66. форсируя и формируя события

      Драко шагнул в свой дом через камин, и первое, что его встретило — это волна аппетитных запахов, плывущая с кухни: жареное мясо, травы, свежий хлеб.       Но почти сразу же слух уловил другой пронзительный и тревожный звук, пробивавшийся сквозь эту идиллию — истошный, надрывный детский плач с верхнего этажа.       Нахмурившись, он, сбросив пиджак с плеч и отбросив его на спинку кресла, почти бегом пересек гостиную и помчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.       Рывком распахнув дверь в спальню Гермионы, Малфой застыл на пороге и окинул комнату пристальным и обеспокоенным взглядом.       Картина, открывшаяся Драко, была одновременно комичной и трогательной.       Бледная, со взъерошенными волосами Гермиона ходила из угла в угол по комнате, а на руках у нее извивался и заходился в плаче Лион.       Она качала сына в руках с отчаянной монотонностью, что-то беззвучно приговаривая на ушко младенцу.       А за ней, словно тень, семенил Байард.       Домовой эльф вытянул свои длинные руки, словно готовясь подхватить ребенка из ослабевших рук юной хозяйки и его огромные глаза были полы слез и ужаса.       — Что здесь происходит?! — голос Драко прозвучал резче и грубее, чем он планировал, срываясь от внутреннего напряжения.       Гермиона вздрогнула и бросила на него короткий, испуганный взгляд.       — У него колики! — отрывисто выпалила ведьма, не прекращая качать сына:       — И это нормально! Просто… он никак не может успокоиться.       — Юная хозяйка ходит с маленьким Лионом на руках с самого обеда! — запричитал Байард, обращаясь больше к хозяину, чем к ней и длинные руки затряслись:       — И Байард ничем не может помочь! Никакие убаюкивающие чары не действуют! Простите, мастер Драко! Байард — неудачник!       Малфой тяжело вздохнул, ощущая полную растерянность.       Что он должен делать? Приказывать? Утешать? Ругаться?       Покачав головой, он решительно пересек комнату и заглянул через плечо Гермионы.       Лицо мальчишки было красно-багровым, сморщенным от плача, а крошечное тело напрягалось в руках матери с каждым новым приступом боли.       — Почему ты не вызвала меня? Или хотя бы Блейза? — спросил он и в его голосе теперь звенело недоумение.       — Потому что не видела смысла отрывать вас от работы! — почти выдохнула Грейнджер и Драко заметил, как ее плечи наконец-то чуть расслабились при его появлении, но взгляд все еще оставался настороженным.       — Это просто колики. Пройдет. Ничего страшного.       — Что не так? — не выдержал Малфой, теряясь в догадках: — Почему ты смотришь на меня так, будто я вот-вот устрою истерику на пару с ним?       Она с досадой прикусила губу, едва заметно хмурясь.       — Я… я обещала тебе тишину и покой в этом доме. А вместо этого… — она прижала голову орущего ребенка к своей щеке и в карих глазах мелькнула искра стыда.       — Юная хозяйка очень старалась успокоить крошку Лиона до прихода мастера Драко! — снова вклинился Байард, мотая головой так, что его уши хлопали по щекам: — Но крошка Лион оказался настырнее юной хозяйки! Намного настырнее!       Драко снова тяжело выдохнул, и на этот раз в его дыхании слышалось облегчение. Так вот в чем дело.       — Так. Всем успокоиться! — скомандовал он и его голос набрал привычную властность. — У меня нет колик и я вполне благодушен сегодня. Плакать не планирую.       Он протянул руки к Гермионе:       — Дай мне его.       — Но ты только со службы… устал… а он будет плакать у тебя на руках… — слабо запротестовала она, но Драко уже аккуратно, настойчиво забирал извивающегося, кричащего мальчика у нее из рук.       — Ну, конечно, — он с лёгкой насмешкой закатил глаза, устраивая Лиона у себя в руках поудобнее: — Ведь у тебя на руках он был совершенно спокоен. Просто наслаждался тишиной и покоем.       Губы Гермионы дрогнули и на них наконец-то появилась робкая, изможденная, но искренняя улыбка. Она опустила глаза, продолжая улыбаться и отступила на шаг назад.       — Итак, Байард, — Драко повернулся к эльфу, продолжая ритмично похлопывать младенца по спинке:       — Накорми юную хозяйку чем-нибудь горячим и вкусным. И проследи, чтобы она как следует отдохнула.…       Гермиона медленно пошла к двери вслед за домовым эльфом, но на пороге все-таки обернулась. Лицо ведьмы было бледным, но теперь на нем читалась глубокая, безмолвная благодарность.       — Драко… — тихо позвала она.       — Что? — Всё внимание Малфоя было приковано к мальчику, чей плач начал наконец стихать, переходя в жалобное, прерывистое похныкивание. Драко задумчиво хмурился, вглядываясь в крошечное, мокрое от слез личико.       — Спасибо, — просто сказала Грейнджер и вышла из комнаты.       Дверь беззвучно закрылась, оставив его наедине с притихшим, но все еще всхлипывающим младенцем.       Он взвесил на руках младенца, который теперь с упорством, достойным лучшего применения, тер кулачком свой покрасневший носик-пуговку.       — Что ж, приятель… — задумчиво проговорил Драко, вглядываясь в большие, припухшие от слез ореховые глаза, обрамленные длинными мокрыми ресницами.       — Пожалуй, нам пора начинать наводить мосты дружбы… Потому что, как ни крути, а дорога у нас одна. И имя ей — Гермиона Джин Грейнджер.       Аккуратно, с непривычной пока осторожностью в движениях, он прошел через комнату и устроился в глубоком кресле в углу, закинув ногу на ногу, а Лион, устроившись в надежных объятиях, успокоился окончательно.       Он смотрел на Малфоя с серьезным, изучающим выражением на лице.       Темные бровки сдвинуты к переносице, словно он пытался разгадать загадку этого почему-то не пугающего его большого человека.       Лишь изредка младенец тяжело, по-взрослому вздыхал, всем своим видом показывая, как он устал от недавних страданий.       Уголки губ Драко дрогнули в едва заметной улыбке. Он склонил голову набок и легонько, кончиками пальцев, пощекотал мягкий, теплый животик малыша.       Лион вздрогнул от неожиданности, завозился в его руках и на личике, еще мгновение назад серьезном и сосредоточенном, расцвела беззубая улыбка, а в карих глазах вспыхнул озорной огонек.       — Вот так-то лучше, — довольно сказал Малфой и его голос прозвучал непривычно мягко, без насмешливой нотки, — а теперь слушай и запоминай. Давай договоримся. Ты будешь меня слушаться, а я… а я научу тебя кое-чему полезному. Например, говорить так, чтобы тебя слышали. Смотреть так, чтобы тебя понимали с полуслова. И побеждать так, чтобы никто не понял, как именно ты это сделал. Идет?       В ответ пухлые пальчики Лиона с неожиданной силой сомкнулись вокруг его указательного пальца.       Драко рассмеялся тихим грудным смехом, не отрывая взгляда от двух бездонных ореховых озер, в которых теперь плескалось доверие.       — Предлагаешь скрепить сделку рукопожатием? — пошутил он, слегка покачивая захваченным пальцем:       — Что ж, ладно. Пока с тебя достаточно и этого. Но запомни на будущее, — голос Малфоя вновь обрел оттенок легкой, наставительной серьезности, — в нашем с тобой мире, мальчик мой, ты будешь практиковать только договорные отношения, оформленные на бумаге. Четкие, понятные и взаимовыгодные. Никаких сантиментов в делах. Это правило номер один.       Однако, тишина, воцарившаяся в комнате, оказалась совсем недолгой.       Едва Лион, убаюканный теплом и покачиваниями, начал погружаться в сон, как внезапная судорога боли вновь скрутила маленькое тело.       Тихие всхлипы быстро переросли в знакомый истошный рев.       Драко, уже почти поверивший в свою способность успокаивать ребенка, замер на мгновение в растерянности, прежде чем решительно подняться с кресла.       — Ладно, приятель, я переборщил с дипломатией, — пробормотал он, продолжая качать орущего младенца на руках, но крик лишь нарастал.       Сжав зубы, Малфой достал палочку и отправил Патронуса Блейзу. Ответ пришел почти мгновенно — «Уже лечу».       Ровно через десять минут в камине гостиной с ревом вспыхнуло зеленое пламя.       Из изумрудных языков пламени, отряхивая пепел с безупречного костюма, вышел Блейз Забини и лучезарно улыбнулся Гермионе, которая вышла из кухни с дымящейся чашкой кофе в руке, привлеченная шумом.       — Здравствуй, лапушка! — мулат распахнул объятия, шагая к ведьме навстречу.       — Блейз, спасибо, что пришел! — слегка смущенная Гермиона позволила себя ему обнять, сделав шаг навстречу: — Драко с Лионом наверху. У малыша колики…       — Уже наслышан! — рассмеялся Забини и, направляясь к лестнице, подмигнул ей с игривым блеском в глазах.       — Сейчас разберусь с юным возмутителем спокойствия. А потом, — он сделал многозначительную паузу, — за тебя возьмусь. Готовься!       Поднимаясь по ступеням, Блейз невольно поморщился — пронзительные младенческие вопли, доносившиеся из комнаты Грейнджер, могли бы вывести из равновесия кого угодно.       Без стука распахнул дверь, Забини встретился взглядом с хмурыми, полными растерянности серыми глазами Драко, который, как ему показалось, вот-вот составит компанию младенцу.       — По лицу вижу — ты просто в восторге от своей новой роли! — громко, стараясь перекрыть плач, провозгласил Блейз и улыбка мулата стала еще шире.       — У меня почти получилось с ним договориться! — нервно выпалил Малфой, продолжая качать Лиона на руках, — но помощь, черт возьми, все-таки нужна!       — Да, приятель, я видел тебя в самых разных ипостасях, — мулат с насмешливым видом подошел ближе, — но в роли паникующего отца — впервые. Тебе идет.       С этими словами он уверенно, но бережно забрал Лиона из рук Малфоя.       С завидной сноровкой, Блейз поставил малыша столбиком, прижал к своему плечу и начал мягко, но ритмично постукивать его по спинке.       Плач резко оборвался, сменившись громким звуком отрыжки. Блейз тут же поморщился.       — Отлично… С тебя химчистка пиджака от детского завтрака.       — Что? — непонимающе дернул бровью Драко, но, обойдя друга кругом, увидел на дорогой ткани пиджака мокрое белёсое пятно и с отвращением скривился.       — Понятно… И это все?       — Нет, еще не все! — покачал головой Забини, укладывая начавшего снова хныкать Лиона на сгиб руки.       Пальцами свободной руки он ловко извлек из внутреннего кармана пиджака маленький пузырек с синей жидкостью и пипеткой.       Глядя в личико младенца, мулат ласково проговорил, поднося капельницу ко рту младенца:       — А теперь дядя Блейз даст малышу волшебные капельки и больше у тебя ничего болеть не будет. Никогда.       Несколько капель — и через пару минут Лион, сладко посапывая, задремал с пальцем во рту.       Забини аккуратно переложил его в колыбельку и с облегчением снял испорченный пиджак, отбросив его на постель Гермионы.       Драко, крадучись, подошел к кроватке и заглянул внутрь, вытянув шею.       На лице спящего ребенка застыло выражение абсолютного покоя.       — Нужно было позвать тебя сразу, — тихо признал Малфой, пятясь назад и бросая на друга благодарный взгляд.       — Все происходит вовремя, — философски заметил Блейз, — и если бы ты позвал меня раньше, я бы не смог принести вот это…       Пальцы мулата скользнули в карман брюк и извлекли оттуда небольшую пробирку из тонкого стекла.       Внутри, словно застывший язычок пламени, покоился локон огненно-рыжих волос.       Драко взял пробирку и на его губах расплылась слишком красноречивая улыбка торжества.       Взгляд серых глаз, полный признательности, встретился с глазами друга.       — Спасибо, Блейз.       — Я усиленно делаю вид, что понятия не имею для чего тебе это понадобилось, — с нехарактерной для него серьезностью в голосе произнес Забини, дернув бровями и пристально посмотрел в глаза друга.       И дождавшись едва заметного согласного кивка, он продолжил уже своим привычным, легким тоном: — А теперь позови-ка Гермиону. Я хочу ее осмотреть.       Забини не сдержал короткого смешка, увидев, как мгновенно напряглось лицо Малфоя, а в серебристых глазах вспыхнул немой, нетерпеливый вопрос.       — Да-да, именно так, — покачал головой Блейз, наслаждаясь моментом, — я посмотрю ее и мы выясним, имеешь ли ты уже доступ к телу…       Не говоря ни слова, Драко развернулся к другу спиной и быстрым шагом вышел из комнаты.       Но от мулата не укрылась та хищная улыбка, что на мгновение тронула губы Малфоя, прежде чем он скрылся в коридоре.

***

      Дверь в спальню Гермионы закрылась, оставив Блейза наедине с его пациенткой.       Драко постоял мгновение в коридоре, прислушиваясь к приглушенным голосам за дверью, а затем направился на кухню.       Он застал Байарда за привычным делом — эльф суетился у плиты, где аппетитно булькал какой-то ароматный бульон.       Движения домовика были нервными, а длинные пальцы заметно дрожали.       Байард тихонько причитал себе под нос и Драко уловил обрывки фраз: «…бедная юная хозяйка…», «…малыш Лион должен быть здоров…», «…Байард должен был помочь лучше…»       Увидев Малфоя, эльф вздрогнул и чуть ли не бегом кинулся к нему и его огромные глаза, полные слез и тревоги, были широко раскрыты.       — Хозяин Драко! — просипел Байард, хватая себя за уши в порыве отчаяния:       — Скажите, как себя чувствует маленький Лион? Байард молился всем домовым духам!       Драко с непривычной мягкостью посмотрел на взволнованное существо и жестом указал на стул у кухонного стола.       Сам он присел напротив, сложив руки перед собой на полированной столешнице.       — Успокойся, Байард. С Лионом все будет хорошо. Мастер Забини дал ему лекарство и он уже спит.       Малфой выдержал паузу, наблюдая, как напряжение понемногу отпускает худые плечи эльфа.       — И с юной хозяйкой все будет в порядке. Мастер Забини сейчас с ней разбирается.       Помедлив, он окинул домового эльфа долгим испытующим взглядом и его голос, когда Драко снова заговорил, был тихим и вкрадчивым.       — Байард, скажи мне… а домовые эльфы восприимчивы к Оборотному зелью?       Байард склонил свою ушастую голову набок. Большие глаза выразили легкое недоумение, но на тонких губах появилась несмелая, преданная улыбка. Он сложил свои жилистые ручки на груди.       — Домовые эльфы, хозяин Драко, восприимчивы к любой магии… если этого хотят их хозяева. Мы — продолжение воли наших господ. Наша природа… гибка в служении. Только скажите, что вам угодно, и Байард сделает всё.       — Отлично, — протянул Малфой и его пальцы потянулись к нагрудному карману рубашки.       Он вынул маленькую стеклянную пробирку, внутри которой лежал тот самый огненно-рыжий локон и аккуратно положил на стол.       Стекло тихо звякнуло о дерево.       — В таком случае, у меня для тебя будет очень, очень важное задание, Байард. Секретное. От его успеха зависит… безопасность нашей семьи. Всех нас.       Глаза домового эльфа загорелись решимостью, смешанной с благоговейным трепетом. Он выпрямился во весь свой небольшой рост и его дрожь куда-то исчезла.       — Байард готов ко всему, что прикажет хозяин Драко, — прошептал домовик с такой непоколебимой верой, что Драко на мгновение почувствовал странный укол чего-то похожего на стыд.       Но лишь на мгновение.       — Байард будет молчать, как рыба. Байард сделает всё.       — Я знаю, — тихо сказал Драко и скользнул взглядом с преданного лица домовика на пробирку.       — Скоро я объясню тебе все детали. А пока… приготовься. Тебе предстоит ненадолго стать человеком и сыграть ключевую роль в одной маленькой… прогулке по лесу.       Малфой встал, оставив пробирку лежать на столе, как залог будущей сделки с судьбой.       Домовик смотрел на нее с благоговением, словно на священную реликвию, уже предвкушая момент, когда он сможет доказать свою преданность.       — Храни её у себя до того момента, пока она не станет нужна. Отвечаешь головой…       Байард кивнул так яростно, что Драко на мгновение испугался, что эльф разовьет себе голову об стол. Но этого не произошло, а пробирка с волосами Джинни исчезла в кармане ливреи эльфа.       Выходя из кухни, Малфой думал о том, что некоторые не требовали ни званий, ни выгоды…       Ничего, кроме права служить.