Часть 28

Томми опускает руку в ведро с краской. Холодная жидкость приводит его в полную боевую готовность, и он вынимает руку из краски. Он прижимает отпечаток ладони к дверному косяку. Он ждет несколько секунд, нажимая так сильно, как только осмеливается. Убедившись, что отпечаток его ладони останется, он убирает руку. Конечно же, он видит очертания своей руки на деревянной балке ярко-красного цвета. Он мягко улыбается, поднимая руку, чтобы написать своё имя рядом с отпечатком ладони тем же красным цветом. Его почерк оставляет желать лучшего, но он может достаточно чётко прочитать имя. Он использовал имя, которое дал ему Оранжевый, - Томми, - вместо Красного. Он предполагает, что это потому, что он не хочет объяснять окружающим, почему написал «Красный», но он знает, что это потому, что Томми стал для него более подходящим именем, чем Красный. Томми чувствует, как кто-то дёргает его за штанину. Он смотрит вниз и видит улыбающееся лицо Шрауда. Правая рука мальчика покрыта голубой краской, и Томми рад, что Шрауд не схватил его за штаны этой рукой. Он бы, конечно, не разозлился, но это было бы неудобством, с которым он предпочёл бы не сталкиваться. Саван указывает своей голубой рукой на отпечаток поменьше, расположенный в нескольких футах от отпечатка Томми. Шрауд продолжает тянуть Томми за ногу, говоря. — Шрауд. — Держись, приятель, — говорит ему Томми, доставая тряпку, которая была оставлена между банками с краской. Томми вытирает красную краску с руки, насколько может. Кое-что из этого осталось, но Томми доволен, что не испачкает краской Шрауда. Томми опускается на колено позади Шрауда. Томми хватает реденка за запястье. Томми водит пальцем Шрауд по буквам его имени рядом с голубым отпечатком руки. Шрауд радостно хихикает, когда Томми убирает палец. Шрауд очень близко подносит палец к своему имени и шепчет с благоговением в голосе. — Шрауй… — Да. Это твоё имя, приятель. Ш-Р-А-У-Д, — повторяет Томми, указывая на каждую букву. Шрауд не отвечает, и Томми на мгновение отводит от него взгляд. Ранбу и Таббо стоят по другую сторону двери вместе с Майклом. Хетта стоит рядом с Томми и Шраудом, в основном прячась за ними. Однако она окунула руку в красную краску, чтобы оставить отпечаток на двери. Томми смотрит на её отпечаток и сразу замечает, что там нет её имени. Томми слегка хмурится, глядя на Хетту. Она смотрела на него, но отвела взгляд, как только они встретились глазами. Томми отстраняется от Шрауда и наклоняется к Хетте. — Хочешь, я напишу твое имя? — Я хочу написать! — Хетта тут же огрызается, но продолжает избегать зрительного контакта. Она решительно подходит к отпечатку своей руки. Она поднимает руку. Она замирает. Томми видит, как напрягаются её мышцы, и не уверен, что она дышит. Она смотрит на дверную раму так, будто та её лично оскорбила. Томми терпеливо ждал, пока Хетта развернётся. Она смотрит на крыльцо и снова шепчет. — Я хочу это написать… — Ты знаешь свои буквы? — спрашивает её Томми. Она кивает, но слишком быстро, чтобы это можно было считать правильным ответом. Томми наклоняет голову, и Хетта отрицательно качает головой. Томми придвигается к ней и хватает её за запястье так же, как он схватил Шрауд. Хетта отшатывается, прежде чем снова повернуться к нему. Томми подталкивает её палец вперёд, и они начинают писать её имя. Написав каждую букву, Томми произносит их вслух. — Х-Е-Т-Т-А. Хетта. — Х... е... тт... а, — повторяет она еще раз проводя пальцем по буквам, чтобы сделать их толще. Она смотрит на свое имя с таким же благоговением, с каким Шрауд смотрит на свое имя. Томми тяжело вздыхает. Он жалеет, что у него не было достаточно времени, чтобы научить этих детей всем буквам алфавита. Он хотел научить их большему количеству слов, чем просто их названию. Но он ничего из этого не может сделать. У него нет времени возвращаться каждый день, а если бы и было, то, когда он вернётся в комиссию, у него точно не будет времени. — Эй, Шрауд, Хетта, подойдите сюда на секунду, — прошептал им Томми. Они оба повернулись к Томми. Он протянул руки. Шрауд нырнул прямо в объятья, и Хетта устроилась у него на коленях. Томми улыбнулся им обоим, опуская руки, чтобы вытащить что-то из кармана куртки. При слабом освещении зелье поблескивало на изможденных лицах детей. Рот Шрауда приоткрылся, когда он наклонился ближе. Глаза Хетты расширились, когда она наклонила голову, глядя на стеклянную бутылку, наполненную пурпурной жидкостью. Томми положил обе их руки на край бутылки. — Мне нужно, чтобы вы обе очень внимательно меня выслушали. Это целебное зелье. Если вы выпьете его или смажете им рану, она мгновенно заживёт. Это очень дорого. Я даю это вам только на случай крайней необходимости. Если кто-то из вас или Майкл пострадает, воспользуйтесь этим. Если нет, уберите это туда, где никто не сможет это найти. — Хорошо, — Хетта кивнула с такой силой, что Томми испугался, как бы её голова не отвалилась. Шрауд перевёл взгляд с Хетты на Томми и тоже начал кивать. Томми одарил их самой широкой улыбкой, на которую только был способен, и передал Хетте зелье здоровья. Он задумался, не было ли это плохим решением. Их обоих могли убить за то, что они владели зельем здоровья. Он не сомневался, что они сохранят секрет, но знал, что дети иногда говорят что-то ненамеренно. Томми отдал его только потому, что боялся, что им причинят вред, если оно окажется у них. Томми, Таббо и Ранбу взяли оставшиеся материалы и побежали в Логстедшир, чтобы построить для детей место для ночлега. Оно не было полностью безопасным с архитектурной точки зрения, но это было гораздо лучше, чем спать на улице. Томми знал, что некоторые жители Логстедшира попытаются его захватить, и он мог только молиться, чтобы дети не пострадали. — Томс, нам нужно идти, — сказал Ранбу. Томми посмотрел на высокого мужчину, прежде чем тот вернул свое внимание детям. Он знал, что Шрауд будет опечален новостями, но он был удивлен, увидев вспышку эмоций на лице Хетты. Томми улыбнулся им обоим, приподнявшись, чтобы погладить их по щекам. Шрауд наклонился на ощупь. Хетта не отстранилась, что было практически тем же самым. — Я увижу вас обоих снова, — пообещал Томми. Он отстранился. Хетта схватила Шрауда, чтобы оттащить паука-гибрида. Ее крылья сложились за спиной, когда она сделала шаг назад. Майкл немедленно подбежал. У всех детей были одинаковые выражения лиц, когда молодые люди отступили на несколько шагов. Томми помахал им. Майкл и Шрауд помахали в ответ, но Хетта отвернулась от него. Томми знал, что она чувствует. Несмотря на её сопротивление, она - в какой-то степени - заботится о нём, а он бросает её. Он бросает их всех, на самом деле, и он не понимает, как люди могут так поступать. Его сердце разрывается от боли, когда он делает последние шаги, чтобы они исчезли из его поля зрения. Он думал, что, поскольку большинство людей в его жизни бросили его, это было очень легко. Это было не так. Ему действительно было больно, и ему было больно видеть своё отражение в глазах Хетты. Он обещал вернуться, но он и раньше слышал, как люди давали такие обещания. Никто никогда не возвращался. — Мы вернёмся, — говорит Ранбу. Томми не так уверен, но не произносит ни слова в знак несогласия. Он скорее поверит, чем позволит себе впасть в отчаяние. Он придумает, как вернуться к ним, несмотря ни на что. — Ранбу, я отдал тебе бумаги, — говорит Таббо усталым, низким голосом. Томми протягивает руку и хватает Таббо за руку. Он ожидал, что Таббо отдернет руку, но вместо этого Томми почувствовал, как брюнет сжал его руку. Томми хмурится, но не может заставить себя отстраниться. — Да, они у меня здесь, — отвечает Ранбу. Он достает несколько листков бумаги из кармана. Он держит их перед собой. Он вручает две бумаги Таббо. Несмотря на то, что одна из них принадлежит ему, Таббо тыкает обе бумаги в грудь Томми. Блондин едва успевает поймать их, как они тут же падают на землю. Ранбу и Томми переглядываются через голову Таббо. Томми пожимает плечами, а Ранбу хмурится. Ранбу поднимает руку, чтобы взять бумагу Таббо, но Таббо хватает Ранбу за руку и отводит её в сторону. Таббо сжимает руку Томми, и он почти уверен, что Таббо тоже сжал руку Ранбу. Томми закатывает глаза, глядя на выходки Таббо. — Добрый вечер. Вы трое - добровольцы? — спросил дежурный охранник у главных ворот. Ранбу кивнул, протягивая свой документ. Он взял документ, ввёл его в систему и пропустил Ранбу через пешеходные ворота. Ранбу отпустил руку Таббо и прошёл внутрь. Ворота за ним закрылись. Таббо не сдвинулся ни на дюйм. Ранбу приподнял бровь, глядя на Таббо и Томми. Блондин закашлялся, прикрыв рот кулаком. Когда Таббо не понял намёка, Томми вздохнул. Он протянул обе бумаги силовику. Охранник взял их. Он посмотрел на имена в бумагах, прежде чем взглянуть на них. — Кто из вас Таббо, а кто Томми? — Я Томми. Этот маленький засранец - Таббо, — сказал Томми охраннику. Мужчина кивает, пропуская документы через систему. Когда документы обработаны, он открывает пешеходный переход. Таббо не отпускает руку Томми, когда тащит его через отверстие. Томми нехарактерно кричит, когда их переносят на другую сторону. Таббо подходит к Ранбу и снова хватает его за руку. Ранбу вздрагивает, а Томми поднимает бровь, глядя на своего самого низкорослого друга. Он не знал, что Таббо бывает таким агрессивно-ласковым, когда расстроен. Он подумал, что это лучше, чем просто агрессивность, но его рука начала болеть от того, как сильно Таббо её сжимал. Раздаётся гудок автомобиля. Все трое обращают внимание на чёрную «Элитру», стоящую на обочине. Фил выходит из машины и смотрит поверх неё на мальчиков. Он улыбается им. Техно сидит боком на своём мотоцикле прямо за машиной. Он кивает им, задумчиво нахмурившись. Таббо неохотно отпускает руку Томми, чтобы подтащить Ранбу к «Элите». Вместо того, чтобы сесть на переднее сиденье, Таббо толкает Ранбу на заднее сиденье и садится рядом с ним. Ранбу бросает на него испуганный взгляд через плечо, и Томми беспомощно пожимает плечами. Если бы он знал, как остановить Таббо, он бы сделал это давным-давно. — Давай, Тесей, — зовет Техно, подбрасывая шлем Томми в воздух. Томми ловит его. Он натягивает его на голову, опуская забрало. Он пинает подножку своего мотоцикла, прежде чем перекинуть ногу. Фил забирается на Надкрылья, и Техно заводит двигатель своего мотоцикла. Надкрылья выезжают на дорогу первыми. Техно следует за ним по пятам, и Томми в последний раз смотрит на внешние ворота, прежде чем пойти за Техно и Филзой по улице. Он игнорирует боль в сердце, предпочитая следить за дорожными знаками и сигналами. — Когда Томми приходит в паб, он сразу же поднимается на второй этаж, где находится его кабинет. Ему не нравится торчать на первом этаже, потому что там происходит всё самое неприятное: люди, шум, алкоголь и самое невыносимое из всего этого - Джек Манифолд. Томми знает, что то, что большинство людей называют запахом хорошего времяпрепровождения, на самом деле пахнет плохими решениями. Как бы Томми ни хотел, чтобы паб процветал, он предпочёл бы контролировать техническую сторону, а не социальную. Но Уилбур выступает с Ловджой, и хотя Томми, вероятно, мог бы слышать музыку из своего кабинета, он не хочет отказываться от места в первом ряду. Он никогда раньше не был на выступлении. Он лишь слышал концовку репетиций Ловджой. Иногда он слышал, как Уилбур играет акустические версии того, что Томми считает популярными песнями. Возможно, ему не нравится пульсирующая толпа вокруг него, но ему довольно легко сосредоточиться на представлении перед ним. Уилбур стоит на сцене. Он поёт в микрофон, перекинув гитару через плечо. Он широко улыбается, и свет прожектора падает на его вспотевший лоб. Он выглядит совершенно непринуждённо. Томми наклоняется вперёд, насколько это возможно. Техно стоит прямо рядом с Томми, и его присутствие отпугивает большинство людей от приближения к сцене и Томми. Фил стоит по другую сторону от Техно и улыбается от уха до уха. Таббо стоит по другую сторону от Томми, а Ранбу - на ступень ниже. Джек и Ники работают в баре, но Томми иногда ловит их взгляды. Там же друг Фила Сниг, и он узнаёт Шаббл, Скотта, Джоуи и Сосиску в ряду позади них. Скотт в основном молчит, но остальные трое кричат так же громко, как и Томми. Когда представление заканчивается, Уилбур спрыгивает со сцены. Томми так сильно хлопает в ладоши, что не замечает, как Уилбур смотрит на него. Уилбур обнимает Томми за плечи и притягивает к себе. Томми удивлённо моргает, прежде чем ответить на объятие. Он инстинктивно начинает пихать Уилбура в рёбра, пытаясь ослабить его хватку, но Уилбур не отпускает его, пока не проходит долгая минута. Уилбур улыбается Томми, прежде чем отстраниться, чтобы обнять свою семью и поблагодарить гостей за то, что они пришли. Прежде чем Томми успевает понять, что у него на душе, Таббо хватает его за руку. Таббо что-то говорит, но Томми не слышит ни слова. Он просто понимает по губам Таббо, что тот сказал что-то о выпивке. — Что вы трое здесь делаете? — спрашивает Джек, приподняв бровь. Он занят тем, что наливает кому-то напиток, а Таббо наклоняется к бару так далеко, как только осмеливается. Ранбу усмехается и плюхается на один из барных стульев. Томми держится чуть поодаль, не настолько далеко, чтобы люди не считали его частью компании, но и не настолько близко, чтобы не чувствовать исходящее от них тепло. В комнате и так достаточно жарко. — Зачем ещё подходить в бар? — спрашивает Таббо. Джек приподнимает бровь, прежде чем отойти, чтобы принять заказ у другого клиента. Таббо хмурится. Ранбу смеётся, а Томми опирается на барную стойку рядом с Ранбу. Он наблюдает, как Джек непринуждённо улыбается, разговаривая с людьми на другом конце бара и готовя им напитки. Томми подпирает подбородок рукой и наблюдает. — Вот, мальчики, я принесла вам выпить, — сказала Ники, подходя к бару с тремя высокими стаканами в руках. Она ставит их на барную стойку, расставляя так, чтобы один оказался перед каждым из них. Она бросает в стаканы тонкие чёрные соломинки. Томми чувствует, как на его лице появляется улыбка, потому что он не чувствует запаха алкоголя. Когда он смотрит на Ники, она подмигивает ему. Томми опускает взгляд, чтобы скрыть улыбку. Его внимание привлекает Таббо, поднимающий свой стакан в сторону Ранбу и Томми. Он широко улыбается и произносит. — За здоровье! Ранбу чокается с ним, и Томми спешит присоединиться к ним. Он делает большой глоток и отводит взгляд, чтобы подавить смех. Ранбу начинает говорить первым, его стакан звякает, когда он ставит его на барную стойку. — Я и не знал, что алкоголь на вкус так похож на… — Это же вода! — недоверчиво жалуется Таббо. Он ставит свой стакан обратно на барную стойку. Томми допивает свой стакан, отвратительно причмокивая. Ники хихикает за стойкой, размахивая рукой между ними. — Не волнуйся! Я могу приготовить тебе безалкогольный напиток, который будет таким же вкусным! — заявляет Шаббл, легко перепрыгивая через барную стойку. Она приземляется, подпрыгивая на месте. Ники откидывается назад, пока Шаббл снуёт по бару. Шаббл достаёт разные ингредиенты с барной стойки, прежде чем начать их смешивать. Она добавляет немного изюминки, подбрасывая ингредиенты в воздух и ловя их под необычными углами. Она вращает стакан, пока они спускаются по бару. Томми протягивает руку, чтобы не дать своему стакану упасть. Шаббл останавливается перед Ранбу и опускает в каждый стакан по крошечному зонтику. Она широко улыбается им. — Вот и всё! Ранбу и Таббо переглядываются, прежде чем выпить из своих бокалов. Томми смотрит на свой бокал. Он наполнен ярко-красной жидкостью с крошечными белыми шариками. Белый зонтик, украшенный чёрными узорами, свисает сбоку от бокала. Томми наклоняет бокал, и жидкость становится вязкой, как грязь. Томми оглядывается на Ранбу и Таббо. Они хвалят Шаббл, и она широко улыбается, наливая им другой напиток. Они доверяют её напитку, и Томми решает рискнуть. Он вынимает зонтик из стакана, прежде чем выпить всё до дна. На вкус он такой же фруктовый, как и на запах, но с лёгким солоноватым привкусом. Томми не ненавидит его. Он бы не сказал, что это его любимый напиток, но он хорош. С другой стороны, если он был отравлен, то яд действует медленно. — Хочешь ещё, Томми? — спрашивает Шаббл, наливая в стаканы Таббо и Ранбу другой напиток. Томми качает головой с благодарной улыбкой на лице. Шаббл отвечает улыбкой, не сводя глаз с Таббо и Ранбу. Ники тянется через барную стойку и хватает Томми за руку. Он смотрит на неё. Она тепло улыбается ему и спрашивает. — Эй, ты в порядке? — Ага, — соглашается Томми, убирая руку. Улыбка Ники не дрогнула. Томми отводит от неё взгляд и замечает Фила, Техно и Уилбура, стоящих вместе у сцены. Они над чем-то смеются. Томми прищуривается, увидев Уилбура. К нему медленно возвращаются недавние мысли. Он по-прежнему не понимает, кем ему нужно быть. Он не знает, чего хочет. Он знает, что Уилбур ему небезразличен, но к чему это приведёт? Когда Томми оборачивается, Ники присоединяется к разговору с Шаббл, Ранбу и Таббо. Томми убеждается, что никто из них не обращает на него внимания, и ускользает. Вместо того чтобы присоединиться к одной из других групп, Томми сворачивает за угол к лестнице, ведущей на второй этаж. Он садится на одну из средних ступеней. Он опускает голову на руки, положив локти на колени. Он делает глубокие вдохи, которые должны успокоить его сердце. Но они никак не помогают успокоить его бешено колотящееся сердце. Он просто хочет чувствовать себя нормально, но больше не знает, что это значит. Раньше он был в порядке. Он не был по-настоящему доволен своим назначением, но у него была цель и были люди, которые его поддерживали. Даже когда Призматики бросили его, он мог общаться с Командой и некоторыми другими героями. Ему нравилось получать задания и выполнять их в одиночку. Он с пользой применял свои навыки, и это давало ему ощущение, что его жизнь имеет значение. Он больше не уверен в своих чувствах. Если бы ему отдали приказ, смог бы он выстрелить в Капитана, Стража, Брайара или Дендробатида? Ответ должен быть «да», потому что «нет» - это не вариант. «Нет» означало бы, что он отвернётся от всего, чем является. Но что он такое? Просто оружие в руках комиссии? Если бы он был просто оружием, почему он испытывает эмоции? Он мог бы свалить все свои проблемы на испытательный срок, но это больше не кажется уместным. Если он перестанет отрицать правду, то поймёт, что даже когда он был просто Красным, он испытывал эмоции. Он был счастлив, когда Прайм сказал ему, что он хорошо поработал. Он восхищался Дримом и Капитаном. Он смеялся вместе с Ненайденным и Комбастом. Он чувствовал себя брошенным Синим так же сильно, как злился из-за их последней ссоры. Он горевал по Оранжевому. Он испытывал так много эмоций, но никогда не считал их эмоциями, потому что был всего лишь оружием. Он по-прежнему оружие, но он также чей-то друг. Он чей-то коллега. Он чей-то брат. Как он может быть оружием и при этом всем этим? У оружия нет ни друзей, ни семьи, и всё же… У Томми есть и то, и другое. У Красного тоже, но он был слишком глуп и эгоистичен, чтобы понять это, пока не стало слишком поздно. — Томми? Томми вскидывает голову. Уилбур стоит у подножия лестницы. Он в замешательстве наклоняет голову, но сочувственно хмурится, когда встречает взгляд Томми. Блондин понимает, что плачет, и тёплые слёзы текут по его щекам в ладони. Он пытается вытереть слёзы, пока Уилбур их не заметил, хотя и знает, что тот уже их увидел. — Эй, приятель, всё в порядке. Я знаю, что толпы могут быть… пугающими. Всё хорошо, — говорит Уилбур с мягкой улыбкой, поднимаясь по оставшимся ступенькам. Он наклоняется, чтобы взять Томми за руки. Он предполагает, что Томми здесь, потому что испугался толпы. Эта мысль не совсем ошибочна, поскольку Томми ясно дал понять Уилбуру, что ненавидит толпы, но на этот раз дело не в этом. Томми мог бы воспользоваться предлогом, который Уилбур великодушно ему предоставил, но Томми… Томми чувствует, как в его груди нарастает гнев. Он чувствует, как он жжёт и скручивает его, как всегда, и начинает говорить, прежде чем мозг успевает его остановить. — Дело не в этой чёртовой толпе, Уилбур! Дело во мне! — шипит Томми. Томми бы замолчал, если бы Уилбур ответил, но брюнет лишь терпеливо смотрит на Томми. Это лёгкое терпение ещё больше расстраивает Томми, и он тычет Уилбура в грудь, продолжая говорить. — Я дерьмовый человек. Не знаю, как ты, чёрт возьми, этого не заметил, но это так. Я ненавижу своих родителей за то, что они бросили меня, и всё же я, чёрт возьми, совсем по ним не скучаю. Если бы у меня был выбор, я бы не вернулся к ним, даже несмотря на то, что злюсь на них. Я отталкивал своего друга, пока он не встал на тёмный путь, и тогда меня рядом с ним не было. Один из моих друзей покончил с собой, а я даже не заметил признаков, пока не стало слишком поздно. Я никому не могу помочь, и уж точно не себе. Я всё время злюсь и путаюсь в мыслях, а ты продолжаешь меня терпеть. Ты даже не знаешь, сколько ужасных вещей я сделал. Ты даже не знаешь, сколько раз я тебе лгал. Я много тебе лгу, Уилбур. Всё время, чёрт возьми. Потому что я трус. Я просто грёбаный трус, который заслуживает смерти, но я эгоистично хочу жить. Я не заслуживаю тебя — никого из вас, — но я не могу тебя отпустить. Я чёртов паразит. Когда все слова сказаны, гнев Томми угасает, как гаснущее пламя. Томми тяжело вздыхает, и вместе с этим вздохом вырывается всхлип. Томми опускает лицо в ладони, ожидая, что Уилбур оставит его в покое. Он не хочет, чтобы человек, из-за которого у него случился кризис идентичности, оставался рядом и наблюдал. Он бы предпочёл, чтобы Уилбур не знал, как сильно он на него влияет. — Знаешь, Томми, моя мама умерла в прошлом году. Она была для меня всем миром, и она меня бросила. Без неё я начал сходить с ума. Я испортила много отношений. Мне было очень грустно. И я начала играть музыку под Л’Мандерево. Однажды ко мне подошёл этот светловолосый парень. Он заговорил со мной и посмотрел мне прямо в глаза. Он не уходил, как бы я ни цеплялась за него. Он даже помог мне наладить многие отношения. Без этого мальчика у меня не хватило бы смелости извиниться перед Ники и Джеком. Без этого мальчика я бы не поговорил снова с братом и отцом. Без этого мальчика я бы не чувствовал себя самим собой. Потому что этот мальчик был таким же, как я. Я не знал, кого потерял этот мальчик, но я видел одиночество в его глазах, — шепчет Уилбур, хватая Томми за руки. Томми поднял взгляд и встретился с Уилбуром глазами, полными слёз. «Ты спас мне жизнь, Томми, и не раз. Ты заставил меня вспомнить, что мне вообще нравилось в жизни. Так что, каким бы дерьмовым ты себя ни считал, сколько бы лжи ни говорил мне, я тебя не отпущу. Я не позволю тебе быть таким же одиноким, как я». — Я не понимаю, как, чёрт возьми, ты можешь всё это говорить. Как, чёрт возьми, ты мог начать заботиться обо мне? — шепчет Томми, и его голос слегка дрожит, когда он произносит эти слова. Он чувствует, как к горлу подступает ещё одно рыдание, и Уилбур поднимает обе руки, чтобы обхватить лицо Томми. Он вытирает большими пальцами слёзы Томми. Томми задыхается, понимая, что это прикосновение не обжигает. Это приятно. Это тепло и мягкость, и они заставляют его почувствовать то, чего он не чувствовал очень, очень давно. Они заставляют его почувствовать эмоцию, которая, как он думал, умерла в нём в тот момент, когда Нук начал его тренировать, - в тот момент, когда Синий ушёл, - в тот момент, когда тела Жёлтого и Фиолетового вернулись, в тот момент, когда он нашёл Оранжевого висящим в их общей спальне. Он чувствует себя брошенным — Ты мне нравишься, потому что ты это ты. Какая ещё причина мне нужна? — напоминает Уилбур Томми. Он хотел бы, чтобы Томми не понимал, но он понимает. Томми тоже нравится Уилбур, и у него нет других причин, кроме того, что Уилбур просто есть. Уилбур улыбается ему, смеётся вместе с ним, крепко обнимает его и занимается с Томми разными делами. В тот день, когда они впервые встретились, у Томми не было причин разговаривать с Уилбуром. Не было никакой причины идти с ним в «МакКапитан». Не было никакой причины продолжать разговор с Уилбуром. Он просто сделал это, потому что Уилбур это Уилбур, а Томми это Томми. — Я не уйду, Томми. Я всегда буду рядом с тобой, — обещает Уилбур, обнимая Томми. Это объятие не такое крепкое, как предыдущее, но оно кажется намного более тяжёлым, потому что наполнено любовью и обещаниями. Томми продолжает плакать. Он чувствует себя немного более человечным, чем до прихода Уилбура, но навязчивая мысль о том, что он уйдёт первым, никуда не делась. Но он хотел, чтобы кто-то обнимал его гораздо дольше, чем он думал, поэтому он молчит и утыкается головой в плечо Уилбура.