Часть 27

Томми изгибается всем телом, держа верёвку в руках. Он стоит на краю здания, свесив пятки вниз. Верёвка натягивается на деревянной балке, к которой он её привязал, и он возносит молитву к высшим силам. Он отталкивается от здания, и гравитация мгновенно подхватывает его. Он начинает скользить вниз по верёвке. Ладони обжигает болью, но он не разжимает хватку. Даже когда его тело начинает раскачиваться, он просто упирается ногами в деревянную опору. Он снова прыгает, но падение намного короче. Он ударяется о землю и наконец отпускает верёвку. Его руки покраснели, но он чувствует себя намного лучше, чем обычный человек, окажись он в таком положении. Он вытирает покрасневшие руки о рубашку, прежде чем хлопнуть ими друг о друга. — Это было круто! Я надеялся, что ты упадёшь, но на этот раз я тебя прощу, потому что не хочу, чтобы Майкл увидел кровь, — сказал Таббо, хватая Томми за руку. Блондин приподнял бровь, услышав слова Таббо. Хотя он уже не удивлялся тому, что его друг желал ему зла, он не понимал, почему Таббо беспокоился о том, что какой-то ребёнок увидит кровь. Если бы этот парень был из Логстедшира, он, вероятно, видел вещи и похуже, чем немного крови. Если бы Томми был на месте Майкла, его бы оскорбило то, что Таббо ведёт себя как курица-наседка. Он не на месте Майкла, поэтому ничего не говорит, но мысль не даёт ему покоя. — Я тоже рад, что ты не пострадал! — говорит Ранбу, держа на руках ребёнка-гибрида. Томми легко заглядывает через голову Таббо, чтобы посмотреть на долговязого молодого человека вдалеке. Майкл моргает, как сова, глядя на Томми, прежде чем уткнуться головой в подбородок Ранбу. Это сразу же привлекает внимание Ранбу, и гибрид получает в награду ворчание и лёгкие объятия. Томми пожал плечами. Может быть, Майкл действительно не обиделся на родительские инстинкты Таббо и Ранбу. Они втроём были в Логстедшире. Томми думал об этом всю ночь после возвращения из поездки (в основном потому, что это отвлекало его от мыслей о встрече с Брайаром). Часть его хотела понять, а другая часть считала, что он должен просто помогать, не беспокоясь о вопросах без ответов от человека, которого он не видел много лет. Когда Таббо и Ранбу спросили, есть ли у Томми идеи для их следующей встречи, он спросил их, не хотят ли они вместе с ним поработать волонтёрами в Логстедшире. Им не потребовалось столько убеждений, сколько Томми думал, что потребуется. Таббо был более чем готов, а Ранбу часто плыл по течению. Томми записал их на приём, и они просто пришли без лишних хлопот. Настоящей проблемой была сама волонтёрская работа. Там не было никого, кто мог бы сказать им, что делать, а люди, казалось, не хотели разговаривать с чужаками. Если бы Томми был один, он бы ушёл. Если бы Ранбу был один, он бы ждал до заката, пока кто-нибудь ему что-нибудь не скажет. Именно Таббо закатал рукава и взялся чинить первое, что увидел сломанным. Таббо взял инициативу в свои руки, а двое других просто следовали инструкциям. Таббо поручил им починить одну из деревянных построек. Они закрепили падающие доски, из которых состояла стена. Они сделали что-то вроде крыльца с закреплёнными стульями. Они даже укрепили крышу. Как только они зарекомендовали себя, люди стали давать им подработку. Таббо принимал все заказы и использовал индивидуальные навыки Томми и Ранбу, чтобы всё делать вовремя. Где-то по пути Ранбу вернулся с ребёнком-гибридом на руках. Томми усомнился в этом, но его голос был не слышен из-за восторженного воркования Таббо. Томми ушёл, пока они знакомились с ребёнком. Когда он вернулся, они каким-то образом усыновили Майкла. Томми попытался сказать, что это не сработает, но его слова снова остались без внимания. Томми просто приходилось мириться с существованием Майкла и привязанностью своего друга к ребёнку, которого они не могли оставить себе. — Я рад, что тоже не пострадал, — крикнул Томми, но его друзья уже не обращали на него внимания. Он с любовью закатил глаза и начал привязывать верёвку, на которой спускался, к столбу, поддерживающему крыльцо какой-то женщины. Она смотрела на него из проёма в стене, который мог быть плохо спроектированным окном, и её недоверчивый взгляд ясно давал понять, почему она смотрит. Томми не обратил на неё внимания и потянул за верёвку, чтобы убедиться, что она натянута. Удовлетворившись результатом, он сделал шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой. Он начал поворачиваться, крича своим друзьям. — Кажется, мы закончили… Он остановился, почувствовав, как что-то давит ему на ногу. Он посмотрел вниз, ожидая увидеть Майкла или даже Таббо. Но вместо этого на него уставились тёмно-красные глаза с лица, покрытого сажей. Это был ребёнок, причём гибрид, но это был не Майкл. Это был гибрид-паук, цеплявшийся за его штанину. Он огляделся в поисках родителей ребёнка, но на улице не было никого, кроме его друзей и их ребёнка-гибрида. Томми наклонился, чтобы поближе рассмотреть гибрида-паука. Ребёнок следил за его движениями, наклоняя голову. Когда Томми улыбнулся, гибрид-паук тоже улыбнулся ему. Томми восхищённо поднял пальцы, чтобы коснуться щеки гибрида. Ребёнок потянулся к нему. Томми прошептал с благоговением. — О, малыш, откуда ты взялся? Ты приполз ко мне издалека? Гибрид-паук зашипел, и Томми не смог сдержать широкую улыбку на лице. Ему захотелось обнять мальчика, и он подумал, что, возможно, Ранбу чувствовал то же самое, когда впервые увидел Майкла. Томми, наверное, так бы и сделал, если бы гибрид не указал на себя и не сказал. — Шрауд. — Шрауд, — повторил Томми, указывая на мальчика. Когда Шрауд кивнул, Томми указал на себя. — Томми. Как будто это была игра, Шрауд указал на блондинку. — Томми. — Он указал на себя. — Шрауд. — А затем указал на ближайший переулок. — Хетта. — Хетта? — переспросил Томми, вставая. Шрауд вцепился в его ногу, и Томми пришлось тащить гибрида за собой, пока он оглядывал переулок. Он посмотрел вниз, и кто-то посмотрел на него в ответ. Это была маленькая девочка с белоснежными волосами и мраморно-чёрными глазами. Она смотрела на него с удивлением и страхом, и крошечные крылышки, сложенные у неё за плечами, распушились, чтобы казаться больше. Она была гибридом-птицей. Судя по её ангельским крыльям, она была гибридом голубя, курицы или, может быть, чайки. Это самые распространённые птицы, и у них всегда были белые крылья. В конце концов он решил, что она относится к куриным. — Хетта! — радостно кричит Шрауд, спрыгивая с Томми и бросаясь в объятия Хетты. Она инстинктивно ловит его, и они оба чуть не падают на землю. Томми протягивает руку, чтобы схватить их обоих. Шрауд радостно шипит, но глаза Хетты расширяются, и она обмякает от страха. Томми опускается на землю, чтобы оказаться с ними на одном уровне. Он отпускает их. Шрауд прижалась к Томми ещё крепче, но Хетта споткнулась, пытаясь уйти от него. Она переводила взгляд с Томми на Шрауд. Она протянула к нему руки, но замешкалась. В конце концов она опустилась на колени в паре футов от Томми и Шрауд. Она настороженно смотрела на него, и её крылья дрожали, но она, похоже, не спешила уходить. В глубине души Томми думает, что эти двое понравились ему ещё и потому, что он узнаёт в них кое-что ещё. Хетта ведёт себя настороженно, точно так же, как Синий реагировал на непредвиденные обстоятельства. Её готовность находиться рядом с теми, о ком она беспокоится, выдаёт в ней Оранжевого. Счастливое поведение Шрауда напомнило ему Жёлтого, а его навязчивость - Фиолетового, хотя он и не признаёт этого. Эти двое детей идеально олицетворяли людей, которых Томми был вынужден оставить в прошлом. Он не мог им помочь, но мог помочь этим детям. Но ещё больше его раздражало то, что дети напоминали ему его самого. Когда Хетта наконец встретилась с ним взглядом, он почувствовал себя так, будто смотрит в зеркало. Она была в ужасе, но в глубине души ей хотелось того, что беззастенчиво забирал у неё частичку её любви. Её кулаки выражали гнев, а крылья - панику, но в её глазах читался миллион историй, в которых главным героем был Томми. Если бы он присмотрелся, то увидел бы маленького мальчика, который смотрит в зеркало и пытается вспомнить, какие черты лица достались ему от родителей. Он мог видеть подростка, который смотрел в солёный океан после того, как его жизнь вырвали из его рук и швырнули обратно. Он мог видеть молодого человека, который отказывался смотреться в зеркала, потому что не мог выносить того, что отражалось в них. Шрауд был совсем не похож на него, но он был именно тем, кого хотел Томми. У Шрауда не было абсолютно никаких причин доверять Томми. Он был родом из ужасного места, где смерть была неизбежна. Он ничего не знал о Томми. По всем признакам, он должен был больше походить на Хетту. Самым разумным решением было бы вообще не связываться с тем, кто не доказал, что ему можно доверять. Но Шрауд продолжает прижиматься лицом к груди Томми, крепко держа его за руку. Томми достаточно близко, чтобы причинить Шрауду боль, и он точно знает, как это сделать. Он мог бы убить Шрауда одним движением, и даже если бы Шрауд этого не знал, он должен был этого ожидать. Шрауд посмотрел на Томми с улыбкой на губах и выглядел в точности как тот, кем Томми хотел быть. Он хотел, чтобы кто-то обнял его, не думая о том, что они достаточно близко, чтобы причинить ему боль. — Меня зовут Томми. Я вызвался добровольцем в Логстедшире, чтобы помочь. Вам двоим с чем-нибудь нужна помощь? — спросил Томми. Шрауд молчалив и самодоволен в объятиях Томми. Хетта неловко ерзает. Она хватается за крылья, с тревогой выдергивая перья. Томми обхватывает руками Шрауда, чтобы удержаться от того, чтобы не схватить Хетту за руки. Неправильно просто выдергивать перья, но он не может резко двигаться, чтобы не напугать её. Ему нужно постепенно продвигаться вперёд. Ему нужно завоевать её доверие. И забудь о том, что в конце дня он бросит их обеих. — Томми, Бу и я хотим обустроить место для Майкла. Мы будем признательны, если ты поможешь… а это кто? — Таббо выглядывает из-за угла. Он смотрит на Хетту и Шрауда, но, кажется, не слишком удивлён. Томми нахмурился бы, если бы не стоял перед рискующей взлететь машиной. Вместо этого он медленно шаркает в сторону, чтобы видеть и Хетту, и Таббо периферийным зрением. — Это Шрауд, а это Хетта. Я как раз рассказывал им, что мы здесь, чтобы помочь им со всем, что им нужно, — сказал Томми, слегка подчёркивая свои слова. Таббо ухмыляется, как только понимает, и Томми отчаянно хочет, чтобы Хетта не следила за ним, как ястреб. Он бы очень хотел стереть самодовольную ухмылку с лица Таббо. Ему не нужно было это от Таббо, он не был лицемером. — Ага! Мы здесь, чтобы помочь! я и Бу э-э, Ранбу - это тот, кто пришёл с нами. Я Таббо. Можешь называть его Бу, а меня - Би! — объяснил Таббо, выходя в переулок и опираясь на колени. Шрауд уставился на него, а Хетта, казалось, ещё больше захотела сбежать, теперь, когда она предположила, что у Томми есть поддержка. Томми лениво размышлял о том, как Уилбур заставил Томми доверять ему. Томми застыл. Доверял ли он Уилбуру? Он не доверял ему в том, что касалось правды, но во всём остальном? Он и раньше засыпал рядом с Уилбуром, и Уилбур мог легко воспользоваться его уязвимым состоянием. Он много где бывал с Уилбуром, и брюнет мог избавиться от Томми в любой момент. Хуже того, он мог бросить Томми, когда ему вздумается. Томми не был нужен Уилбуру. У Уилбура была семья и хорошие друзья. У Томми никого не было бы, если бы Уилбур не взял его к себе. Если Уилбур решит уйти, все остальные тоже уйдут. Семья Уилбура - Техно и Филза - не стала бы о нём заботиться, если бы Уилбур не стал о них заботиться. Джек мог бы его уволить, а Ники не стала бы с ним разговаривать. Что бы ни нравилось Филу, Таббо это не нравилось, а Ранбу был человеком, который угождал всем. Томми пришлось довериться Уилбуру, чтобы остаться, и он был вознаграждён за это доверие. Он мог с уверенностью сказать, что доверил Уилбуру свою жизнь. Но правда ли это? Он скорее позволил бы Уилбуру убить его, чем оставил бы его, и эта мысль стала ещё более болезненной, когда он вспомнил, что оставит Уилбура. — Мы с Бу встретили ещё одного ребёнка по имени Майкл. Мы собираемся построить для него дом! Он будет красивым и уютным. На самом деле, мы подумываем о том, чтобы сделать его местом, где любой ребёнок сможет остаться, если ему больше негде жить, — продолжал Таббо, не замечая растущего беспокойства Томми. Томми опустил руки, и Шрауд посмотрел на него, но Томми не обращал внимания. Томми глубоко вздохнул. О чём он только думал? Ему не нужен был Уилбур. Ему никто не был нужен. Даже если бы и был, это не имело значения. Он подумал о Страже, Дендробатиде, Брайаре и Капитане. Он был за них в ответе. Его обязанностью было заботиться о них. Он бы напугал их, чтобы они подчинялись, и ничего этого сейчас бы не случилось. Мир не развалился бы на части. Томми закрыл глаза. Мысли в его голове превратились в образ. Капитан - с её усталыми глазами и несгибаемой волей, освещённая красным светом, который излучали его силы. Брайар - с её хитростью и вспыльчивым характером, с энергетической пулей, нацеленной ей между глаз. Дендробатид — ранее Анур, со спокойной улыбкой и озорной искрой, связанная красными линиями. А Страж - Гринстоун, с его умом, добротой и неизменной улыбкой, лежал в луже собственной крови из-за пулевого ранения. Смог бы Томми сделать это, окажись он на его месте? Если бы Прайм вызвал его обратно прямо сейчас, смог бы он это сделать? Конечно, он бы так и сделал. В этом вся его цель. Он посвятил свою жизнь наведению порядка в обществе. Ради этого его бросили родители. Ради этого он прошёл изнурительную подготовку. Ради этого он потерял друзей - нет, семью. Это всё его существо. Это то, кем он является до глубины души. Тогда кто же этот молодой человек, который решил последовать за тем музыкантом-брюнетом в «МакКапитан»? Кто этот парень, который каким-то образом втерся в доверие к двум людям, которые, казалось, ненавидели его, когда они впервые встретились? Кто этот человек, которому удалось обзавестись группой друзей и завести несколько собственных? Кто этот парень, который отчаянно хочет остаться, хотя знает, что должен уйти? Кто он во всех этих ситуациях, когда он не убийца? Он все еще один или становится чем-то большим? Кто он, чёрт возьми, такой? Чего он хочет? За что или за кого он готов бороться? Имеет ли это значение? Имело ли это значение всегда? По его телу пробегает холодок. Он резко поднимает взгляд, не совсем понимая, чего ожидает. Рука Хетты на его предплечье - это точно не то, чего он ожидал. Её крылья распахнуты за спиной, но она выглядит скорее обеспокоенной, чем напуганной. Томми смотрит ей в глаза, и она нерешительно приближается к нему. Он не уверен, что её медленные движения - ради него или ради её безопасности, но он не останавливает её, когда она забирается к нему на колени прямо рядом с Шраудом. Мальчик внимательно смотрит то на Томми, то на Хетту, но вскоре снова погружается в умиротворённое состояние. Хетта двигается осторожно, но тянет Томми за руку. Все эти судьбоносные вопросы могут подождать. Ему не нужно решать их сейчас (но скоро придётся). Он просто сосредотачивается на двух детях, которые сидят перед ним. Он мало что может сделать для себя, но может утешить их. Он может держать их в объятиях, пока они не захотят уйти. Он может притвориться, что делает это только ради них, а не ради себя. — Мы с Бу начнём работать над домиком. Подходи, когда захочешь, — шепчет ему Таббо. Таббо отворачивается, и Томми задаётся вопросом, как он выглядел в глазах остальных, когда был погружён в свои мысли. Должно быть, всё было очень плохо, если Хетта беспокоилась о нём. Должно быть, всё было ужасно, если Таббо выглядел таким расстроенным. Но не настолько плохо, чтобы Шрауд мог это заметить, так что Томми собирался одержать победу там, где сможет. Он прижал к себе Шрауда и Хетту, закрыв глаза, чтобы насладиться моментом.