69. Spectaculum desinit

      Тяжело раненый и очевидно истекающий кровью О’Риордан материализовался в нескольких кварталах от своего дома с ощущением, будто его только что попытались вывернуть мясом наружу, а потом ещё и ударили по рёбрам увесистым ломиком.       Воздух вырвался из легких со стоном, когда Оливер опустил глаза, оценивая характер своих повреждений.       Дело было плохо.       Левая сторона служебной мантии была тёмной и липкой от глубокой раны на боку, из которой толчками вытекала тёмная, густая кровь.       Даже поверхностных знаний в целительстве было достаточно для понимания, что задет какой-то жизненно важный орган. И задет достаточно сильно…       Паника, холодная и тошнотворная, подступила к горлу.       «Дом. Нужно успеть проверить дом.»       Мысль была иррациональной, самоубийственной, но она засела в мозгу, подогреваемая ядовитой фразой Малфоя: «Ваш визави, наверняка, уже в их руках».       Оливер должен был знать. Должен был хотя бы постараться помочь.       Собрав остатки сил, О’Риордан, зажав рану ладонью, крутанулся на месте.       На этот раз аппарация сработала с мучительным, болезненным рывком, от которого помутнело в глазах и Оливер, возникнув в роще в двухстах ярдах от своего особняка, спрятался в сени старого дуба.       И то, что он увидел, заставило кровь застыть в жилах.       Имение было оцеплено, а тёмные силуэты авроров, похожие на тревожных стервятников, вовсю прочесывали периметр.       Окна горели непривычно ярким, холодным светом чужой магии, а у парадного входа, спиной к Оливеру, стояла знакомая, монументальная фигура в дорогом, но теперь помятом плаще.       Эшли…       Руки Коэна были заведены за спину и скованы наручниками из тусклого, поглощающего магию металла. Огненно-рыжая голова опущена.       О’Риордан захлебнулся воздухом. На глазах выступили непрошеные слёзы.       Ярость, отчаяние и что-то, смутно похожее на привязанность, слились в один слепой порыв.       «Не смейте трогать то, что мне принадлежит…»       Вздохнув поглубже, Оливер выскочил из укрытия и его палочка описала резкую дугу.       — Экспеллиармус! — хриплый крик почти бывшего Министра разорвал тишину.       Красная молния ударила в спину ближайшего аврора, швырнув того на каменную ограду.       Авроры отреагировали мгновенно и О’Риордан с какой-то злой гордостью отметил, что свой хлеб они ели не зря…       — О’Риордан! У ворот! Взять его! — прозвучал похожий на хриплый лай приказ командующего подразделения и навстречу Оливеру рванулись, вскидывая на ходу палочки, несколько Авроров.       Паника все сильнее затапливает сознание…дышать все тяжелее.       — Удержите Коэна!       Оливер поднырнул под летящее ему в голову обездвиживающее заклятье и ответил ослепительным «Конфринго».       Взрывная волна отбросила двоих Авроров, один с криком упал, хватаясь за обожженное лицо.       Оливер метнулся к Эшли и его глаза дико искали встречи с его взглядом.       — Олли?! — в голосе Коэна звенел неконтролируемый ужас:       — Беги, ты сумасшедший! Беги!       Но было поздно…       Авроры быстро оправились и заклятия посыпались градом: оглушающие, сковывающие, усыпляющие.       Оливер вертелся на месте, отбиваясь и всем телом ощущая, как его магия, и без того истощенная ранением и паникой, отзывается всё слабее.       Защитные щиты становились тоньше, каждый контратакающий импульс — слабее.       Его магическое ядро, всегда такое мощное и послушное, теперь напоминало угасающий уголёк.       Физическая слабость накатывала волнами: в глазах темнело, ноги подкашивались, а из раны на боку, сквозь сжатые пальцы, толчками, в такт бешеному сердцебиению, сочилась тёплая, липкая кровь, всё больше пропитывая одежду.       О’Риордан увидел, как командующий подразделением целится в него палочкой и отчетливо понял, что следующего залпа заклинаний уже не переживёт.       Его взгляд упал на бледное, искаженное страхом лицо Эшли.       Паника. Осуждение. Неверие…вот и всё, что он прочитал в безумно красивых изумрудно-зеленых глазах возлюбленного.       Всё. Он пришел зря…       Собрав в кулак последние крохи воли и магии, Оливер с громким хлопком исчез прямо из-под нового шквала заклятий.       На этот раз Секстусемпра, посланная ему вдогонку, чиркнула по бедру, отзываясь ослепляющей болью во всем теле.       Последняя материализация была чудовищной и он рухнул, как мешок с костями, на гниющие половицы какой-то заброшенной лесной сторожки, судорожно втягивая носом затхлый воздух, воняющий пылью, плесенью и хвоей.       Где он? Черт знает… да впрочем… так ли это важно теперь?       Невидящий взгляд жёлтых глаз взметнулся вверх, упираясь в провалившуюся крышу, через которую виднелось холодное, безразличное небо, усыпанное крошевом звезд.       Тяжело и рвано выдохнув, Оливер попытался подняться на локоть, но тело не послушалось.       В ушах звенело, а поле зрения медленно, но неотвратимо сужалось до туннеля.       Ладонь на боку была мокрой, липкой и слишком…слишком горячей.       Последним, что О’Риордан почувствовал, прежде чем тьма накрыла его с головой, была не боль, а ледяная, всепроникающая слабость во всём теле и горький привкус полного, окончательного поражения во рту.

***

      Выдержав крайне формальный допрос и убедившись, что все процедуры соблюдены, Драко подписал необходимые бумаги и покинул Министерство.       Нужно было привести в исполнение следующие пункты плана.       Во-первых, навестить Гарри Поттера. Скандал с О’Риорданом — идеальный предлог, чтобы вернуть «спасителя нации» в строй и заставить его танцевать под нужную дудку.       Во-вторых, у очкарика, несомненно, сохранилась мантия-невидимка, которая сейчас была бы как нельзя кстати.       В-третьих, нужно было проверить судьбу беглого министра.       Рана должна была стать смертельной, даже если изначально таковой не являлась…нет тела — нет дела, всё просто.       И, наконец, рыжий содомит Эшли Коэн…о его «безопасности» тоже следовало позаботиться…через старых, проверенных друзей…       Но всё это — потом. Сначала Поттер.       Сосредоточившись, Малфой аппарировал на Гриммо, 12.       Однако, едва материализовавшись на парадном крыльце, он нахмурился, заподозрив неладное.       Входная дверь старинного особняка была приоткрыта и из щели не доносилось ни звука — ни голосов, ни шагов, ни привычного ворчания портретов.       Тишина была гнетущей и неестественной.       Мгновенно выхватив палочку, Драко набросил на дом сеть обнаруживающих чар.       Волшебные импульсы просканировали пространство и вернулись к Малфою с пониманием, что чужая магия отсутствует, а следов насилия или вторжения не обнаружено.       Единственный магический отпечаток, слабый и размытый, принадлежал самому Поттеру. И только ему.       Тихо хмыкнув, Малфой носком лакированного ботинка приоткрыл тяжелую дверь шире и бесшумно проскользнул в мрачный холл.       Воздух здесь пах пылью, затхлостью и сладковато-едким… перегаром. Он двинулся на запах.       Гарри обнаружился в столовой и представшая глазам картина была удручающей.       Поттер сидел за огромным обеденным столом, буквально расплывшись по его поверхности.       Вокруг, как павшие солдаты, валялись пустые и полупустые бутылки из-под дешевого огневиски.       Всенародный герой подпирал тяжелую голову рукой и в его позе читалось полнейшее физическое и моральное опустошение.       На звук шагов Гарри отреагировал с огромной задержкой: медленно, с трудом оторвал взгляд от столешницы и поднял на Драко мутные, покрасневшие и абсолютно пустые глаза.       В них не было ни удивления, ни ненависти, лишь пьяная апатия.       — Ну, привет, спаситель нации, — протянул Малфой, едва сдерживая ядовитую насмешку в голосе. — Деградация, я вижу, проходит по плану?       Гарри бессмысленно махнул головой, едва не потеряв равновесие.       — Пошел ты! — хрипло бросил он и потянулся к горлышку ближайшей полупустой бутылки:       — Моя жизнь развалилась… но ты меня не поймешь, блядский ублюдок… Нет никого… кто бы…       Он замолчал на полуслове, сбитый с толку собственной мыслью.       Малфой выслушал это пьяное бормотание с каменным, непроницаемым лицом.       Когда Поттер окончательно умолк, он лениво поднял палочку, направляя её кончик на бывшего врага.       — Ну, ты, как мне видится, высказался, — ледяным тоном констатировал Драко:       — А теперь послушаешь меня. Аква эракто!       Из кончика палочки с шипящим напором вырвался плотный поток чистой, ледяной воды.       Он обрушился на Гарри с такой силой, что сбил того со стула.       Поттер рухнул на пол, захлебываясь, отплевываясь и судорожно пытаясь отползти.       Ледяной душ смыл часть одури. Поттер хрипло закашлялся, отфыркиваясь от воды, как уличная псина.       На очкастом лице наконец проступили эмоции — сначала бешеная животная злоба, а затем мучительное, но трезвое осознание происходящего.       Он поднял на Драко взгляд, полный ненависти, стыда и вопроса.       И ждал. Ждал продолжения.       Но Малфой уже убрал палочку, глядя на Поттера с холодным, деловым безразличием.       — Приведи себя в порядок, — произнес он без единой эмоции в голосе:       — Игру в жертву обстоятельств пора заканчивать. Стране, как никогда, нужен её герой. Или, на худой конец, волевой начальник отдела магического правопорядка. У нас с тобой есть о чём поговорить. И я сейчас не только о твоей карьере.       Гарри медленно, с трудом поднялся с мокрого пола.       Вода капала с волос на плечи, тело мелко дрожало от холода, но во взгляде уже не было пьяной мути — лишь мрачная, тяжелая ясность и тихая, глухая ненависть.       Поттер поднял стул, поставил его на место и опустившись на него, снова потянулся к бутылке.       — Давай выкладывай, зачем пришел, — проскрежетал он и в голосе сквозь хрипоту пробилось холодное презрение.       Драко, не спеша, шагнул вперед.       Его движение было медленным и плавными, когда он аккуратно, двумя пальцами, взял бутылку с огневиски за горлышко и отставил ее в дальний конец стола, подальше от Поттера.       Затем Малфой опустился на стул напротив Гарри, сложив изящные пальцы перед собой на полированной столешнице.       Его поза была воплощением делового спокойствия.       — Ты слышал последние новости? — спросил Драко нейтрально.       Гарри лишь презрительно скривился, мотнув головой. Он не читал газет, он пил, пытаясь утопить в алкоголе чувство вины и беспомощности.       Подавшись чуть вперед, Малфой начал говорить и его голос был ровным, безэмоциональным, как отчет банковского аудитора.       Он коротко пересказал ему все важные события: газетные разоблачения, бегство О’Риордана из Министерства и его ранение, оцепление Аврорами резиденции, арест Коэна.       Драко не смаковал детали, но и не смягчал их.       Он просто констатировал факты, наблюдая, как с каждым его словом лицо Гарри становится все бледнее, а в зеленых глазах застывает недоумение, сменяющееся ужасом.       — Я пришел к тебе, чтобы сообщить, — продолжил Малфой сухо, разглядывая свои безупречные ногти, — что через пару дней мы вернем тебя на пост главы Аврората. От тебя потребуется полное послушание и следование указаниям. Моим указаниям. И, да… — он поднял взгляд и вонзил его в Поттера, — мне понадобится твоя мантия-невидимка. На время.       — Ты понимаешь, что ты чудовище, Малфой? — выдохнул Гарри и его голос дрогнул от отвращения.       Сейчас он смотрел на Драко так, будто видел его впервые — не заносчивого мальчишку, а холодную, расчетливую машину для возмездия:        — Ты… ты просто стираешь людей. Разрушаешь жизни, не оставляя после себя ничего, кроме пепла. Ты…       Не дослушав, Драко тихо и холодно рассмеялся. И звук его смеха был похож на треск ломаемого стекла.       — Ты — истинный герой, Гарри, — спокойно, почти вкрадчиво протянул он, лениво разминая плечи, но не отрывая пронзительного взгляда от лица Поттера:       — Ты жертвуешь дорогими тебе людьми ради абстрактного «мира во всем мире». В этом… между нами всегда было принципиальное отличие.       Синие льдинки глаз прищурились.       — Мне же всегда было плевать на весь мир. Меня волновало и волнует только благополучие тех, кого я считаю своими близкими…       — Опять твоя сраная патетика и всратая философия труса, Малфой… — начал было Гарри, в ярости сжимая кулаки на столе.       Но Драко резко, с грохотом ударил ладонью по столешнице так, что пустые бутылки подпрыгнули и со звоном повалились на бок.       Привстав, он наклонился через стол, приблизив свое бледное, хищное лицо почти вплотную к лицу Поттера.       И шепот Малфоя сейчас был громче крика.       — Моя «сраная патетика» спасла жизнь Грейнджер, Поттер! Моя «философия труса» не помешала мне выступить против всего нашего ханжеского мира, чтобы обличить семейку рыжих уродов, которые годами покрывали своего выродка, пока он насиловал и ломал ее!       Драко медленно выпрямился и продолжил:       — А ты, сраный герой, в это время делал вид, что всё в порядке! Что Рон просто «оступился»! Скажи, чего стоила бы твоя хваленая мораль, если бы она была уже мертва? Чего стоил бы твой «мир», если бы та, кто вытирал тебе сопли и спасал твою задницу долгие годы, погибла от рук твоего лучшего друга? Ты просто пожалел бы рыжего ублюдка и назвал бы это трагедией?       Гарри молчал. Он опустил глаза и его плечи поникли под невыносимой тяжестью правды, которую он так долго игнорировал. Стыд и горечь подступали к горлу, щипали глаза слезами…       — Молчишь? — Драко едва заметно дёрнул бровью, с насмешливым спокойствием поправляя узел галстука:       — Я так и знал. Но запомни: каждый, кто хоть как-то причастен к её страданиям, ответит. Я достану каждого. И накажу. А теперь. Неси мне мантию…       — Зачем… зачем она тебе? — прошептал Гарри сквозь зубы, всё ещё не в силах поднять взгляд. Он не хотел видеть торжества в серебристых глазах.       — Ну, ты же умный парень, Поттер, — усмехнулся Драко, привычным жестом засунув руки в карманы брюк:       — Слишком много изменений грядет. Я должен их контролировать. Лично. Я жду, Поттер.       И Гарри, к удивлению Малфоя, подчинился.       Медленно, словно каждое движение давалось с неимоверным усилием, Поттер поднялся на ноги.       Оставив свою палочку на столе — немой, красноречивый жест капитуляции — он вышел из столовой шатающейся, решительной походкой.       «Удивительно», — подумал Драко. Ни истерик, ни попыток читать мораль. Просто… принятие. Возможно, чувство вины, наконец, сделало свою работу.       Когда Гарри вернулся, в его руках был небольшой, темный, шелковистый сверток.       Он молча протянул его Малфою.       Тот взял мантию-невидимку и невесомая ткань мгновенно отозвалась легкой магической вибрацией.       — И последнее, — произнес Драко, поднимая глаза от свертка:       — Сейчас мы заключим Непреложный Обет. Чтобы всё, что было и будет сказано мною, осталось между нами. Отныне и до конца наших дней. Мне нужны… надежные люди. Которые будут держать язык за зубами. Хотят они того или нет.       Гарри вздрогнул, понимая весь окончательный, необратимый смысл этих слов и кивнул, коротко и едва заметно.       Он больше не хотел сопротивляться. Он хотел не мешать…