76. нейтрализация бесполезного и правильная рокировка

      — Разумеется! — позволил себе улыбнуться Драко и неторопливо зашагал вслед за мракоборцем по длинному, тускло освещённому коридору, в конце которого находилась нужная ему дверь…       Шаги гулко отдавались от каменных стен, перемежаясь с редкими каплями воды, падающими откуда-то сверху.       Драко шёл чуть позади и его лицо было бесстрастным, но мозг работал на полную мощность, прокручивая сценарии.       — Скажите, — спросил он как бы невзначай, поправляя манжету, — у заключённых есть доступ к свежей прессе?       — Конечно, — кивнул большой головой детина, оборачиваясь через плечо, — ежедневно каждому доставляют утренние газеты, мистер Малфой…мы не звери, даём людям читать.       — Разумно, — удовлетворенно кивнул Драко, — очень разумно.       Что ж. Коэн наверняка прочитал…и теперь в курсе, что его беглый министр скорее всего мёртв.       И эта новость должна была добить Эшли.       Драко морально готовился к нескольким вариантам дальнейшего развития событий.       Первый: Эшли прочёл новости и впал в ещё более глубокую депрессию, превратившись в трясущееся существо, которым легко будет управлять в процессе, если таковой всё-таки случится.       Он не будет сопротивляться и безропотно примет любой исход судебного заседания.       Второй вариант, более приятный и желанный: Эшли, осознав безвыходность положения, отсутствие будущего и смерть единственного человека, который мог за него вступиться и который его любил, принял единственно верное решение.       Решение, которое значительно облегчит жизнь и избавит от необходимости «убирать с доски ещё одну фигуру».       — Пришли, — мракоборец остановился у тяжёлой железной двери:       — Двадцать минут, мистер Малфой. Я буду ждать снаружи.       — Благодарю, — Драко кивнул, пряча руки в карманы брюк.       Мракоборец ткнул палочкой в дверное полотно и пробормотал заклинание. Замок щёлкнул, дверь со скрипом отворилась и Малфой шагнул внутрь.       В нос ударил металлический, сладковатый, удушающий запах свежей крови, смешанный с запахом мочи, кала и того особого запаха смерти, который невозможно спутать ни с чем.       Драко замер на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку.       Камера была небольшой, метра три на три. Железная койка, привинченная к полу. Параша в углу. И металлический стол для допросов, привинченный к полу…       А на столе — развёрнутая газета «Ежедневный пророк» с кричащим заголовком на первой полосе:       «МАГИЧЕСКИЕ ЯДРО НЕ НАЙДЕНО: БЕГЛЫЙ МИНИСТР МЁРТВ?»       На полу, в луже тёмной, уже начинающей сворачиваться крови, лежал Эшли Коэн.       Малфой сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от тела. Коэн сидел на полу, прислонившись спиной к ножке стола.       Его голова была запрокинута назад, лицо обращено к потолку.       Точнее, то, что осталось от лица.       Правый глаз был выдавлен из орбиты и теперь висел на тонкой нити мышц, касаясь щеки. Из глазницы сочилась сукровица, смешанная с осколками раздробленной кости.       Лоб вмят достаточно глубоко, дюйма на два… создавалось ощущение, будто кто-то со всей силы ударил по нему кувалдой.       Кровь запеклась в волосах, превратив рыжие пряди в тёмные, грязные сосульки. Рот Коэна был приоткрыт, язык, распухший и посиневший, вывалился наружу. Из уголка губ тянулась тонкая струйка уже успевшей засохнуть чёрной крови.       Шея неестественно вывернута — должно быть, причиной такой странной позы была последняя предсмертная судорога.       Вокруг тела разлилась лужа крови с примесями того, что вытекло из разбитой головы — сероватая жижа с красными прожилками, смешанная с осколками костей и кусочками того, что когда-то было мозгом.       Драко полной грудью вдохнул сладковато-тошнотворный липкий запах и прикрыл глаза, отстраненно раздумывая над вопросом: насколько нужно быть сильным человеком или…до какой степени отчаяния нужно было дойти, чтобы додуматься разбить себе голову о край железного стола?       Лицо Малфоя оставалось непроницаемой маской. Ни единой эмоции не проступило на тонких чертах, но глубоко в груди, что-то дрогнуло.       Удовлетворение. Холодное, чистое, хищное удовлетворение.       Он сдерживал улыбку, которая рвалась наружу, кривила уголки губ, щипала переносицу. Стоило огромных усилий сохранить невозмутимость, но он справился.       Драко не мог позволить себе открытой демонстрации радости при мракоборце, который уже заглядывал через плечо, привлечённый долгой тишиной.       — Мерлин, — выдохнул детина за спиной: — Что за…       — Кажется, — голос Малфоя был спокойным и безразличным, будто он комментировал погоду за окном, — мистер Коэн решил, что жизнь больше не имеет смысла. Прочитал новости о своём любовнике и… — он кивнул на кровавое месиво с примесью клочков волос и кожи на углу столешницы:       — Ударился головой. Несколько раз, судя по всему.       — Но как он смог? — мракоборец растерянно переводил взгляд с трупа на Малфоя:       — В камере нет магии, чары блокируют любые…       — Человеческая сила, — Драко наконец сделал шаг назад, к выходу и развел руками: — Отчаяние, паника и животный инстинкт самосохранения, который иногда работает в обратную сторону. Он захотел умереть и он умер.       Малфой взглянул в растерянное лицо мракоборца и тихо продолжил:       — Уберите тело. И сообщите в Визенгамот, что судебного заседания не состоится по причине самоубийства подсудимого. Особенно отметьте в рапорте, что у погибшего не было и не могло быть доступа к магии и любым возможным артефактам. Это важно. В первую очередь, для вас. Вы же не хотите, чтобы вас заподозрили в непреднамеренном убийстве, верно?       Драко вышел в коридор и пошел прочь не оглядываясь.       За спиной послышались торопливые тяжёлые шаги — мракоборец побежал звать подмогу.       Малфой шёл по коридору, и только теперь, когда никто не мог видеть его лица, он позволил себе лёгкую, едва заметную довольную улыбку.       Ненужная фигура убрана с доски. Осталось всего несколько.       И уже сегодня он сделает ещё два ключевых хода.       Драко вошёл в лифт, нажал кнопку атриума и откинулся на стену, чувствуя, как напряжение отпускает, сменяясь приятным расслаблением.       Он явно выигрывает эту партию…

***

      Малфой вышел из лифта в шумный атриум и волна людского гула накрыла его с головой.       Волшебники и ведьмы сновали по своим делам — кто-то спешил к кипящим котлам и незаконченным отчётами, кто-то чинно шагал к каминам, а кто-то нервно оглядывался по сторонам, очевидно ожидая встречи с кем-то…       Он не стал задерживаться в толпе и свернул в пустую нишу у подножия статуи «Магия превыше всего».       Мраморное изваяние, изображавшее гоблинов, эльфов и маглов в глубоком поклоне перед волшебником с жезлом, сейчас казалась ему насмешкой — величие, которое никто не уважает, порядок, который никто не поддерживает…ну, ничего…скоро всё изменится.       Драко огляделся.       Только редкие прохожие, поглощённые своими делами.       Волшебная палочка послушно скользнула в ладонь, а под плотно сжатыми веками немедленно вспыхнул образ смеющейся Гермионы.       Вот она откинула голову, рассыпав кудри по спине и… сердце болезненно сжалось от нежности.       — Экспекто Патронум!       Из кончика древка вырвалась серебристая дымка и окутала его мерцающим сиянием.       — Гарри Поттеру, — голос Малфоя стал громче, приобретая повелительные нотки, — передай: «освободить Люциуса из-под стражи нужно сегодня. Больше нет необходимости держать его под надзором и в изоляции».       Дымка шевельнулась, будто кивая, но Драко не закончил.       — Как только отец выйдет, — голос стал тише, приглушеннее, — передай Люциусу, что он должен немедленно покинуть Лондон. Аппарировать на границу с Францией, а оттуда — порт-ключом в поместье в Нормандии. Там его ждёт Нарцисса. Скажи ему, — он сделал паузу, подбирая слова, — скажи, что я прошу его беречь нашу семью. Скажи, что Лондон становится опасным и если он задержится хотя бы на час — никто не сможет гарантировать его безопасность.       Сейчас не было ни времени ни желания наблюдать сцену, которую без сомнения закатит Малфой-старший, поэтому Драко посчитал возможным немного сгустить краски. Люциус слишком труслив…поэтому, вне всяких сомнений, прислушается к совету.       Серебряная дымка метнулась вверх, просачиваясь сквозь каменный потолок атриума и исчезла, оставив за собой лишь мерцающий след, мгновенно растаявший в воздухе.       Драко проводил её взглядом, чувствуя, как напряжение, которое он сдерживал последние полчаса, наконец-то отпускает, перетекая в холодное, кристально чистое спокойствие.       Он убрал палочку, поправил манжеты, одёрнул пиджак и вышел из ниши, направляясь к центральной лестнице, ведущей в крыло Аврората, но внезапно остановился.       Драко представил Гермиону, сидящую в кресле у камина с книгой на коленях. Она наверняка бы прикусывала губу, читая очередной сложный пассаж. А ещё он будто наяву видел улыбку, которую ведьма дарит маленькому, улыбчивому мальчишке, тянущего ручки к матери…       Скоро. Совсем скоро они будут вместе и всё будет так, как должно.       Он вздохнул и, отогнав ненужные сейчас мысли, направился вверх по лестнице.       Встреча с исполняющим обязанности главы Аврората через пятнадцать минут. Не стоило опаздывать.

***

      Кабинет главы Аврората находился в конце длинного коридора, за тяжелой дубовой дверью, которую охраняли двое мракоборцев. Драко кивнул им, не замедляясь, и один из них поспешно распахнул дверь.       — Мистер Малфой, — произнес он, чуть склоняя голову: — Мистер Бейли ожидает вас.       Драко вошёл в кабинет и осмотрелся — спартанская обстановка осталась прежней.       Ничего лишнего, только стол, два кресла, стеллаж с папками и карта Лондона, испещрённая магическими метками, на стене.       За столом сидел темноволосый и темноглазый мужчина лет тридцати, с квадратной челюстью и внимательным взглядом.       Арчи Бейли.       Драко напряг память, вытаскивая из глубин информацию о нём. Магглорождённый. Служил в Аврорате десять лет, дослужился до заместителя начальника.       После смещения Поттера временно исполняет обязанности главы.       Насколько Драко помнил из досье, которое составлял Теодор, Бейли был честным, но недальновидным и слишком порывистым… идеальная пешка для начала новой партии.       — Мистер Малфой, — Бейли поднялся навстречу Драко, протягивая руку, — чем обязан? Присаживайтесь.       — Мистер Бейли, — Малфой пожал протянутую ладонь — крепко, но не агрессивно, вложив в рукопожатие ровно столько силы, сколько требовалось для демонстрации уверенности: — Благодарю, что нашли время.       Он сел в кресло для посетителей, черное, удобное, с подлокотниками, на которые можно было положить руки, создавая позу открытости и властности одновременно.       Драко широко улыбнулся, демонстрируя безупречные зубы и встретился с Арчи взглядом.       — Мистер Бейли, — начал он, и его голос звучал мягко, по-дружески, — нам нужно поговорить о будущем Аврората и о его настоящем лидере.       Бейли нахмурился, но промолчал, давая собеседнику продолжить.       — Вы временно исполняете обязанности, — Драко не стал ходить вокруг да около, — и делаете это, насколько я могу судить, достойно. Но страна нуждается в стабильности. В человеке, чьё имя будет работать, как гарантия. Кого увидят на первой полосе «Пророка» и выдохнут с облегчением.       — И кто же это? — в голосе Бейли зазвучал интерес, смешанный с лёгкой обидой.       — Гарри Поттер, — Драко произнёс это имя так, будто открывал козырную карту: — Вы должны ходатайствовать перед Визенгамотом о его возвращении на пост главы Аврората. И чем быстрее, тем лучше.       Бейли откинулся на спинку кресла и его выразительное лицо стало непроницаемым.       — Поттер был отстранён указом Министра и, позвольте напомнить, этот указ до сих пор действует.       — Указ подписан человеком, который либо мёртв, либо находится в бегах, — парировал Малфой, подаваясь вперёд:       — Его полномочия сейчас спорны. Его решения — тем более. Визенгамот может отменить любой его указ, если сочтёт, что он был продиктован личными мотивами, а не интересами страны. А у нас, — он усмехнулся, — есть доказательства, что у О’Риордана было предостаточно мотивов развалить страну, устранив с ведущих должностей действительно сильных руководителей.       Бейли прищурился, обдумывая услышанное.       — Поэтому, — Драко развёл руками, — вы должны подать официальное ходатайство в Визенгамот о возвращении Поттера на должность. Как исполняющий обязанности главы Аврората, вы имеете на это полное право. Более того, это же ваша прямая обязанность — обеспечить максимальную безопасность магической Британии. А Поттер, как ни крути, лучший аврор за последние два десятилетия.       Малфой видел, как в тёмных глазах Бейли борются сомнение и амбиции.       — Что я получу взамен? — спросил наконец Арчи.       — Вы сохраните свою должность, — ответил Драко, и это была правда: — Поттер не будет вас увольнять. Он слишком ценит профессионалов. Кроме того, вы станете тем, кто вернул героя на его пост. Ваше имя будет вписано в историю.       Он замолчал, вновь давая Бейли время переварить.       — Я подумаю, — сказал наконец заместитель начальника.       — Думайте, — Малфой поднялся на ноги, протягивая руку для прощания, — но побыстрее. Время не на нашей стороне. В Британии слишком много проблем, чтобы ждать…       Он вышел из кабинета, сохраняя на лице выражение лёгкой, дружеской уверенности, но льдисто-голубые глаза не могли скрыть внутреннего триумфа.       Бейли никуда не денется и подаст ходатайство… теперь нужно додавить оставшиеся рычаги.

***

      Гермиона сидела у окна, глядя на мелькающие за стеклом зелёные поля и нежную голубизну неба.       Лион спал в откидной люльке, подвешенной к стене, а рядом с люлькой, на удобном диванчике обтянутом светлой кожей, расположилась Нарцисса, неторопливо листая модный журнал, который захватила в дорогу.       Грейнджер не могла не поражаться, как легко и непринужденно проходило их общение.       Леди Малфой оказалась прекрасной собеседницей, которой не чуждо было веселье и тонкая самоирония.       — Ты раньше была во Франции? — с улыбкой спросила Нарцисса, откладывая журнал.       — В детстве я очень много времени проводила в деревушке Сен-Поль-де-Ванс, — улыбнулась Гермиона: — Мой дед…был французом…       — О, это великолепное, чрезвычайно живописное место! — в синих глазах блеснул озорной огонёк, — мы обязательно посетим магический квартал в Руане и погуляем по чудесным лавочкам! Уверена, что мы найдем там много интересного!       — А ещё я хочу вновь попасть на площадь художников! — мечтательно протянула Грейнджер, провожая взглядом очередную крошечную деревеньку, проскользнувшую за окном, — они рисуют чудесные картины…       — Я уверена, что мы скупим половину площади! — азартно воскликнула Нарцисса, глядя с улыбкой в мечтательное лицо Гермионы.       Потом разговор незаметно перешел на обсуждение различных детских штучек — какие прорезыватели лучше, какие фрукты полезнее и какие сказки лучше читать на ночь.       Лион, проснувшись, потребовал внимания, и женщины вместе кормили его и переодевали.       Но внезапно идиллия нарушилась.       Леди Малфой, только что смеявшаяся над забавными гримасами Лиона, побледнела как полотно.       Её рука взметнулась ко рту, свободная — к подлокотнику кресла.       — Прошу простить, — выдохнула она, резко поднимаясь: — Я сейчас вернусь…       Леди Малфой выбежала из купе, почти сбив с ног стюарда, который шёл по коридору. Гермиона замерла, прижимая к груди сына, который, почувствовав напряжение, захныкал.       — Тихо, тихо, — прошептала ведьма, укладывая Лиона в люльку и набрасывая сверху одеяльце: — Мама сейчас вернётся.       Малыш всхлипнул, но затих, уставившись на блестящую пуговицу на люльке.       Грейнджер, убедившись, что он в безопасности, выскочила в коридор.       — Простите, — обратилась она к стюарду, низкорослому, улыбчивому волшебнику в форме цвета бордо, — моя свекровь… леди Малфой… ей стало плохо. Принесите, пожалуйста, чай. Мятный, если можно. И что-нибудь перекусить. Печенье или сэндвичи.       — Сию минуту, мадам, — стюард поклонился и заспешил к служебному отсеку.       Гермиона бросилась к дамской комнате, но дверь уже открылась и оттуда вышла Нарцисса.       Она была бледнее обычного, на лбу выступила испарина, но она улыбалась — странно, растерянно и в то же время счастливо.       — Что с вами? — Гермиона взяла её под руку, помогая дойти до купе: — Может, вызвать целителя? Или попросить экстренную остановку?       — Нет-нет, — Нарцисса покачала головой, усаживаясь в кресло проводя по лицу дрожащими пальцами: — Всё в порядке. Точнее, скоро будет в порядке. Садись, милая. Мне нужно тебе кое-что сказать.       Грейнджер опустилась напротив, её карие глаза были полны тревоги и вопросов.       — Я слушаю.       На лице леди Малфой появилась плутоватая усмешка, которую Гермиона так часто видела на лице Драко.       — Моя дорогая, я думаю, ты поймёшь меня, как никто другой. Ты совсем недавно пережила это сама…       — Пока не совсем понимаю, — осторожно улыбнулась Грейнджер, судорожно соображая, о чём говорит мать Драко.       Нарцисса смотрела в озадаченное лицо ведьмы и улыбалась смущенно и мягко, а когда женщина заговорила, ее голос дрогнул от волнения и радости:       — Я беременна, милая…разумеется, я бы хотела сообщить эту новость при других обстоятельствах, но судьба распорядилась иначе.       Гермиона замерла. Её мозг, привыкший быстро перерабатывать информацию, вдруг завис.       Нарцисса беременна. Нарцисса и Люциус… снова родители. У Лиона будет дядя или тётя…вот это да!       — Вы… — начала она, но голос сел: — Я… мы…о!       Вся палитра эмоций пронеслась по лицу ведьмы — от растерянности и через изумление, к чистой неподдельной радости.       Она порывисто бросилась обнимать Нарциссу, прижимая женщину к груди и чувствуя, как её плечи дрожат — то ли от смеха, то ли от слёз.       — Это же чудесно! — выдохнула Гермиона, отстраняясь и заглядывая в глаза леди Малфой:       — Это просто чудесно! Драко будет… он уже знает?!       — Он узнал не так давно, — призналась Нарцисса, вытирая уголки глаз кружевным платком:       — Чуть раньше Люциуса…       — Я надеюсь, что новость чуть смягчила его чудесный характер…– не сдержавшись пробормотала Гермиона и леди Малфой понимающе рассмеялась:       — Милая, я обязательно прослежу за поведением Люциуса, — протянула Нарцисса, подмигнув своей будущей невестке, — что-то мне подсказывает, что теперь он будет более лоялен к тебе!       — Но чудес я не жду! — легко хмыкнула Грейнджер, воочию представляя холодное аристократичное лицо будущего свекра.       Напряжение ушло, уступая место такому тёплому, родственному чувству, которого у Гермионы никогда не было с членами семьи Рональда.       В дверь купе тактично постучали.       Вошёл стюард с подносом, на котором разместился пузатый фарфоровый чайник, две чашки с золотым ободком, а ещё тарелка с песочным печеньем и блюдо с сэндвичами — с лососем и огурцом, с яйцом и копчёным сыром.       — Дамы, — произнёс он с лёгким поклоном, расставляя угощение на откидном столике: — Мы прибываем через полчаса. Прошу вас приготовиться к выходу. Французская магическая таможня будет ждать на вокзале, но для вас, леди Малфой, — он улыбнулся Нарциссе, — оформят всё без задержек.       — Благодарю, — кивнула леди Малфой, принимая чашку чая: — Передайте мою признательность начальнику поезда.       — Непременно, мадам.       Стюард вышел, притворив дверь. Гермиона налила чаю и себе, добавив молока и кусочек сахара.       — За нас, — сказала она, поднимая чашку: — За новую жизнь и за нашу семью.