Часть 12

Томми понимает в ту же секунду, как открывает дверь, что кто-то находится на том же этаже, что и он. Никаких вещественных доказательств. Замок на двери не взломан, и чтобы подняться на второй этаж, где живёт Томми, нужно обладать определёнными способностями или навыками. Свет не горит, а узоры на пыльном полу напоминают его следы. В квартире тихо, если не считать жужжания некоторых приборов. Всё осталось так же, как было, когда он ушёл навестить Уилбура в его доме.   Однако его инстинкты, молчаливого существа, которое поднимает голову с напряженным взглядом, говорят о том, что что-то не так. Это тревожное чувство было отточено и доведено до совершенства его куратором, и Томми продолжал поддерживать его, когда понял, насколько важен этот навык. Это ни в коем случае не было сверхъестественной силой, но это было то, за что его хвалили еще тогда, когда у Призматиков не было репутации. Это была одна из причин, по которой он закончил программу обучения, в то время как многие этого не сделали.   Как только он вошёл в комнату, стало ясно, кто был незваным гостем. Это его удивило, но он быстро оценил ситуацию. Томми вдохнул через нос, успокаивая свои чувства, которые всколыхнулись в нём из-за присутствия Уилбура и его семьи. Он также надеялся подавить нервный тик, прежде чем тот станет чем-то опасным. Ему нужно было сохранять спокойствие и уважение. Это был его шанс снова заслужить расположение Комиссии по безопасности сверхлюдей. Он никогда не простит себе, если все испортит.   Томми тяжело сглатывает, когда понимает, что у него нет ни маски, ни голосового модификатора. Дрим, несмотря на то, что он в гражданской одежде, продолжает носить свою фарфоровую маску. Он прикрывает рукой верхнюю часть маски, вероятно, закрывая обзор. Томми благодарен ему и отчаянно ищет в своих вещах маску. Через несколько секунд он находит её и надевает на лицо. Он хотел бы надеть всю форму целиком. К сожалению, это было бы против правил, установленных для него. Он должен был скрывать свою личность, но также воздерживаться от ношения формы, особенно в присутствии посторонних.   Надев маску, Томми говорит. — Привет, Дрим.   — Привет, Красный, — спокойно отвечает Дрим, как только Томми оказывается в безопасности. Томми вздрагивает от этого имени. Прошло много времени с тех пор, как кто-то называл его так. Он привык откликаться на Томми, думая о себе как о Красном. Ему потребуется ещё какое-то время, чтобы привыкнуть к тому, что его называют Красным, но он справится. Он быстро привыкнет, если это потребуется. — У тебя довольно пусто в квартире, Красный.   Томми оглядывается по сторонам. Он не стал ничего менять. В первую очередь потому, что не видел в этом смысла, ведь он пробудет здесь недолго. А ещё потому, что он никогда не занимался дизайном. Он ничего не смыслит в дизайне интерьера и не хочет тратить время на попытки разобраться. Он оставил квартиру такой, какой она была, когда он только приехал. Она была не очень большой, но уютной. Здесь было уютнее, чем в его комнате в комиссии, хотя он никогда бы не признался в этом вслух. Это был просто верхний этаж бывшего общественного дома района Л"Манбурга, который взорвал печально известный злодей Сирена. Это не могло быть чем-то большим, чем он сам, поскольку он был категорически против привязанностей. — Я никогда не был материалистом.   — Может быть, но тебе стоит начать покупать сувениры, когда ты будешь в других местах. Судя по записям, ты побывал во всех районах. Я рекомендую тебе отправиться в Бесплодные земли. Там очень богатая культура. Я думаю, что такой упрямый человек, как вы, мог бы выжить, не попавшись на уловки уличных торговцев. Я рекомендую тебе прийти туда незадолго до закрытия, чтобы купить всё по самым выгодным ценам, — объяснил Дрим, неопределённо взмахнув рукой. — Этот район также защищён Хало. Насколько я помню, раньше он был твоим учителем.   «Был» — ключевое слово. Томми мягко закрыл глаза, стараясь не вспоминать своего бывшего наставника. Он запомнил информацию, которую ему преподавали на уроках, потому что она была полезной. Однако он не стал бы вспоминать драгоценные моменты, проведённые с героем. «Хало» испортил их отношения, которые могли бы быть, и это всё, что Томми хотел сказать по этому поводу. Ему было всё равно - больше не было. Конечно, несколько недель он был безутешен, но строгий режим тренировок и задания притупили эти эмоции, пока они почти не исчезли.   Он резко отвёл взгляд, и в его сердце поднялась волна эмоций, чтобы защитить его от боли прошлого. Ему не нужно было зацикливаться на прошлом, особенно в присутствии Дрима. — Чего ты хочешь, Дрим? Зачем ты здесь?   Дрим вздыхает, прислонившись к спинке стула, на котором он сидел у открытого окна. Дрим смотрит вниз, на улицы, и Томми не в первый раз жалеет, что не может видеть глаза Дрима. Они бы показали, что он чувствует, о чём думает, гораздо лучше, чем беспочвенные догадки Томми. Дрим наконец-то поворачивается к Томми после долгого раздумья. — Прайм хотел, чтобы я пришёл проведать тебя. Он хочет убедиться, что ты в порядке и осваиваешься.   — Я в порядке. А теперь убирайся к чёрту, — сказал Томми, указывая большим пальцем на дверь. Он старается не чувствовать всей глубины разочарования, которое поднимается в его теле. Его попытки тщетны, потому что оно пронзает его сердце, его холодное прикосновение поднимается к разуму. Дрим здесь не для того, чтобы забрать его или отправить на задание. Он здесь, чтобы проверить Томми для Прайма. Если бы комиссар действительно хотел узнать, как дела у Томми, он мог бы воспользоваться личным каналом связи и отправить сообщение на коммуникатор Томми. Если рассуждать логически, браслет, обвивающий запястье Томми, позволял ему, помимо прочего, следить за сердцебиением Томми. С Томми всё было в порядке — он дышал и, следовательно, был жив.   — Чем ты занимался в последнее время? — спрашивает Дрим вместо того, чтобы встать со стула. Он всем своим видом показывает, что уделяет Томми всё своё внимание. Это был бы приятный жест, если бы Томми не пытался выгнать его.   — Ты гребаный шпион, — обвиняет Дрима Томми.   — Я пытаюсь быть твоим другом. Я пытаюсь сделать так, чтобы ты проводил время, расширяя свой кругозор и открывая для себя мир, — мягко поправляет его Дрим. Томми колеблется. Дрим и раньше был добр к нему. Из всех героев Дрим больше всех старается наладить отношения между Призматиками и героями. Томми даже восхищался лидерскими качествами Дрима и его чувством справедливости. Он всегда считал, что Дрим заслужил своё место главного героя упорным трудом и преданностью делу. Дрим также иногда показывал Томми свою уязвимую сторону. Томми помнит, как выглядел Дрим, когда отдавал Томми документы, которые должны были отправить его в новую жизнь. Эта больная усталость на лице Дрима болезненно напомнила Томми о том, насколько несовершенны герои. Томми мог признать, пусть и неохотно, что, возможно, Дрим в какой-то степени заботился о нём больше, чем Томми изначально предполагал.   — Я устроился на работу… чтобы занять время и всё такое. Я занимаюсь бумажной работой в баре в Истоках. Это… ну, это честная работа. Думаю, это хорошо для меня. Я познакомился… Ну, они как мои друзья. Я встретил, эм, одного из них - Уилбура - на площади Л"Манбурга. Он музыкант. Чертовски уродливый, но его музыка неплоха, так что… Я остался. Мой начальник и коллега тоже придурки. Джек… он чертовски раздражает. Но… иногда с ним можно поладить. Он хороший собеседник. Ники - классный пекарь с добрым характером. Она такая чертовски милая. Сегодня я тоже познакомился с некоторыми людьми… Таббо и Ранбу. Они примерно на год старше меня, но я выше Таббо, так что… и никто не выше Ранбу, этого чуда природы. Я хочу проводить с ними больше времени… и брат музыканта не так уж плох. Страшный и накачанный, но… Я, наверное, мог бы досаждать ему, не рискуя жизнью. Фил тоже неплох, но я не тусуюсь с этим стариком, — объяснил Томми, размахивая руками, чтобы донести свою мысль. До этого момента он не осознавал, насколько ему неловко вести по-настоящему приятные разговоры. Если это не было связано с выполнением миссии, не было вызвано глубокой травмой или унижением кого-то, он не умел это делать. Вероятно, именно поэтому он был секретарем, а не работником по обслуживанию клиентов.   — Я рад за тебя, — говорит Дрим, и Томми не упускает из виду, с каким облегчением он это произносит. Это кажется ему странным. Даже если Дрим утверждает, что хочет быть его другом, и в прошлом время от времени проявлял заботу о нём, он не должен говорить с таким облегчением.   — Не говори так, чёрт возьми. Мне придётся бросить всё это в мгновение ока, когда Прайм позвонит мне. Не забывай, что у меня есть миссия поважнее, чем пара гражданских и работа по сортировке грёбаных бумаг, — огрызается Томми довольно сердито, не в силах скрыть эмоции, прежде чем продолжить говорить.   Хрупкое напряжение между ними вмиг исчезает. Дрим неловко потирает руки, возвращая внимание к окну. Томми кипит от злости, пытаясь сдержать эмоции. Наконец он успокаивается и слышит, как Дрим шепчет. — В комиссии есть… люди… ходят слухи, что Призматика будет… восстановлена… скоро.   Мрачное настроение Томми рассеивается так же быстро, как тени исчезают под светом фонарика. Он в несколько шагов пересекает кухню и останавливается у стола, за которым сидит Дрим. Он пытается подавить в себе надежду и с нетерпением ждёт, когда Дрим продолжит. Герой неловко поёрзал. — Это просто слухи, Красный… не более того.   Томми слышит эти слова и понимает их, но ничего не может с собой поделать, настолько он полон надежд. Всё почти закончилось. Он может вернуться к тому, что должен был делать. Его предназначение по-прежнему принадлежит ему… однако с его надеждой смешивается что-то ещё, омрачая её. Это шаткое чувство, которое колеблется и раскачивается на фоне его эмоциональной целостности. Это довольно неприятное разочарование, которое вызывает в воображении образы его друзей и работы. Он знает, что должен отпустить это, но… но ничего, - заставляет себя думать Томми.   — Послушай, мне нужно идти… Красный, я знаю, что ты хочешь вернуться к своей миссии, но не забывай о той жизни, которая у тебя есть сейчас. Ты не знаешь, когда у тебя снова появится свободное время. Наслаждайся каждой секундой и узнай, кто ты такой, — довольно трагично говорит Дрим. Томми опускает взгляд на свои руки. Кто он такой… он Красный, оружие комиссии. «Томми», этот секретарь и друг, - это… роль. Он актёр, и Томми - роль, которую он сейчас играет. Близится финальная сцена, и он снимет костюм Томми, чтобы снова стать Красным. Каждое представление заканчивается, и актёры уходят со сцены. Чем он отличается от других?   Дрим, верный своим словам, уходит. Он выпрыгивает из окна, без последствий ступая на воздух, потому что его телепатия поднимает его над землёй. Дрим оглядывается через плечо, но продолжает свой путь, как только окно за ним закрывается. Томми остаётся со своими смешанными чувствами. Он улыбается, несмотря на боль, сжимающую его грудь, которая отделяется от его волнения, как вода от масла.   В своей спальне Томми сразу замечает, что что-то не так. Ничего не пропало и не сдвинуто с места, но есть дополнение. В углу, на тумбочке, лежит сложенный лист белой бумаги. Напечатанные слова гласят: Гринстоуна несправедливо держат в Бесплодных землях. Найдите его. ~ Нук   Его куратор, Нук, наверняка сделал бы что-то подобное. Однако Томми не понимает, почему рядом с запиской лежит пурпурно-черное перо.