59. петля затягивается...

      Малфой, пристально наблюдавший за обстановкой, выжидал, когда градус заинтересованности причиной их визита со стороны мисс Гонт достигнет нужного градуса.       Ему была необходима её реакция. Знак, что наживка проглочена.       И слишком долго ждать не пришлось.       Лёгкий поворот кудрявой девичьей головки в его сторону, мягкая улыбка едва коснулась уголков пухлых губ, а чёрные глаза лукаво заблестели.       — Ни за что не поверю, что ты явился только для того, чтобы поболеть за мою победу на скачках, Малфой…– усмехнувшись, выдохнула девушка, мягкой кошачьей поступью направляясь к Драко и покачивая бёдрами так, что Забини невольно захлебнулся воздухом, провожая её взглядом.       Малфой хмыкнул, не отводя глаз от миловидного личика в обрамлении тёмных вихров и отметил про себя, что изначальная внешность мисс Гонт шла ей гораздо больше.       Львица из тебя так и не вышла, моя милая. Но насколько же ты блистательна в своей истинной красоте…             — Разумеется нет. Я пришел, чтобы пригласить тебя отобедать с нами в одном потрясающем месте, и заодно обсудить несколько насущных вопросов, которые давно ждут решения.       — Ну, так приглашай! — сверкнув маслинами глаз, усмехнулась Амели, неуловимым движением сбрасывая с плеч тонкий шёлковый халат.

***

      — Как тебе удалось пробиться через бронь, я не понимаю? — едва шевеля губами выдохнул Забини на ухо усмехающемуся Малфою, окидывая восхищенным взглядом зал ресторана, которой без преувеличений потрясал разум и фантазию даже самого искушенного волшебника.       — Связи и выполненные обещания…– подмигнул Драко мулату и коротко улыбнувшись своим спутникам через плечо, тихо проговорил с лёгким поклоном. — Прошу за мной…       Понятие «глубина» в ресторане «Русалочья бухта» было не метафорой, а реальностью, ощутимо давящей на барабанные перепонки.       Гигантские панели заколдованного стекла отделяли изысканный мир хрустальных бокалов и черных бархатных драпировок зала «Морская бездна» от ледяной, безмолвной пучины Северного моря.       Тени русалок с жемчужными косами скользили в тёмной воде, как призраки и их беззвучные песни создавали едва уловимую вибрацию в костях.       Вот одна из сирен, прильнув к прозрачной стене, растянула пухлые кроваво-красные губы в соблазнительной усмешке, окинув вновь прибывших гостей кокетливым взглядом изумрудных глаз.       Стаи фосфоресцирующих рыб-призраков вспыхивали синим, зеленым, фиолетовым светом, отбрасывая на лица рассаживающихся за столиком людей живые, мерцающие тени.       Воздух «Бездны» наполняла причудливая смесь йодистой морской свежести, приторной горечи дынного табака из соседних лож, соблазнительного аромата жареных гигантских креветок с трюфельным маслом и теплого парфюма, дразнящего обоняние сладкими нотками, которым пользовалась Амели.       Освещение — призрачно-синее, дрожащее и переливающееся водяными бликами, погружало просторный зал в полумрак и лишь неверное пламя свечей в тяжелых хрустальных люстрах отважно боролось с полумраком, отражаясь в бесчисленных острых гранях бокалов.       Они заняли столик у самого впечатляющего аквариума, где вальяжно извивалось тело молодого морского змея с чешуей, переливавшейся оттенками нефрита и обсидиана.        И несмотря на показательную неофициальность редких реплик между Тео и Амели, напряжение висело в воздухе, осязаемое, будто непроницаемая плёнка на коже.       Драко подчеркнуто расслаблено откинулся на резном стуле из черного дерева, со сценами крушения кораблей в морской пучине на высокой спинке.        Его длинные пальцы лениво водили по ножке бокала с «Лунной росой» — аперитивом, в котором клубился настоящий туман и мерцали микроскопические звезды.       Серебристо-голубые глаза, холодные и задумчивые медленно скользили по лицам сотрапезников.       Блейз, кожей ощущая, что сейчас не самое лучшее время для его извечных шуток, делал вид, что усиленно изучает меню, затянутое в чёрную акулью кожу.       Обычно теплые и насмешливые карие глаза мулата теперь были серьёзными и сосредоточенными.       Забини слишком хорошо знал своего старого друга.       Он видел, что Драко явно готовится к началу важного разговора, ради которого собрал их за столом и не хотел сбивать его настрой.       Он бросил быстрый взгляд на Теодора и подавил понимающий смешок.       Сейчас Нотт выглядел так, будто это его подали на ужин в качестве основного блюда.       Широкие плечи были напряжены, взгляд синих глаз упорно тонул в пугающей глубине за стеклом, где неспешно проплывала огромная, древняя треска.       Блейз быстро стрельнул глазами в сторону.       Мисс Гонт же напротив была чересчур расслаблена и будто воплощала собой опасную хищную грацию.       Темно-синее платье с асимметричным вырезом, открывающим хрупкое нежное плечо и ключицу, на которой просвечивали тонкие голубоватые вены.       Непослушные чёрные локоны выгодно подчеркивали острые скулы и длину лебединой шеи.       Она выжидающе посмотрела на Драко и чуть улыбнулась, оплетая пальцами ножку высокого бокала с ледяной водой:       — Итак?       Улыбнувшись, Малфой наклонился чуть вперед, нарушая формальность, положив локти на темную скатерть и переплетая пальцы между собой.       Синеватый свет аквариума играл на его гладко выбритых скулах, придавая взгляду пронзительную, почти неестественную остроту.       Драко понизил голос, сделав его интимным, рассчитанным вроде бы только на Амели, но идеально слышимым в напряженной тишине за столом.       — Амели, — начал он, позволив имени повиснуть в воздухе, придавая ему вес:       — Как ты понимаешь, я ничего не забыл…       Он выдержал паузу.       Тяжелый, оценивающий взгляд холодных глаз скользнул по ее лицу:       — Ты согласилась связать свою судьбу и магию с моими на долгие годы действия Обряда. Таким образом, мы спаслись от жизни, которую выбрали бы за нас. Я глубоко благодарен тебе за всё. И теперь, когда срок Обета подходит к концу…       Малфой протянул руку, едва коснувшись кончиками пальцев скулы Амели и в этом жесте было столько бережной нежности, что мисс Гонт внезапно смутилась опустив голову, чтобы скрыть румянец на бледных щеках:       — …Я намерен отблагодарить тебя достойно. Не просто отблагодарить — обеспечить. Устроить твое будущее так, чтобы оно сияло ярче любого фамильного украшения. Я хочу предложить тебе союз. Блестящий. Необходимый. Выгодный, в первую очередь, для тебя.       Амели медленно подняла голову и её чёрные, глубокие и бездонные, как те пропасти, что зияли за стеклом, глаза уставились прямо на Драко.       В них не было ни удивления, ни гнева — лишь абсолютная, ледяная пустота. Ее пухлая, обычно столь выразительная нижняя губа слегка отвисла — настолько неестественно для ее безупречного самоконтроля, что это выглядело почти гротескно.       Мгновение полного, немого шока. Взгляд непроницаемых глаз, тяжелый и медленный, скользнул к Блейзу.       Мулат замер, страница меню чуть дрогнула в его зажатых пальцах, но на красивом смуглом лице не отпечаталось и тени удивления или напряжения.       Потеряв интерес к Забини, Амели чуть повернула голову и пристально уставилась на Теодора.       Нотт напрягся под её немигающим взглядом ещё сильнее.       Громко сглотнув, он впился пальцами в край скатерти, со скрипом вытягивая ее из-под серебряной подставки для ножей и не решаясь отвести глаз от лица мисс Гонт.       Сейчас Тео ощущал себя кроликом, застывшим в ожидании перед удавом.       Безумно красивым и смертоносным. Удавом, к которому он бы с радостью пошёл в пасть…       Когда девушка наконец заговорила, тон ее был низким, бархатистым, но в нем звенели осколки льда, и каждое слово падало, как камень в бездонный колодец:       — Иными… словами…– мисс Гонт сделала крошечную, но красноречивую паузу и тонкие, изящные ноздри дрогнули, как у хищника почуявшего запах крови, — …ты попользовался сам… и теперь решил передать для дальнейшего… пользования другому «владельцу»? Как хорошо выдрессированную собачку? Или фамильный перстень, который потерял актуальность?       Голос на последнем слове сорвался в опасную, хриплую ноту.       Прежде чем она успела продолжить, возможно, выпустив поток яда или ледяного презрения, теплая, сильная ладонь Драко легла поверх ее левой руки, лежащей на столе рядом с вилкой.       Не сжимая, не гладя — просто накрыв. Жест был одновременно успокаивающим, властным и… собственническим.       Амели не отдернула руку, но ее пальцы под его ладонью резко сжались в кулак.       — Нет, — голос Драко потерял интимность, став резким, стальным.       Серо-голубые глаза сверкнули холодным, безжалостным огнем — не гневом, а предупреждением:       — Я предлагаю тебе стать Первой Леди магического мира. Не сейчас, но в самой ближайшей перспективе. Носить титул, который будет значить неизмеримо больше, чем состояние любой семьи из Священных двадцати восьми. Ты будешь влиять. Править. Из-за плеча, разумеется, но всё же…       Губы Малфоя тронула циничная усмешка.       — Трон часто лишь декорация, верно? Реальная власть — в руках тех, кто знает, как дергать ниточки. Мы предоставим право носить корону тому, кого выберем для этой миссии.       Мисс Гонт не отвечала на прикосновение, не отводила взгляда. Ее губы изогнулись в тонкой, скептической складке.       Она бросила быстрый, оценивающий, как удар хлыста, взгляд на покрасневшего до самых ушей Теодора, потом вновь посмотрела на Драко и холодно протянула, едва заметно дёрнув бровью.       — Ходят слухи, что нынешний Министр… — мисс Гонт презрительно сморщила идеальный носик, будто почувствовала дурной запах, — совершенно равнодушен к женским прелестям. Вообще. Его влекут более… витиеватые связи.       Она выделила голосом последние слова, вкладывая в них весь возможный сарказм и намек на извращенную сложность.       Блейз резко фыркнул через нос, опустив глаза в свой бокал с огневиски и сделал огромный глоток, будто пытаясь сжечь горло, чтобы не сказать лишнего.       Но все-таки не удержался и прокомментировал, передернув широкими плечами:       — О, нам ли не знать! Право, откровение с передовой сплетен…       Теодор покраснел ещё сильнее и густая краска стыда залила шею.       Он судорожно скрестил руки на груди, будто пытаясь защитить солнечное сплетение.       Взгляд синих глаз Нотта с отчаянной силой прилип к огромной медузе, медленно пульсирующей за стеклом, будто тянущей к нему свои кружевные щупальца.       Драко поморщился, как от назойливой мухи, и резко махнул рукой, демонстративно игнорируя и высказывание Амели, и комментарий Блейза:       — Нынешний Министр — отыгранная пешка на доске! Его время на посту утекает, как песок сквозь пальцы. Вот-вот грянет такая правда, от которой он не сможет отмыться, а следующий претендент…       Драко сделал театральную паузу и его взгляд медленно, но весомо скользнул по фигуре Теодора, а затем вернулся к Амели, полный холодной убежденности:       — Сидит за этим столом. Прямо сейчас. Твоей задачей будет создать ему нужный имидж. Безупречный. Консервативный. Вызывающий доверие у старых семей.       Пальцы Малфоя слегка сжали её напряжённый кулачок — не нежно, а властно, заставляя почувствовать силу.       — И я абсолютно уверен… — он наклонился еще ближе, — ты справишься, как никто другой. Ты рождена для того, чтобы управлять своей прекрасной лапкой, скрывающей острые когти. Кровь Салазара Слизерина в твоих жилах жаждет власти. Даже если путь к ней лежит через… брачный контракт и улыбки для газетных фотографов.       Мисс Гонт задумчиво закусила пухлую нижнюю губу. Ее черные, как спелые маслины, глаза пристально, не мигая, изучали лицо Драко, будто сканируя каждую черту, каждую морщинку у глаз, жесткую линию рта.       В их глубине мелькали искры — гнев? Уязвленная гордость? Холодный, пробудившийся интерес?       Амели словно взвешивала слова Малфоя на невидимых весах.       Затем она перевела внимательный анализирующий взгляд на Теодора.       Ее губы дрогнули в едва уловимом, почти презрительном хмыканье — звук был сухим, как треск ломающейся ветки.       Длинные пушистые ресницы опустились на мгновение, скрывая мысль, а потом поднялись и ее взгляд, теперь лишенный всякой маскировки, уставился прямо в растерянные, наполненные смущением глаза Теодора.       Он видел в блестящих радужках азарт охотницы, почуявшей значимость добычи.       Под столом, скрыто от глаз, нога в тонкой замшевой лодочке легонько, почти невесомо, коснулась его голени.       Теодор вздрогнул от этого мимолетного прикосновения, как от удара током.       Она не убрала ногу, продолжив свою мягкую игру, проводя острым носиком туфли по его икре и зарождая внутри Теодора какую-то странную, свербящую волну нетерпения, которая не была ему знакома до этого момента.       — Мистер Нотт, — голос Амели был низким, бархатистым.       Она произнесла его имя так, будто пробовала на вкус что-то незнакомое, но необыкновенно вкусное.       — Полагаю, вы и есть тот самый… будущий оплот традиций? Будущий министр, чьим «безупречным имиджем» мне предстоит… управлять?       Пауза.       Мисс Гонт наклонилась чуть вперед и ее черные глаза, казалось, поглотили всё его поле зрения.       Тихим, как скольжение змеи по камню, шёпотом Амели добавила:       — Я буду вашей женой только по бумагам или мы сможем придумать что-то более занятное?       Бархатистый взгляд скользнул по его губам, опустился чуть ниже…       Теперь мисс Гонт оценивала уже не только политический потенциал, но и самого мужчину.       И эта новая оценка будто ее… заинтересовала.       Оскорбление, нанесенное Драко его предложением «передачи», было огромным и жгучим. Но перспектива…       Перспектива стать Первой Леди, истинной властительницей из-за трона этого неожиданно… интригующего мистера Нотта… разжигала в ней темный, властный огонь.       Она видела его страх и смущение.       Но ещё она ощущала в нём скрытую силу и вызов.       Амели Гонт, потомок Салазара, никогда не отказывалась от вызова.       В её глазах вспыхнуло что-то порочное, чувственное — обещание власти, удовольствия от обладания и приручения.       Тео ощутил, как мельчайшие капли холодного пота выступили над его верхней губой и по вискам.       Под этим пристальным, неотрывным взглядом оленьих глаз, он почувствовал себя полностью обнаженным. Он будто сгорал под пристальным вниманием непроницаемых радужек.       Ком, горячий и трепещущий, застрял в горле. В ушах зашумело. Он видел, как Блейз сжимал кулак под столом, как Драко наблюдал за ними с неподдельным интересом и как морской змей за стеклом медленно открывал пасть, полную острых зубов.       Нотт чувствовал настойчивое, легкое давление ноги на своей голени — навязчивое, раздражающее, возбуждающее напоминание о ее присутствии, о ее власти в этот момент.       — Почему вы решили, что это я? — он с трудом выдавил слова из пересохшего горла.       Амели спокойно отпила глоток ледяной воды из хрустального бокала.       Поставила его с тихим звоном обратно на чёрную скатерть.       Пухлые губы сложились в тонкую ниточку:       — Потому что мистер Забини, — она кивнула в сторону Блейза коротким, резким движением головы, не глядя на него. Тон был убийственно-пренебрежительным.       — Мулат. И как бы он ни был умен, богат, обаятелен…– Амели чуть запнулась и ее глаза снова скользнули по лицу Теодора, — и «компетентен»… негры не могут править магической Британией. Увы, реалии. Политической географии. И крови.       Мисс Гонт бросила быстрый, ничего не значащий, чисто механический взгляд на Блейза:       — Без обид, конечно. Просто констатация.       Забини плавно, как хищник, повернул голову. Его карие глаза, обычно хранящие тепло и насмешку, стали холодными и твердыми, как обсидиановые наконечники стрел.       Улыбка на пухлых губах была подчеркнуто широкой, беззаботной, но не дотягивающей до глаз — интеллигентный оскал, слишком привычный, но от этого не менее пугающий.       Он сделал еще один глоток огневиски и пренебрежительно хмыкнул:       — Да что вы, милочка! С чего бы мне обижаться на столь… искреннее и откровенное проявление расизма? Это же так трогательно! Право слово, ерунда!       Блейз удержал ее взгляд дольше, чем было допустимо в приличном обществе. И ни один мускул не дрогнул на лице.       Затем он плавно, с преувеличенной учтивостью, перевел глаза на Драко и тон голоса Забини был ровным, как гладь озера.       — Драко, старина… У тебя просто восхитительно неотёсанные знакомые. Ты в курсе? Или это новый шик в кругах чистых кровей — демонстрировать первобытное хамство меж устриц и фуа-гра? Надеюсь, это не заразно?       Блейз небрежно дёрнул за край атласную салфетку со своих колен и протер ею пальцы, будто стирая невидимую грязь.       Драко криво усмехнулся, приподняв уголок рта вверх.       Откинувшись глубже на спинку стула, Малфой сложил руки на груди в позе полного, даже благосклонного спокойствия хозяина положения.       Предостерегающий взгляд серебристых глаз скользнул по невозмутимому лицу Амели с каким-то странным сочетанием усталой снисходительности, раздражения и… невольного уважения к ее бесстыдной откровенности.       — Она — прямой потомок «основоположника» расовой селекции в нашем мире, Блейз. Чего ты, собственно, ожидал? Философских трактатов о равенстве?       Драко пожал плечами, изображая легкомысленную беспомощность:       — Кровь Слизерина — она такая. Прямолинейная. Как топор палача. Что поделать?       Малфой поднял бокал, словно предлагая ироничный тост за эту «прямолинейность» и Блейз неохотно поднял в ответ свой рокс, поддерживая друга.       Но Амели уже не слышала ни их разговоров, ни звона бокалов.       Ее внимание было всецело приковано к Теодору.       Цель обнаружена. И ей было не уйти.