Часть 54

Томми лежит на боку. Его глаза едва приоткрыты, он смотрит на бледные стены своей комнаты. Одеяло согревает его ноющие конечности. Он так устал. Его лёгкие так же измотаны, как и разум, и, вероятно, именно поэтому он сосредотачивает внимание на дыхании, а не на попытках вспомнить, как он оказался в такой ситуации. У него смутное представление о том, что он часами бегал, потел и задыхался. Однако сейчас ему кажется, что он едва может дышать. С его кожи не катится пот, как будто он уже израсходовал все свои резервы. Томми чувствует, как кто-то проводит тыльной стороной ладони по его лбу. Он молчит, позволяя им делать всё, что они считают необходимым. Человек продолжает успокаивающе поглаживать его, позволяя Томми ещё глубже погрузиться в матрас. — Томми, — зовёт голос, тихий, как чьи-то крики, поглощаемые вихрем ветра. Блондин поворачивает голову и смотрит на того, кто зовёт его по имени. Дрим сидит на кровати рядом с ним. На нём тёмно-зелёная рубашка и джинсы, капюшон опущен, а маски нигде не видно. Он мягко улыбается, и Томми понимает, что это костяшки пальцев Дрима охлаждают его разгорячённую кожу. — Тебе нужно бодрствовать, Томс. Томми отводит взгляд от Дрима, не удосужившись ответить герою номер один. Взгляд Томми падает на дверь. Мужчина в шляпе, закрывающей его лицо, раскачивается взад-вперёд под лёгким ветерком. Полная луна мерцает над отступающим приливом. Мужчина, кажется, крепко спит, и Томми слегка завидует ему. Запах соли разносится ветром, проходя сквозь деревянные стены и достигая носа Томми. Блондинка хмурится, гадая, не оставил ли Дрим открытым окно. Картина не должна пахнуть… или должна? И вообще, это дверь? Может, это просто дверной косяк, а нарисованная на нём сцена на пляже на самом деле настоящая. — О чём ты думаешь? — спрашивает Дрим, протягивая руку, чтобы коснуться волос Томми. Блондин морщится. Он не помнит, когда в последний раз принимал душ. В тазу, которым он должен был пользоваться, уже несколько дней нет воды, а когда она есть, вода обжигающе горячая и в ней нет мыла. Томми закрывает глаза. Он думает, разрешит ли ему Паффи воспользоваться её душем. Он предпочитает душ. — Я подумываю о том, чтобы пойти поплавать с друзьями, потому что становится теплее. Сапнап хотел познакомить меня со своими… Ну, он назвал их своим «другими друзьями», но я не могу притворяться, что не знаю, кто они для него. Джордж познакомился с ними раньше меня! Ты можешь в это поверить?» — говорит Дрим, отвечая на вопрос, который он задал. Томми слегка смеётся. Он предполагал, что у Сапнапа что-то было с Крупье. Но о ком ещё говорит Дрим? О том парне, который тусовался с Джорджем в продуктовом магазине? Томми не может понять. — Паффи может пожарить позже. Ей нравится делать это на заднем крыльце. Раньше она часто делала это для меня и… — Дрим говорит что-то ещё, но Томми не совсем понимает. Однако он не просит Дрим вернуться, потому что Дрим продолжает говорить. — Мне понравились её бургеры. Они определённо понравились мне больше, чем еда, которую нам подавала комиссия. Томми помнит, как Дрим однажды пожаловался на это. Томми ел с командой. Ему не понравились бургеры, которые они подавали, он сказал, что мясо слишком жёсткое. Сапнап поддразнил его, сказав, что Капитан просто сожгла бургеры. Сапнап и Дрим немного поспорили о еде. Томми помнит, как Джордж закатил глаза, доедая свой салат. Он посмотрел на Томми и сказал: — Что-то происходит, — предупреждает Дрим, замедляя свои успокаивающие прикосновения. Томми хмурится, отрываясь от своих мыслей. Расписанная дверь исчезла. Со светло-голубых стен гостевой комнаты Паффи начинает капать прозрачная фиолетовая жидкость. Томми переворачивается на спину, кладя голову прямо на бедро Дрима. Томми протягивает руку, чтобы поймать одну из фиолетовых капель, но его пальцы цепляются за материал стены. Вместо гладкой штукатурки или дерева он чувствует более шелковистую поверхность, напоминающую гладкий камень. Томми прижимает ладонь всей поверхностью к стене. Фиолетовая жидкость стекает по его руке, по тыльной стороне пальцев и ладони. Она стекает по запястью, но, кажется, впитывается в плотную оранжевую куртку, которую он носит. Томми опускает руку. Он замечает фиолетовые пятна на своей коже и оранжевой куртке, но красновато-коричневые пятна гораздо заметнее. — Тебе стоит начать обращать внимание, — продолжает Дрим. Томми поднимает голову и смотрит на Дрима. На нём снова форма героя. Фарфоровая маска на лице сильно отвлекает от ситуации. Из-за неё он выглядит не совсем человеком. Хотя это должно пугать людей, оно их успокаивает. Люди разумны, Дрим, существо, которое не может быть человеком, не совершает ошибок. Люди пришли бы в ярость, если бы узнали, что Дрим был гораздо более сломленным, чем они могли себе представить. Они бы тоже пришли в ярость, если бы узнали, что он сейчас с Томми. В конце концов, существование Томми никогда не могло бы ужиться с их представлениями. Он противоречит их основным убеждениям, что герои неподкупны. Если бы это было правдой, Томми бы не существовало. Нет, он бы существовал, просто не в той форме, которую принимает сейчас. — Это сигнализация, — объясняет Дрим, указывая на потолок. Томми следует за воображаемой линией, которую рисует Дрим. В потолке есть небольшая щель, которую Томми раньше не замечал. Он медленно садится, приближаясь к стене. Он хмурится и протягивает к ней руку. Дрим хватает Томми за запястье, пугая блондина. Томми смотрит в нарисованные на маске Дрим глаза, и они кажутся ему пугающими. Они похожи на две дыры в бездну, которые смотрят на него и тянутся к нему. Томми вздрагивает. Он никогда раньше не думал, что Дрим может быть таким пугающим, но ему кажется, что его запястье может сломаться даже от малейшего давления со стороны Дрима. Герой кивает в сторону задней стены - той, на которую Томми не обращает внимания. — Кто-то идёт. Томми оглядывается через плечо. Он думает, что находится в гостевой комнате Паффи, но вместо штукатурки здесь целая стена из лавы. Томми не может представить эту стену в своём воображении, и чем дольше он смотрит на меняющиеся тёплые цвета, тем больше ему кажется, что он не там, где нужно. Томми находится в этой комнате с лавой уже, кажется, несколько недель, но он никогда не видел, чтобы она открывалась, как сейчас. Лава перестаёт литься, и оставшаяся часть, которая всё ещё падает, собирается в лужу на земле прямо рядом с… камерой Томми. Он в своей камере. Томми хмурится, поднимая взгляд от обсидианового пола и видя, как платформа выдвигается из комнаты по другую сторону лавы в его комнату. Платформа тянется до конца, образуя мост, по которому могут пройти люди. По мосту идёт девочка-подросток. Её грязно-светлые волосы собраны в хвост. Её глаза мерцают, как изумруды, а лава отбрасывает резкие тени на её мягкое лицо. На ней чёрная майка с накидкой, а на ногах, кажется, довольно тёплые штаны. Она пришла подготовленной. Томми ей завидует. В этой чёртовой камере так жарко. Если бы у него были силы или желание, он бы, наверное, убил её ради одежды. Даже если бы у него были эти вещи, её одежда всё равно ему не подошла бы. — Я не думала, что всё будет так плохо, — бормочет она себе под нос, её голос едва слышен из-за грохота лавы. Томми наклоняет голову в её сторону. Он не понимает, о чём она говорит, но ему кажется, что он её узнаёт. Она очень похожа на Дрима без маски. Должно быть, это Дриста, его сестра. Томми думает, что знает её не просто как сестру Дрима, но это всё, что он может придумать на данный момент. У неё была важная работа. И она сделала что-то плохое. Чем больше Томми пытается об этом думать, тем сильнее болит голова. Дриста смотрит в угол. Томми не смотрит вместе с ней просто потому, что ему всё равно, на что она так пристально смотрит. — Я собираюсь рассказать тебе историю, Томми. Я хочу выслушать тебя как можно внимательнее, хорошо? Просто убедись, что ты остаешься со мной. Не исчезай, — говорит Дриста, стоя у приподнятой стены, отделяющей ее от Томми. Блондин подавляет смех. Исчезнуть? Томми не может этого сделать. Он застрял в этой камере. Даже если бы у него была способность телепортироваться или становиться невидимым, он не смог бы ею воспользоваться. Он должен выслушать историю Дристы, даже если не хочет. — Давным-давно жили-были два человека. Они не очень-то любили друг друга, но получали какое-то удовольствие друг от друга. У этих двух людей был сын, но они бросили этого ребёнка. У них был ещё один сын, и с ним они поступили так же. Их дочь тоже не получила любви, и я знаю это, потому что я - она. Первенец, наверное, умер. Я не знаю, я никогда его не видела. Второго сына забрало правительство, чтобы он стал героем. Меня оставили в приюте. Когда я узнал, что у меня есть братья и сёстры, я стал их искать, — объясняет Дриста. — Томми хмурится. Он не знал, что у Дрима был старший брат… Нет, он знал. Анкх был её братом, не так ли? Томми не знал, что Анкх старше Дрима. Томми предполагает, что он перепутал детали просто потому, что Паффи нашёл Дрима первым. — Моего брата перевели из нашего отделения в соседнее. Я последовала за ним, как только стал достаточно взрослым. У меня была наивная надежда, что он усыновит меня или что-то в этом роде. Думаю, я никогда не узнаю, что бы он сделал, потому что меня не пустили в отделение. У меня не было документов. У меня не было фамилии, а имя я дал себе сам. Я застрял в Логстедшире без всякой надежды. Конечно, в Логстедшире ни у кого нет надежды. Все ждали невероятного поворота судьбы или смерти, — Дристе не хватает юмора в голосе. Томми вспоминает Логстедшир. Он ездил туда с кем-то… а потом по какой-то причине вернулся. Он помнит… грустные глаза, сияющие в темноте. Тёплую руку на своей. Обещание безопасности. Он не может вспомнить ничего более конкретного. — Логстедшир был… и остаётся странным местом. Там много преступлений, но также сильно развито чувство общности. Люди там заботятся друг о друге. Когда приезжает чужак, жители Логстедшира стараются встроить его в систему, которая поддерживает жизнь в этом месте. Я был посыльным. Я выполнял поручения лидеров. Иногда я воровал, но пока я выполнял свою работу, они закрывали на это глаза. Всё изменилось, когда проявились мои способности. Сначала люди думали, что меня заберут в подразделение. Так уже случалось раньше, знаете? Люди получают способности и становятся героями в подразделении. Я очень надеялась на такой исход. Я могла бы встретиться со своим братом, — тихо говорит Дриста, и в её глазах мелькает надежда, несмотря на то, что она говорит о прошлых событиях. Эта надежда уже могла бы сбыться или угаснуть. — Это не имеет значения. За мной никто не пришёл. Я даже рассказал кое-кому из силовиков, но они лишь пожали плечами. Они не видели во мне никакой пользы. Мне это не нравилось. У меня была великая сила, и… Ты знаешь, в чём моя сила? Барьеры. Я могу создавать платформы и силовые поля. Эти барьеры раньше поглощали выстрелы. Я стоял на высоте сотен футов. У меня была сила защищать. Это была бесполезная сила, если я не могла защитить то, что хотела, — объясняет Дриста. Томми подпирает подбородок рукой. Её способности интересны, но ему трудно сосредоточиться. Он чувствует, как у него начинает болеть голова. Может, лучше пойти поспать? — Тебе нужно бодрствовать, Томс, — шепчет Дриста необычайно мягким голосом. Томми резко открывает глаза. Разве… Дрим, Дрим не говорил ему об этом раньше? Томми хмурится. Неужели Дриста слышала, как Дрим это сказал? Она не могла. Дрим ушёл ещё до того, как пришла Дриста. Это просто странное совпадение. — Я сейчас закончу свою историю, хорошо? Обещаю, что дальше будет интересно, так что тебе придётся слушать, — говорит Дриста, оглядываясь на угол комнаты. Она криво улыбается и продолжает говорить. — Я продолжала выполнять поручения, но также стала защищать людей. Я делала всё это бесплатно, но мои силы, как правило, истощали меня. Мне приходилось воровать немного больше, чем обычно. Когда вы приехали в Логстедшир, я воровал, потому что давно не ел, и я только что предотвратил драку. Томми хмурит брови. Дриста, должно быть, замечает это, потому что кладёт руку на обсидиановую стену. — Да! Ты приехал в Логстедшир как Красный! Ты приехал с Отцом-Вороном. Он злодей, глава Синдиката. Он рассказал тебе всё о Логстедшире. Ты познакомился с Мамаситой и MD. Это те люди, у которых я украла.... украла… выпивку, верно? Я не помню эту часть, но это не важно. Ты погнался за мной. Ты отпустил меня. Вскоре после этого ты вернулся в гражданской одежде. Ты пришёл со своими друзьями… э-э, Тоб-Теб-Таб-Табби? Таббо? Да! Таббо! Таббо и Ран-Боу? Ранбу? Таббо и Ранбу. Твои друзья, Таббо и Ранбу. Вы пришли с ними в качестве волонтёров. Вы помогли навести порядок в некоторых местах и даже устроили убежище для Хетты, Шрауда и Майкла. Ты их помнишь? Ты дали им целебное зелье, потому что так сильно о них заботился. Если бы мне пришлось гадать, они, вероятно, напоминали тебе себя самого… Или, может быть, она напоминала вам твою сестру. У них одинаковые имена. Томми щурится. Он не помнит, чтобы у него была сестра. Но он помнит маленькую девочку, игравшую во дворе. Он узнал об этой девочке совсем недавно, поэтому она не напомнила бы ему о себе, когда он встретил… Как её называл Дриста? Хетта? Он помнит маленькую девочку с таким именем. У неё были недоверчивые глаза, но она смягчилась, когда он взял её на руки. Он думает, что скучает по ней, но не может быть уверен. Его голова слишком затуманена для эмоций. — Ты ушёл, и вскоре после этого, когда стемнело, в Логстедшир приехал человек по имени XD. Мало кто его видел, но я видел. Он приехал за мной. Он хотел, чтобы я присоединился к команде «Призма». Это помогло бы мне попасть в подразделение, поэтому я поехал с ним. Сначала я не знал, что это за инициатива. Когда я узнала об этом, мне было всё равно, потому что я была слишком поглощена тем, чтобы вернуть свою семью и наконец-то оказаться в городе после стольких лет, проведённых в Логстедшире, — объясняет ему Дриста. Она качает головой. — Прости. Я знаю, что ты многое потерял из-за этой инициативы, а мне было всё равно. С тех пор я осознала всю серьёзность ситуации. Наверное, потому что я смогла встретиться со своим братом. Он не столько узнал меня, сколько быстро понял, что я похож на него. Я спросил его, не брат ли он мне… и он сказал, что, возможно, да. Я была так рад встрече с ним… а потом ты убил комиссаров. Дриста вздыхает, опуская голову на руки. — Я не виню тебя. Думаю, я бы тоже сорвалась и в конце концов убила их. Я просто… Мой брат очень тебя любит. Его приёмная мать… Паффи, Капитан, как бы ты её ни называл, она тоже тебя любит. Ты - часть их счастья, а они - часть моего. Я злилась на человека, который мог причинить им такую боль. За спиной Дрима я наводила о тебе справки. Я просто искала больше поводов для злости. Я не нашла их. У тебя грубый рот, но ты довольно порядочный парень. Наверное, поэтому я пришла сюда сегодня. Чтобы сказать тебе, что… Воздух наполняется звонким звуком. Томми вздрагивает. Он доносится из того же места, что и динамик в потолке, но это совсем не похоже на сигнал тревоги, который звучит, когда кто-то приходит, или на голос надзирательницы, когда она делает утренние объявления. Томми не нравится, что в его камере происходят странные вещи, но он не обращает на это внимания, потому что это приятный звук. Томми закрывает глаза, наслаждаясь мелодичными нотами. — Чёрт возьми, наконец-то. Она тянула целую вечность, — говорит Дриста, и Томми смотрит на неё. Он дёргается в сторону, когда замечает кое-что. Подавители силы не так заметны, как обычно. Он всё ещё чувствует, как они напрямую попадают в его кровь, но стены вокруг него больше не излучают подавитель. Томми чувствует себя странно. Он всё ещё не может призвать свою силу, но начинает чувствовать зуд в сознании, который возникает, когда он осознаёт, что его силы скрыты под кожей. Он хочет дотянуться до них, как бы больно это ни было. — Прости, что тебе пришлось выслушать историю моей жизни. Я тянула время, — извиняется Дриста, поднимая руку. Лицо Томми озаряется ярким зелёным светом. Дриста пользуется отсутствием подавителей, чтобы призвать стеклянно-зелёную стену. Она начинает двигаться, подталкивая Томми к маленькой стене и Дристе. У Томми нет сил бороться с её силой, но он не помогает ей, вовремя переставляя ноги. Когда он добирается до маленькой стены, Дриста хватает его за подбородок своими перчатками без пальцев. Она сжимает щёки Томми, заставляя его открыть рот. Дриста достаёт что-то, спрятанное в её плаще. Она держит стеклянный флакон, наполненный тёмно-фиолетовой жидкостью. Она вынимает пробку большим пальцем и выливает содержимое флакона Томми в рот. Жидкость стекает по его пересохшим губам и горлу. Когда зелье заканчивается, она ставит флакон на пол. Свободной рукой она зажимает рот Томми. Это разумное решение, потому что желудок Томми тут же пытается вытолкнуть жидкость. Он падает на колени, хватаясь за живот, и его рвёт, несмотря на то, что рука Дристы не даёт ему выблевать всё наружу. Его начинает ужасно трясти. Голова и живот горят, как будто кто-то пытается разжечь адское пламя в его теле. По щекам текут слёзы, пытаясь облегчить боль. Дриста обхватывает его щёки ладонями. Она заставляет Томми посмотреть ей в глаза. Хотя она выглядит расстроенной, в её изумрудно-зелёных глазах есть что-то решительное. Она шепчет так тихо, что Томми едва слышит её из-за шума крови в ушах. — Послушай меня, Томми. Не ешь и не пей ничего, что тебе дадут. Даже не прикасайся ни к чему, что тебе дадут. Убежище Пандоры создано для того, чтобы сводить своих пленников с ума, и тебе понадобится здравый рассудок для следующей части этого плана. Томми медленно кивает. Дриста прижимается лбом к его лбу, закрывая глаза, словно не может больше видеть его страдающим. Она продолжает шептать. — Тебя не бросят. Только не снова. Дриста отстраняется, и Томми падает на пол. Дриста поворачивается к нему спиной. Она стоит на платформе, ведущей в другую комнату. В другой комнате стоят несколько надзирателей. Они хватают Дристу, что-то яростно говоря и указывая на все камеры. Дриста послушно отвечает на их вопросы, а Томми смотрит на неё так долго, как позволяет лава. В тусклом свете своей камеры, в сухом тепле, в мучительной боли, которая грозит поглотить его, Томми впервые с тех пор, как оказался в этой проклятой камере, чувствует ясность. Он вспоминает, кто он такой и как попал в эту камеру, не задумываясь о том, что камера - это ещё одно место из его едва помнящегося прошлого. Он чувствует каждую ноющую боль в своём теле. Он понимает, насколько сильно он голоден и хочет пить, но ничего не может с этим поделать, потому что Дриста велел ему не прикасаться к еде. Конечно, он знает почему. Наконец он чувствует на языке тошнотворно-сладкий привкус лекарств, который не смогло замаскировать зелье, которое дала ему Дриста.