70. начало перемен

      Аскетичная, холодная и безликая одиночная камера временного содержания Министерства напоминала Люциусу каменный мешок и давила своими стенами.       Он метался, как дикий зверь в клетке, меря шагами тесное пространство.       Лорд Малфой брезговал этим местом, этой ситуацией и, святый Салазар, самим собой!       Всегда безупречный, «с иголочки» костюм был помят, белоснежная рубашка не первой свежести, а серебристые волосы, обычно ниспадающие на плечи мягкими волнами, теперь висели грязными прядями, обрамляя осунувшееся лицо.       Люциус чувствовал себя слепым и глухим. Полностью дезориентированным и беспомощным.       Три дня полной изоляции.       Три дня безответных запросов на связь с сыном.       Неизвестность пожирала его изнутри.       Вдруг дверь камеры распахнулась и на пороге, будто волшебное видение, возникла Нарцисса.       Тонкая фигурка. Белокурые локоны рассыпаны по плечам, а в лазорево-синих глазах столько нежности и любви, что Люциус на мгновение застыл, ослепленный красотой жены.       — Цисс, — хрипло выдохнул лорд Малфой, рванувшись вперед.       Он заключил жену в объятия с такой силой, будто хотел впитать в себя самую её суть, убедиться, что она реальна.       Тонкий, знакомый аромат духов Нарциссы коснулся обоняния, затмевая собой запах тюрьмы и Люциус вдохнул полной грудью, прикрывая глаза от непередаваемого, острого ощущения покоя и безопасности.       Их губы встретились в поцелуе, который был не столько проявлением страсти, сколько проявлением отчаянной жажды причастия к миру, оставшемуся за стенами камеры.       Поцелуй был долгим, глубоким, пронзительно-нежным, говорящим больше, чем слова.       — Как же я соскучился, — прошептал он, отрываясь от губ супруги лишь за тем, чтобы осыпать поцелуями её скулы, подрагивающие веки, виски.       Пальцы, лаская, пробежали по спине, проследив линию позвоночника от затылка до поясницы.       В хрипловатом голосе лорда Малфоя столько нежности, что Нарцисса покрывается мурашками с ног до головы.       — Ты невыносимо прекрасна. Сияешь. Даже здесь.       Не выпуская жену из объятий, он зарылся лицом в облако пепельных волос, вдыхая родной аромат.       — Какие же новости, любовь моя? Доносчик, плоть от плоти моей, почивает на лаврах? — теперь голос Люциуса звучал иначе — неожиданно собранно, по-деловому.       Нарцисса тихо вздохнула, поглаживая ладонями спину супруга:       — Он принял мисс Грейнджер в наш род. Ритуалом «Священный Покровитель»…       Лорд Малфой, удивлённо вздернув бровь, резко отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, будто надеялся, что супруга шутит.       Но нет. Леди Малфой говорила серьезно.       — Какой пизд…– сокрушенно начал было Люциус, закатывая глаза.       — Люц! — мягкий упрек Нарциссы прозвучал, как предупреждающий щелчок по носу.       — Прости, дорогая, — мгновенно смутился он и тень былой мальчишеской неловкости мелькнула в серебристых глазах.       Внутренне же он не мог не восхититься дерзостью сына.       «Поступил бы точно так же», — вдруг промелькнула шальная мысль, — «если бы между мной и тобой кто-то посмел встать».       — Тебя выпустят через несколько дней, — начала леди Малфой и в ее голосе вдруг появилась осторожность и предупредительность:       — И нам… нам нужно будет уехать. Во Францию, в одно из загородных поместий. Это условие Драко.       Люциус усмехнулся уголком губ, снова притягивая жену к себе и расслабленно перебирая пальцами её шелковистые локоны.       — Ну, пока меня все устраивает. Отдохнуть от этого лондонского свинарника… погулять по Провансу, похрустеть круассанами…       Он замолчал на полуслове, встретившись со взглядом леди Малфой.       Она смотрела на него серьезно и настороженно и улыбка на лице Люциуса медленно угасла.       — Цисс?       — Мы едем с мисс Грейнджер и малышом, — тихо, но четко договорила она.       Лорд Малфой помрачнел на глазах, напрягаясь всем телом.       Он молчал, впиваясь ледяным взглядом в лицо жены, требуя продолжения без слов.       — Потому что Министр бежал, покинув свой пост, — продолжала Нарцисса удивительно будничным тоном, будто сообщала о погоде, — и почти наверняка со дня на день будут проведены внеочередные выборы. Драко не хочет, чтобы его любимая женщина и… его беременная мать… находились в Лондоне, пока здесь не спокойно…       Лорд Малфой растерянно моргнул.       Один раз. Другой.       Медленно отстранился, разжав объятия, и отступил на полшага, разглядывая жену так, будто видел ее впервые.       Во взгляде серых глаз было недоверие, растерянность и глубокая, всепоглощающая ошеломленность.       — Ты… — голос сорвался на низкий, глухой шепот: — Кто ты…? Что…?       Нарцисса не выдержала и тихо рассмеялась.       Звонкий, чистый звук её смеха, будто наполнил мрачное помещение звоном серебряных колокольчиков.       Она снова приблизилась к мужу, положив ладони на широкую грудь и ощущая под тонкой тканью бешеный стук сердца.       — Я сказала, — повторила Леди Малфой, глядя Люциусу прямо в глаза, — что наш сын беспокоится о своей беременной матери. И хочет увезти ее подальше от суеты.       — Цисс… — только и смог выдохнуть Люциус и имя прозвучало, как молитва в рушащейся вселенной.       Он снова прижал её к себе, но теперь объятия были осторожными и бережными.       Лорд Малфой осыпал лицо Нарциссы короткими, трепетными поцелуями и каждое прикосновение было вопросом, подтверждением, восторгом.       — Ты уже знаешь? — прошептал Люциус в промежутке между поцелуями и его голос дрожал:       — Ты уверена? Ты…       — Знаю, — жарко шептала ему в ответ Нарцисса, обвивая руками его шею и зарываясь пальцами в серебристые пряди.       Она отвечала на его поцелуи с нежностью, которую копила все эти долгие тревожные дни.       — Я уверена. Это девочка, Люц. Уверена.       Тихо и счастливо рассмеявшись, он прижал ее к себе так крепко, будто хотел защитить от всего мира, спрятать у себя под сердцем.       Тюрьма, интриги, унижение от собственного сына… все растворялось, отступало перед этим древним, простым чудом.

***

      Личный кабинет встретил Драко благостной тишиной, нарушаемой лишь тиканьем настольных часов и приглушенными гулом оживленного Лондона за окном.       Сбросив пиджак с плеч, Малфой расслабил узел галстука и, сцепив руки за спиной, встал перед окном, скользя взглядом по облачному блёкло-голубому небу.       За спиной аккуратно открылась дверь и по тихим шагам Малфой безошибочно узнал Нотта.       Развернувшись к другу лицом, Драко замер в ожидании.       Не говоря ни слова, Теодор положил на стол шефа плотный пергаментный конверт под сургучной печатью.       Оттиск фамильного герба на сургуче был знаком Малфою.       Корабль со сломанной мечтой… что ж. В данном случае, символично…       Не отрывая холодного взгляда от лица Нотта, Драко прошел вперед и, опустившись в свое кресло, взял конверт в руки.       Пальцы скользнули по чуть шероховатой поверхности и надавили, ломая хрупкую печать.       Достав послание, он развернул лист и быстро прочитал вслух немногочисленные строки, голосом выделяя ключевые фразы: «…прошу о вашей личной защите…», «…передаю свою судьбу в ваши руки…», «…готов сотрудничать со следствием…».       Уголок рта Драко дрогнул в надменной усмешке, когда он с презрением отложил прошение в сторону.       — Что ж, — в холодных серебристых глазах, обращенных к Теодору, плескалось мстительное удовлетворение, — как стремительно завершилась чистая любовь мистера Коэна. Вопрос лишь в том… доживет ли он до слушания?       Он откинулся в кресле, закинув руки за голову. Поза была расслабленной, но в ней явственно читалась хищная энергия.       — Уже известно, где господин беглый министр? — хмыкнул Тео, усаживаясь за свой стол и, откинувшись на спинку кресла, закинул ноги на край столешницы.       Он тоже пытался выглядеть невозмутимым, но от Драко не укрылось, как породистое лицо друга на мгновение исказила гримаса ненависти.       — Я пока не слышал, что ищейки обнаружили его, — Драко пожал плечом и на его лице расцвела самодовольная улыбка, — а бывшие Пожиратели… пока и не начинали искать. Стоит начать?       Теодор тихо рассмеялся и, покачав головой, задумчиво проговорил, складывая руки на груди:       — Как мне кажется… сначала стоит наведаться к потенциальному подзащитному. Лично. Оценить…его состояние.       — И то правда, — Драко энергично поднялся на ноги, затягивая узел галстука одним аккуратным движением пальцев:       — Пойду оформлю запрос на приватную встречу. Заодно и глаза отведу слишком ретивым аврорам… покажусь на людях со всеми своими благими намерениями…       Он лукаво подмигнул Теодору и поправив манжеты рубашки, щелкнул пальцами, подзывая пиджак манящими чарами.       И в этот момент поймал взгляд Тео.       В синих глазах Нотта, обычно таких насмешливых и внимательных, светилось обожание.       Чистое, безусловное признание силы Малфоя и окончательная преданность ему.       В течении последних дней, Теодор с удивлением понимал, что кто-то не просто использует его в своих целях, а встает на защиту… Драко, каким бы циничным и жестоким он ни был, возвел дружбу в ранг неприкосновенного закона и, подобно тарану, сносил с пути всех, кто пытался причинить боль его кругу.       В глазах Драко мелькнула тень тепла, быстро задавленная привычной иронией.       — Ну-ну, прекрати так смотреть, мистер Нотт, — с легкой насмешкой протянул он, — ты уже один раз влюбился в ублюдка. Тебе, кажется, достаточно на эту жизнь.       — И, кстати, — добавил Малфой, стремительным шагом направляясь к двери, — мисс Гонт твоих душевных порывов точно не поймет. Имей ввиду.       Теодор отчаянно покраснел, как школьник, пойманный на списывании и отвел глаза к стопке бумаг на своем столе.       — Да уж, влюбишься тут… — пробормотал он, пытаясь скрыть смущение за показной раздраженностью, — одни насмешки.       — Не кисни! — Драко на ходу примирительно хлопнул друга ладонью по плечу и добавил, стоя на пороге кабинета:       — Прикрой меня, если будут интересоваться моим местоположением. Скажешь, я отправился собирать показания для громкого дела. Что, в общем-то, правда.       — Понял, — кивнул Теодор, подхватывая со стола очередной пакет документов для ознакомления.

***

      В просторной гостиной апартаментов Драко, залитой мягким светом от камина, Гермиона сидела на толстом персидском ковре, а перед ней, пытаясь опереться на пухлые ручки, кряхтел Лион.       В крепком кулаке мальчик сжимал изящную серебряную погремушку в виде дракончика, которая звенела серебряными колокольчиками на игрушечном хвосте при каждом движении младенца.       Свободной рукой он сосредоточенно тянулся к ярким кубикам, разбросанным по ковру, а Гермиона с улыбкой наблюдала за сыном, играя пальцами с его каштановыми кудряшками.       На пороге гостиной бесшумно возникла Нарцисса Малфой, внимательно наблюдая за парочкой на полу.       Заметив ее, Гермиона широко улыбнулась и, легко подхватив сына на руки, поднялась с ковра.       — Здравствуйте, Нарцисса! Я очень рада вас видеть.       — Здравствуй, милая, — леди Малфой ответила теплой, искренней улыбкой.       Взгляд лазоревых глаз скользнул по малышу и женщина ласково провела кончиками пальцев по его пухлой ладошке.       — Здравствуйте, сильнейший волшебник! Как ваше настроение?       Лион, очарованный прекрасным лицом и нежным прикосновением, умильно гукнул и потянулся к ней ручками, отбрасывая погремушку.       Гермиона тихо рассмеялась и в ее карих глазах мелькнул лукавый огонек.       — Сдается мне, что с вами откровенно кокетничают, леди Малфой. Вы поддаетесь?       — Я поддаюсь! — с легким смешком воскликнула Нарцисса и охотно приняла малыша из рук Грейнджер.       Женщина прижала мальчика к себе с аккуратной нежностью и Лион тут же устроился у нее в руках, доверчиво уткнувшись личиком в дорогую ткань ее платья.       Покачивая мальчика на руках, леди Малфой тихо проговорила, поднимая на Грейнджер проницательный взгляд:       — Выпьем чаю? Нам нужно кое-что обсудить.       — Это касается последних событий в Лондоне? — тихо спросила Гермиона и ее улыбка стала чуть более напряженной.       Конечно же она уже успела прочесть утренние выпуски «Пророка», «Придиры» и «Ведьмополитена»…       Не нужно было быть «умнейшей ведьмой поколения», чтобы понять, чья холодная, расчетливая рука направляет этот ураган.       Она видела причастность Драко в каждой разоблачающей строчке, в каждом точном словесном обороте.       Будто подтверждая мысли Гермионы, Нарцисса коротко кивнула.       И Грейнджер ответила таким же кивком.       Между ними будто промчался целый вихрь невысказанных мыслей, понимания и тревоги, заключенный в этом простом жесте.       — Пройдемте на кухню. Байард недавно заварил вкуснейший чай с бергамотом и лавандой.       Уютная кухня апартаментов была залита мягким светом и пропитана успокаивающими ароматами.       На столе уже стоял фарфоровый сервиз тончайшей работы, а в воздухе витал запах свежей выпечки.       Женщины чинно расселись за обеденным столом и Лион, устроившись на коленях у Нарциссы, с интересом принялся изучать блестящую чайную ложку.       Леди Малфой, не спеша, начала говорить.       Её голос был спокоен и обстоятелен, как будто они обсуждали планы на пикник.       — Драко считает, что вам с Лионом да и мне, будет безопаснее на время покинуть Лондон. У нас есть прекрасное поместье в Нормандии. Тихий, уединенный дом, защищенный древнейшими чарами. Воздух, природа, покой… все, что нужно, чтобы переждать эту… бурю в стакане.       К удивлению Нарциссы, лицо Грейнджер озарилось радостной улыбкой, а в лучистых карих глазах вспыхнуло предвкушение.       — О, это прекрасная идея! — воскликнула ведьма, — я обожаю Францию и Лиону будет полезен свежий воздух, а не этот вечный лондонский туман и гул толпы. Это действительно мудрое решение.       Нарцисса улыбнулась в ответ и аккуратно продолжила, удобнее устраивая младенца на своих коленях:       — Я очень рада, что ты так настроена, милая. Есть только одна небольшая деталь… — леди Малфой сделала паузу, будто давая Гермионе время.       — В Нормандию мы поедем конечно же все вместе. И… Люциус, как только его выпустят, присоединится к нам.       Эффект был мгновенным и сокрушительным.       Радость на лице молодой ведьмы поблекла, а затем медленно сошла на нет.       Сейчас в карих глазах клокотала целая буря эмоций: страх, недоверие, старые обиды…       Гермиона молчала, а Нарцисса не давила.       Леди Малфой пристально наблюдала за ней, спокойно поглаживая ладонью спинку Лиона, который теперь сосредоточенно играл с ее жемчужным ожерельем.       Грейнджер медленно опустила взгляд на свои руки, крепко сцепив пальцы в замок перед собой.       Затем медленно подняла голову и посмотрела в глаза Нарциссе.       Улыбка, тронувшая губы Грейнджер, сейчас была напряженной, но не фальшивой.       — Что ж, — произнесла она на удивление ровным и спокойным голосом:       — Если я — часть рода Малфой, принятая кровью и клятвой, то мне придется найти общий язык… со всеми оставшимися его частями, верно?       Несмотря на вопросительную интонацию, Гермиона не спрашивала.       Она утверждала и в первую очередь для себя самой, что справится с предстоящей, без сомнения, сложной задачей налаживания отношений с таким человеком, как лорд Малфой.       Нарцисса медленно поднесла к губам тонкую фарфоровую чашку.       Лазурно-синие глаза, сиявшие материнской нежностью и одобрением встретились со взглядом Гермионы.       Она медленно сделала глоток ароматного чая и мягко произнесла:       — Умничка.