⫸ 1.19 Тинг

«Блядь, как же я ненавижу что-то доказывать идиотам… »

— Лиам

      Я запахнула полы расстегнутой куртки и обняла себя, выходя на площадь. Пробрало ознобом. Лениво мазнула по лицам собирающихся в кучки людей, по импровизированному постаменту, по ящикам для анонимного голосования. И по охранникам Сары и ней самой, отдающей распоряжения с лицом лица.       Поганая старая сука. Когда-нибудь я размозжу ей голову кирпичом.       Я глубоко вдохнула чрезмерно влажный, сырой воздух, и сместила фокус на размытые силуэты вдали.       В груди екнуло, по нутру липкими щупальцами начало расползаться беспокойство.       Дошло, что сейчас будет решаться судьба Лиама. И каждое ребро отдалось противным зудом в позвоночник, а желудок скрутило узлом.       Хоть бы не выблевать те три галеты и глоток бренди от волнения.       Силуэты приближались, тревога разрасталась. Я куталась в куртку в тщетной попытке от нее спрятаться. Уткнулась носом в ворот, пахнущий кожей, одеколоном и Лиамом. И когда трое выплыли из тумана и стали отчетливо видны, все внимание приковалось к одному-единственному лицу.       К Лиаму.       Его проводили к центру импровизированного участка для голосования и грубо усадили на стул. Он вальяжно на нем расселся, вытянув ноги, и блеснул самодовольной улыбкой. Сердце пропустило удар. Отсалютовал своему конвою и забросил связанные впереди руки за голову. Удушье обхватило плотным кольцом гортань. Чуть поморщился, лизнув уголок рассеченной губы, и сплюнул кровь на грязный снег. Живая клякса заалела болью на перетоптанном сапогами бывшем белом полотне. Сковало спазмом каждую мышцу.       Его били. Скула содрана, глаз припух, под носом запеклась юшка. На шее, проглядывая из-за ворота ублюдского синего комбинезона, чернели гематомы, как и на предплечьях, под закатанными рукавами.       Что-то в грудине норовило разорваться на мириады крошечных осколков.       Но Лиам улыбался. Нахально, надменно. Как всегда. Взгляд — снисходительный, свысока, несмотря на то что смотрит снизу вверх, из позиции сидя. Бледный, избитый, раненный, но не сломленный. Мой.       Мой великолепный придурок не гнется под мир. Он трахает его даже из неудобного положения.       И я не согнусь. Хотя выть хочется от боли и страха за него.       Я двинулась вперед, с трудом переставляя ватные ноги. Распихивала локтями зевак, медленно приближаясь к Лиаму, пока он лениво и безразлично озирал толпу.       Его взгляд остановился на мне. Я удавилась воздухом и остолбенела на миг. Но по мере того, как синева его глаз из надменной обращалась насыщенно-жадной, искристо-голодной и переливчато-ласковой одновременно, я планомерно наполнялась кислородом.       Легкие сами собой расширились и заработали, сердечный ритм выровнялся, тревога трансформировалась в мягкую, но необратимую тягу.       Все вокруг померкло. Шум медленным накатом стих и исчез. Люди, лица, бочки — утонули во мраке. Снег, солнце, слякоть — слились в единое незначительное пятно.       Все стало настолько незначительным. А Лиам, его глаза, его взгляд — самым важным во всем сраном мире. Затмил собою все, всех и вся, и кроме него я ничего больше не видела.       Сама не поняла, когда возобновила движение, но аромат Лиама все настойчивее заполонял нутро до краев, космическая синева вгрызалась в меня, и мягкими рывками приближался его образ, а сам он осязался все полнее.       Когда между нами осталось не больше десятка шагов, Лиам поднялся на ноги и с шумом выдохнул. Взглянул исподлобья, и губы его изогнулись в хищном оскале, но не опасном, а будоражащем.       — Те-ео, — донесся до слуха его низкий, рокочущий голос, и вошел в резонанс с чем-то глубинным и жаждущим.       Его взор потемнел, а я, придуренная окончательно его присутствием, приблизилась впритык и коснулась его щеки.       Он поднял связанные руки и обхватил мое лицо ладонями, потянул на себя. И я подалась навстречу, находя его губы.       Он жадно вдохнул мой судорожный выдох, и с его стоном я втянула в себя его кислород. Вцепилась в его шею, переплела наши языки, и все, наконец-то, стало правильно.       Лиам замычал, сминая мои губы. Задыхался, и я — вместе с ним, оголтело отвечая.       Слишком много. Слишком важно. Слишком нужно.       И слишком долго мы были порознь.       Я толкнулась в его рот настойчивее, вобрала в себя язык глубже. Своим мазнула по небу, по деснам, по корню. Лиам зарычал, отдаваясь мне, не выхватывая у меня инициативу, а податливо отвечая с тем же напалмом, и его трясло, как и меня, как нас обоих.       Слюна стекала по подбородку, его и моя, горячее прерывистое дыхание опаляло лицо. Тело отозвалось лихорадочным жаром, но не похотью. Потребностью.       Зубы звякали от голодного столкновения, и я хныкала, не в силах насытиться им. Вогнала ногти в его плечо, вцепилась в талию, а Лиам впивался пальцами в мои щеки, не отпуская от себя ни на дюйм.       Рвано всхлипнув, я привстала на цыпочки и подалась еще ближе. Хотела прижаться теснее, но не получалось — связанные руки Лиама не позволяли соприкоснуться, и это выкручивало каждую мышцу тоскливой болью.       Ближе. Еще. Сильнее. Больше!..       Металлический привкус расцвел на рецепторах солью: моя прокушенная щека, Лиамова разбитая губа — все кровило, саднило, мешалось в переплетении языков и вязких нитях слюны, стекающих Лиаму на запястья, которые никто не собирался утирать.       Мало. Мало… Так бессовестно мало!..       Набат пульса в висках ускорялся, пальцы дрожали все сильнее, всхлипы рождались и тонули в остервенелом поцелуе, разорвать который ни воли, ни желания не было.       Ошалело хватанув воздуха, я снова набросилась на его рот. Слизала его разодранное дыхание, всосала нижнюю губу, а он — мою верхнюю. Не касаясь ими, схлестнулись языками, а потом проглотили друг друга, втянув щеки, будто намеревались сожрать.       И все равно. Катастрофически. Недостаточно!..       Нас вынудили остановиться, встряхнув за плечи, и мы разорвали поцелуй, но не отстранились друг от друга. Дышали нос в нос, рот в рот, столкнулись лбами и тонули в глазах друг друга — пьяных, осоловевших, подернутых молочной пленкой беспамятства.       Лиам поглаживал мои скулы большими пальцами, я ласкала его вдоль позвоночника одной рукой, второй цеплялась за его предплечье, и вдыхала его полной грудью, раздробленной жаждой.       — Не отпускай, — прошептал он в мой рот и лизнул кромку зубов.       — Ни за что, — выдохнула я и прикусила его губу. — Но и ты тоже… не отпускай, — сбивчиво добавила я, сжимая его кисть крепче.       — Сдохну, но не отпущу, — отозвался он, и нас разорвали окончательно — Лиама рывком усадили на стул, будто выдрали из меня его касание. Будто ребра выломали.       Но я ухватила его за руку и, задыхаясь, встала рядом, у его плеча, за спиной.       И хрен меня отсюда кто-то выгонит.       Зрение и слух медленно возвращались, но самой весомой и важной из всех органов чувств оставалась тактильность, осязание.       Осязание наших намертво сцепленных в замок пальцев. Осязание шеи Лиама под свободной ладонью. Осязание фантомного касания его губ, жара поцелуя.       Только теперь я поняла, что все на нас смотрят, а Сара — еще и что-то балаболит мне.       Я даже не стала вслушиваться.       — Я не уйду, — отрезала я ровно. — Я просто стою. Ровно так же, как стояла бы в толпе. Я не мешаю, ни на что не влияю, и я не уйду.       Лиам откинулся на спинку стула и уронил затылок на мой живот, часто дыша. Усмехнулся с издевкой и бросил запыханно:       — Не советую с ней спорить. А не то мы тут застрянем до послезавтра.       Сара захлопнула рот, стиснула зубы, но смолчала. Хотя весь вид ее вопил, что она хочет меня вышвырнуть отсюда.       — Ладно, — обронила она примирительно. — Но малейшее поползновение к нарушению порядка — вылетишь отсюда, как пробка. Ясно? — добавила прохладно.       — Яснее некуда, — хмыкнула я, массируя плечо Лиама под комбинезоном.       — Ты же говорила, что он должен быть изолирован… — начал Рикки, один из охранников Сары, на что я громко заявила:       — Лиам принадлежит мне. Он — моя пара. И я имею право стоять рядом, когда его судят. Суд над ним — суд и надо мной. Я. Никуда. Не уйду, — отчеканила я, вцепившись в Лиама ногтями, как коршун.       И только теперь осознала в полной мере сказанное.       «Она принадлежит мне», — заявил Лиам на меня права накануне всего этого кошмара. Нагло, нахально и без спроса. Эта весть разнеслась по поселению за считанные часы, все это знали. Но я ведь…       Я ведь согласилась, но не заявляла прав в ответ. До этого самого дня.       Совсем вылетело из головы, что заявление прав в одностороннем порядке еще не считается полноценно связанной ячейкой общества. Это как помолвка в старые времена. А я сейчас фактически закрепила наш официальный статус.       Мы теперь — не просто сформированная пара. Мы связаны брачными узами.       И мне это… чертовски нравилось, блядь.       Я гордо вздернула подбородок, растирая Лиаму грудь, пока он вжимался в мой живот и ласково, едва заметно потирался о него затылком.       И пусть кто-то теперь посмеет вякнуть хоть слово — загрызу нахрен. Как пара, я имею право не только стоять рядом с ним, но и разделить наказание в случае чего. И я не сдвинусь с гребанного места ни на один блядский миллиметр.       Сара оглянулась на нас с нечитаемым выражением лица, потом взглянула на Рикки и вздохнула:       — Он должен был быть изолированным, но ты подпустил к нему Теону и все просрал. Теперь поди попробуй сдвинуть эту скалу с места. Тем более, — распрямила она плечи, — она и правда имеет законное основание находиться рядом со своей парой. Пусть стоит. Я не хочу здесь торчать до послезавтра.       Я мимолетно вздернула бровь и удивленно хмыкнула. Надо же, Сара может быть не такой сучной сукой, как обычно. Хотя это и настораживало, но сейчас я не собиралась разбираться в причинах ее странного поведения. Тем паче, что оно сейчас мне на пользу.       — Итак, народ! — повысила Сара голос и вышла перед. — Сегодня у нас затребованный общиной тинг, и разбираться на нем будут несколько вопросов. Первое, и самое важное — причастность Лиама Рислера к пропажам, убийствам и содействии обращенным. Мое слово таково: Лиам мог быть участником, соучастником и/или исполнителем воли обращенных внутри поселения, так как он чужак, знает повадки монстров и приличный отрезок времени скитался по лесам до того, как примкнуть к нам. Я не утверждаю, но подозреваю, что Лиам мог убить Рину и Мию, а также — впустить обращенных за периметр…       — Могу я взять слово? — лениво подал голос Лиам и чмокнул мои костяшки, прежде чем выпустить из хвата мою ладонь.       — Я еще не закончила, — хмуро обернулась Сара.       — Мне есть что сказать по поводу озвученного. Если ты позволишь, староста, — поднялся он на ноги и склонил голову набок.       Сара просверлила его взглядом, окинула толпу, и кто-то выкрикнул:       — Пусть говорит!       — Мы слышали аргументы Теоны, слышали обвинения Сары, давайте послушаем самого чужака!       — Слово! Слово! Слово! — начали скандировать с задних рядов, и Сара, приторно улыбнувшись, отступила в сторону и уступила Лиаму место по центру.       — По поводу «впустить обращенных за периметр», — зычно произнес Лиам. — В первую очередь, в вашем случае обращенным не нужно ничье содействие, чтобы пересечь периметр. Он здесь исключительно символический, — хмыкнул он, и народ начал перешептываться. — Ваш периметр — это колья с тряпками, обтянутые веревкой. Вы серьезно считаете, что это преграда для двухметровых монстров? — скептично вздернул он бровь.       — Но раньше ведь они не нападали! — выкрикнул кто-то.       — И на то, скорее всего, есть причина, но не мне о ней вам вещать, — покосился он на Сару, что мигом побелела. — Для того, чтобы запустить обращенных, периметр должен быть замыкаемым. Либо ограда под напряжением, либо бетонный забор с вооруженной охраной, либо — таллеритовый защитный контур, — лениво перечислял Лиам. — Переступить веревку для обращенного не сложнее, чем чихнуть. Так что считаю это обвинение смехотворным.       — Таллеритовый контур? Это еще что? — недоуменно протянул кто-то.       Лиам посмотрел на Сару выжидающе, потом спросил:       — Я могу рассказать?       — Валяй, — махнула она рукой.       — Ладно, — прицокнул Лиам. — Вы все знаете, что если запереться в доме, обращенные не смогут войти. А знаете ли вы, почему? — громко бросил он.       Народ начал переглядываться и шептаться.       — Там в фундамент вроде что-то закладывали, — неуверенно произнес хромой Джош.       — Именно, — кивнул Лиам. — В фундамент, в стены и в замки. И это что-то — таллерит. Такая руда с особым химическим составом, излучение которой воздействует на нервную систему обращенных. Дезориентирует, причиняет боль, не пускает за контур. В каждом замке в вашем доме — можете разобрать и посмотреть, но не советую этого делать, — с нескрываемым сарказмом уточнил он, — содержится мелкодисперсная таллеритовая стружка. Она при замыкании запускает контур, который обращенные не могут обойти. И если бы такой же контур был встроен периметр, то да, обращенные могли бы войти, только если им кто-то этот контур размокнет. А так — периметр беззащитен, так что делайте выводы сами, насколько я могу быть к этому причастен.       — А почему у нас периметр беззащитен? — возмутилась старушка Бетти.       — Это уже вопросы не ко мне, — вскинул связанные руки Лиам с усмешкой.       — А откуда ты все это знаешь? — воскликнул Джой, слесарь.       — Там, откуда я родом, — начал пояснять Лиам, — эту базовую информацию учили еще в детстве.       — А откуда ты родом? — хмуро скрестил предплечья на груди Роберт, охотник.       — С западной части континента, — ответил Лиам.       — А точнее? — хмыкнул Роберт.       — А тебе что-то скажет название моего поселения? — протянул скептично Лиам.       — Ты скажи, а там узнаем, — бросил Роберт снисходительно, и Лиам вздохнул.       Он никогда об этом не распространялся. Не рассказывал о своем прошлом. Никому. И вряд ли хочет распространяться сейчас.       Я сжала кулаки и сунула их в карманы, чтобы остаться стоять на месте. А то ведь могу и врезать особо любопытным.       — Новый свет, — бросил Лиам, вздернув подбородок.       Разумеется, никто о таком не слышал. А чего они ожидали? Они едва способны название собственного поселения запомнить…       — Не слыхал про такое, — фыркнул Роберт.       — Не мудрено, — хмыкнул Лиам. — А о каком ты вообще слышал, кроме своего?       — Ну, Кентукки знаю, — нахохлился тот.       — Естественно, потому что ты охотник, а с Кентукки у вас бартерная торговля, — обронил Лиам. — А еще какие знаешь? Назови хотя бы три.       Роберт открыл рот и тут же закрыл его обратно. Поигрывал желваками, но с ответом так и не нашелся.       — Я слыхал про Рим, — выкрикнул простодушно хромой Джош. — Бабка моя рассказывала.       — Бабка твоя полоумная была, много чего дурного рассказывала, — огрызнулся Роберт. — А сам-то? — крикнул он Лиаму. — Три назовешь?       — Я могу и больше назвать, — оскалился Лиам. — Только что тебе это даст?       — Ну, удиви, — подбоченился Роберт, и Лиам пожал плечом.       — Йорк, Париж, Берлин, Сараево, Пекин, Киев, Дрогобыч, Плавни, Брест, Калифорния…       — Что за идиотские названия? — перебил Роберт. — Да ты их сам на ходу выдумал!       Лиам вздохнул и закатил глаза. Снова повернулся к Саре и указал на доску объявлений       — Можно?       Сара растерянно кивнула.       Лиам спрыгнул с возвышения и вальяжно прошествовал к доске под пристальными взглядами однопоселенцев. Пнул ногой опору, на которой стояла доска, раскачал из стороны в стороны и рывком перевернул ее вверх тормашками, после чего раздвинул в стороны две створки.       Я озадаченно хмыкнула. Я даже не знала, что на обратной стороне этой ржавой доски что-то есть.       — Вашему вниманию предоставляется карта, — с преувеличенным торжеством и явной насмешкой указал Лиам на затертое изображение, видимо, материка. — Ну, кому интересно убедиться, что я не пиздабол — подходите ближе, — ощерился он.       На удивление, к нему повалили почти все и обступили плотным кольцом.       — Мы находимся вот здесь, — указал Лиам в обозначение на карте с надписью «Роквелл». — Йорк, — указал он на другое обозначение выше и левее. — Брест, — ткнул он с другой стороны. — Киев, — сместился ближе к центру. — Новый свет, — указал справа. — Поинтересуйтесь на досуге, остальные названия там тоже найдете. И в целом, познавательно, — хмыкнул он и отступил.       — Так тут, — нахмурился Роберт, который таки протиснулся к карте с недовольной мордой. — Тут от Роквелла до твоего Нового света два пальца расстояние, — приложил он ладонь к рисунку. — А ты ж типа блуждал так долго по лесам…       Лиам посмотрел на него, как на кретина. Хотя, почему как?.. Со смесью скепсиса, раздражения и злости. Схватил за барки и процедил сквозь зубы:       — А тебе лишь бы доебаться, да? Сюда смотри, — ткнул он в вверх изображения. Там какие-то цифры с невообразимым количеством нулей были обозначены. — Два пальца, говоришь? — Лиам щелкнул по карте. — Это называется масштаб. Тут масштаб один к двадцати пяти миллионам, если что. Один сантиметр — это двести пятьдесят километров, долбоеб. А твои два пальца — это пять тысяч километров болот, лесов, логов обращенных и отбитых поселений, шарахающихся от не своих людей больше, чем от монстров, — отчеканил он. — Прежде чем обсирать кого-то, убедись, что штанишки снял, а то себя же обгадил по итогу, — едко выцедил Лиам, склонившись к самому лицу Роберта.       Оттолкнул его и встряхнул руками. Вернулся но возвышение, поигрывая желваками, и сплюнул на землю.       — Что касается обвинения меня в осведомленности касательно обращенных — виноват, признаю! — выкрикнул Лиам, привлекая всеобщее внимание. — Да, я, подонок такой, учился в школе, слушал рассказы старших, читал книжки и отчеты, да еще и знакомился воочию и приспосабливался, чтобы выжить, — бросил он спокойнее, но шея его была напряжена настолько, будто он едва гнев в себе удерживал. — Увы, я обладаю базой, мозгами, умением читать и опытом в отличие от вас. От того и познания сверх меры, — фыркнул Лиам. — Хотя ваша мера на залупе начинается и заканчивается, ее перепрыгнуть вообще не сложно… — прошипел он тише, и я не сдержалась от смешка.       Ну… он прав.       — Раз ты такой умный, расскажи, почему они нападают! — выкрикнул кто-то, и, судя по по вздыбленному загривку Лиама, готова поклясться — он на грани того, чтобы послать всех нахер. Или куда подальше. Или начать бить рожи.       — Не путайте осведомленность с всеведением, — бросил Лиам. — Я вам не бабка-ведунья на минималках. Могу рассказать, с какой целью обращенные вообще нападают на людей, но какого хуя происходит конкретно в вашем поселении — вопрос явно не ко мне, а к компетентным органам власти.       Сара открыла было рот, чтобы вставить слово, но из толпы прозвучало:       — Расскажи, что знаешь!       Лиам покосился на Сару и обронил:       — Люди хотят ответов. — Он приподнял бровь и понизил тон: — Можешь мне запретить — я и рта не раскрою. Но не думаю, что им это понравится.       — Говори, — вздернула подбородок Сара.       Лиам повернулся к толпе и расправил плечи, насколько позволяли связанные спереди руки.       — Обращенные — это добровольные жертвы военной программы Synapce: X, созданной одноименной организацией в период первой эпохи постядерного государства, — начал громко вещать Лиам, и я приоткрыла рот, заинтересованная. И вся сжалась в приятном волнении от того, что мой придурок такой умный. Оказывается, мозги — это тоже сексуально, не только тело. — Сейчас мы живем в третью эпоху, если что, — уточнил Лиам, и не зря — выражения лиц однопоселенцев, не обремененные интеллектом, явно выражали крайнюю озадаченность уже от вступления. — Проще говоря, обращенные — это бывшие люди. Вояки, пожелавшие принять участие в проекте создания суперсоладата, сверхчеловека, как вам будет угодно, — манерно протянул он. — Как водится, что-то пошло не так, и имеем, что имеем — деградировавших мутантов. У обращенных есть четкий иерархический строй, деление на касты, стаи, группы, но нет другого важного — фертильных самок. — Лиам перевел дыхание и нервно дернул плечом. — Самки есть, но они не могут беременеть. Зато устроены как идеальный инкубатор. И цель нападений обращенных — позаимствовать ту самую фертильность у человеческих самок.       — Что такое фертимость? — недоуменно протянул какой-то мужик — я не разглядела, кто, а Лиам фыркнул, возведя глаза к небу.       — Да блядь… — выдохнул он. — Размножение. Ебабельность. Способность зачинать и рожать детишек, — пояснил он максимально доходчиво. — Обращенные ебут наших баб, вспарывают им животы после этого, вынимают оплодотворенные яйцеклетки и тащат своим самкам на вынашивание. Все, — выплюнул он. — Они не жрут людей, только ебут. И только женщин. Мужики гибнут, если мешают. Или агрессируют. Или выделяют дохера адреналина, что запускает реакцию жертва-охотник. То же с детьми. Обращенные нихера не безопасные, и попасть под горячую лапу может каждый, но цель — размножение.       Лиам замолчал, толпа ошарашенно замерла.       — А это ты откуда знаешь?! — взвизгнул кто-то.       — База, мозги, умение читать и опыт! — повторился Лиам раздраженно, разгибая по пальцу на каждое слово.       — А как они?..       — А что…       — А зачем?..       Понеслись обрывки фраз со всех сторон, и Лиама типануло.       — Я вам что, ебучий профессор, читающий лекции на общественных началах?! — рявкнул он. — Нашли себе, блядь, справочник! Вы тоже могли бы это знать, если бы интересовались чем-то, кроме как пожрать и потрахаться! У вас, блядь, библиотека имеется! — указал он на ратушу. — Причем нехеровая такая!       — А откуда нам знать, что ты не врешь? Моего соседа вот обращенные сожрали!       — Да, да! восемь лет назад они напали и всех подряд потрошили!..       — Готов дать руку на отсечение, что восемь лет назад обращенные пришли устроить показательную порку за несоблюдение условий сделки! — гаркнул он яростно. Все мигом умолкли, а я похолодела. — Эти твари разумные, и они хоть и утратили речевой аппарат в процессе мутации, альфы стай имеют рудиментарные остатки, достаточные для ведения переговоров с людьми. И заключают с ними сделки. И сейчас происходит что-то очень похожее, — метнул он яростный взор в пискнувшую в страхе Сару. — Блядь, как же я ненавижу что-то доказывать идиотам… — пробормотал он тихо и потер лоб. Просканировал толпу и ткнул в Сашу. — Эй, мелкая! — позвал он. — Да-да, ты, с беленькими косичками, — поманил Лиам, и Саша, перепугано хлопая глазами, шагнула вперед. — Не бойся, я не кусаюсь. Обычно, — хмыкнул он. — А еще я связан, — указал на свои руки. — Чтобы никто не сказал, что я что-то подделал или напиздел — вот, ваша мелкая сходит в вашу же библиотеку. — Лиам присел на корточки и поманил Сашу к себе. — Саша, да? — спросил он. Саша кинула. — Ты бывала там?       — Нет, — помотала она головой.       — Нет, — вздохнул Лиам. — Ну разумеется, зачем детей чему-то учить… — проворчал тише.       К Саше приблизилась Лана и обняла ее за плечи.       — Я схожу с ней. Что искать?       — Секция «История первой эпохи постядерного государства», — обронил Лиам. — Там — раздел про обращенных огромный у вас. Любую книжку возьмите. Похер, какую — общая канва в каждой есть.       Лана кивнула и повела Сашу в ратушу. А Лиам распрямился и хрустнул шеей несколько раз в попытке согнать напряжение.       — Ебанный цирк… — прошипел Лиам под нос, и я шагнула к нему ближе. Скользнула по плечу — он напрягся, но тут же расслабился. По нему пронеслась дрожь.       «Я ненавижу всех этих тупых ублюдков», — пронеслась его мысль в сознании, и я прижалась щекой между его лопаток.       Я знаю. Знаю, что ненавидишь. Что говорить не хочешь. Что доказывать что-то не любишь. Все знаю.       «Я, блядь, как клоун тут вынужден скакать, потому что у них ебанных извилин не хватает самим соображать», — выдохнул он.       Я обняла его поперек живота и мягко погладила.       «Ты бы слышала, какой бред витает в общем фоне — они еще тупее, чем выглядят», — фыркнул мысленно Лиам.       Могу представить. Я устало хмыкнула и уткнулась носом в его шею.       «И Сара ведь все знает, Тео. Она из меня это выбивала, хотя и до того прекрасно все знала. Она пытается сделать меня козлом отпущения, хотя сама проебалась. У нее сделка с обращенными. И она где-то проебалась по срокам, потому трупы на площадь подкидывают. Как предупреждение».       Теперь я напряглась, сжалась вся изнутри.       Это очень, очень плохо. Если у нее сделка, и она просрала сроки… Нам всем конец. В том числе Лиаму, который из-за того, что выступил со мной против вожака на охоте, теперь кровный враг стаи…       «Никакой это не конец. Сделка Сары — это ее проблема, не наша. Наша проблема сейчас — не быть разорванными тупорылой толпой. Склонить их к правильному решению. Мы не герои, Тео, и валить на себя груз долбоебизма Сары — не наша задача. Пошли они все нахуй. Сразу после того, как отпустят нас отсюда», — устало бросил Лиам, и я коротко кивнула в знак согласия.       Как раз в этот момент на площадь вернулась Саша с книгой в обнимку.       — Саша, — улыбнулся Лиам и снова присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты читать умеешь? — спросил он, и Саша неуверенно кивнула. — Отлично. Ты у нас сегодня — глашатай правды, — хмыкнул Лиам. — Открывай книгу — где хочешь, любая страница — и читай вслух. — Лиам поднялся и окинул взглядом толпу. — Ваша девочка, — указал он на Сашу. — Ваша библиотека, — указал на ратушу. — Ваша книга. И даже зачитываю не я.       Саша начала читать, и толпа смолкла. Все шепотки, шорохи, толчки исчезли — люди обратились в единое поле внимания. А Саша читала про разделение на касты, про роли в стае, про процесс размножения обращенных, и все совпадало с тем, что рассказал до этого Лиам.       Саша запнулась и подняла на Лиама глаза — он подмигнул ей и обратился к людям:       — Это не то, что я должен рассказывать. У вас есть эта информация прямо под носом. И в чем заключается основа обвинений против меня? В том, что я не был в патруле, когда труп Рины подвесили на столбе? — приподнял он бровь. — Да, я не был, — невозмутимо подтвердил он. — Потому что пытался потрахаться наконец-то со своей женщиной, — кивнул на меня, и нутро затопило приятным теплом. — И не один я не был в патруле, — прищурился Лиам и пробежался по лицам. — Вот ты, — ткнул он в мужчину вдали — тот мигом стушевался. — Да, ты, с залысиной, в клетчатой рубашке — я когда шел к Тео, видел тебя за углом аптеки, ты присовывал вон ей, — указал он на высокую шатенку. — Как там тебя, не помню… — нахмурился он.       — Лейла! — оскорбленно протянула она. — Мы ведь с тобой спали, и…       — И что? — хмыкнул Лиам. — Я со всеми здесь спал, что, каждую запомнить должен был? Ты, как и любая другая, прекрасно знала, что меня не интересуешь ни до, ни после секса. Да и во время — не то, чтобы очень. Я спал со всеми, ибо это было одно из ключевых условий принятия меня в поселение! — произнес он громче. Меня начала подтачивать злость и ревность, но я прикусила язык. И без того это знала, но повыдергать всем бабам патлы захотелось с тройной силой. — Вы все прекрасно знаете, что поселения чужаков не жалуют — вы меня до сих пор так называете. И Сара великодушно приняла меня только потому, что после нападения обращенных у вас членов поубавилось, — криво усмехнулся Лиам. — Меня приняли не как человека в беде, а как производителя спермы, и я со своей задачей справился на отлично, — прицокнул он горделиво, а я ткнула его в бок. Несильно. Он даже не отреагировал. Хотелось перевалить сильнее. — И помимо той парочки и меня в патруле еще не были кузнец Джереми, пекарь Ллойд, рыбак Солт — но их никто не допрашивал! — повысил Лиам голос. — Согласитесь, на меня спустили всех собак только потому, что я чужак. Мне поебать на вас и на ваше ко мне отношение — но не отрицайте очевидное, — усмехнулся он снисходительно. — Я дал вам информацию. Поработал ресурсом. Вытащил ваших детей из зубов обращенных — и все еще чужак, от которого не жалко избавиться. А тем временем ваши девушки так и будут пропадать и подвешиваться на столбах, потому что у этого есть причина, и спросить о ней лучше Сару, а не меня, — повернулся он к Саре, что на удивление все это время молчала и не перебивала.       Внимание толпы мигом переключилось с Лиама на Сару, будто щелкнули тумблером. И она вышла в центр, прочистив горло. Абсолютно спокойная и собранная.       И еще очень большой вопрос, что это нам принесет. Спокойная Сара — всегда что реактор на холостых оборотах. Никогда не знаешь, рванет или уйдет в аварийный режим.