Часть 39

На кофейном столике Томми лежат пять перьев. Они растворяются в темноте, но переливаются фиолетовым, когда на них падает свет. Они длиннее, чем перья обычной птицы, поэтому Томми приходит к выводу, что перья принадлежат гибриду птицы или тому, кто хочет выглядеть как гибрид птицы. Они настоящие, так что даже если у отправителя записки нет крыльев, он получает перья от того, у кого они есть. Хотя Томми не удивился бы, если бы Нук украл птичьи перья, он не стал бы использовать их по какой-то случайной причине. Он не стал бы использовать перья для подтверждения подлинности своих сообщений, поэтому Томми остаётся только гадать, почему это сделал отправитель. Сами записки были ещё одним поводом для размышлений. Шрифт намекает на то, что отправитель склонен к деловым, а не к личным разговорам, но предложения слишком короткие, чтобы судить о его характере. Первое сообщение о Гринстоуне — самое личное из всех записок. По совпадению, оно ещё и самое прямое. После этой записки отправитель хотел, чтобы Томми начал разбираться во всём самостоятельно. Отправитель даже не уточняет, гордится ли он Томми, учится ли он тому, чему они хотят его научить. Он может сколько угодно предполагать, что они хотят вбить клин между ним и комиссией, но на самом деле, что они сделали, кроме того, что ставили его в неловкое положение? Он сам делает выводы о том, чему эти предприятия должны его научить. Если они вообще должны его чему-то научить. Томми разочарованно рычит. Желание смахнуть все перья и ноты на пол очень велико, но Томми просто опускает голову на руки. Он крепко хватается за волосы. Он тянет и тянет, ожидая, что Люк с нежной улыбкой отведёт его руки в сторону. Но Люка здесь нет, и его давно уже нет, и Томми продолжает свою ужасную привычку дёргать себя за волосы, потому что никто из других Призм не утешал его так, как Люк. Томми вздыхает. Сейчас не время скучать по людям, тосковать по тому, что у него украли, поэтому он отгоняет все эти чувства, снова глядя на перья и записки. Он не может выбросить их в мусорное ведро, как ему хочется, потому что это неправильно. Он не знает, кто этот отправитель, но понимает, что они присматривают за ним. Если они проникнут в его квартиру, а он даже не узнает, кто они, они сознательно решат не убивать его во сне. Они хотят, чтобы он что-то обнаружил, и, возможно, единственный способ понять, что он поступает правильно, - это продолжать идти по этому опасному пути. Томми нерешительно протягивает руку. Его пальцы хватают край сложенной записки, оставленной рано утром. Томми чуть не пропустил её из-за лёгкой головной боли — последствия того, что он выпил, а потом тащил взрослого мужчину через весь квартал, размышляя о крайне тяжёлых темах, но перо было практически неоновой вывеской. Томми обратил внимание на прикроватную тумбочку и заметил, что на ней лежит сложенная записка, а рядом с ней - перо. Томми взял перо и записку и сразу же прочитал их. Как только эти слова дошли до его сознания, он взял остальные перья и записи, которые собирал, и отнёс их в самую светлую комнату во всей квартире. В отличие от других записок, здесь не было никакого послания. На деле не было даже имени «Нук», написанного на бирке. Это был просто адрес, обведённый красными чернилами. Внутри круга кто-то нарисовал что-то вроде капли, свисающей с красного конца. Томми провёл большим пальцем по рисунку. Он не смазался, но остался ярким, так что, вероятно, его нарисовали чуть больше чем за несколько часов до этого. Томми несколько раз подряд ударил краем карты по журнальному столику. Он плотно сжал губы. Отправитель перестал притворяться Нуком, так что он был уверен, что Томми придёт по адресу, даже если задаст вселенной миллион вопросов о том, почему это происходит. Томми кладёт записку обратно в стопку и располагает перо рядом с остальными в хронологическом порядке. Он расхаживает взад-вперёд между диваном и журнальным столиком. Нервная энергия бурлит в его теле, как адреналин, побуждающий его бежать. Но бежать некуда, потому что Томми не знает, от чего он бежит. От записок, от тайны или, может быть, от всё более мрачной правды, скрывающейся за заказом? Томми чувствует, как внутри у него всё сжимается каждый раз, когда он даже задумывается о том, что комиссия может быть, и он произносит это слово с величайшей неохотой, коррумпирована. Он не хочет в это верить. Он отказывается верить в это, даже когда продолжает тащиться в места и к людям, которые раскрывают правду так же легко, как Томми стреляет из своего пистолета. Что ж, возможно, это уже не подходящее сравнение. Томми может стрелять в случайные предметы, не вздрагивая, пока не подумает о ком-то в своей голове. Он не может заставить себя стрелять, когда представляет перед собой цель. Он закрывает глаза и продолжает видеть убийственные красные глаза Брайара. Он погружается в тишину и слышит, как Страж уходит. Он смотрит в зеркало, и на него смотрит печальное лицо Капитана. Томми сходит с ума. Единственное, что связывает его с реальностью, - это люди, которых он оставит. Или они оставят его, когда узнают правду. Томми заносит на полном ходу. Он чувствует себя дураком, танцующим под дудку кукловода, но он не видит кукловода. Он не видит нитей. Он даже не видит зрителей. Его маленькая сфера в центре внимания - это всё, что он может видеть, и он не может дышать, когда думает обо всём, чего ему не хватает. Он так сильно хочет быть в курсе, но не может смотреть правде в глаза. Он загнан в угол и раздавлен. Отправителю записки, похоже, всё равно. Или, по крайней мере, он хочет продолжать толкать Томми, пока тот наконец не сорвётся. Томми не знает, что будет хуже: если он упадёт или если его перестанут толкать? Если Томми останется один, сделает ли он шаг сам или останется послушным орудием? Ответ должен быть очевиден. Его свобода воли должна быть подавлена, и перспектива падения в небытие ужасает. Ему следовало бы убегать от руки, которая ведет его во тьму... ... Но что, если он наконец-то увидит свет после тьмы? Он всю жизнь провёл в грязи и крови, защищая свет, но так и не увидел его. Он защищает людей, которых не знает, и проклинает тех, кого знает. Он следует за людьми, которые ему небезразличны, и игнорирует тех, кому он небезразличен. Разница очевидна. Томми хочется блевать. Ему хочется кричать. Он хочет ударить кулаком по стене. Он хочет засунуть каждое перо так глубоко в мусорное ведро, чтобы оно почти утонуло в нём. Томми раскладывает перья аккуратным рядком. Он смотрит на них. Он заставляет их двигаться. Он заставляет их складываться в буквы и составлять слово - возможно, имя их хозяина. Они не двигаются. Кажется, они лишь позволяют фиолетовому цвету растекаться по каждой бородке, пока вдалеке восходит солнце. Отец-ворон или Эво, хотя ни у одного из них нет фиолетовых крыльев. Отец-Ворона или Эво или... кто-то ещё, кого Томми не может вспомнить или просто не знает. Томми плюхается обратно на диван. День только начался, а он уже чувствует усталость. Он слишком взвинчен, чтобы снова заснуть. Он просто включает телевизор. Он закрывает глаза, откинувшись на спинку. Он массирует пальцами лоб, даже когда это не помогает избавиться от головной боли. Ему слишком о многом нужно подумать и слишком много эмоций нужно переварить. Он постепенно разваливается на части, и что ему с этим делать? — У нас есть подтверждение, что следующие лица пропали без вести одновременно... — сообщает ведущая новостей. Томми бросает на неё взгляд. Его взгляд становится пристальным, когда на экране мелькают изображения. Он пытается увеличить громкость, ловя каждое слово. Он сползает с края дивана на колени между кофейным столиком и диваном. Очевидно, что Капитан входит в этот список, потому что её никто не видел с тех пор, как Страж и Дендробатид дезертировали, но остальные удивляют Томми. Брайар, Монарх и Кицунэ. Два героя и линчеватель. Они пропали, и единственное, что от них осталось, - это нарисованный баллончиком... — Комиссия по безопасности сверхлюдей постановила, что этот символ — лист. Лист... Странная капля, возвышающаяся над кругом, была листом. Томми выключает телевизор и с такой силой бросает пульт куда-то в сторону, что тот разбивается. Томми не обращает на это внимания и перепрыгивает через кофейный столик с запиской в руке. Ветер разносит перья, но ни одно из них не падает на пол, когда Томми прижимает записку к телевизору рядом с символом, который показал ведущий новостей. Томми делает глубокий вдох. Записка и листок похожи, если не идентичны. Тот, кто отправил ему эту записку, также нарисовал её на стенах. Томми откидывается на спинку дивана. У него есть выбор: уйти или остаться. Найти правду или забыть обо всём. Отправитель записки дал ему выбор, но Томми сам должен выбрать одну из сторон. Он стоит на краю, глядя на горизонт, а не назад, в привычную обстановку, или в темноту неизвестности. Томми понимает, что у него вообще нет выбора. Он уже знает, что выберет, и спешит схватить свою форму. — Красный перепрыгивает через кованый железный забор и приземляется на бетон, перекатившись. Он прижимается к земле и ползет, обходя слепые зоны камеры. Он прячется за табличкой рядом с асфальтированной дорожкой. Он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что он один. Он перелезает через табличку, скользя пальцами по мраморному краю, и опускается на корточки. Он оглядывается в поисках других признаков того, что кто-то за ним наблюдает, и его взгляд падает на мраморную табличку. Он видит, как его собственное лицо смотрит на него в ответ, но он больше сосредоточен на нарисованном краской листе, который капает на вырезанное предупреждение о частной собственности комиссии. Он морщится, когда понимает, что, к сожалению, это правильное место. Адрес, отправленный ему, вёл в Грейтер, а точнее, в частное заведение, принадлежащее комиссии. Оно в основном использовалось для пресс-конференций. Вероятно, именно там комиссия собиралась через пару дней приветствовать героев из других подразделений, в том числе Джейдена в качестве Нузлока. Сегодня там должно быть пусто. Судя по символу листа на вывеске, там не пусто, что ненавязчиво сообщает Красному, что отправитель не ошибся. Какой бы ужасной ни была ситуация, Красный рад, что наконец-то получает подтверждение того, что он открывает для себя то, что ему предназначено. Красный продолжает идти по асфальтированной дороге. Он ищет камеры. Он знает, что они следят за ним, и хотя он может их обойти, какая-то его больная часть хочет, чтобы комиссия знала, что он делает. Он устал от радиомолчания. Они вернут его, даже если только для того, чтобы отругать за то, что он находится там, где ему быть не следует. Красный слишком расстроен, чтобы уступить XD и Прайму, и будет ещё лучше, когда там появится Кристин. Здание должно быть пустым, но снаружи припаркованы машины. Красный смотрит через стекло. В каждой машине никого нет. Ни мусора, ни личных вещей. Красный задаётся вопросом, не похожи ли эти машины на кабинеты в лаборатории: подделки, призванные создать иллюзию жизни. Красный хмурится и отворачивается от последней машины на парковке. Он мог бы войти через парадную дверь, но у него сложилось впечатление, что по крайней мере некоторые из тех, о ком говорилось в новостях, находятся в заложниках. Красный не может допустить, чтобы кто-то из них погиб, и будь он проклят, если из-за его поспешного появления их казнят. Красный ищет подходящее окно, чтобы разбить его. Поскольку комиссия уже знает, что он здесь, ему не так уж важна их собственность. Просто ещё одна причина, по которой они могут его задержать. — Красный? — раздаётся голос. Призматик отводит взгляд от окна, на которое смотрел, и видит человека, который его зовёт. Красный хмурится и с любопытством наклоняет голову в сторону говорящего. В подразделении есть не только герои, злодеи и линчеватели. Одна из дополнительных категорий - охотники за головами. Они делают именно то, что следует из их названия: охотятся за головами. Пурпл - один из таких охотников. Отношения Красного с Пурплом ограничиваются несколькими встречами за ночь. Поскольку арестовывать охотников за головами не входит в его обязанности, Красный оставляет Пурпла в покое. Единственный раз, когда они поссорились, был, когда Пурпл охотился за героем-взяточником. Они подрались из-за того, кому достанется тело. В конце концов, Пурпл принёс его тому, кто назначил награду, чтобы получить деньги, а Красный и Пурпл ворвались в дом этого человека, чтобы украсть труп обратно. Его отдали комиссии, и миссия Красного была признана успешной. — Ты здесь из-за похищенных людей? — спрашивает Пурпл, переминаясь с ноги на ногу. Кажется, он собирался свернуть за угол, когда заметил Красного. Теперь он указывает на здание. Рыжий приподнимает бровь, заметив, что Пурпл ведёт себя нехарактерно нервно. Однако он кивает, потому что предпочёл бы помощь Пурпла, а не делать всё самому. Пурпл кивает в ответ, медленно выдыхая. Пурпл откидывается назад, заглядывая за угол. Кажется, он о чём-то размышляет, прежде чем пожать плечами. Он жестом приглашает Красного следовать за ним. — Что ж, на поле боя ты неплох. Нам бы не помешала помощь. Красный хочет спросить, кто такие «мы», потому что Пурпл обычно не играет в команде. Красный понимает, что происходит, как только поворачивает за угол. Две фигуры стоят у служебного входа. Одна из них наклонилась, прижавшись ухом к двери. Когда он поднимает взгляд, Красный узнаёт Крупье, даже несмотря на то, что тот одет в более тактичную форму. И Красный узнал силуэт Блейда, так что понять, что это он, при дневном свете не составляет труда. Нет, проблема не в том, чтобы узнать персонажей. Проблема в том, что Красный не знает, почему злодеи пришли спасать героев. — Красный, — приветствует Блэйд. По какой-то непостижимой причине он не сразу тянется за оружием. Если бы Красный был глупее, он мог бы предположить, что Блейд не видит в нём угрозы, но Красный знает правду. Угроза или нет, Блейд убьёт любого, кто встанет у него на пути. Красный не должен стоять у него на пути, и формально он не стоит, но откуда Блейд может это знать? — Красный? О! Это на самом деле хорошо для нас! Ты хорошо поработал, Пурпл! — голос Крупье доносится из-под тени чёрного капюшона. Его птичьи черты привлекают внимание Красного, но чёрно-фиолетовые перья, которые даёт ему отправитель записки, не сочетаются с маслянисто-жёлтыми крыльями Крупье. Красный хмурится, прищуриваясь и глядя на происходящее перед ним. — Страж, Анкх, Монарх, Брайар, Немезида и Кицунэ в последний раз были замечены в этом месте. Хотя мы не можем подтвердить, что их забрала комиссия, других подозреваемых нет, и это здание принадлежит им, — объясняет Пурпл Красному. — Крупье заплатил мне, чтобы я помог ему вернуть Анкха и Кицунэ. Блейд здесь из-за Стража и Немезиды. Полагаю, ты здесь из-за Брайара и Монарха. — Я здесь ради всех. Кажется, я понимаю, в чём дело, и мы не можем позволить этому случиться, — отвечает Красный. Он немного расстроен тем, что Пурпл решил, будто он здесь не для того, чтобы спасать всех, но на самом деле Рэд не может его винить. Он так долго заботился только о своей миссии, что желание помогать людям всё ещё кажется ему чем-то непривычным. Однако Рэд старается относиться к этому спокойнее, поэтому он собирается гарантировать, что сегодня никто не погибнет. — Если ты так говоришь, — Пурпул пожимает плечами, не обращая внимания на намерения Красного. Пурпул смотрит на Крупье. — Ты готов? — Да, мы можем выдвигаться. Помните, что всем нужно вести себя тихо, — объясняет Крупье. Он тянется, чтобы повозиться с замком, но Блейд делает шаг к двери. Крупье благоразумно отстреливается, когда Блейд ударяет ногой в дверь с такой силой, что полностью сносит ее с петель. Дверь с громким стуком приземляется на выложенный плиткой пол цементного коридора. Вся группа поворачивается и смотрит на него, ожидая, что люди начнут бросаться к ним. Когда никто не отвечает, Крупье фыркает и выходит в коридор для персонала. — Или мы можем устроить как можно больше шума, чёрт возьми. Блейд без зазрения совести пожимает плечами и выходит в коридор вслед за Крупье. Пурпл идёт следующим, а Красный замыкает процессию, и его пистолет оживает, как только он ступает в тень здания. Он внимательно следит за обстановкой, бросая взгляды на каждый аварийный фонарь, безжизненно свисающий с потолка. В любую секунду эти фонари могут погаснуть, и у них вчетвером будут большие проблемы. Красный слышит, как открывается дверь, и через несколько мгновений входит вслед за ними. Они оказываются в большом бальном зале с люстрами над головой и красными шторами, колышущимися на окнах. Остальные расходятся, и Красный видит, что находится в центре комнаты. Там стоит большой стол, накрытый красной скатертью. На стульях вокруг стола привязаны к ним различные пропавшие герои, злодеи и линчеватели. У них даже кляпы во рту, чтобы они не могли разговаривать друг с другом. Красный считает головы, но замирает, когда видит в толпе знакомое лицо. Красный судорожно вдыхает, а Капитан смотрит прямо на него. Кажется, она разочарована, увидев его здесь, и Красный не понимает, почему она должна быть разочарована. Он здесь не для того, чтобы убить её. Он здесь, чтобы освободить её. Он может задать несколько вопросов, но не станет требовать ответов. Он не хочет признавать этого, но её мрачное выражение лица ранит его гораздо сильнее, чем её сабля. Глаза Капитана расширяются от паники. Брови Красного хмурятся в замешательстве. Красный хочет окликнуть её, но в шее у него вспыхивает острая боль. Он бросает взгляд в сторону и видит руку, которая втыкает шприц ему в шею. Большой палец нажимает на поршень, и что-то ярко-красное попадает в кровь Красного. Он видит тело, которому принадлежит эта рука, и безумную улыбку Брайара. Всё её тело покрыто красными линиями, фигурами цветов, которые покрывают каждый сантиметр её кожи. Сверкая глазами, она вытаскивает шприц из тела Красного и смотрит на него. — Они сказали мне, что ловушка сработает! Красный хочет выругаться, но в его мозгу что-то щёлкает. Слова застревают у него на языке. Он смотрит на свои дрожащие руки. Он не может заставить их разжаться. Его сердце бьётся быстрее, чем должно, и каждая мышца горит от энергии. Его зрение становится всё более чётким - как и все остальные чувства. Но даже в этом совершенстве его разум сужается до мельчайших деталей. Всё, что он делает, - каждый вдох, каждое движение и растущая красная линия, пульсирующая под его светлой кожей, - кипит от гнева. Нет, это хуже, чем гнев. Это смертельная, ядовитая ненависть. Он не может избавиться от невыносимой потребности в разрушении. Все его мысли сводятся к одному: убивать. В его сознании мелькают воспоминания. Изуродованный труп Люка, неузнаваемый, если не считать глаз, которые ярко сияют от ужаса даже после смерти. Дыра в голове Бицбеля, его руки, сжимающие руку Красного, даже когда жизнь покидает его. Тело Део, лежащее на земле, верёвка, насмехающаяся над Красным, обвивающая его шею. Угасающая фигура Виспа, убегающего от жизни, которую выбрали остальные. Безразличные лица его родителей, когда они передают его в руки будущего куратора. Недовольное лицо Нука, когда Красный продолжает совершать ошибки, и попытка Хало выглядеть счастливым, когда его отправляют прочь. Улыбка Кристин, исчезающая из его воспоминаний из-за её отсутствия. Несправедливое отношение XD и нежелание Прайма слушать. Гогочущий смех Минотавра. Удаляющиеся шаги Стража. Мрачные выражения лиц Капитана и Дрима. Существование Жёлтожакета и Эндера. Взгляд Ненайденного и неспособность Комбаста говорить правду. Всё это кружится в голове Красного так быстро, не оставляя ничего, кроме знакомой боли и новообретённой ярости. Красный более чем зол, но у него нет других слов, чтобы описать это чувство в своём теле. Оно поглощает его, как океан поглощает единственную каплю пресной воды, загрязняя её и утягивая на глубину. Красный чувствует, что к его лодыжке привязан шлакоблок. Ему кажется, что он ждёт, когда опустится лезвие гильотины. Ему кажется, что расстрельная команда смотрит прямо ему в душу. Он даже чувствует, как эта проклятая петля затягивается на его шее! Единственный способ получить больше времени, чтобы жить так, как он боролся за это с того момента, как появился на свет в этом жалком мире, - это забрать чью-то жизнь. Он должен разрушить их надежду, чтобы сохранить свою. Он должен украсть их счастье. Он должен сломить их дух. Он должен сделать всё, что в его силах, чтобы поставить мир на колени, чтобы он, а не он, ждал неизбежного конца. Это было бы легко, шепчет его разум, теперь у него есть сила, чтобы сделать это. Ему просто нужно отказаться от контроля. Ему нужно отказаться от тех частей себя, которые делают его слабым. Но те же части, которые делают его слабым, позволяют ему вспоминать. Он помнит улыбку Уилбура. Он помнит, как его рука лежит в руке Техно. Он помнит, как Фил прижимает его к себе. Он помнит, как Ники переплёл их мизинцы. Он помнит, как Джек подшучивал над ним. Он помнит, как лицо Таббо озарилось благодарностью. Он помнит, как Ранбу бережно держал его лук. Он помнит, как Паффи его слушала. Он помнит, как Сэм его учил. Он помнит, как Шаббл называла его хорошим человеком. Он помнит, каково это - помогать людям, даже таким злодеям, как Отец-Ворон, Тень и Инчлинг. Он помнит хорошие времена с командой. Он помнит хорошие времена с Хало. Он помнит уверенность Джейдена. Он вспоминает, как гордился своей работой, и хотя сейчас он уже не так сильно гордится, он не может сказать, что не испытывает некоторого удовлетворения от осознания того, что сделал всё возможное для людей. Красный не может отказаться от того, что делает его человеком. Он должен, это было бы так просто, это решило бы все его проблемы, но он просто не может. Он не хочет стать настолько озлобленным, чтобы не чувствовать ничего другого. Люк, Бицбель, Висп и Део не хотели бы этого для него. Его семья не хотела бы этого для него. Его друзья не хотели бы этого для него. И он даже уверен, что злодеи, которым он помогал, и герои, которых он знал, не хотели бы этого для него. Когда в голове проясняется, он понимает, что упал на пол. Колени подогнуты. Голос охрип, так что, должно быть, он всё это время кричал. Он приподнимается, чтобы увидеть, как с кожи сходит краснота. Он поднимает взгляд и видит, что Крупье, Блейд и Пурпл сражаются с растительными чудовищами. Брайар размахивает руками, как дирижёр. Красный смотрит на неё, пытаясь сдержать завтрак. Он хочет что-то сделать, но его конечности невероятно устали. Он может только смотреть. К счастью, у кого-то ещё есть инстинкт остановить Брайара. Страж кричит, и кляп падает на землю. — Брайар! Фея, моя маленькая садовая фея, посмотри на меня, пожалуйста. Это не ты. Руки Брайар опускаются, когда она оборачивается. В её глазах горит такая ярость, что на лице Уордена отражается ещё большее беспокойство. — И что ты можешь знать? Ты бросил меня. — Я просил тебя пойти со мной! — Ты попросил меня стать злодейкой! Ты попросил меня отвернуться от всего, чему ты меня научил: быть доброй и отдавать. — Неужели ты действительно считаешь это добром, Фея?! Ты похищаешь людей, чтобы заставить их принимать это лекарство из малиновой лозы! Оно развратило твой разум. Оно развращает разум каждого. — Заткнись! Ты не смеешь читать мне нотации, Страж, — восклицает Брайар, и он вздрагивает, когда Брайар произносит его злодейское имя. Брайар подходит к нему, хватает за воротник и притягивает к себе. — Ты обещал мне, что никогда меня не бросишь. А потом бросил. Ты бросил меня, а теперь хочешь рассказать мне, что такое добро. Вы хотите сказать мне, что комиссия, та самая организация, в которую вы учили меня верить, коррумпирована? Нет. У тебя не получится. И на самом деле, это прекрасная возможность. Даже если ты меня бросил, я всё равно тебя люблю. Я люблю тебя настолько, что позабочусь о том, чтобы ты не мучился бессонными ночами, думая о том, что только что совершил злодеяние. Я собираюсь спасти тебя, потому что разве не этому ты учил свою маленькую фею? Браяр призывает чёрную лиану с острыми, как ножи, шипами. Она извивается в воздухе, как лента на ветру. Браяр одаривает Стража ослепительной улыбкой и щёлкает пальцами в сторону его груди. Прежде чем лиана успевает пронзить его броню, Красный стреляет в неё. Часть лианы безжизненно падает на землю. Браяр сердито смотрит на него. Красный хватает её за плечи и отбрасывает от стола и Стража. Приземлившись на землю, она понимает, кто именно помешал её планам. Она хмуро смотрит на него. — Как ты?.. Красный прижимает пистолет к ладони другой руки и тут же стреляет. Пуля проходит сквозь его кожу. Из раны хлещет кровь, густо капая на землю. Брайар сомневается в его необъяснимых действиях, и Красный пользуется этим. Он сбивает Брайар с ног. Он прижимает её плечи к земле обеими руками, не обращая внимания на извивающиеся лианы, которые пытаются его оттолкнуть. Брайар что-то кричит ему, и Красный сжимает окровавленный кулак. Как бы отвратительно это ни выглядело, он следит за тем, чтобы Брайар выпила это. Она борется с ним целую минуту, прежде чем её тело обмякает. Она смотрит прямо перед собой пустыми глазами. Красный наблюдает, как красные линии, покрывающие её тело, словно растворяются, возвращаясь куда-то глубоко внутрь. Она моргает и внезапно переворачивается, чтобы её стошнило. Всё вокруг красное - возможно, это смесь «Багряной лозы», крови Красного и немного её собственной, - но она пачкает пол, пока грудь Брайар вздымается. — Фея, — зовёт Страж. Брайар поднимает взгляд, оглядывая комнату в поисках его. Крупье, Блейд и Пурпл сняли с остальных наручники. Большинство ушли, но Страж остаётся в центре комнаты, нерешительно ожидая, когда его дочь вернётся к нему. Красный помогает ей подняться на ноги, обнимая её за плечи, как он делал с Чарли. Он подводит Брайар к Стражу, и она тянется к его протянутым рукам. Страж обнимает ее, притягивая к себе. — Прости, папа. Я не это имела в виду. Не знаю, что на меня нашло. Ты никогда меня не бросал. Прости, — говорит Брайар едва слышным шепотом. Она замолкает, когда отец ласково гладит её по лицу. Страж улыбается ей глазами, и губы Брайар дрожат. Страж прижимается лбом к её лбу. — Нет, любовь моя, тебе не нужно ни о чём сожалеть. Это не твоя вина. Это вина комиссии. Они добрались до тебя раньше меня, и я сожалею об этом. Прости, что я не боролся за тебя изо всех сил. Давай пойдём домой. Твой брат, наверное, единственный, кто скучал по тебе больше, чем я. Они уходят, едва взглянув через плечо. Красный отпускает их, оставаясь на коленях в центре комнаты. Он оглядывается, надеясь, что Капитан там. Её нет. Никого нет. Он один. Но это нормально, потому что он немного прояснил ситуацию: Комиссия по безопасности сверхлюдей коррумпирована. И что же ему теперь делать?