Часть 58

У Томми ничего нет. На самом деле, даже его имя ему не принадлежит, потому что оно было дано ему Део много лет назад. Всё остальное в его жизни тоже было дано ему. Что-то было дано ему на временной основе, как, например, время, проведённое с Нуком. Что-то было дано на условной основе, как, например, форма Призм. Были вещи, которые он потерял, например, фотография всех Призм в его комнате, и другие вещи, которые просто забрали, например, одежда, в которой он был в Убежище Пандоры. Кое-что он не может вернуть, например, всё, что хранилось в его спальне в доме Крафтов. Всё это было его, пока не стало чужим. Ему кажется, что он никогда раньше не существовал. Это немного освобождает, но в основном это одиночество. Томми ничего не держит в руках, пока Кристин ведёт его по лестнице в свою квартиру. В Истоках это было относительно приятное место. Оно находится в выгодном месте, но в стороне от дороги. Снаружи здание грязное и заросшее. Вестибюль пустой и гулкий. В коридорах отвратительно пахнет, а пожелтевшие обои начинают отваливаться влажными клочьями. Это не самое подходящее место для жизни, пока Кристин не открывает дверь в свою квартиру. Томми замечает, что её замок заметно отличается от замков на других дверях. Должно быть, она заменила его на более надёжный. Томми улыбается её предусмотрительности. Обычному грабителю не составит труда взломать замки в других квартирах. А у Призмы это не вызовет особых проблем. Интерьер её квартиры контрастирует с коридором. Обои тёмно-синего цвета плотно прилегают к стене и такие же сухие, какими и должны быть. У неё тёмно-зелёная мебель с коричневыми подушками и деревянный журнальный столик. Кухня вычищена до блеска, и, хотя на столешнице остались следы от еды, Томми знает, что она выглядит намного лучше, чем соседние квартиры. На столешнице стоит старое радио, но нет телевизора. Ее окна закрыты толстыми непрозрачными черными шторами. — Это конспиративная квартира, которой я пользовалась, притворяясь мёртвой, — объясняет Кристин. Она слегка колеблется, проводя пальцами по мраморной поверхности барной стойки. — Есть отличные ребята, которые довольно быстро обустраивают конспиративные квартиры. Они могут взять такое ужасное место, как это, и привести его в порядок. Синдикат уже пользовался их услугами, поэтому я знала, что могу доверить им сохранение этой затеи в секрете. Томми вздыхает. Он жалеет, что не позвонил тем парням, когда застрял на втором этаже бывшего общественного дома в Л’Манберге. Это было бы намного лучше, чем то место, которое он смог найти. Может быть, оно казалось бы ему домом, если бы его сделал кто-то другой. Томми мог бы притвориться, что ему нравится туда ходить, если бы чувствовал, что ему есть куда ходить. Томми вздыхает. Сейчас нет смысла об этом думать. Он упустил свой шанс, если он вообще у него был. — Нам придётся остаться здесь ещё ненадолго, — продолжает Кристин. Она ничего не объясняет, но Томми понимает, что она имеет в виду. Их семья сейчас очень расстроена из-за них. Томми не знает, злятся они или обижаются, но он знает, что они не захотят видеть ни Томми, ни Кристин. Томми знает, что они чувствуют. Ему самому нужно было время вдали от семьи, чтобы понять, чего он хочет от жизни, когда он сбежал к Паффи. По сути, это одно и то же. — Твоя комната дальше по коридору слева. Компания, которая оформляла конспиративную квартиру, добавила еще спальню, но они не сделали её для какого-то конкретного человека. Я могу попросить их переделать её, если тебе не нравится. Мы можем добавить что-нибудь, если у тебя есть пожелания. Я в хороших отношениях с Филом, так что я посмотрю, что можно взять из его дома, если ты хочешь. Томми не отвечает, потому что не хочет врать. В доме Крафтов есть вещи, которые он хочет забрать, например, компас или толстовку, которую ему подарил Уилбур, но он действительно не хочет участвовать ни в одном из этих неловких разговоров. Он не хочет заставлять Кристин делать то же самое. Им нужно поработать над восстановлением отношений, прежде чем усложнять их. Томми идёт по коридору. На стенах висят картины, фотографии в рамках. Томми смотрит на них с мягкой улыбкой. Это моменты из детства Уилбура и Техно. Есть фотография Кристин в свадебном платье и Фила в смокинге. Сниг держит Уилбура и Техно на руках, а сам фотографирует на заднем плане с глупым выражением лица. Есть фотография Ники и Кристин, сделанная со спины. Они стоят лицом друг к другу и смеются, а бирюзово-голубой свет аквариумов, обрамляющих фотографию, освещает их лица. Томми находит фотографию, на которой Джек устало улыбается в камеру, сидя за столом. Томми узнаёт комнату, в которой находится Джек, - это его кабинет в пабе. Томми задаётся вопросом, вернётся ли он когда-нибудь на эту работу. На следующей фотографии - один из «Призматиков». Это не их стандартная фотография, на которой они все в форме. Это откровенная фотография, сделанная в начале их обучения. Томми стоит сбоку от фотографии, на его пухлых щёчках сияет улыбка, а в глазах горит огонёк. Рядом с ним на фотографии стоит Део. В реальной жизни Део стоит в конце коридора, прислонившись к дверной раме напротив того места, где должна быть комната Томми. Томми напрягается, встречаясь взглядом с золотистыми глазами Део. Впервые в жизни Део выглядит нерешительным. Даже неловким. Он плотно сжимает губы. Он смотрит в сторону Томми, не встречаясь с ним взглядом. Он сжимает кулаки по бокам, намеренно игнорируя лёгкую дрожь. Томми не игнорирует это. Он смотрит прямо на него, зная, что не сможет встретиться взглядом с Део. Как и мужчина, стоящий перед ним, Томми не знает, что сказать, или не знает, с чего начать, потому что слишком сильно хочет остаться. — Томми, о, Део, я тоже пойду на минутку за продуктами. Не… ну, делай то, что тебе нужно, — говорит Кристин, подходя к краю коридора. Они оба смотрят на неё, и она старается сохранять нейтральное выражение лица. Но Томми видит сочувствие в её глазах и предвкушение в её позе. Он не знает, чего именно она хочет от них или от чего собирается предостеречь. Кристин отступает. Она глубоко вздыхает и поворачивается к двери. Томми прислушивается к её шагам. Они лёгкие, едва слышные, но он их слышит. Дверь тоже очень хорошо слышно. Когда она уходит, Томми оглядывается в конце коридора. Део больше не стоит в дверном проёме, но его дверь широко открыта. Томми закрывает глаза. Он ищет в своём теле хоть какие-то эмоции. Томми продолжает прощупывать каждый уголок своего тела. Ему нужно найти хоть какую-то искру. И он наконец находит. В глубине своего тела он наконец находит маленький источник гнева. Он черпает из него, позволяя ему подпитывать свои действия. Томми подходит к двери. Он распахивает её настежь. Део стоит посреди комнаты. Томми почти не обращает внимания на убранство комнаты - он смутно видит вокруг себя оранжевые и красные пятна — и идёт к Део. Томми хватает Део за воротник, сжимая в кулаке что-то мягкое, что Део никогда бы не надел, будь он Призраком. Но, несмотря на незнакомую обстановку и незнакомый наряд, золотистые зрачки, наполненные естественной уверенностью в себе, полностью соответствуют Део. Человек, стоящий перед Томми, - его старый друг, и гнев представляется единственным жизнеспособным способом высказать все, что он хочет сказать. — Ты, ублюдок! Как ты смеешь?! Как ты, блядь, смеешь, а? Ты обнимал меня всю ночь только для того, чтобы покончить с собой на следующее утро! Мне пришлось выносить твой чертов труп, ты знал об этом? Я должен был это сделать, и знаешь, что они мне сказали? Они этого ожидали! Я чувствовал себя дерьмовым другом за то, что не понял, что ты хотел покончить с собой, но из нас двоих дерьмовый ты. Ты, чёрт возьми, бросил меня! Ты был всем, что у меня осталось, и ты заставил меня поверить, что умер. Ты заставил меня думать, что я потерял единственного человека в этом чёртовом мире, благодаря которому я чувствовал себя настоящим человеком! Томми крепче сжимает руку. Не было никакой лжи в том, что Део был всем, что осталось у Томми. Когда Призма умер, у него не было друзей, кроме Део. Остальные были мертвы или ушли. Кристин пропала. Нук никогда не вернётся. У Томми и Део был только друг друг, и Део забрал Томми. Он забрал это простое утешение, что, может быть, всё будет хорошо. Из них двоих Део был сильнее. Предполагалось, что Томми умрёт раньше Део, и должно было пройти много времени, прежде чем умрёт кто-то из них. Предполагалось, что они проживут долгую жизнь, чтобы досадить Виспу и исполнить последние желания Люка и Бицбеля. Део принимает все эти крики с нейтральным выражением лица. Он, кажется, не расстроен гневом Томми и не пытается его разжечь. Он просто стоит, отдавшись на милость Томми, опустив руки по бокам, вместо того, чтобы защищаться. Когда Томми останавливается, чтобы перевести дыхание, пытаясь снова найти тот гнев, который ему нужен, но понимая, что он почти иссяк, Део открывает рот, чтобы вмешаться. — Знаешь, твой гнев теряет силу, когда ты сильно плачешь. Томми захлопывает рот. Он плачет. Он бы рыдал, если бы его голос не охрип от крика, которым он выплеснул всё своё недовольство на Део. Томми всё ещё видит золотистые глаза Део, хотя зрение у него размыто. От этих знакомых глаз слёзы Томми текут быстрее и обильнее. Он шаркает вперёд и упирается лбом в грудь Део. Он продолжает держать Део за воротник, но его хватка ослабевает. Он выдыхает и чувствует, как его гнев угасает от этого единственного замечания, напоминающего ему, что, как бы он ни злился, ему всегда будет грустнее. Он всегда будет горевать сильнее, чем злиться. Он всегда будет хотеть держаться за людей, которых любит, вместо того, чтобы наказывать их за проступки или себя за то, что хочет от жизни большего. Он цепляется за Део, напоминая себе, что на этот раз никто не заберёт у него друга. — Твоя смерть сломила меня, — шепчет Томми. Смерть Део стала катализатором. Она настолько сильно разрушила Томми, что он смог восстановиться. Он добавил больше брони к этой версии себя, воздвигнув стены и охрану вокруг своего сердца. Он не осмеливался отдавать своё сердце, даже когда позволял себе испытывать более широкий спектр эмоций. Он крепко держался за свои обязанности, пытаясь прожить долгую и благополучную жизнь, потому что только он мог это сделать. Он думал, что несет на спине желания других Призматиков, но это было просто неуместное чувство вины. Это было горе, которое он так и не смог пережить. Теперь Томми дал себе достаточно времени, чтобы вспомнить хорошие времена и встретить плохие с решительным выражением лица. Он не осмеливается сказать, что был рад смерти Део - даже если это была фальшивка - потому что это не так. Он все еще хочет, чтобы Део остался с ним. Но это позволило ему вырасти самим собой. Это открыло канал, лазейку, через которую Уилбур позже пробрался внутрь и оставил открытой, чтобы любой мог пройти. — Я не знаю, как вернуть тебя в свою жизнь, — говорит Томми. Део был мёртв, а теперь он жив. Томми не знает, что ему с этим делать. — Я столкнулся с той же проблемой, — признаётся Део, обнимая Томми за плечи. Томми кажется, что он снова умирает. Он всё ещё чувствует фантомную боль от ножа в животе, кровь, растекающуюся по его рукам. Это лёгкое принятие своей приближающейся смерти пугает его каждый раз, когда он закрывает глаза. Део отстраняется, продолжая держать Томми за плечи. Наконец он встречается взглядом с Томми, и они долго смотрят друг на друга. Део сдаётся первым, и его первые слова сопровождаются коротким вздохом. — Самым трудным во всём этом было добровольно оставить тебя. Умирать было больно, и я ненавидел терять контроль над собой, но больше всего меня ранило осознание того, что я сбежал, когда ты всё ещё был там. Я хотел взять тебя с собой, но мы на собственном горьком опыте узнали, что случается с людьми, у которых нет желания жить. Ты бы умер, если бы комиссары приказали тебе, когда Кристин рассказала мне о своём плане. Мне было больно оставлять тебя, но я должен был это сделать, чтобы ты смог пережить всё это. А теперь… теперь ты здесь. Теперь ты вернулся в мою жизнь. Я не знаю, что делаю. Я не знаю, что нам теперь делать. Но я думаю, что наши отношения должны начаться с чистого листа. Прости, что я бросил тебя, Томми. Прости, что заставил тебя думать, что я умер. Прости, что никогда не говорил тебе правду ни до, ни после всего, что случилось. Прости. Томми слегка улыбается. Как он может злиться на Део? Томми пожертвовал всем, чтобы защитить свою семью, как и Кристин. И Део тоже. Его семья могла бы быть просто Томми, но он принимал каждое решение, думая, что так будет лучше. Томми не знает, был ли это правильный поступок, но Део выбрал именно его и теперь смотрит на них. Они потеряли друг друга. Конечно, по-разному, но всё равно это было потерей. Теперь они снова вместе. Томми уверен, что принял бы те же решения, что и Део. Он не может злиться. Он не хочет злиться. Он хочет быть счастливым, и, несмотря ни на что, Део делает его счастливым. — Я прощаю тебя, — просто говорит Томми. Он улыбается, как велела ему Кристин, и чувствует, что это выглядит естественно. Део в замешательстве смотрит на него. Уголки его губ приподнимаются. Он начинает смеяться и прижимает Томми к груди. Део крепко обнимает его, и они действительно воссоединяются - не в смерти и не в гневе, а как друзья - братья, которыми они когда-то были и всегда будут. Томми знает, что в глубине души он будет ненавидеть Део до конца их жизни, но он готов простить, если это поможет ему на этот раз удержать Део рядом. Он не хочет снова остаться один. — В будущем будет нелегко, — признаёт Део почти шёпотом в тишине комнаты. Его голос звучит тяжело. Томми задаётся вопросом, как долго Део думал об этом… думал о будущем. — Это никогда не было простым делом, — улыбается Томми. — Я не жалею о том, что сделал, понимаешь? Ни капли. Остальные не поймут. Даже если бы поняли, их эмоции помешали бы… но я люблю их и надеюсь, что они это знают. — Я не понимаю, как кто-то мог подумать, что ты не любишь свою семью. Ты сделал что-то настолько эгоистичное и в то же время самоотверженное, понимаешь? — успокаивает Томми Део, его тон на удивление лёгкий, когда он говорит о чём-то таком серьёзном. — Я не очень хорошо знаю твою семью, только то, что рассказала мне Кристин, но я думаю, что со временем они поймут вас обоих. Есть вещи, которые ты делаешь ради своей семьи. Некоторые из нас жертвуют собой, а другие учатся прощать. И то, и другое чертовски сложно. Томми слегка смеётся, отстраняясь от объятий. Он пожимает плечами, чувствуя себя более расслабленным, чем за последние несколько недель. Даже его наркотические галлюцинации в Убежище Пандоры не успокаивали его так, как живое присутствие Део. — Думаю, завтра посмотрим. Мне нужно идти на работу с Кристин. Общественные работы или что-то в этом роде, о чём Дрим решил рассказать мне, когда я был полусонным и всё ещё не отошёл от того, что был чертовски мёртв. Део наклоняет голову набок с обеспокоенным выражением лица. — Ты уверен, что с тобой всё будет в порядке? — Кристин не позволит мне делать что-то физически тяжёлое. Последние несколько недель я жил на грёбаных наркотиках и воде, а также на картофельном отваре, который мне давали в тюрьме. В плане психики… да, она, наверное, не даст мне много работы. Я не буду, чёрт возьми, выполнять тяжёлую работу в свой первый рабочий день. Может, тюрьма и была мне на пользу, — шутит Томми с весёлой улыбкой на лице. Део качает головой, слегка морщась, словно говоря Томми, что ещё слишком рано. Томми делает себе пометку пока не шутить так в присутствии людей. Он, может, и способен шутить о своей травме, но понимает, почему другим людям может быть некомфортно. Томми пожимает плечами, меняя тему. — Вернёмся к твоему вопросу… Моё эмоциональное состояние полностью зависит от того, с кем, чёрт возьми, я встречусь завтра. — Я уверен, что всё будет хорошо, — говорит Део, но в его голосе нет твёрдой уверенности. Томми слегка улыбается. Завтра будет много всего. И «хорошо», вероятно, не будет одним из пунктов. — Томми лежит на своей новой кровати. Подушки и одеяло мягкие, но незнакомые. Он лежит поверх одеяла, свернувшись калачиком на маленькой подушке размером с его сжатую грудь. Он ищет что-то внутри себя. Он заметил это раньше, когда злился на Део. Он схватил мужчину за воротник, но не почувствовал злости. Он был обученным убийцей, и мысль о том, чтобы причинить боль Део, даже не пришла ему в голову. Он попытался после их разговора поднять руку и ударить мужчину по затылку. Но не стал. Его рука даже не шелохнулась. У него не было желания драться, по крайней мере, физически. Он даже почувствовал, как угасает его желание спорить. Оно вспыхнуло, и он подозревает, что вспыхнет снова, но сейчас оно безжизненно. Это было временно, он был вынужден действовать, потому что Томми нужно было что-то почувствовать. Это будет продолжаться до тех пор, пока он не вытеснит это из себя. Ему пришлось бороться с этим в глубине своей души. Томми протягивает указательный и большой пальцы. Он ищет в своём теле искру, но её нет. В комнате по-прежнему темно. Кристин потеряла воспоминания. Део потерял контроль. Томми потерял свои силы… он потерял свои навыки и волю к борьбе.