Часть 10

Люди идут группами, когда полуденное солнце опускается к горизонту. Томми и Уилбур идут в толпе, направляясь в район Истоков. Уилбур напевает себе под нос, засунув руки в карманы большого коричневого пальто. Томми идёт, опустив руки. Он смотрит на мир перед собой, непреднамеренно не давая другим пешеходам встать у него на пути. Он не хочет подсознательно расстраивать жителей Истоков, но ничего не может с собой поделать, когда его лицо искажается. — Эй, Томс, я просто… Я хочу извиниться за то, как вела себя моя семья в ресторане, — сказал Уилбур, нарушив молчание между ними. Томми возвращается в реальность. Он отводит взгляд в сторону, глядя на Уилбура. Томми фыркает, глядя на тротуар под ногами. — Ты имеешь в виду, как твой брат допрашивал меня, а твой отец просто пялился, как какой-то извращенец? Не будем забывать о твоём потрясающем поведении, — огрызнулся Томми. Он не особо злился из-за того, что на самом деле произошло в закусочной. Он мог иметь дело с людьми, которые принимали его. Он даже понимал, почему это может быть необходимо. Его действительно взбесило то, что Уилбур убедил его прийти, пообещав хорошую еду и компанию. Вместо этого Томми едва смог доесть свой обед из-за того, что в его животе образовался огромный комок гнева. Его чуть не стошнило, прежде чем он наконец смог уйти под предлогом того, что ему нужно на работу. У него было ещё полчаса до того, как ему нужно было прийти в паб, но он ни за что не стал бы сидеть там под осуждающими взглядами семьи Майнкрафт. Было просто досадно, что Уилбур настоял на том, чтобы проводить Томми до работы, но, по крайней мере, двое других не пытались присоединиться к походу в Истоки. — Я знаю, знаю. Это было совсем не так, как я обещал. С моей стороны было глупо говорить тебе, что всё будет хорошо. Я не ожидал этого, но знал, что они будут задавать тебе вопросы. Наша семья довольно сплочённая, поэтому они сильно за меня беспокоятся. У Техно не так много друзей, поэтому он нечасто попадает в такие ситуации. Фил не заводил новых друзей уже… очень давно. Однако я постоянно завожу друзей, и в большинстве случаев… у меня плохой вкус. Они беспокоились обо мне, но не должны были говорить тебе всё это, — объяснил Уилбур. Томми убедился, что Уилбур не видит его лица. Из-за их ночных игровых сессий (ну, Уилбур играл) Томми знал, что Уилбур и Техно были довольно близки. По тому, как Уилбур говорил о своей семье, он понял, что там было много любви. — Я не хочу снова встречаться с твоей семьёй, если со мной будут обращаться как с дерьмом, — сказал Томми Уилбуру. Как бы он ни был расстроен из-за того, что Уилбур солгал, или из-за того, что семья Майнкрафта вела себя как придурки, он не хотел терять Уилбура. Он отказывался объяснять, почему, отказывался верить, что они друзья даже сейчас. Томми просто рассудил, что во время испытательного срока ему будет проще, если рядом будет кто-то, кто развеет его скуку. Томми сможет уйти от Уилбура, когда придёт время. Томми должен был поверить в этот факт, иначе он так и ходил бы по кругу, ненавидя себя. — Не волнуйся. Я поговорю с ними, когда вернусь домой, — сказал Уилбур, и в его глазах промелькнуло что-то мрачное. Томми с тревогой посмотрел на своего товарища. В тот день, когда они впервые встретились, Томми справедливо предположил, что Уилбур - нормальный человек. Ничто не доказывало, что Томми ошибался. До тех пор, пока Уилбур не начал выражать эти жёсткие эмоции на своём добром лице. Томми знал, что Уилбур рассказывает ему не всё. В конце концов, они знали друг друга всего пару недель. Томми просто надеялся, что секреты Уилбура не представляют проблемы. — В любом случае, сколько ещё нам ехать до твоей работы? Или это был повод уйти из ресторана? — Я бы придумал гораздо более убедительное оправдание, если бы это было так. Но тебе не нужно так нервничать, мы здесь, — сказал Томми, указывая на водяной лифт, прикреплённый к стене здания. Томми открыл ворота и посмотрел, как металл складывается. — Подожди-ка. Мы что, на верхний этаж поднимаемся? — спросил Уилбур, нарушив сосредоточенность Томми. Блондин поставил одну ногу на водный лифт и оглянулся на Уилбура через плечо. Взгляд брюнетки был устремлен на вершину здания, где с террасы паба свисали виноградные лозы. Томми подумал, что это красиво, но Уилбуру не на что было смотреть, как будто здание убило его семью прямо у него на глазах. Томми только что познакомился с семьёй Уилбура, они не были мертвы. — Да, до самого верха. Я работаю секретарём в «Пабе», — сказал Томми. Он вспомнил, что говорил Уилбуру, что устроился на работу, но, наверное, они никогда не обсуждали детали. Томми не видел в этом смысла. Его работа была довольно рутинной, и он не думал, что Уилбур знает, что такое «Паб». — Думаю, здесь мы и расстанемся. Я не могу пойти в паб. Хорошего дня, Томми. Я позвоню тебе позже, хорошо? — сказал Уилбур, отворачиваясь от водяного лифта и здания, чтобы вернуться тем же путём, что и пришли. На его лице промелькнуло что-то похожее на панику. Уилбур редко паниковал. Иногда он расстраивался из-за проигрыша в игре, но никогда не выражал своих чувств так, как сейчас. Томми со вздохом посмотрел на небо. Он вышел из металлической клетки, закрыв за собой ворота, и бросился к Уилбуру. Брюнет успел сделать всего несколько шагов, когда Томми схватил его за руку. Уилбур развернулся, пытаясь вырвать руку из хватки Томми. По какой-то причине, то ли из-за собственного нежелания, то ли из-за упрямой силы Томми, Уилбур остался на месте. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Тебя что, выгнали из этого чёртова паба? Это место должно быть инклюзивным. Выражение лица Уилбура сменилось с панического на страдальческое, и Томми захотелось надавить на него ещё сильнее. Джек сказал Томми, что в паб может зайти любой и выпить, так что Уилбур, должно быть, сделал что-то очень постыдное, раз его выгнали. Томми было не по себе от любопытства, что же за ужасный поворот событий привёл Уилбура в такое состояние. Хотя он бы солгал, если бы сказал, что не беспокоится о Уилбуре. Его выражение лица выглядело искренним, как будто оно было тяжёлым грузом на его сердце. Томми хотел посмеяться над Уилбуром, но его язык словно окаменел во рту, когда он подумал о том, чтобы сказать что-нибудь жестокое. — Раньше мы с Джеком и Ники были действительно хорошими друзьями, но… Я совершил глупость. Я причинил им боль. Я причинил боль многим своим друзьям, и теперь они мне больше не друзья. Мы не разговаривали с тех пор, как... — Уилбур объяснил. Его руки потянулись к животу, как будто он зажимал свежую рану. У Томми возникло искушение достать целебное зелье, но он понял, что Уилбур по привычке держится за прошлую рану, которая причиняла ему фантомные боли. Уилбур посмотрел на Томми, и в его глазах что-то затуманилось, как будто он сдерживал непролитые слёзы. Томми резко втянул в себя воздух. Ему не нравилась ситуация, в которой он оказался, потому что она была слишком близка к его собственным проблемам. Томми надеялся, что Уилбур признается, что трахнул рыбу в пабе или ввязался в безумную драку в баре. Он ожидал неловких историй, над которыми они могли бы посмеяться вместе с Уилбуром. Эмоциональная боль из-за сожжённого моста между друзьями была не тем, чего он ожидал, и не то, чего он хотел. Сердце Томми забилось чаще, и он понял, что в словах Уилбура отразились его собственные мысли. Боль, застывшая в карих глазах Уилбура, причиняла ему такую же боль, как если бы кто-то сильно надавил на синяки, которые, как он думал, уже прошли, на шрамы, которые, как он думал, зажили. — Хватит вести себя как ребёнок. Ты облажался. Этого не изменить. Но ты можешь изменить свои отношения с Джеком и Ники. Возьми себя в руки и извинись перед ними. Если они не примут твоих извинений, продолжай извиняться, пока они хотя бы не поймут, что ты не хотел их обидеть. Возможно, они никогда больше не станут твоими друзьями, но не оставляй их в таком состоянии, в каком они сейчас, в каком сейчас ты сам, — огрызнулся Томми, и от злости у него скрутило живот, чтобы придать словам дополнительный вес, а «вес» — это подходящее слово. Уилбур выглядел так, будто его ударяли каждым предложением, но Томми лучше других знал, что боль помогает усвоить урок лучше, чем любой другой метод. Томми тащит Уилбура к водному лифту. Хотя Уилбур и сопротивляется, его ноги следуют за Томми. Поездка на лифте проходит напряжённо. Томми крепче сжимает запястье Уилбура, и Уилбур поворачивает их руки так, что они держатся за руки. Томми сглатывает комок в горле. Он ещё не привык к прикосновениям, но в глубине души признаёт, что крепкая хватка Уилбура не расстроила его. Это удерживало Томми в настоящем, привязывало к правде, которую он не хотел признавать в отношении своего прошлого и будущего Уилбура. В конце концов лифт останавливается. Томми открывает дверь. Он ступает на газон, и Уилбур следует за ним. Уилбур не останавливается, пока Томми не поднимается на первую ступеньку крыльца. Уилбур делает вдох. Томми не сводит глаз с двери, ожидая, пока Уилбур успокоится. Когда Уилбур нерешительно делает первый шаг, Томми продолжает идти. Он распахивает дверь. В нос ему ударяет запах домашней еды и алкоголя, а в ушах приятно шумит болтовня посетителей. Паб не совсем полон, но, судя по тому, сколько гуляк слоняется вокруг, дела идут хорошо. Томми подталкивает Уилбура к бару. Как только они подходят к стойке, Томми отпускает руку Уилбура и упирается руками в деревянную столешницу. Он слышит звон стаканов. Он замечает Джека в дальнем конце бара с улыбкой на лице и стаканами в руках. Джек обслуживает пару, сидящую за барной стойкой, прежде чем вернуться на своё привычное место в центре бара. Он поднимает взгляд и видит Томми, и его улыбка становится шире. Томми точно знает, когда Джек замечает Уилбура. Выражение лица бармена меняется, становясь чем-то вроде злобного взгляда. Уилбур отступает за спину Томми, но не убегает. Томми хвалит его за храбрость, но не может остаться, чтобы уладить ситуацию. — Я иду на работу. Томми не позволяет Джеку указать на то, что Томми пришёл рано, или потребовать объяснений, почему Томми привёл с собой Уилбура. Томми отталкивается от барной стойки. Он присоединяется к толпе, чтобы пройти мимо отдельных посетителей. Он поднимается по лестнице в боковую комнату, сворачивая в длинный коридор. Он желает Уилбуру удачи, подходя к последней двери в коридоре. Он толкает её, включает свет и закрывает за собой дверь. Он снимает куртку, зная, что Джеку нравится, когда в пабе тепло. Он вешает куртку на крючок, висящий на обратной стороне двери. Закончив, он поворачивается лицом к залу. — Ладно, можешь выходить. Нет никакого смысла прятаться. Проходит мгновение, но ничего не происходит. Раздаётся ворчание, и Ники встаёт с другой стороны стола. Она смущённо смотрит на Томми. — Я не пыталась спрятаться от тебя. Мне просто нужно было убедиться, что ты не он. — Ты говоришь о Уилбуре? Он сказал, что сделал что-то, чтобы разозлить тебя и Джека, но неужели обязательно прятаться в моём кабинете? — спросил Томми, обводя рукой пространство. Кабинет выглядел намного чище, чем когда Джек впервые нанял Томми. Блондин неустанно трудился, чтобы привести в порядок все документы, и почти закончил. Выражение лица Ники становится жёстким, как и в случае с Джеком, но почему-то от этого она выглядит ещё страшнее, чем бармен. За то короткое время, что они провели вместе, Томми решил, что Ники такая же добрая, как сказочная принцесса. То, как её гнев отразился на лице, сделало её похожей скорее на злую ведьму из сказок на ночь, чем на попавшую в беду девицу. Томми неловко поёрзал, хотя и знал, что Ники злится не на него. — Не могу поверить, что он здесь появился! Разве он не знает, что означают слова «я больше никогда не хочу тебя видеть»? Я больше никогда не хочу тебя видеть! Томми вздрогнул. Его собственные слова были обращены против него, и он задумался, не так ли чувствовал себя его друг. Когда он произносил эти слова, он имел в виду именно это. Иногда он мог убедить себя, что и сейчас имеет в виду. Однако, по правде говоря, он сожалел о том, что сказал их. Томми скучал по своему другу так же сильно, как и по всем остальным. Томми скучал по нему так сильно, что ему казалось, будто он наносит себе удар каждый раз, когда думает об их драгоценной дружбе и о том, как кроваво она закончилась. Томми всегда будет злиться на своего друга за принятые им решения, но… но Томми хотел увидеть его снова, ещё раз. Столько раз, сколько позволит судьба. Томми хотел извиниться и хотел, чтобы извинились перед ним. Он хотел поставить точку и обрести покой. Больше всего на свете он хотел вернуть своего друга. — Я не сомневаюсь, что ты говоришь всё это всерьёз. Уилбур, должно быть, сделал что-то по-настоящему отвратительное, раз вы с Джеком так расстроены. И ты имеешь право злиться, но… если он был твоим другом, ты, по крайней мере, должен позволить себе справиться с этим здоровым образом, — объяснил Томми. Ники кипела от гнева, пока между ними повисла тишина. Томми закрыл глаза. Он отстранённо понимает, что уже давно не принимал решений самостоятельно. Он позволял Комиссарам, особенно Прайму, или своему куратору принимать все решения за него, когда был моложе, когда был Красным. Он исцелил Отца-Ворона и Теневую Девушку, чтобы защитить город и свою шкуру. Он позволил Уилбуру принять за него больше решений, чем может сосчитать. Каким бы упрямым он ни притворялся (а на самом деле он обычно такой же упрямый, каким притворяется), он позволяет другим людям принимать решения за него. Не потому, что хочет этого, а потому, что это всё, что он когда-либо знал. Это привычка. Томми решает принять решение самостоятельно. Он хочет, чтобы Уилбур помирился с Ники и Джеком. Он хочет спасти эти отношения, потому что не может вернуться в прошлое и спасти свои собственные. Он хочет сделать этих троих людей счастливыми, потому что они ему небезразличны. Ему не нравится видеть боль в глазах Уилбура и гнев на лице Ники. Ему не нравится, что Джек напрягается, и ему не нравится, что туманная история о том, что произошло между ними тремя, висит над его головой, как дамоклов меч. — Уилбур - хороший человек. На протяжении всей своей жизни. Но он был плохим парнем по отношению к тебе и Джеку очень, очень долгое время. В нём всегда было что-то хорошее. На самом деле, в каждом человеке есть что-то хорошее, Ники, даже если все они придурки и уроды, — начинает объяснять ей Томми. Он считает, что, судя по всему, что он знает, Уилбур был хорошим человеком и другом, пока не стал им. После своей ошибки он стал плохим другом. Он оставил Ники и Джека одних, когда им было больно. — Значит, ты говоришь, что веришь во второй шанс? — Ники усмехается, глядя на него прищуренными глазами, словно осуждая за наивные взгляды. Томми соглашается с ней. Второй шанс — для дураков. Никто не может по-настоящему оправиться после своих худших ошибок, и они редко меняются к лучшему. Томми встречал немало героев, которые клялись стать лучше, но не выполняли своих обещаний. — Я не верю. Я не верю во второй шанс. Это не для таких людей, как я, Ники. Это просто… — Томми вздыхает, пытаясь собраться с мыслями. — Мне нравится верить, что в каждом есть что-то хорошее. Я думаю, что Уилбур был просто плохим парнем. Это нормально. Мы все иногда бываем плохими парнями. Все совершают ошибки. На своих ошибках учишься лучше всего. Ники, кажется, готова поспорить с ним, но Томми делает несколько шагов вперёд. Он протягивает ей руку, надеясь, что сможет выдержать прикосновение столько, сколько потребуется. Ники не отдёргивает руку, а вместо этого обхватывает его ладонь. Томми ослабляет хватку, не обращая внимания на то, как покалывает его кожу, и говорит ей. — Дело не в том, чтобы дать людям второй шанс. Дело не в том, чтобы дать им третий шанс. Дело не в шансах. Речь идёт о том, чтобы не отказываться от людей, которые вам небезразличны. Поэтому, если вам кто-то небезразличен, не отказывайтесь от него. Не отказывайтесь от людей. Как только вы это сделаете, вы станете скорее злодеем, чем героем. Томми тяжело вздыхает, понимая, что эти слова были сказаны не только Ники, но и ему самому. Он бросил свою подругу и теперь вынужден разбираться с последствиями этого решения. Он надеялся, что Ники сможет извлечь урок из его ошибки, прежде чем совершит свою. — Хорошо. Я пойду и послушаю, что он скажет. Но это не значит, что я его прощу, — говорит ему Ники, и на её лице появляется выражение неохотного согласия. Она крепко сжимает его руку, прежде чем выйти из комнаты, и захлопывает за собой дверь с такой силой, что куртка Томми падает на пол. Он закатывает глаза, глядя на её выходки, и поднимает куртку. Томми садится за свой стол, не отвлекаясь ни на что. Он достаёт ручку из стаканчика, стоящего на краю стола, и выводит слова каплющими чернилами на поверхности бумаг, которые Джек оставил на его столе где-то между окончанием предыдущей смены и началом этой. Время течёт, как жидкий мёд, но Томми едва ли обращает внимание на то, как часы методично отсчитывают быстрые секунды и медленные часы. Когда его смена наконец заканчивается, Томми убирает законченные документы в нужные ящики картотечного шкафа. Он снимает куртку с вешалки, просовывает руки в рукава и выключает свет. Он закрывает за собой дверь. Томми идёт по коридору, чуть не съезжая по перилам на первый этаж. Когда он поворачивает за угол в главный зал, его взгляд естественным образом устремляется к бару. Джек стоит за барной стойкой, перекинув полотенце через плечо. Уилбур стоит у барной стойки, прислонившись к деревянной столешнице. Ники сидит на одном из барных стульев, прижав щеку к сложенным на столе рукам. Они разговаривают друг с другом, и Томми замечает улыбки на их лицах. Джек что-то говорит, и все трое начинают смеяться. В их позах всё ещё чувствуется напряжение, а в глазах - усталость, но, кажется, у них всё хорошо. Они разрешили любой конфликт, который Уилбур принес к их дверям. Томми чувствует, как что-то сжимается у него в животе. Это не гнев и не печаль - две эмоции, с которыми он хорошо знаком. Это зависть. Свернувшаяся изумрудная змея зависти обвилась вокруг шеи Томми, напоминая ему, что его отношения уже не исправить. Он навсегда разрушил их, и теперь только расстояние или смерть помешают ему это исправить. Уилбур, Ники и Джек снова стали друзьями. У Томми не было такой роскоши. Он был один. Эта мысль причиняла ему гораздо больше боли, чем следовало бы. Она преследовала его каждый раз, когда он ложился спать в комиссии, а иногда всплывала и во время его запоя. Боль была ещё сильнее, потому что Томми мог сравнивать. Вот как выглядели счастье и настоящая дружба. От этого ему придётся отказаться, когда комиссия заберёт его. Это была временная компания, и Томми предпочёл бы вообще не встречаться ни с кем из них. Его желание исчезает, когда Уилбур поднимает на него взгляд. Уилбур улыбается шире и мягче, протягивая к нему руку. Джек и Ники поворачиваются, чтобы посмотреть, что привлекло внимание Уилбура, и на их лицах появляется такое же радостное выражение. Томми неуверенно выдыхает, понимая, что с его стороны было глупо предпочитать не знать этих троих. Также глупо было подходить к ним с глупой улыбкой, готовый присоединиться к их разговору. Но кем он был, если не тупицей?