75. два

      Вокзал Сент-Панкрас гудел, как растревоженный улей.       Маглы, с чемоданами и дорожными саквояжами в руках, спешили по своим делам, не замечая группу из трех человек и младенца, выделявшихся из толпы немного старомодными дорожными мантиями.       Что ж. Отводящие взгляд чары работали отлично, как всегда.       Драко держался чуть позади, пропуская женщин вперёд и время от времени окидывал перрон внимательным взглядом.       — Билеты, — напомнила Нарцисса, глядя через плечо на сына.       Малфой поспешно достал из внутреннего кармана пиджака три вытянутых прямоугольника, со словами:       — Вы в вагоне «Белая камелия», купе семь.       — Да, спасибо, милый, я помню…– Леди Малфой подмигнула Драко, ступив на подножку поезда и приняла из его рук небольшой дорожный саквояж.       Новейший скоростной поезд «Евростар» блестел свежей краской, упираясь обтекаемым носом в тоннель, уходящий под землю.       Через два часа он доставит их во Францию… подальше от лондонских туманов и надвигающейся бури.       Гермиона, перешагнув порог вагона, замерла на ступеньке.       Лион в слинге на ее груди захныкал то ли от перемены давления, то ли почувствовав материнскую тревогу.       Она прижала его к груди, зашептав что-то неразборчиво — нежное и малыш, всхлипнув, затих, прижимаясь пухлой щекой к её ключице.       — Все будет хорошо, — сказал Драко, приобняв ведьму за талию и глядя в золотисто-карие глаза. Его голос был твёрдым, но в глубине серебристых глаз плескалась затаенная тревога: — Я обещаю. Тебе не о чем беспокоиться.       — Я беспокоюсь не о себе, — тихо выдохнула Грейнджер, утыкаясь, лицом в прохладное сукно его пальто:       — Ты обещаешь быть осторожным?       — Обещаю, — Драко коснулся её щеки, проведя большим пальцем по скуле, — и я сдержу слово.       Нарцисса, уже устроившаяся в купе, выглянула в коридор.       — Нам пора, — мягко сказала она, — поезд отправляется через семь минут. Успеем попрощаться.       Малфой помог Гермионе подняться по небольшой лестнице, поддерживая её за локоть и они прошли в просторное купе, с мягкими креслами цвета слоновой кости, раскладной кроваткой для малыша и столиком, на котором уже стоял фарфоровый чайник с дымящимся чаем и двумя чашками на блюдцах.       Грейнджер опустилась на сиденье, покачивая Лиона на руках.       Тот уже начинал дремать, утомлённый суетой и чужими голосами.       Она провела пальцем по его пухлой щеке и каштановым кудрям, так похожим на её собственные и грустно улыбнулась.       — Он уснёт, как только тронется поезд, — сказала леди Малфой, садясь напротив и расправляя юбку своего дорожного платья:       — Детей всегда укачивает монотонное движение….а в Нормандии для малыша уже приготовили детскую, заготовили свежие овощи и фрукты и целую гору игрушек. Уверена, ему будет комфортно.       — Спасибо, — выдохнула Грейнджер и в этом слове было больше, чем благодарность за бытовые мелочи.       Она благодарила за принятие и…заботу, которая выражалась буквально во всем.       Драко наклонился к ней и бережно обнял, поцеловав в макушку.       Затем осторожно коснулся губами лба Лиона там, где ещё вчера рисовал магическую печать принятия в род.       Малыш вздохнул во сне, причмокнул губами и затих.       — Я люблю вас, — прошептал Малфой, поймав взгляд Гермионы, — не забывай об этом. Ни на секунду.       — И я тебя, — ответила она, чувствуя, как сердце разрывается на части от тревоги и ожидания чего-то…чего-то чудовищного?       Он выпрямился, повернулся к матери и едва заметно улыбнулся.       Леди Малфой встала и крепко обняла сына, уткнувшись лбом в его плечо.       Драко зарылся носом в её пепельные волосы и глубоко вдохнул исходящий от них аромат миндаля.       — Береги себя и их, — сказал он тихо, одними губами.       — Обязательно, — так же тихо отозвалась Нарцисса, сильнее сжимая сына в объятиях.       Малфой вышел из вагона на перрон, но не торопился уходить.       Он стоял у окна купе, глядя на женщин, которые смотрели на него.       Гермиона прижала ладонь к стеклу со стороны теплого купе, а он повторил её жест со стороны холодного лондонского перрона, ощущая тепло, которая ведьма передавала ему через эту тонкую преграду.       Поезд бесшумно тронулся по рельсам.       Сначала медленно, потом быстрее и вот уже перрон стремительно убегал назад, а лица провожающих смазывались, отдаляясь.       Драко шёл вслед за вагоном, не отрывая взгляда от окна купе до тех пор, пока скорость не стала слишком большой.       Он остановился, провожая взглядом удаляющийся состав и стоял так, пока серебристая стрела не скрылась в тоннеле, унося его сердце с собой…

***

      Аппарация выбросила Малфоя прямо в гостиную его апартаментов.       Дом встретил тишиной — гулкой, давящей.       Она бывает такой только в домах, откуда не так давно уехали те, кого любишь больше всего на свете…       Часы на камине тикали слишком громко, камин потрескивал слишком назойливо, а воздух, казалось, начал отдавать пылью и запустением…       — Байард, — позвал Драко, сбрасывая пальто на спинку кресла.       Домовик материализовался перед ним мгновенно.       Большие лавандовые глаза были красными — эльф плакал, но старательно прятал это, теребя пальцами подол своего камзола.       — Хозяин звал?       — Лаборатории готовы?       — Так точно! — Байард выпрямился, принимая деловой вид:       — Помещения тщательно проветрены, столы простерилизованы, ингредиенты разложены по ящикам. Воды для варки зелий хватит на месяц, если хозяин будет варить каждый день.       — Хорошо, — Малфой одобрительно кивнул, шагая к столику с напитками.       Налил огневиски в рокс на два пальца, выпил залпом и поставил стакан обратно на столик с тихим звоном, задумчиво глядя перед собой.       — Приготовь мне чистую рабочую мантию и защитные перчатки.       — Слушаюсь.       Пока домовик суетился, исполняя поручения, Малфой поднялся на второй этаж, в свою спальню. В их спальню…       Здесь всё ещё пахло ромашкой и той самой нежной сладостью, которая сводила его с ума.       Переодевшись в тёмный, плотный сюртук с длинными рукавами, Малфой натянул на руки перчатки из тонко выделенной драконьей кожи и вышел из спальни, направляясь в лаборатории.       На цокольном этаже апартаментов его ждали три небольшие комнаты, соединённые между собой арками.       Первая — для варки зелий: огромные котлы, стерильные столы, тысячи пузырьков с ингредиентами, от корня мандрагоры до слёз феникса.       Вторая — для хранения готовых эликсиров: стеллажи с ампулами, зачарованный холодильник для тех, что требуют низких температур.       Третья — для экспериментов: там Драко проводил самые опасные исследования — туда никто не входил без его личного разрешения.       Он провёл пальцем по краю начищенного котла и усмехнулся.       Идеальная чистота. Байард постарался.       — Рональд Уизли, — произнёс он тихо и имя прозвучало как приговор:       — Мы так скоро встретимся, ты даже не представляешь…

***

      Драко вытер руки о ветошь, подошёл к стеллажу с ингредиентами и замер, глядя на пузырьки.       В его голове созревала истинная симфония смерти, которую нужно было исполнить с ювелирной точностью.       — Байард, — позвал он негромко.       Домовик материализовался из воздуха мгновенно. Большие лиловые глаза блестели в полумраке лаборатории.       — Хозяин?       — Ты помнишь тот разговор, когда мы обсуждали грибы? помнишь, мисс Грейнджер интересовалась ядовитыми грибами?       — Байард помнит, — эльф кивнул и его длинные уши дрогнули:       — Яд пятнистых прыг-сыроежек, которые растут под старыми дубами на западных туманных склонах. Медленный, коварный. Волшебники до сих принимают отравление ими за обычное отравление…       — Да, — Малфой приподнял пальцами стеклянную колбу с тёмным порошком и медленно покрутил её перед глазами:       — Но обычное отравление… медленное по природе своего развития…долгая интоксикация, постепенный отказ внутренних органов…это не для нас. Нам нужна стремительность. Резкий и сокрушительный удар по всем жизненно важным системам одновременно. Чтобы…сначала никто не успел ничего заподозрить, а потом не успел помочь друг другу и последующее расследование захлебнулось в версиях, окончательно запутавшись…       Он поставил колбу на место, ласково погладив кончиками пальцев по гладкой поверхности, оставляя на стекле кружево отпечатков.       Помолчав, Драко продолжил:       — Яд, который мы приготовим, будет мастерски маскироваться под грибной токсин. Но его формула будет сложнее, изощрённее. Он будет действовать наверняка — без противоядия, без шанса на спасение. И главное… он не оставит следа, за который могли бы ухватиться Авроры. Всего лишь естественная, хоть и чрезвычайно стремительная смерть.       — Хозяин мудр, — Байард склонил голову в почтительном поклоне.       — Мудрость здесь ни при чём, — холодно усмехнулся Малфой:       — Это вопрос исполнения. И тут, Байард, нам с тобой предстоит сыграть, пожалуй, самые важные роли в нашей жизни.       Он повернулся к домовику и серебристые глаза впились в огромные глазищи эльфа.       — Я приму на себя облик Молли Уизли. Матриарха семьи, которая имеет беспрепятственный доступ в Азкабан к своему «несчастному сыночку». Я принесу ему «передачу» — еду, напитки, всё, что пропитано нашим ядом. И буду лично наблюдать, как этот рыжий ублюдок будет корчиться в предсмертных муках.       Он замолчал, давая волне стремительной ярости, поднявшейся внутри, осесть, а затем продолжил подчеркнуто спокойным, звенящем от напряжения голосом:       — А ты, Байард, сыграешь Джинни. Её голос, её манера держаться, её магия — всё это нужно будет скопировать до мельчайших деталей. Ты отправишься в Нору и убедишь семейство провести время вместе, устроить совместный пикник. Скажем, для воссоединения и примирения. После всех скандалов и ареста Рона это будет звучать более чем убедительно. Ты принесёшь с собой корзину с угощениями — естественно, приготовленными нами. И будешь наблюдать, как они будут умирать… Артур, Джордж, Фред, Перси, Чарли, Билл, Флёр, их дети, если будут рядом. Все, кто носит фамилию Уизли или связан с ними кровью.       Эльф молчал, обдумывая услышанное.       Его большие глаза стали ещё больше, но в них не было страха — только понимание и готовность.       — Хозяин может положиться на Байарда, — сказал он наконец и его обычно писклявый голос прозвучал твёрдо и уверенно:       — Байард не подведёт.

***

      — Я знаю, — Драко положил руку на голову домовика — жест, которого он никогда не позволял себе раньше:       — Ты — единственный, кому я доверяю это дело. Ты — часть нашей семьи, Байард. Мы с тобой защищаем семью…       Он убрал руку, подошёл к столу с ингредиентами, взял чистый пергамент и перо, тихо бормоча себе под нос:       — Теперь к делу. Нам нужно рассчитать дозировку. Для Рона — дозировка будет одна, а для семьи — другая…и необходимо позаботиться, чтобы у состава не было постороннего привкуса…яд должен сработать примерно в течение получаса после приёма — мы же не хотим, чтобы кто-то успел вызвать помощь.       Двадцать-тридцать минут идеально… жертвы не успеют ничего предпринять, но ещё будут в сознании, чтобы понять, что умирают.       Малфой начал быстро записывать формулы и список необходимых ингредиентов.       Перо летало по пергаменту, оставляя чёткие, изящные строки.       ** Базовая формула токсина — алкалоиды мускарина и иботеновой кислоты.       Прим.: нужно усилить их в десять раз и добавить компонент, который оказывает сильнейшее токсичное воздействие на почки… (нефротоксин? подумать…)       …использовать экстракт аконита, но в микродозах и настойку белладонны для усиления галлюцинаций. Т.о. смерть будет похожа на тяжёлое отравление ядовитыми грибами — с бредом, чрезвычайной потливостью, судорогами, ядерной желтухой (имеет ли место? подумать) и последующим полным параличом дыхания.       Ни один целитель не должен заподозрить отравление зельем, если не будет искать специально. А искать никто не будут — потому что Уизли не враги государства, они лишь «жертвы собственной неосторожности»…       Он отложил перо, перечитал написанное, удовлетворённо кивнул.       — Завтра начнём варить зелье. Сегодня я планирую отточить формулу. А ты, Байард, начни тренироваться и подражать Джинни. Её походке, жестам, голосовым модуляциям. У нас есть несколько дней, чтобы довести всё до совершенства.       — Байард сделает, — домовик поклонился:       — Байард будет лучшей версией Джинни Уизли.       — Совершенно точно, — усмехнулся Малфой, бросив быстрый взгляд на застывшего на месте домовика:       — Ты должен стать для семейки Уизли настоящей Джинни… чтобы они не заметили разницы…       Он подошёл к стене, где висело большое зеркало и задумчиво посмотрел на своё отражение.       Бледное лицо, острые скулы, серебристые глаза.       Через несколько дней это лицо должно превратиться в морщинистую физиономию Молли Уизли.       Добрая мамочка, несущая своему заключённому сыну домашнюю стряпню.       — Рональд, — прошептал он, глядя в глаза своему отражению: — Ты думал, что Азкабан — это самое страшное, что может с тобой случиться? О, нет. Самое страшное — это когда твоя собственная мать приносит тебе смерть и ты умираешь с мыслями, что тебя предал самый близкий человек.       Малфой медленно отвернулся от зеркала и посмотрел в глаза домовому эльфу:       — Байард, достань волосы Молли Уизли. С её расчёски, с одежды, из любой вещи, которую она носит. Чем больше образцов, тем точнее будет трансформация.       — Слушаюсь, — Байард исчез, оставив Драко одного.       Малфой работал до глубокой ночи, выводя формулы, смешивая ингредиенты в пробирках, тестируя реакции.       Иногда он останавливался, закрывал глаза и представлял лицо Гермионы.       Её улыбку, золотисто-карие глаза, тихий смех.       Представлял, как она узнает, что Уизли больше нет. Что месть свершилась.       Что сын в безопасности, потому что никто из этой семьи никогда не посмеет приблизиться к нему.       — Я делаю это для тебя. Для нас. Для нашего будущего.       За окном занимался рассвет, когда Драко наконец закончил работу и потянулся всем телом, разминая затекшие от напряжения плечи.       Тело ныло от усталости, но разум был ясен, как никогда.

***

      Он открыл глаза и часы на каминной полке показывали половину восьмого утра — Малфой проспал едва ли три часа, но тело не чувствовало усталости.       Нервы напряжены, как струна, а в голове уже генерируются возможные вариации формул, мелькает расписание встреч и лица тех, с кем необходимо было увидеться сегодня в первую очередь.       Он поднялся с постели, не взглянув на вторую подушку — там больше не лежала Гермиона и он запретил себе даже поворачивать голову в ту сторону.       Не время для сантиментов.       Байард уже ждал его в ванной, приготовив свежее полотенце.       Домовик выглядел взволнованным — он не спал всю ночь, репетируя роль Джинни Уизли.       — Хозяин будет завтракать? — спросил Байард, склоняясь в почтенном поклоне.       — Кофе, — коротко ответил Драко, — чёрный, крепкий и бутерброд с ветчиной.       Душ занял не более десяти минут, а когда Малфой вышел из ванной, на ходу вытираясь и оборачивая полотенце вокруг бёдер, Байард уже разложил на заправленной постели бельё, рубашку, брюки, жилет и мантию.       Он одевался молча.       Чёрный костюм, тёмно-зелёный галстук с серебряной нитью, запонки с родовым гербом — воплощение деловой элегантности.       — Кофе, — напомнил Драко, быстро зачесывая назад ещё влажные пряди перед зеркалом.       Но домовик уже стоял по левую руку от Хозяина с небольшим подносом в руках.       Малфой взял чашку, сделал глоток обжигающего напитка, затем второй, третий.       Он не почувствовал вкуса — только тонизирующий эффект, который разогнал остатки сна. Бутерброд был проглочен за три укуса, почти не жуя.       — Сегодня, — сказал Драко, обращаясь к эльфу, — я буду в Министерстве до позднего вечера. Ты знаешь, что делать: тренируйся, репетируй, запоминай каждое движение Джинни. У нас мало времени.       — Байард понял, — домовик поклонился, шаркнув кончиками ушей по мягкому ворсу ковра.       Малфой шагнул в камин, бросил горсть летучего пороха себе под ноги и отчётливо произнёс: «Министерство Магии, атриум».       Изумрудное пламя проглотило его, а потом выплюнуло в огромном зале с чёрным мраморным полом и позолоченными статуями.       Вокруг уже во всю сновали волшебники — одни спешил на работу, а другие, замерев на месте, вполголоса обсуждали последние события…       В воздухе висело ощутимое напряжение — последствия скандала с О’Риорданом всё ещё не улеглись.       Малфой уверенно направился к лифту, кивнув дежурному аврору, который даже не пытался его остановить.       Он был здесь своим — его лицо мелькало в утренних газетах, его имя связывали с временным руководством министерства.       Лифт доставил на уровень, где располагались камеры временного содержания.       Дежурный мракоборец, огромного роста детина с квадратной челюстью, поднялся ему навстречу.       — Мистер Малфой, — произнёс он, и в его голосе не было приветствия, скорее констатация факта:       — Чем обязан?       — Мне нужно встретиться с Эшли Коэном, — Драко говорил спокойно, деловито, не тратя время на пустые любезности: — Внеочередная встреча.       — В курсе, — буркнул мракоборец, сверяясь со списком: — Разрешение уже готово. Пройдёте?       — Пройду, — Малфой кивнул, — но сначала я хочу оформить ещё два запроса. На встречу с исполняющим обязанности главы Аврората. И с исполняющим обязанности главы Визенгамота.       Мракоборец удивленно приподнял брови:       — Это срочно?       — Это срочно. Я намерен предложить некоторые кандидатуры на рассмотрение и чем быстрее я это сделаю, тем лучше…       — Понимаю, — мракоборец, кажется, действительно понимал. Он сделал пометку в своём блокноте, затем кивнул:       — Встреча с Коэном — немедленно. А на счёт встречи с и.о. Аврората и и.о. предселателя Визенгамота — запишем на после обеда. Устроит?