Часть 19

Его квартира никогда раньше не беспокоила его. Он никогда не утруждал себя её обустройством, потому что это не имело для него значения. Это было место, где он отдыхал. Это было место, где он хранил еду на тот случай, если не захочет идти куда-то ужинать. Это было место, где он мог спрятаться от невыносимого ощущения, что его видят на свету. Это было также место, куда Дрим или любой другой герой мог прийти, чтобы проверить его. Это не должно было стать чем-то большим, поэтому дополнительная мебель или личные вещи были бессмысленны. Они не пригодились бы ему, кроме как для того, чтобы упаковать вещи, и он сильно сомневался, что сможет оставить что-то из этого, когда вернётся в общежитие. Было разумно, что эта квартира должна быть как можно более лишённой эмоций, чтобы не оставлять никаких следов его присутствия. Однако сегодня в комнатах было холоднее. Он не мог избавиться от озноба, пробежавшего по его спине, как мыши, убегающие от кошки. Ему казалось, что чего-то безвозвратно не хватает. Это было своего рода одиночество, которое не имело смысла, потому что здесь никогда никого не было. Здесь всегда был только он. Дрим заходил однажды, но этого было недостаточно, чтобы оставить хоть какое-то впечатление. Это место принадлежало только Томми, и всё же… он чувствовал, что там ему не место. Он чувствовал, что кто-то недавно покинул его, оставив с пустыми воспоминаниями в месте, которое они когда-то оба называли домом. Конечно, это была беспочвенная фантазия, но Томми задавался вопросом, откуда она взялась. Скучал ли он по своим друзьям, другим Призмам? Скучал ли он по героям, тем немногим, кто действительно признавал его как личность? Скучал ли он по людям, которых только что покинул, по тем, с кем он начинал чувствовать себя как дома? Неужели он после стольких лет, когда не вспоминал о них годами, скучал по своим родителям? Томми покачал головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Он не был одинок. И эта квартира тоже не была одинокой. Ощущение холода было просто результатом того, что здание остывало, когда солнце не светило в окна. Томми включил термостат, довольный тем, что все его проблемы решатся, если он просто вспотеет. Для подстраховки он зашёл в спальню и стянул простыню с кровати. Материал был очень тонким, но он никогда не видел необходимости в чём-то более плотном. В конце концов, комфорт — это роскошь, а Томми нужно было быть готовым к враждебной среде. Когда Томми начал накидывать простыню на плечи, он кое-что заметил в своей спальне. На прикроватной тумбочке, в самом углу, лежал аккуратно сложенный вчетверо лист белой бумаги. Томми нерешительно подошёл к нему, коснувшись фиолетово-чёрного пера, лежащего рядом. Он провёл пальцами по перу. Его мягкая текстура вызвала знакомое чувство в груди, обрывки воспоминаний закружились на задворках его сознания. Он не может их найти, поэтому разворачивает бумагу в поисках подсказки. Посетите Логстедшир. Сирена будет в Лас-Невадасе завтра вечером. - Нук Несмотря на явную подпись, Томми не приблизился к разгадке тайны пера. У Нука нет перьев. У него нет крыльев. Томми не знает никого другого с крыльями, кроме Отца-Ворона, злодея-лидера Синдиката, и Эво, линчевателя из группы «Плохие парни». Насколько Томми известно, ни у кого из них нет таких перьев. Ещё одним любопытным фактом было само послание. Логстедшир был неофициальным районом, существовавшим за пределами стен. Там не было патрулей героев. Только патрули по уничтожению монстров, состоящие из силовиков, были отправлены туда, чтобы подавить популяцию чудовищ. Жители Логстедшира просто ждали, когда их документы зарегистрируют, чтобы они могли жить внутри стен. Раньше ходили разговоры о строительстве ещё одной стены и перестройке Логстедшира, чтобы он мог вместить постоянно растущее население, но по той или иной причине эти разговоры быстро прекратились. У Красного не было причин выходить туда. Лас-Невадас также был неофициальным районом. Это был остров у побережья, который использовал океан так же, как материк использовал стены. Районом железной рукой правил Крупье, который не был ни линчевателем, ни злодеем. Он превратил остров в мировую столицу развлечений. Люди со всех уголков дивизиона стекались на Остров Греха, даже герои и злодеи, поскольку комиссия не имела власти на острове. Они, конечно, пытались, но так ничего и не смогли сделать. Опять же, у Красного не было причин ехать куда-то, где у комиссии не было полномочий. Самым непонятным было то, что Нук хотел, чтобы Томми встретился с Сиреной. Он был злодеем, высокопоставленным членом Синдиката. Это он за год или два до этого разбомбил часть Л"Манбурга. Он был известным контрабандистом, в том числе занимался незаконной продажей зелий. Однако настоящей причиной его могущества было то, что он обладал сверхъестественной способностью манипулировать людьми с помощью своего голоса. Он мог очаровать любого, независимо от его душевных качеств. Как только он проникал в чей-то разум, этот человек становился его марионеткой, пока ему не надоедал и он не приказывал ему покончить с собой. Это было ужасно - обладать такой властью. Красному повезло, что он никогда раньше не встречался с ним, но, похоже, Нук хотел это изменить. Томми повернул карточку. Он поднёс её к свету. Он провёл по поверхности слюной. Что бы он ни делал, никаких тайных посланий не было. Не было никаких поддразнивающих замечаний, которые показали бы, что Нук шутит с ним. Нук редко шутит, но, должно быть, сейчас он шутит, если думает, что Томми собирается нарушить условия испытательного срока и встретиться с могущественным злодеем на острове, который комиссия не может посетить. Либо Томми совсем не понял шутку, либо Нуку нужно было, чтобы Красный кое-что увидел. Томми неловко поёрзал. Он никогда раньше не ослушивался Нука, и, конечно, его старый куратор действовал в интересах комиссии. Он предположил, что увидит то, что его учитель хотел, чтобы он увидел. Нук должен знать, что делает. Томми выходит из своей спальни с запиской в руке, оставив перо на кровати. Он плюхнулся на диван. Поправив одеяло, он включил телевизор. Он позволил новостям играть на заднем плане, пока планировал свою поездку. С помощью коммуникатора он нашёл расписание паромов до Лас-Невадаса на следующую ночь. Ему нужно было попасть туда после наступления темноты, и он мог только надеяться, что Сирена не уедет к тому времени, как он появится. Когда Томми заказывает билет, он слышит в новостях имя «Дриада». Он быстро поднимает взгляд и видит репортёра, стоящего перед спортзалом, в котором Томми был ранее в тот же день. Она указывает на несколько вещей вокруг разрушенного здания, в том числе на огромное количество растений. Она поворачивается к камере с мрачным выражением лица и чётко произносит слова, обращаясь к зрителям. — Ранее сегодня Дриада и Анур, помощники Комиссии по безопасности суперлюдей, вступили в драку. Их драка началась возле комиссии и закончилась в этом спортзале, который вы видите позади меня. После долгих расспросов мы выяснили, что причиной этой драки стало недавнее бегство Анура и их героя Гринстоуна из комиссии. Томми роняет свой коммуникатор. Он вспоминает, как в последний раз видел Гринстоуна. Тот был сломлен. Он был ранен красным химикатом, чем бы он ни был. Он казался уставшим и грустным, но Томми и представить себе не мог, что он сбежит из комиссии. Что заставило его отказаться от роли героя? Как он разочаровался во всём этом? И почему комиссия не послала за ним, когда эти двое сбежали или когда приспешники начали драться друг с другом? Томми наблюдал, как на экране мелькали кадры боя, снятые с чьего-то коммуникатора. Дриада атаковала чрезвычайно агрессивно. Ануру ничего не оставалось, кроме как защищаться, и это было заметно, когда её контратаки были не такими мощными, какими могли бы быть. Томми задавался вопросом, почему Анур решил перейти на сторону его героя и почему Дриада решила остаться с комиссией. Этот бой, несомненно, был результатом этого разногласия. Каким-то образом Гринстоун убедил Анура, но не смог достучаться до Дриады. Или, может быть, он не пытался убедить ни одного из них, и Анур был более предан своему герою, а Дриада - SSC. Или, может быть, дело было не в этом. Может быть, Томми ничего не знал. Томми наклоняет голову, думая о Капитане. Она была с ним, когда он спасал Гринстоуна. Она взяла с собой немного того красного вещества, чтобы определить, что это было. Томми задаётся вопросом, что она делает прямо сейчас, что она думает обо всём этом. Оправдывает ли она действия Гринстоуна? Сделала бы она то же самое на его месте или всё ещё придерживается своих моральных принципов? Являются ли моральные принципы частью этого уравнения? Томми поднял свой коммуникатор с земли. Он быстро поискал Капитана. Сначала появилась её фотография, но в колонке под ней кратко сообщалось, что её не видели несколько дней. Он перепроверил точную дату, когда Гринстоун дезертировал. Они совпали почти до часа, Капитан чуть позже. Томми аккуратно положил коммуникатор рядом с собой экраном вниз. Глубоко вздохнув, он обнаружил, что смотрит на сложенный листок бумаги на земле перед собой. Он медленно колыхался в тёплом воздухе, который дул в комнате, и Томми решил, что он почти ничего не знает об этом мире. Мысли Томми отвлекает от экрана жужжащий рядом с ним коммуникатор. Он жужжит так сильно, что чуть не падает с дивана. Томми ловит его и переворачивает. Уилбур приглашает его на занятие в общественном центре. Томми решает, что хотел бы заняться чем-нибудь весёлым, прежде чем окажется на незнакомой территории в Лас-Невадасе. Томми быстро пишет, что согласен, и убирает коммуникатор. Он переключает канал на какой-то документальный фильм и заворачивается в простыню.