77. томительное ожидание...

      Кабинет заместителя председателя Визенгамота расположился в крыле Министерства, которое старые служащие называли «Логовом»… за тяжелые дубовые двери, темные коридоры и вечно чадящие факелы, которые отбрасывали на стены причудливые тени.       Портреты бывших министров неодобрительно косились из своих рам и что-то бормотали себе под нос, шурша накрахмаленными воротничками, когда Драко шел по этому коридору, считая шаги.       Сто тридцать два от входа до двери Барнабаса Бивера.       Сто тридцать два шага, чтобы убедить старого интригана в том, что Теодор Нотт — идеальный кандидат на пост Министра магии.       Поправив узел галстука и одернув пиджак, Малфой коротко постучал в дверь кабинета и замер в ожидании разрешения войти.       — Войдите, — раздалось изнутри скрипучим, прокуренным голосом, который Драко помнил с раннего детства — мистер Бивер был почётным гостем на приемах в особняке Малфоев.       Барнабас сидел за столом красного дерева, заваленным свитками и бумагами.       Он был стар. Сто семьдесят лет, а быть может и больше, но…маленькие, черные, цепкие глазки по-прежнему горели молодым азартом.       Лысая голова лоснилась в свете настольной лампы, а длинные усы свисали до самого подбородка, придавая Биверу сходство с моржом.       Когда-то он отплясывал на свадьбе старших Малфоев. Когда-то он голосовал за оправдание Люциуса после первой войны. Теперь он решал судьбы магической Британии.       — Драко, — Бивер указал гостю на стул и в его голосе не было ни удивления, ни особого радушия:       — Проходи, садись. Какими судьбами? Неужели старый Бивер еще кому-то нужен?       — Вы всегда были нужны, мистер Бивер, — Малфой сел, положив неприметную кожаную папку на колени.       Его лицо было безупречно вежливым, а улыбка почтительной.       — И я рад, что вы все еще на своем посту. В такое нестабильное время мудрые советники нужны, как никогда.       — Лесть, — Барнабас приглушенно крякнул, но чёрные глаза немного потеплели:       — Молодежь обнаглела. Но ты, Малфой, всегда умел делать комплименты вовремя. Давай к делу. У меня через полчаса заседание.       Драко кивнул, не тратя времени на лишние расшаркивания.       — Я пришел поговорить о будущем Министре магии, — сказал он, несколько листов пергамента из папки:       — О нашем общем будущем. Кандидатура Теодора Нотта, которую я намерен предложить на пост Министра, — он положил листы на стол перед Бивером, — имеет ряд неоспоримых преимуществ.       Барнабас без особого интереса глянул на них поверх очков.       — Нотт, — протянул он задумчиво, подперев подбородок кулаком:       — Молодой, амбициозный. Сын Пожирателя, сам — на хорошем счету. Не был замечен в связях с Тёмным Лордом. Работал в Министерстве, зарекомендовал себя как толковый законник. Что еще?       — Он — молодой, перспективный и крайне инициативный претендент, — Драко говорил убедительно, выделяя каждое слово:       — Он не забыл своего долга перед магической общественностью. Он помнит, что его семья запятнала себя службой Волдеморту. И он готов отрабатывать эту вину столько, сколько потребуется. Пока его имя не будет очищено. Пока его дети, а он намерен их иметь, не смогут смотреть на мир с гордо поднятой головой.       Бивер молчал, поглаживая пальцами край стола.       — Кроме того, — продолжил Малфой, чувствуя, что лед безразличия старикана немного тронулся, — мистер Нотт очень заинтересован в продвижении новых законов. О защите магического наследия, о сохранении традиционных родов, о поддержке чистокровных семей, оказавшихся в трудной ситуации.       — В общем, о том, о чем лорд Малфой говорил на каждом заседании, — вставил Бивер, и в его голосе зазвучала ирония:       — О возвращении достоинства аристократии?       — О возвращении достоинства тем, кто его заслужил, — поправил Драко вежливо, одарив Бивера серьезным взглядом:       — Но! — он многозначительно улыбнулся, придав лицу выражение заговорщика, — с учётом интересов элиты магического общества. И пестования традиционных ценностей. Никакого радикализма. Только эволюция. Только баланс.       Барнабас вдруг хмыкнул. Вновь встретился с Драко взглядом и черные горошины впились в серебристые льдинки.       — А почему не вы, мистер Малфой? — спросил он и в его голосе зазвучали те самые интонации, которые Драко ненавидел и уважал одновременно…ведь именно с этих вкрадчивых заинтересованных ноток и начинались настоящие переговоры.       — Почему вы не рекомендуете себя? Мне, как никому другому, известно, что мистер Нотт действует под вашим чутким руководством. Зачем нам куклы, если мы можем общаться напрямую с кукловодом?       Драко потерял мысль. На мгновение, всего на долю секунды, его лицо дрогнуло, изменив своей сдержанной невозмутимости.       Не такого поворота он ждал, но Малфой быстро нашелся, возвращая лицу выражение спокойной уверенности.       — Все дело в том, мистер Бивер, — сказал он и голос его звучал мягко, проникновенно, — что я не вижу себя на посту министра. Я намерен приложить все свои силы к совершенствованию законодательства, укреплению нашего положения и защите культуры. Но публичный пост, с его постоянными выступлениями, интервью, приемами… это не для меня. Я слишком ценю свою свободу.       Барнабас молчал, не отрывая пристального взгляда от породистого лица молодого Малфоя и задумчиво барабанил толстыми прокуренными пальцами по дубовой столешнице.       — И, да, — Драко решил добавить свой последний аргумент, — я всецело доверяю Теодору. Я знаю, что он будет действовать в интересах общества и граждан, ведь мы оба — представители, скажем так… скомпрометированной его части. И мы готовы сделать все от нас зависящее, чтобы загладить совершенное. Не словом, а делом.       Бивер склонил голову, перебирая бумаги на столе и явно выигрывая время для размышлений. Пушистые усы свисали, закрывая нижнюю часть лица.       — Знаешь, Драко, — произнес он наконец, и его голос был тихим, задумчивым:       — Я помню твоего отца подающим надежды политиком. Он был умен. Но он был высокомерен. Он не умел ждать и не умел уступать. Это его и сгубило. А ты… ты другой. Ты умеешь ждать. Ты умеешь уступать, когда нужно. И ты умеешь наносить удары, когда никто не ждет.       — Я просто хочу сделать Британию сильнее, — сказал Драко тихо.       — В этом я не сомневаюсь, — Барнабас кивнул, откидываясь на спинку кресла и глубоко вздыхая:       — Хорошо. Я отрекомендую Теодора Нотта коллегии, как потенциального министра магии. Но, — он поднял палец, останавливая Малфоя, который уже начал улыбаться, — я буду рекомендовать и тебя, мистер Малфой. Потому что, из всех имеющихся претендентов, только вы двое имеете реальные шансы занять этот пост. Визенгамот должен выбирать из сильнейших. Это закон.       Драко открыл было рот, но Бивер перебил его жестом.       — Не спорь, — сказал он сухо:       — Я стар, но я не глуп. Теодор Нотт без тебя не игрок. Только вместе вы — сила, которую мы со временем не сможем игнорировать. И я хочу, чтобы вы оба играли на моей стороне…       Он замолчал, а Драко не знал, что ответить, переваривая услышанное.       — Спасибо, — наконец сказал он, — я оправдаю ваше доверие.       — Постарайся, — проворчал Бивер, возвращаясь к папкам, — а теперь иди. У меня заседание.       Малфой вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.       В коридоре он позволил себе выдохнуть и облегченно облокотился спиной о стену, игнорируя тихие недовольные возгласы портретов.       Это было сложнее, чем казалось… но хотелось верить, что шалость удалась…

***

      Тем временем в камере предварительного заключения Люциус Малфой сидел на краю железной койки, одетый в мантию, которая за время заключения превратилась в мятую, грязную тряпку.       Серебристые волосы, окончательно потеряв презентабельный вид, свисали грязными прядями, а отросшая щетина, густо покрывающая впалые щеки, делала его похожим на бродягу…       Тяжело вздохнув, он поморщился от вони, которая наполняла воздух камеры.       Запах дешевого эликсира для мытья полов, содержимого параши в углу и его собственного пота…отвратительно!       Передернувшись всем телом, Малфой спрятал лицо в ладонях и тихо застонал.       Вдруг тяжелая железная дверь камеры лязгнула, открываясь с тихим скрипом.       — Люциус Малфой, — мракоборец — квадратный мужик с челюстью бульдога, прочитал по бумажке, даже не глядя на заключённого, — вы освобождены из-под стражи за неимением оснований для дальнейшего задержания. Ваша палочка и личные вещи будут возвращены на выходе.       Люциус медленно поднялся на ноги. Спокойно, даже высокомерно, как подобает лорду Малфою. Ни единого жеста, который мог бы выдать его облегчение.       — И когда же меня соизволят выпустить? — холодно поинтересовался он, деловито поправляя замызганную мантию.       — Прямо сейчас, — мракоборец отступил в сторону, пропуская его:       — Следуйте за мной.       Процедура освобождения из-под стражи по-прежнему была унизительной — проверка палочки, сверка вещей, снятие блокирующих чар с его магического ядра…       Могли бы и что-то новенькое придумать, кретины!       Люциус отвечал на вопросы односложно, не глядя на вопрошающих.       Но вот наконец-то древко палочки с готовностью прыгнуло в ладонь и он почувствовал, как магия снова растекается по жилам, обволакивая теплом.       Малфой-старший глубоко вздохнул, успокаиваясь.       — Вот, — мракоборец сунул ему в руку запечатанный свиток:       — Вам рекомендовано прочитать это сразу же.       Люциус взял письмо, развернул. Пробежал глазами. И замер.       Строгие, короткие фразы, написанные незнакомым почерком, но с до боли знакомыми интонациями, в которых он буквально слышал голос сына, предписывали собрать необходимые вещи и, не задерживаясь в Лондоне дольше положенного, отбыть во Францию. Присоединиться к жене, невестке и внуку. Беречь их, как зеницу ока. Не дерзить. Не скандалить и не пытаться вернуться, пока не получат разрешения.       Люциус перечитал письмо дважды, сжимая пергамент в дрожащих пальцах.       Презрительно фыркнул.       Мысленно обложил будущую невестку отборным матом, которому позавидовал бы матрос в ближайшем порту и наверняка нашёл бы для себя пару новых словечек.       Внучка, так же мысленно, Люциус отправил вслед за мамашей, с поправкой на возраст.       Но в письме было что-то, что не давало сомневаться в серьезности намерений.       Драко явно не шутил.       — Передайте отправителю, — сухо сказал Люциус, пряча письмо во внутренний карман мантии, — что я принял его рекомендации к сведению.       — Обязательно, — мракоборец кивнул, провожая его до выхода.       Люциус трансгрессировал в мэнор. При помощи домовиков собрал необходимые вещи за десять минут.       Мельком взглянул на портрет отца, который хранил многозначительное молчание.       — Не смей ничего говорить, — бросил Малфой и портрет демонстративно отвернулся.       Приведя себя в относительный порядок и переодевшись, он трансгрессировал на вокзал.       «Евростар» уже стоял у платформы, готовый к отправлению.       Люциус купил билет в первый класс, сел в купе и, устало раскинувшись на диванчике, уставился в окно.       Поезд тронулся, унося лорда Малфоя во Францию.

***

      Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут.       И каждую из них Малфой жил на два фронта, балансируя между реальностями, которые лично создал.       Днём он был образцовым сотрудником Министерства.       Являлся на службу ровно к восьми в безукоризненном костюме и с портфелем, набитым бумагами.       Принимал участие в заседаниях, разрабатывал законопроекты и обсуждал с Теодором стратегию его предвыборной кампании.       Встречался с главами отделов, улыбался секретаршам, пил кофе с нужными людьми.       Никто… даже самый проницательный наблюдатель не должен был заподозрить, что его мысли находятся далеко от этих кабинетов и коридоров.       Он смеялся над плоскими шутками Поттера и обсуждал с ним нововведения в работе аврората…и Гарри принимал все предложения, потому что…у него не было выбора.       Ведь после разговора Драко с мистером Бейли… Поттера восстановили в должности на следующий день… быстро, без лишнего шума, как Малфой и планировал…       — Ты выглядишь уставшим, — с беспокойством в голосе отмечал Теодор, когда они оставались в кабинете вдвоём.       — Слишком много думаю о будущем, — отшучивался Драко и аккуратно переводил тему в нужное русло.       И он не врал. Он действительно думал о будущем. О том будущем, которое планомерно строил…и ради этого будущего он шёл на всё.       Но Теодор не знал всех тонкостей и… это было правильно.       С наступлением вечера Драко покидал Министерство, аппарировал в свои апартаменты и спускался в лаборатории.       Там, в полумраке, при свете магических светильников и мерцании огня под котлами, начиналась настоящая работа.       Байард, по недавно организованной традиции, уже ждал его возле препаратного стола в полной готовности помогать всем, чем может.       И Драко в который раз отмечал, как сильно за эти дни изменился домовик… ведь он не просто выполнял данные ему поручения…       Маленький эльф, который ещё совсем недавно боялся собственной тени, теперь с горящими глазами следил за варкой зелий, подавал ингредиенты с точностью аптекаря и отрабатывал повадки Джинни…       Без устали. Без остановки.       Позавчера. Вчера…и, разумеется, сегодня.       — Начинаем, — объявил Драко, входя в лабораторию и сбрасывая министерскую мантию на спинку стула.       Он подошёл к котлу, проверил температуру и довольно улыбнулся…       Идеально! То, что нужно для медленного, постепенного выделения токсинов.       Три капли настойки аконита, две щепотки порошка из корня мандрагоры, полная мера высушенных прыг-сыроежек, собранных в полнолуние в специальном месте.       — Байард, уровень кислотности? — спросил он, не отрываясь от помешивания.       — Семь и три десятых, хозяин, — домовик быстро сверился с магическим индикатором, — в норме.       — Добавляй слёзы фестрала. Три капли. Не больше, иначе зелье изменит свойство и мы вновь его выбросим.       Байард кивнул и аккуратно, дрожащей рукой, отсчитал три капли из крошечного флакона.       Жидкость упала в котёл и зелье вспыхнуло голубым светом…на секунду, не больше, а затем снова стало мутно-белым, с едва заметным серебристым отливом.       — Хорошо, — Малфой удовлетворённо кивнул, отклоняясь от белесого пара, поднимающегося над котлом и проговорил, обращаясь к эльфу:       — Теперь оно должно настояться три часа. Пока ждём, покажи, чему ты научился.       Байард выпрямился, прикрыл огромные глаза, настраиваясь.       — Привет, Драко, — произнёс домовик голосом, который был почти неотличим от оригинала, — как дела? Блейз вчера опять забыл купить хлеб, представляешь?       Малфой смотрел, не отрываясь.       Походка, жесты, манера держать голову — всё было скопировано до мельчайших деталей.       Он медленно обошёл Байарда вокруг, критически осматривая.       — Улыбнись, — приказал он, складывая руки на груди и не отрывая от крошки-эльфа внимательных глаз.       Байард улыбнулся улыбкой Джиневры: открытой, чуть насмешливой, с лёгким прищуром.       — Наклони голову, как будто слушаешь чью-то глупую шутку.       Байард без промедления сделал то, что требовалось.       — Теперь сделай шаг вперёд и спроси: «Ты серьёзно?»       — Ты серьёзно? — в голосе прозвучало именно то сочетание недоверия и любопытства, которое Малфой слышал сотни раз.       — Великолепно, — выдохнул он: — Просто великолепно. Отбой.       Байард вздохнул, расслабляя плечи и через несколько мгновений вновь стал самим собой.       — Байард старается, — сказал он, но в его голосе не было привычной кротости… только гордость.       — Ты не просто стараешься, — Малфой, тепло улыбнувшись, положил руку на голову домовика и легко погладил:       — Ты превосходишь все мои ожидания. Ещё немного тренировок и никто не отличит тебя от настоящей Джинни.       — Байард будет лучшей Джинни, — пообещал эльф, — лучше настоящей.       — Настоящая нам не нужна, — усмехнулся Малфой: — Нам нужен ты, потому что ты сделаешь то, что должен.       Он вернулся к котлу и аккуратно перемешал. На поверхности образовалась тонкая плёнка — признак того, что процесс идёт правильно.       — Ты достал волосы Молли? — спросил Драко, не отрываясь от работы.       — Разумеется, хозяин, — Байард расплылся в улыбке, похлопав маленькой ладошкой по карману ливреи:       — Целый клочок.       Малфой медленно повернулся к домовику и его брови взлетели вверх в неподдельном удивлении.       — Целый клочок? — пораженно переспросил он: — Как?       Он мог понять один-два волоса…их можно украсть с расчески или незаметно снять с плеча…но целый клочок?       Байард стыдливо потупил глаза, замялся, переминаясь с ноги на ногу.       Уши покраснели, а длинные пальцы теребили полу ливреи.       — У Байарда много времени днём, — начал он и его голос дрожал от волнения, — Байард долго думал, как ему выполнить приказ Хозяина. Байард следил за миссис Уизли целые сутки. Изучал её привычки и узнал, что по вторникам она ходит на рынок в Косой переулок. Что она любит торговаться с продавцами и всегда подходит к прилавку с овощами самой первой.       Драко молчал, не перебивая, поражённый таким уровнем подготовки.       — И вот, когда миссис Уизли склонилась над корзиной с яблоками, — Байард глубоко вздохнул, будто готовился к прыжку в ледяную воду, — Байард сделался невидимым. Подкрался совсем близко. У миссис Уизли были распущены волосы — они упали на плечи, когда она наклонилась. И Байард… — он зажмурился, словно переживая момент заново, — аккуратно срезал маленькую кудряшку. Миссис Уизли совсем-совсем ничего не заметила. Даже не вздрогнула.…       Малфой смотрел на домовика со смесью восхищения и недоверия на лице.       — Молодец, Байард, — наконец выдохнул Драко и в его голосе прозвучало уважение: — Ты… молодец.       — Байард старается! — домовик зарделся от похвалы, опуская ушастую голову, но не смог скрыть довольной улыбки:       — Байард сделает всё, что скажет Хозяин.       — Я знаю, — Малфой снова повернулся к котлу, но его мысли были уже не о зелье: — Я знаю.       Он методично проверял температуру зелья, консистенцию, добавлял необходимые ингредиенты, но в голове настойчиво крутилась одна и та же мысль.       — Байард, — всё-таки сказал он после долгого молчания, — ты сможешь? Сможешь поднять руку на чистокровного волшебника?       Эльф замер и его огромные глаза стали ещё больше.       — Байард… — начал он, запнулся, потом выпрямился, словно собирая волю в кулак:       — Байард был эльфом семьи Малфоев много лет. Хозяин и леди были добры к Байарду. Леди Нарцисса называла Байарда «милый». Молодой хозяин никогда не обижал Байарда. А те… — его голос дрогнул, но домовик продолжил, — те, кто обижал мисс Гермиону, кто заставлял её плакать… они не заслуживают пощады. Байард сделает всё, что нужно.       Драко молчал, глядя на домовика.       В этом маленьком, нелепом существе, которое всегда прятало глаза и боялось лишний раз вздохнуть, вдруг проступил характер.       Может быть, это была та самая магия эльфов, о которой говорила Гермиона и которая… просто ждала своего часа.       — Я верю тебе, — сказал Драко. — Но если вдруг, в самый ответственный момент, ты почувствуешь, что не сможешь… если страх парализует тебя… не рискуй. Отступай. Я сделаю это сам.       — Байард понял, — эльф кивнул, — но Байард справится. Байард обещает.       Они работали до рассвета.       Драко томил и стабилизировал зелье, Байард репетировал роль Джинни — ходил по лаборатории, разговаривал с воображаемыми собеседниками, спорил, смеялся, возмущался.       Иногда Малфой останавливал его, поправлял, просил повторить ту или иную интонацию.       — Ты слишком вежлив, — заметил он с усмешкой: — Джинни Уизли не бывает вежливой с посторонними. Она либо дружелюбна, либо агрессивна. Никакой середины.       — Байард понял, — домовик скорчил рожу, изображая надменность:       — Заткнись, ты, мешок с дерьмом?       — Примерно, — тихо рассмеялся Драко, — но лучше сосредоточься на убеждении. На том, чтобы заставить Уизли поехать на пикник.       — Байард скажет: «Мама, мы столько не виделись. Рон в тюрьме, семья разваливается… давайте устроим пикник, как в старые добрые времена. Я испекла пирог с грибами. Помнишь, ты меня учила?»       — Хорошо, — Драко кивнул:       — Теперь добавь лёгкую нотку вины. Как будто ты чувствуешь себя виноватой за то, что слишком долго отдалялась.       — Мама, — эльф опустил голову и его голос стал тише, — я была такой дурой. Я позволила скандалам встать между нами. Но я хочу всё исправить. Пожалуйста… давайте попробуем снова.       — Идеально, — Малфой почувствовал, как по спине пробежал холодок.       Если бы он не знал, что перед ним домовой эльф, он бы поклялся, что слышит настоящую Джинни:       — Ты готов, Байард.       — Байард готов, — домовик низко поклонился, шаркнув по полу кончиками длинных ушей, — Байард сделает Хозяина гордым.       — Ты уже сделал, — тихо сказал Малфой, потушив огонь под готовым зельем: — А теперь иди спать. Впереди долгий день.       Байард исчез с тихим хлопком, а Драко остался в лаборатории один.       Он не отрываясь смотрел на котел, в котором теперь было полностью готовое к использованию зелье — прозрачное, безобидное на вид, не имеющее ни запаха, ни цвета.       Смерть в жидком виде. Смерть, которую никто не сможет отследить.       Что ж… уже сегодня…