⫸ 1.10 До рассвета

«Ты серьезно думаешь, что я позволю себе умереть до того, как мы закончим то, что начали в твоей прихожей?»

— Лиам

      Мы так и сидели, восстанавливая дыхание и пялясь на разлегшегося вдоль входа обращенного. Я сжимала ладонь Лиама, он поглаживал мои костяшки, и от простого соприкосновения с ним становилось легче. Понятнее. Спокойнее.       Что ты со мной творишь, Лиам Рислер?       Не знаю, устану ли я когда-нибудь задаваться этим вопросом, но, чем дольше я с Лиамом взаимодействовала, тем чаще вопрос возникал. Потому что все во мне тянулось к этой сволочи. Эмоции трепали сознание, душу и тело, как разъярившееся зверьки. Чувства искрили от присутствия Лиама.       Я и сама искрила. И отнюдь не похотью, как раньше считала. По крайней мере, точно не ею единой.       Это пугало. Но и будоражило.       Я выдохнула и обернулась к Лиаму, что откинулся на каменную стену, уронил на нее затылок и вяло наблюдал за нервозным существом снаружи.       — Как ты? — тихо спросила я то, что волновало больше всего в этом долбанном хаосе.       Лиам перевел на меня воспаленный взгляд и слабо усмехнулся.       — Почти прекрасно, — обронил он и прикрыл веки.       — Не ври, — проворчала я. — Тебе что до «прекрасно», что до «почти» ой как далеко.       Я склонилась к раненному плечу и попыталась заглянуть под слои разодранной ткани. Разумеется, безуспешно.       — Иди-ка сюда, — тихо позвала я. Обхватила шею Лиама и осторожно потянула на себя.       Лиам застонал, но послушался. Уткнулся лбом в мою ключицу и с шумом выдохнул. А я попыталась стащить с него куртку. Лиам посильно помогал и шипел сквозь зубы, но недовольства не выказывал.       Когда мы справились с задачей, я помогла снова прислониться к стене и взялась за его футболку. Снимать ее смысла нет, да и вряд ли выйдет. Потому я просто дорвала пострадавшую ткань в несколько рывков, обнажив рваную рану, утонувшую в сгустках запекшейся крови и все еще сочащуюся свежей.       Зрелище не для слабонервных. Потому что выглядела она действительно ужасающе. Края, неровные, размозженные, синюшные, со свисающими кожными лоскутами заставляли беспрестанно сглатывать подкатывающую тошноту.       Я задрожала, разглядывая не просто увечье, а увечье на теле Лиама, и закусила губу.       — Совсем все хуево? — спросил Лиам, искоса глядя на меня.       Я мотнула головой и попыталась натянуть на себя некое подобие беззаботности.       — Могло быть и хуже, — хмыкнула неубедительно я и потянулась за сумкой.       По изможденному, мертвенно-бледному лицу Лиама проскочила тень улыбки.       — Лгунья, — выдохнул он и поморщился, когда я потянула за прилипший к коже клочок ткани.       — Под стать тебе, — взглянула на него я. — Постарайся не рыпаться, — мягко попросила я и выудила бутылку с водой. — И попей немного, — спохватилась и поднесла горлышко к его пересохшим губам.       Лиам жадно приник к нему и выхлебал почти половину. Я следом сделала пару глотков и принялась промывать рану в меру сил.       Это ж надо было додуматься переться в лес без элементарного набора бинтов и перекиси…       — Жаль, никакого антисептика нет, — шепнула я, сетуя на собственную дурость и недальновидность.       Лоскутом, который оторвала от своей майки, я протирала края раны, смывала засохшую кровь. Лиам стойко терпел. Хотя его потряхивало каждый раз, как я лила воду и касалась плеча.       — У меня во внутреннем кармане куртки, — выдохнул устало Лиам. — Посмотри.       Я выудила из складок его кожанки флягу и удивленно приподняла бровь.       — Серьезно? — протянула я. — Единственное, что ты взял в лес, это алкоголь?..       Лиам тихо рассмеялся, но тут же ухватился за пострадавшую руку, зашипев. Я помогла уложить ее на бедро Лиама. Вторую ногу он подтянул, кряхтя, и согнул в колене.       — Я не рассчитывал здесь задерживаться, — сказал он. — К тому же, по дню должно было быть безопасно. А фляга… всегда со мной. Там должно хватить рану продезинфицировать.       — Ну, — обронила я, отвинчивая крышку, — это всяко лучше, чем ничего.       Я отхлебнула под смеющимся, поволоченным дымкой взором Лиама, и предложила ему. Он кивнул и тоже выпил. После чего я сунула ему флягу и попыталась стащить куртку теперь с себя.       — Так быстро в голову дало, что раздеваться начала? Шустрая какая, — шутливо обронил Лиам, и если бы не рана, я бы ткнула его в бок. Но сдержалась.       — Можно подумать, от тебя сейчас может быть хоть какой-то толк, — с кривой усмешкой заметила я в тон ему, чем вызвала его улыбку.       С горем пополам стащив и свитер, я поморщилась. Спина отдалась возмущенной резью на это неосторожное действие. И только тогда я вспомнила, чего только она не пережила за сегодня.       Лиам нахмурился, взглянув на окровавленный ворох пряжи у ног.       — Ты ранена? — спросил с опаской.       — Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, — отмахнулась я, стаскивая майку, и завозилась в поисках клочка не перепачканной ткани. — Не проверяла.       И огромный порез на задней части одежды, пропитанный алым, ответил за меня.       — Повернись, — попросил Лиам, но я воспротивилась.       — Сперва с тобой разберемся.       — Тео! — возмутился он.       — Моя рана не настолько давняя и серьезная, как твоя. Дай мне закончить, — фыркнула я и оторвала относительно чистый лоскут.       Принялась поливать плечо Лиама виски, или что там у него во фляге. Он скрипел зубами от наверняка невыносимого жжения, но терпел молча. Я затампонировала самый глубокий участок одним отрезом, а после — перевязала вторым, стараясь забинтовать поплотнее.       — Теперь ты, — скомандовал он и приподнялся, явно с трудом.       Я вздохнула и обернулась. Села к нему спиной и придвинулась поближе. Лиам бережно провел вдоль позвоночника, отчего прошибло приятными мурашками несмотря на пульсирующую в каждой клетке тела боль.       — Ох, Тео, — выдохнул он сочувственно. — Помотало тебя знатно…       Я могла представить, на что похожа моя спина. Да и все остальное туловище. Раны, царапины, синяки и ссадины покрывали, наверное, большую часть меня. Красавица, ничего не скажешь…       Лиам оттянул вверх короткий топ, служивший мне нижним бельем вместо отвратительной хреновины с косточками и поролоном, и принялся промывать, протирать и обрабатывать алкоголем.       Я даже не шелохнулась. Больнее не стало. Наоборот, вслед за пощипыванием приходило некое ноющее облегчение.       — Рана поверхностная, — тихо произнес Лиам, когда закончил. — Не думаю, что есть смысл ее перематывать. Тем более, чистого у нас ничего не найдется для этих целей.       — Согласна, — кивнула я и размяла лопатки. — Оставь, как есть.       Ладонь Лиама скользнула по талии, и я замерла, охваченная волнением. Переместилась на живот, который в ответ поджался. Обветренные губы ласково коснулись плеча, и я против воли прикрыла веки.       Неожиданно. Невыносимо. Приятно.       Невесомый, бережный поцелуй мазнул чуть выше, отпечатался на изгибе шеи. Я судорожно выдохнула. Лиам тоже. Но, добравшись до уха, шепнул:       — Накинь куртку, замерзнешь.       И отстранился.       Я прикусила щеку с внутренней стороны и оглянулась — он прислонялся к стене, изо всех сил стараясь не морщиться. Я послушно потянулась за курткой и нацепила ее, а после своим свитером накрыла устроившегося полулежа Лиама.       — Ты тоже можешь замерзнуть, — обронила я и замялась на миг, разглядывая его.       Как же невыносимо видеть Лиама таким. В груди жгло и горело от кровоподтеков, бледности, теней, залегших под глазами. Отпечатавшейся на красивом, скульптурном лице усталости. Вымотанности. Болезненности.       Лиам глядел на меня в ответ, чуть склонив голову. Всегда самоуверенный, нахальный, насмешливый, сейчас он совсем другой. И дело не только в последствиях встречи с обращенными. Не только в обстоятельствах. Я не могла себе объяснить в полной мере, но…       Сейчас, не в силах удерживать въевшийся, привычный образ, не в состоянии быть сильным и властным, Лиам будто… обнажил то, что скрывалось глубоко внутри него. Прорывалось порой под давлением беспокойства наружу, но тут же заталкивалось обратно шутливыми ремарками или показным хладнокровием.       Быть может, я себя снова дурила. Быть может, видела то, чего нет на самом деле. Но…       Сейчас я отчетливо осознала, что не знала Лиама толком. Всегда считала, что изучила его досконально, годами наблюдая со стороны и мечтая сблизиться. Но не в первый раз уже ловила себя на мысли, что знала только то, что Лиам хотел показать окружающим. А вовсе не то, что скрывалось за фасадом.       И я хочу попасть за фасад. Хочу узнать. Понять. Коснуться сокровенного. Но не нахрапом.       Мне нужно… Нет, необходимо, чтобы он впустил меня. Сам. Позволил увидеть то, что сокрыто от остальных. Позволил приблизиться настолько.       В конце концов, я тоже многое прячу за скорлупой, которой довелось обрасти после смерти папы. Но…       Я впущу Лиама, если он попросит. Если захочет узнать. Без раздумий и сомнений впущу.       — Иди сюда, — шепнул Лиам, едва всколыхнув тишину, и раскрыл объятие здоровой рукой.       Сковало смущением и затопило трепетом одновременно. Поколебавшись немного, я все же осторожно умостилась рядом, прижалась к его боку. Лиам притянул к себе и чмокнул в макушку. Я прикрыла веки от удовольствия.       — Так точно будет теплее нам обоим, — произнес тихо он.       Я устроилась удобнее, скользнув ладонью по его животу. Дышала им. Впитывала его присутствие. И неохотно, со скрипом, но сознавалась себе, что давно уже дело не только во влечении.       Я обманывала себя, упорно игнорируя тот простой факт, что хочу заполучить Лиама не только как любовника. И уж точно не всего лишь на час.       Пожалуй, слишком долго обманывала. Возможно, не с первой нашей встречи, когда я, тогда еще шебутная, непоседливая и беззаботная, врезалась в него на полной скорости на рыночной площади, но точно вскоре после этого.       Ведь с тех пор я стала незримой тенью Лиама. Но, кстати, похоть проявилась не сразу. Сперва меня тянуло к нему чем-то другим, что я тоже абсолютно не понимала. Ревность тоже проснулась раньше вожделения. Я очень хорошо помню, как впервые увидела Лиама с другой девчонкой. До сих пор могу воспроизвести в памяти, как меня затопило злостью, болью, обидой. Как я прорыдала всю ночь напролет, хотя и прекрасно понимала, что зря.       Потом уже, через время, все чувства, не поддающиеся идентификации, слились воедино, и я больше не разделяла испытываемое на составляющие.       А стоило бы.       Признавать в полной мере то, что корежило душу и выворачивало наизнанку, я не собиралась. Точно не сейчас. Не так. Не когда боюсь за его жизнь больше, чем за собственную. Но и то, в чем я уже себе созналась — нехилый такой прогресс для меня, любительницы сбегать от собственных эмоций.       Я распахнула глаза и взглянула на вход в пещеру. Обращенный косился на нас, но не шевелился. И мое внимание побрело дальше. Мазнуло по кронам, застывшим темными тучами внизу, под нами. И взмыло ввысь, в небо, усеянное тысячами сияющих точек-звезд. С поселения их столько никогда не было видно.       Затаив дыхание, я вглядывалась в крючковатые созвездия, силясь рассмотреть то, что видела когда-то в детстве в пошарпанных астрономических энциклопедиях и атласах, которые так любил папа. Но ничего у меня не получалось. Ломанные линии никак не складывались в ковши, ромбы или квадраты. Но это не умаляло их красоты. Как и не умаляло величия огромного, будто нависшего прямо над нами, лунного диска, укутанного сизой дымкой, как полупрозрачной вуалью.       — Лиам, — позвала я, мягко обхватив его предплечье.       — М-м-м?.. — отозвался сонно он.       — Не спи, — заволновалась я, позабыв, зачем вообще побеспокоила его. — Поговори со мной, — добавила на грани слышимости, стыдясь своей просьбы.       Хотя сейчас это не только проявление моей слабости, но и попытка удержать его в сознании. Так что…       — О чем поговорим? — пробормотал он, погладив мое плечо.       — О чем угодно, — обронила я. — Только не спи.       «Только позволь мне слушать твой голос», — пронеслось в голове, но я прикусила язык.       — Я сейчас немного не в том состоянии, чтобы выдумывать темы для разговора, — усмехнулся Лиам и уткнулся носом в мою макушку. — От тебя ужасно пахнет, Тео.       — От тебя не лучше, — хмыкнула я и подняла взгляд, мгновенно пересекшийся с бездонной, космической синевой, пусть и поволоченной туманом.       — Согласен, — кивнул Лиам, и я чуть приподнялась, чтобы лучше видеть его лицо. — Отмокать нам в душе придется долго по возвращении.       — Это точно, — улыбнулась я, и рука против воли потянулась к его щеке.       Стоило коснуться его, как Лиам блаженно прикрыл веки и глубоко вдохнул. А мое собственное дыхание сперло напрочь.       — Тео, — шепнул он, потираясь о мою ладонь.       И читалось в этом жесте что-то сокровенное, истинное, настоящее.       — Да?.. — отозвалась я дрогнувшим голосом.       — Можно тебя кое о чем попросить?       — Конечно, — с готовностью закивала я. — О чем угодно.       Лиам распахнул глаза, с трудом сфокусировался на мне. Сердце грохнуло по грудине от того, что я в них увидела.       Тоска. Слом. Откровенность. Обреченность. Обнаженность.       — Поцелуй меня, — выдохнул Лиам, и горло сдавили тиски.       Я сглотнула клятый ком и склонилась ниже, нависла над Лиамом. Он следил за мной неотрывно. Сосредоточенно. Внимательно. Будто я могу испариться, если он неосторожно моргнет.       Пригладив скулу, я вгляделась в мутный, разбитый на осколки взгляд. И произнесла тихо, вкрадчиво, с мольбой:       — Только если пообещаешь, что выживешь.       — Для тебя это важно? — спросил Лиам, зачарованно глядя на меня. — Чтобы я выжил?       — Я не прощу тебе, если ты умрешь, — сказала я, продолжая поглаживать его прекрасное, измученное лицо.       — Это не ответ, — возразил он, и я глубоко вдохнула.       — Да, — шепнула, пересиливая себя. — Для меня это важно.       За ребрами ураган пронесся, стоило этим словам сорваться с языка. Разрушительный, стремительный, сносящий все на своем пути ураган.       Это то, в чем я и себе не готова была признаться. Но призналась ему.       — Тогда обещаю. Обещаю, что выживу, — едва слышно обронил Лиам и застыл в ожидании.       Я подавила коварный, непрошенный всхлип и накрыла губы Лиама своими. Судорожно выдохнув, скользнула ладонью к его шее и неторопливо проникла в приглашающе приоткрывшийся рот. Ласково, осторожно, бережно. Мазнула своим языком по его, млея от вкуса и вспорхнувшего облака щекотных бабочек в животе. Лиам обвил мою талию, притянул к себе. Отвечал так же неторопливо, и поцелуй — отчаянная квинтэссенция потребности друг в друге — становился тягучим, плавным, заботливым. Горчил страхом, искрил надеждой, утаскивал прочь напряжение и вынуждал раствориться во времени. Стать его частью. Слиться с ним воедино.       То, что происходило сейчас, не походило ни на что из того, что было у нас раньше. Ни с чем нельзя сравнить этот обмен как тяжестью, так и утешением одновременно.       Я запустила пальцы в волосы Лиама — всклокоченные, грязные, слипшиеся. Но так плевать на это. Углубила поцелуй, вкладывая всю свою нежность, все волнение и обожание, трепет и беспокойство, восхищение и опасения. Все, что могла вычленить из извергающегося в груди вулкана противоречивых чувств, грозящих порвать меня на ошметки.       Лиам принимал, вкладывая не меньше. И тушил своей лаской. Заземлял, возвращал в момент. Только наш момент, который никто не сможет у меня отнять, что бы ни произошло завтра.       Рука Лиама невесомо, почти не ощутимо скользила вдоль позвоночника, стискивала шею сзади, перебирала выбившиеся из хвоста пряди.       Его дыхание сбоило, как и мое. И что-то между нами незримо вспыхивало с каждым новым касанием, вдохом и движением языка.       Что-то интимное, возвышенное, тонкое, хрупкое. Невыносимо приятное и обволакивающее. Напрочь лишенное низменного и физиологического.       Я впервые не хотела стащить с Лиама штаны. Впервые радовалась этому. И впервые настолько наслаждалась чувственной близостью, пусть и приправленной отголосками тревоги, что готова была задохнуться от этих новых, ни с чем не сравнимых, не перерастающих в грязное влечение ощущений.       Не понимала, что это. И не хотела понимать. Отдавалась этому потоку, купалась и утопала в нем.       Утопала в Лиаме.       Казалось, я потеряла рассудок. Потеряла и себя, и Лиама, нас обоих в нашей обоюдной безысходности. Несмело отпрянула, просто чтобы посмотреть на него. Убедиться, что он здесь, рядом со мной. Что мне не мерещится.       Лиам сжал пальцы на моей шее сзади, нехотя приподнял веки. Расчертил сырое, промозглое пространство пещеры проблесками сизой синевы, обращенной только на меня.       Не на что-то, способное подарить облегчение.       Не на попытку забыться.       Не на лекарство от боли.       На меня.       И я смотрела только на него, напрочь забыв, кто мы, где и в каких обстоятельствах находимся.       Противное, липкое, мерзкое предчувствие кольнуло между ребер. Заволокло холодом, как реку — льдом, и я зажмурилась на миг, силясь от него отмахнуться.       Лиам нужен мне. Невыносимо нужен. Я не могу его потерять.       — Лиам, — выдохнула я и коротко коснулась его губ. Он отозвался, мазнув касанием по покрывшейся мурашками коже. — Оставайся со мной. Пожалуйста.       Я не смогла бы выразиться яснее, даже если бы и захотела попытаться. Уткнувшись своим лбом в его, я цеплялась за него, как за что-то единственно важное во всей этой гребанной жизни.       Я не справлюсь одна. Не хочу справляться. Я нуждаюсь в нем, как бы эгоистично и трусливо это ни звучало.       Я нуждаюсь в нем. И не могу его отпустить.       — Ты пообещал, — просипела я, и не сумела сдержать соленую влагу, сорвавшуюся с дрожащих ресниц.       — Я слов на ветер не бросаю, — слабо усмехнулся Лиам, и по нему прокатилась крупная судорога. Я всхлипнула, прижавшись к нему теснее. — Я сдержу обещание. Не волнуйся.       Я вновь врезалась в его губы. Куда стремительнее, чем прежде. Лиам ответил, подавшись навстречу. И по тому, как он ворвался в мой рот, отчаянно и резко, я поняла, что мы оба цепляемся за его жизнь с одинаковой импульсивностью.       Если бы я только могла сделать больше, помочь существеннее, облегчить страдания…       Все бы сделала. Убила бы, украла, предала. Отдала бы свои тело и душу, всю себя, что угодно, чтобы помочь ему. Но не могла ничего. И от того лишь сильнее разрывалась на ошметки. Ненавидела собственную беспомощность. Кляла бессилие. И все, на что была способна — надеяться.       На грани, невыносимо, лихорадочно надеяться.       Мне не нужен мир, в котором нет Лиама. Не нужно ничего, если не будет его. Не знаю, что пугало меня больше — его смерть как таковая или собственное одиночество без него, но…       Я не могу его потерять.       — Ты меня не потеряешь, — слабо улыбнулся Лиам и провел носом по моей щеке. — Я живучий, говорил же.       Я уткнулась в изгиб шеи, вцепившись в его футболку. С трудом проглотила рвущиеся наружу никому не нужные рыдания.       — Ловлю на слове, — сдавленно обронила я, и Лиам прижал к себе крепче.       — Ты серьезно думаешь, что я позволю себе умереть до того, как мы закончим то, что начали в твоей прихожей? — хмыкнул он, и я против воли усмехнулась.       Хитрый кот. Сбивает с толку даже тогда, когда, казалось бы, это невозможно.       — Если мы не продолжим то, что начали в моей прихожей, я тебя не прощу вдвойне, — проворчала я, кутаясь в его объятия, как в бархатное покрывало.       Тяжелое, тревожное, алое бархатное покрывало. Но такое необходимое.       — На том и сойдемся, — выдохнул Лиам и приник щекой к моей макушке. — Отдохни, Тео. До рассвета еще пара часов.       — Нет, — встрепенулась я, мотнув головой. — Я тебя не оставлю.       — Конечно, не оставишь, — обронил Лиам, потрепав меня по плечу. — Вот же ты, рядом.       — Не буду спать, — сформулировала я четче мысль. — И тебе не позволю. Отдохнем, когда домой вернемся.       — Ладно, как скажешь, — примирительно усмехнулся Лиам. — Только не сетуй потом на усталость, когда будешь меня тащить в поселение.       — Не буду, — хмыкнула я.       И на миг, на короткий миг прикрыла саднящие веки. А когда распахнула их с огромным трудом, глаза резанул яркий свет.       Я поморщилась, силясь осознать перемену, и отгородилась рукой от слепящего сквозь проем в камне солнца.       Неужели заснула?..       — Лиам, — хрипло позвала я, рассматривая ожившую за пределами пещеры природу. — Уже утро. Пора идти.       Я приподнялась на локте и скривилась от сухости во рту. Пить хотелось неимоверно. Потянувшись к сумке, лежащей чуть поодаль, ощутила, как с талии соскользнула ладонь притихшего Лиама. И напряглась.       Страх всколыхнулся штормовым приливом, заглушил все связные мысли. Я настороженно замерла, прислушиваясь к звукам внутри пещеры, но слышала лишь собственное прерывистое дыхание и то, что исходило извне — трели птиц, шелест ветвей, порывы ветра.       — Лиам?.. — вновь позвала я, боясь посмотреть на него. Сковало до того сильно, что дышать стало сложно.       Но я пересилила себя. Заставила себя оглянуться. И обмерла с новой силой.       Не до конца понимая, что делаю, я склонилась к Лиаму, порывисто коснулась губ. Никакой реакции.       Из груди вырвался истерический всхлип. Я отпрянула, рассматривая побелевшее лицо, плотно сомкнутые ресницы, обескровленный рот. И не верила тому, что вижу.       — Лиам?.. — позвала я снова. Встряхнула его за плечо. Ничего. — Лиам!.. — громче, отчаяннее.       Я вцепилась в него, тормоша интенсивнее. Его голова безвольно болталась из стороны в сторону от моих действий. А я паниковала все сильнее с каждым рваным вдохом и оглушающим ударом взбеленившегося сердца.       — Нет, — выдохнула я. — Нет-нет-нет, — залепетала бессвязно и принялась беспорядочно шарить по его груди, плечам, рукам. — Не смей, — процедила, судорожно обхватывая лицо. Ледяная кожа обожгла ладони. — Не смей! — рявкнула громче. — Ты обещал!..       Лиам не отвечал.       Остатками здравомыслия я додумалась проверить дыхание и пульс. Склонилась, давясь всхлипами, приложила ладонь к груди. Щекой прислонилась ко рту. Замерла.       От Лиама веяло лишь холодом. И там, где должен бы осязаться стук, оставалось тихо и пусто.       Перегруженное моими страхами пространство наполнялось только щебетанием соек, шорохами крыс и безысходным воем, бесконтрольно вырвавшимся из гортани.        Чем угодно, бестолковым сейчас и бессмысленным. Но не Лиамом.