4. Волк и Кот

***Ренестре***

Ренестре в который раз проснулась с утра от неподобающих чужих звуков. Сколько ни закрывай рот Мэй, а когда ты трахаешь её как не в себя — разве можно что-то утаить от соседа, если даже дверей в углублениях этой пещеры-цитадели нет? Вот-вот! Для самой Ренестре Сан выглядел каким-то отстранённым, хмурым и достаточно устрашающим, даже когда спокойно смотрел этим своим узким прищуром исподлобья. Но даже «некий» Призрачный Волк остаётся мужчиной со своей потребностью, и внутренний зверь его, как слышат её уши, достаточно похотлив и вынослив. Ренестре уже смущалась меньше и отнеслась к этому философски, воспринимая их как Мартовских котов, что с них взять? Сама она решила-таки приготовить нужные отвары, найдя пару котелков в самодельной кухне Сана. Один — для неё, другой для этой наивной дурынды. Кстати, о котах — девушка вздрогнула, уловив краем глаза резкое движение. А это тот самый Пабло запрыгнул на камень рядом и уставился на неё во все свои большие жёлтые глаза. Пабло! Да чего же смешное имя! Ренестре не смогла сдержать весёлой улыбки, подмигнув животному. С таким именем она представляла какого-то крупного мужчину с усами, играющего на гитаре, а не грозное животное. Этот дикий кот был такой смешной и красивый одновременно! У него была чуть вытянутая морда и нереально длинные уши, свисающие как крылья летучей мыши, и это придавало его кошачьему изящному облику чего-то нелепого. Словно он был подростком-переростком. — Милые ушки! — развесело сказала ему Ренестре, помешивая отвар. У неё всегда была странная для других привычка разговаривать с животными, как с разумными. Это забавляло её, а люди называли её чудачкой. Пабло уставился на неё своим злобным взглядом, и это вызвало новую волну смеха у девушки. Дикий кот от её звуков напрягся, зыркнул более злобно, но почему-то упорно продолжал сидеть и таращится на неё исподтишка. Такой себе страж порядка, что следит за нежелательным гостем. Ренестре попыталась в который раз с ним поиграть — подвигать палочками, рукой изобразить бегающего «врага» для нападения, но зверь лишь смотрел на неё как на полоумную. Девушка помнила слова Сана, что это опасное животное, но на льва или на рысь он не походил: Пабло был крупным, больше за обычного кота, но не огромнее дворовой собаки. Впрочем, девушка видела его большие когти и понимала, что это таки дикая зверюга и точно может прибить. Почему же она не боялась его? А кто его знает! У Ренестре частенько бывали проблемы с адекватным восприятием опасности. Слабоумие и отвага, как шутила про неё мать. И поскольку любовничков долго не было, она решилась на смелость самой сделать завтрак. Ренестре нашла в схроне много яиц, кажется Волк обмолвился про какую-то птицу во внутреннем дворе, но девушка не запомнила где. Она решила сделать яичницу и поджарить гренки из вчерашнего хлеба, который всё ещё был хорош, но уже не такой хрустящий и свежий. Благо, огонь на этих сооружений Волка она умела разжигать, оставалось дело за чугунной сковородой. Пабло перепрыгнул на другой камень, взмахнув длинным полупушистым хвостом. Его большие глаза всё ещё следили за каждым действием девчонки. Раззадорившись, Ренестре быстро юркнула под стол, а потом вытащила половину обмотанной головы, таращась на дикого кота. Как она и думала, он навострил уши, чуть опустил голову, и его зрачки по-охотничьи немного расширились. «Я научу тебя играться!» — весело подумала девушка, пару раз ныряя и выныривая обратно из-за стола, дразня животное своими прятками. И Пабло вдруг меняется, забывая на миг, что он вообще-то суровый хладнокровный зверь, которому чужды эти щенячьи забавы, и всё больше и больше пригибается головой к земле. Уши резко прижимаются по бокам, а его попа опасно начинает двигаться туда-сюда, как перед рывком. — Что ты делаешь? Ренестре до сих пор не могла привыкнуть к стали в голосе Сана, и в ужасе встрепенулась, тут же больно ударяясь головой об столешницу. Она нервно подскочила, пялясь впереди себя — мужчина стоял у входа в кухонный холл, сложив руки на широкой груди и рассматривая её из-под прищура узких глаз. Лохматые дреды хаотичным нагромождением были собраны на затылке, делая его облик каким-то поистине диким и бунтарским. — Я хотела приготовить завтрак, — застенчиво молвила девушка, таращась на него во все глаза через сильверит. — Ну… заодно и с Пабло хотела лучше подружиться. — Подружиться с животным? — Сан хмыкнул, опуская свои сильные руки, и ткань халата сползла обратно на крепкие предплечья, закрывая их от взора. И медленным размеренным движением мужчина прошёл внутрь. Его глаза быстро пробежали по заготовкам на столе. — Хотела добавить мяса к завтраку? — хмыкнул он. — Мясо? — Ренестре не сразу уловила сарказм, но до неё медленно дошло, что он как-то шутит. — Нет, бедного Пабло я жарить точно не пыталась. — Вообще я про тебя, — отозвался Волк. — Он бы тебе руку откромсал, ты бы закинула её на сковороду. Ренестре едва слышно вздохнула, принимаясь нарезать за столом остатки хлеба. — Все Призрачные так шутят, или только у Волков юмор такой несмешной? Она поёжилась, когда он глянул на неё с неким сомнением. Наверное, не стоит так дерзить, она забывается. Ренестре хочется вдавить шею в плечи, когда она понимает, что мужчина двумя шагами оказался позади неё, практически вплотную, чуть ли не прижимаясь грудью к её спине. Он высокий — очень высокий, но не громоздкий. Даже под одеждой она видела, что его тело чертовски смертоносно. Худощавое, но наполненное мускулами. — И много ты знаешь о юморе Волков? Есть опыт? — раздаётся голос над её ухом, благо, оно скрыто под наростами сильверита, и девушка не может ощутить его дыхание возле себя. Ренестре видит протягиваемую руку с правой стороны. Сан практически задевает её костюм, отламывая кусочек хлеба со стола. — Или ты тоже шутить умеешь, ветошь квадратная? Ей бы ответить на эти его издевательские прозвища, но девушка зачем-то таращится на его тыльную сторону ладони и пальцы, что ломают ломтик каравая. «Мироздание, он мог бы раздавить меня, если бы захотел. Его рука выглядит достаточно большой, чтобы закрыть все моё лицо. Или обхватить мою шею» Что за мысли у неё в голове? К тому же её отчего-то напрягает эта ситуация, что мужчина склонился над ней вот так. Это не может быть чем-то эротическим, потому что она для него — уродина в несуразных одеждах, жутковатой броне. Но Ренестре практически чувствует этот звук, как его нос вдыхает воздух над ней. Он нюхнул её?! Вчера было нечто подобное, когда он передал ей сухостебли. Ей на миг показалось, что Волк странно обнюхал её. Это до жути смутило, и девушка потом тайком вымывалась в ледяной реке. Она-то давно хорошенько не купалась, очевидно, завонялась. Не очень-то хотелось, чтобы этот устрашающий Сан прокомментировал её потное тело с издёвкой. Он её чего-то так смущал. В целом, Ренестре пугало большинство мужчин в этом жестоком мире, но она не могла понять, что именно в том Волке заставляет её нервничать. И вчера она вдруг поймала себя на мысли… что разглядывает его. Что скрывать, этот молодой мужчина был по-своему красив, гибок и изящен движениями как дикий зверь. Но именно эта первобытная составляющая здорово пугала. Когда он вчера ловко взлетел на скалу, Ренестре зачарованно уставилась на то, как двигается его тело, как виднеются голые стройные, но крепкие ноги из-под необычного одеяния, а-ля кимоно. Как напрягаются мускулы на предплечьях, когда Волк подтягивается на уступе. А затем он слегка наклоняет лицо, смотря на растущие сухостебли, а Ренестре внимательно наблюдает, как он медленно поворачивает голову в сторону. Сан слегка приподнимает подбородок, и в дневном свете пробивающихся лучей сквозь ветви деревьев виден его широкий рот и крепкая челюсть. И в тот момент девушка подумала, что так и выглядит прекрасный зверь — именно вот так, и никак иначе. А когда он резко развернулся, почувствовав её взгляд, она до ужаса смутилась, будто делала нечто неприличное. И сама была растеряна от своей реакции. — Так мне можно приготовить завтрак? — Ренестре быстро качает головой, прогоняя воспоминания и отшатывается от стола в сторону, глядя на Сана перед собой. Почему-то смущает, что он пытался снова её зачем-то понюхать. Какой-то миг Сан молчит, ничего не отвечая, лишь медленно жуёт кусок хлеба. Девушка еще больше вжимает шею в плечи, чувствуя на себе его взгляд. Он никак не может её видеть под сильверитом. Но почему-то она всё равно чувствует, как его взгляд пронзает её. — Ну, готовь, посмотрим, — хмыкает Волк, резким движением быстро запрыгивая на стол и восседая на нём, как на стуле. Ренестре быстро разворачивается, стараясь не смотреть на разведённые крепкие ноги — по-другому сидеть ему явно было неудобно. Девушка принялась жарить свою стряпню, а в это время Пабло решил вернуться, точнее выпрыгнуть из своего укрытия и усесться на противоположный край стола. Когда Ренестре развернулась, она увидела престранную картину — Сан и дикий кот таращились друг на друга молча, не двигаясь, будто играли в гляделки, будто два альфы бросили один другому невербальный вызов. Что так и было, по сути. — Теперь мой черёд спросить, что вы делаете? — с улыбкой поинтересовалась девушка. — Эта пушистая тварь думает, что сможет переиграть меня в гляделки, сможет доминировать, — равнодушно отозвался Сан, не сводя холодного взора с Пабло. Тот вторил ему полным презрения кошачьим взглядом, не шелохнувшись ни на миг. Ренестре, готовя завтрак, то и дело поглядывала на эту картину — эти двое всё так и сидели, не двигаясь, и испепеляли друг друга взглядом. — Вы вообще друзья? — с любопытством спросила она. — Ты с ним так играешь? — Играю? — Сан едва вскинул бровь, продолжая упорно свою игру. — Это бой у нас, между прочим. Серьёзный поединок. Зачем играть с животным? — Потому что это весело и мило? — Ренестре пожала плечами, лопаточкой шурша в сковородке. Она снова искоса глянула на парочку, сидяющую на столе. Пабло, не разрывая зрительного контакта с Волком, медленно поднял лапу и так же вальяжно прошёлся шершавым языком по ней. Он принялся нарочно и раздражающе монотонно вылизывать себя с чувством, словно показывая молодому мужчине, что он о нём думает, не сдается, но всерьёз опасность не воспринимает. Сан, не отрывая холодного взгляда от чужих жёлтых глаз, вдруг тоже неторопливо высовывает очень длинный язык, демонстрируя его коту; слюна скапливается на его кончике и немного стекает вниз. Пабло смотрит на это невозмутимо, а Волк медленно облизывает нижнюю губу. Глаза Ренестре фиксируются на этом движении. Это действие первобытное. Животное. И какое-то чертовски страшное. Пабло, если бы умел, наверное, хмыкнул в ответ, но он с таким же пафосным видом в такт вальяжно скользит своим языком по лохматой лапе. «О, Мироздание! Два феноменально непрошибаемых типа!» — Вы что не друзья, а миролюбивые соперники? — не выдержав, пошутила Ренестре. — Вроде того, — сказал Сан. — Я однажды не прибил его сразу, потом на второй раз забылся, на третий уже было странно его прикончить. А этот говнюк решил, что раз он здесь первый жил, то никуда не уйдёт, и вообще это его дом, он просто позволяет мне тут жить. Надменная морда, всё жду, когда выведет окончательно, чтобы без зазрения совести двинуть по этой усатой роже. Ренестре не сдерживается и смеётся этому ребячеству — ну чисто кошка с собакой, что не способны сожительствовать вместе. Сан резко вздрагивает, пораженный её смехом, не привыкший к такому звуку от какой-то Девы Пепла, что в теории должна быть фанатичкой. И машинально оборачивает к ней голову, уставившись на её маску. — Ты умеешь смеят… — он не договаривает и тут же кривится, поворачиваясь к Пабло. Дикие кошки не умеют улыбаться, но эта пушистая морда выглядела так, словно выиграла пари века. Волк аж скривился, а затем не по-доброму глянул на саму Ренестре. — Из-за тебя я проиграл, ты отвлекла меня! — Ну да, если сам виноват, то назначь другого, — хмыкает девушка. — Пабло вот не повёлся! — Пабло — всего лишь раздражающее животное, — хмыкнул Сан, а зверь в ответ тихо фыркнул, надменно глянув на мужчину перед собой. — Не слушай его, Пабло, — улыбнулась Ренестре. — Он не ведает, что говорит, ты красавчик! Она невольно сглотнула, краем глаза увидев, как на неё непонятно уставился Сан, слегка приподняв бровь. Снова она забылась, так непринужденно ведя себя с непонятным, опасным мужчиной. — Пабло — мужчина, как никак, — рот Волка насмешливо растянулся в огромной улыбке, являя, неожиданно, ямочки на щеках. — Девы Пепла презирают весь мужской пол, вроде. А на тварей мелких это не распространяется, да? — Конечно, нет! — горячо воскликнула Ренестре. — Это животное, причём простое. Кошка абсолютно искренна: человеческие существа по тем или иным причинам могут скрывать свои чувства, но кошка — никогда. — Он — не кот, — напомнил ей Сан. — Да какая разница? Семейство явно схожее, — пробурчала она в ответ. — Смотри, откусит руку — не плачься, не приходи. Меня он не трогает, потому что знает, что я сильнее. Тебя он не воспримет равной, как бы ты не прославляла свою религию, Дева Пепла. — Мы подружимся, — упрямо сказала Ренестре. — И лаской почти всегда добьешься больше, чем грубой силой. — Лаской? — Сан чего-то хохотнул, но потом замолк. Девушку напрягло, что он завис на миг, что-то размышляя. Когда эти брови вот так сдвигались, лицо Волка казалась слишком устрашающим. Он опомнился быстро, требуя наконец-то попробовать её завтрак. А вскоре к ним выползла Мэй, испуганно смотря на них исподлобья. Она упорно не хотела есть того, что приготовила Ренестре, зарычав, и явно хотела что-то съязвить про отравленную еду. Но под тяжёлым взглядом Сана сникла и потянулась к угощению. Чуть позже, перед сном Ренестре перебирала свой мешочек, куда сложила пару заготовок засушенных трав, когда из полумрака к ней в нишу вдруг влезла огромная фигура. — Не спится ещё? — хищная улыбка Сана исказила его фактурное лицо в тенях помещения. — О, мироздание! — девушка от неожиданности вскрикнула в испуге, не ожидав такое лицезреть. Маленькая ниша была слишком тесна для двоих, особенно для огромного высокого мужчины, так что им обоим пришлось вплотную оказаться друг с другом. — Это всего лишь я, — хмыкнул Волк, протягивая ей какой-то флакончик с желтоватой мазью. — Возьми. — Что это? — недоверчиво спросила девушка. — Это жир особого пампасского сурка, — ответил он. — Хорошо прогревает, доходя до костей, — мужчина усмехнулся. — Мы им лечим ушибы и удары, так быстрее проходят гематомы. Намажь свой бок и ногу, видно же, что уроки кочевья всё ещё не прошли для тебя даром. Щеки Ренестре вспыхнули румянцем. Хорошо, что он никогда не увидит это под слоем сильверита. Сан быстро умчался, оставив её одну. Даже не кивнул напоследок. И не соврал, мазь оказалась хороша — наутро Ренестре почувствовала себя значительно лучше и даже смогла разогнуться. Но вчера перед сном на миг она увидела мелькнувшую тень — Мэй тайком выглядывала из-за угла. Её губы отчего-то обиженно надулись, и она стремглав юркнула за поворот, скрываясь в тени.

…

Быт Призрачного Волка был прост до однообразия. Оказалось, что за пещерой, с юго-восточной стороны у него есть небольшой загон с курами и козами. Сан сказал, что они самые неприхотливые в содержании. Тех же свиней ему держать лень — за ними глаз да глаз, и убирать много. Когда-то у него было пару свиней, но они рылами прорыли подкоп в своём сарайчике и залезли к курам, передавив всех. Поэтому Волку проще иногда, по настроению, задрать на охоте дикого кабана для мяса. Да, Сан не брезговал охотой, а дома держал животных и птиц попроще для яиц, молока и шерсти. Время от времени Волк завяливал нескольких коз, когда лень было делать вылазки в лес. Вода добывалась из родника, сыр хранился в нижних погребах пещеры, где было достаточно прохладно. Сухие лепешки он сооружал из запасов муки, которых у него тоже было выше крыши — торговлей и обменом с людьми Призрачный Волк порой не брезговал. Был ещё и какой-то загадочный спуск в самый низ пещеры, абсолютно не освещаемый. Вот туда Сан запретил строго-настрого спускаться, и обе девушки не смели ослушаться, когда он второй раз рыкнул на них так, что они мысленно попрощались с жизнью. В форму Волка Сан при них превратился всего один раз, уйдя на охоту. Что Мэй, что Ренестре, казалось, парализовало от ужаса. Смотреть на эту махину без страха было невозможно. Чудище с абсолютно разумными глазами — зрелище не для слабонервных. Но и в человеческом виде Сан иногда казался страшилищем не меньше, когда у него было плохое настроение. Ренестре всё же как-то неловко было с ним пересекаться на ровном месте. Поначалу она пряталась в первую подвернувшуюся щель, заслышав его тихие шаги в конце коридора. Когда же строгий голос повелительно звал: «Эй, Ветошь!» — она не решалась ослушаться и являлась, дрожа, пред страшные волчьи очи. И, хотя никаких неприятностей он ей не причинял, а только кормил, поил да следил, чтобы не нарушала запретов — относительно спокойно ей бывало лишь тогда, когда он покидал пещеру.

…

На следующее утро, когда Ренестре решила прогуляться по лесу вокруг купола, она услышала в пещере отчаянный вскрик боли. Завернув за угол, она увидела, как Мэй в страхе жмётся к каменной стене, прижимая к груди кровоточащую руку, а на неё медленно, пригибаясь к земле, идёт Пабло. Не шипит, а молчит, глаза почернели, так как зрачки увеличились практически на всю радужку. Плохой знак! — Эй, не надо! — шикнула Ренестре, тут же кидаясь между ними, понимая, что кто-то сейчас в лучшем случае получит когтистой лапой по лицу, в худшем — кому-то вцепятся в горло зубами. Пабло, не ожидая такого вероломного нападения со стороны, громко зашипел и нервно двинул лапой саму девушку, тут же разворачиваясь и убегая прочь. Ренестре бегло глянула на свою руку, только что получившую удар. Тонкая царапина быстро заросла на поврежденном слое сильверита, быстро приобретая изначальную форму. «Хм, Сан был прав, сильная тварь!» — Ты в порядке? Что случилось? — она быстро поворачивается к дрожащей в углу белокурой девушке. — Эта демоническое отродье меня цапнуло! — взревела она, чуть не плача. — Я мимо проходила! — Может, испугался от нечаянно резкого движения? — предположила Ренестре, наклоняясь и смотря на руку Мэй. Выглядело, к счастью, не страшно, царапина была неглубокая, просто раскровило прилично. — Зажми давай, чтобы перестало течь. И пошли обработаем, промоем в воде! — Не прикасайся, уродка! — взвизгнула Мэй, ударом отшвыривая протянутую руку. Ренестре поджала губы под маской, раздумывая, а стоит ли вообще помогать? — Что тут происходит? — прозвучал над их головами громогласный голос, и сердце у обеих чуть не ушло в пятки. Рядом, в двух шагах, стоял Сан, возвышаясь, как огромная гора, неподвижно, как воплощенное возмездие. В мерцающем свете кристаллов потолка узкое лицо его казалось зловещим, как никогда. Его тёмные глаза сузились практически в невидные щели. Ноздри раздражённо раздувались, но Ренестре каким-то чутьём поняла, что злится он по какому-то другому поводу. — Мэй нечаянно цапнул Пабло, когда она проходила мимо, — поспешила сказать она Волку, с подозрением рассматривая его реакцию. Взгляд Сана практически безразлично скользнул по кровоточащей руке белокурой девчонки. — Пабло не нападает без причины, только если к нему самому не полезть, — сквозь зубы сказал он, а потом произнес замогильным шепотом: — Встали обе и за мной пошли. Живо. — Ч-что? — сглотнув, молвила Ренестре, но ответом ей послужил очередной страшный рык: — Живо за мной! Они уже не решились перечить, торопливо поспешив за стремительно идущим Волком, который напрочь игнорировал кровь Мэй. Та лишь жалобно перевязала руку куском собственного пояса от кимоно-халата. Ренестре нервно сверлила спину впереди идущему. Какой же он был огромный! Но не гигантская глыба, а мощный сильный зверь. При этом дикий мужчина странно держался. Когда он стоял на месте, то спина его была гордо ровной, как натянутая тетива. Когда же он шёл, то часто ссутулился, точнее прогибался, как зверь перед прыжком; особенно прогибались в коленях сильные ноги, словно он вот-вот кинется рывком в быстрый бег. Сан завёл их в свою мастерскую и резко остановившись, тихо процедил сквозь зубы: — Кто это сделал? Сердце Ренестре подпрыгнуло в груди, а с губ сорвался тихий возглас, но он тут же повис в тишине. Одна из картин Сана, фресок, была разодрана чем-то явно острым. На второй, с изображением фантастического корабля — наляпано красками в хаотичном порядке. Повисшая секундная тишина показалась слишком долгой. Сан повернулся так резко, что обе дернулись на месте, чуть не рухнув на колени от испуга. — Так что? — тихо, опасно тихо сказал он, чёрной тенью нависая над каждой, прохаживаясь туда-сюда рядом. — Кто из вас на это решился? Кто такая смелая? Только не говорите, что бедный Пабло нечаянно забежал и хвостиком вильнул. Так кто это? Девушки испуганно молчали. И Сан примолк, но его молчание, казалось, было приговором. Жесткая рука легла на плечо Ренестре — она вскрикнула от ужаса. — Это ты? — глухо спросил Волк. — Нет, — твёрдо ответила девушка. — Я никогда не сделала бы такого за спиной, никогда не осквернила чужой труд и старания. — Это она! — вдруг воскликнула Мэй. Два лица повернулись к говорившей: Сан глянул на неё хмуро и отстранённо, Ренестре — в полном удивлении. — Это она сделала! — с чувством вскликнула белокурая девушка. — Я пришла на шум и увидела, как эта фанатичка выбегала из этой комнаты с безумным смехом и проклятьями в твой адрес, мой Господин! На руках её было много краски! — Что?! — воскликнула поражённая до глубины души этой клеветой Ренестре. — Это неправда, я такого не делала! Зачем… — она чуть ли не запнулась в возмущение. — Зачем ты врёшь, зачем тебе это всё?! Что я тебе сделала?! — Это она, она! Не чтит твою доброту, мой Прекрасный Волк! — взвизгнула Мэй. — И она украла у тебя папирус! Бумагу, на которой рисовала свои дьявольские картины! Проверь её нишу! Щёки Ренестре вспыхнули стыдливым румянцем. Потому что тут эта злая девчонка не соврала. — Ну и что ты ответишь на это обвинение? — подозрительно спокойным тоном спросил Сан, хмуро рассматривая Деву Пепла перед собой. Та аж съежилась под его суровым взором. — В этом она права, — тихо сказала Ренестре. — Когда я нечаянно запачкала твой тулуп, побежала его отмывать. Но разглядела у реки, что в нём были замотаны скомканные куски пергамента. Я… не вернула их обратно, оставила себе и взяла уголька в холле, чтобы рисовать на этих кусочках. — Рисо… что делать? — с сомнением переспросил Волк, хмуря свои чёрные брови. — Рисовать! — повторила она, стыдливо опуская голову. — Скучно здесь было до ужаса, ты заданий не давал. Вот я и попыталась хоть как-то себя развлечь — времени было так много без дела. И рисовала угольком, как ты… Мне тоже нравится что-то придумывать на бумаге. Сан, казалось, был поражён. Она впервые видела эмоцию удивления, проскользнувшую в его взгляде. Да и вообще, она и впервые видела, чтобы эти узкие глаза так широко были распахнуты. — Вот! Вот! Это она тут набедокурила, ведьма! — запричитала злобно Мэй, которой явно не понравилось выражение лица мужчины. — Я не делала этого! — упрямо вскликнула Ренестре. — Пергамент — присвоила. Признаюсь в этом и искренне сожалею. Но картину — не портила! Я уважаю чужой труд и так бы никогда не поступила! — Грязная лгунья! — гаркнула Мэй. — Исполосовала всё камнем и ракушкой! — А ты даже в орудии преступления разбираешься? — хмыкнул Сан, быстро оказавшись над вопящей девушкой. Она испуганно отшатнулась от страха, но мужчина вдруг резко схватил её за руку, дёрнув к себе, и склонился над ней как коршун, отчаянно горбатясь. — Вы кое-что забываете — я чувствую запахи, — рот Сана исказился в зверином оскале, и Мэй испуганно заскулила под ним, но не могла и шелохнуться. — Я чувствую запахи в разы тоньше и отчётливее любого простого человека. И мой нос чует, кто здесь только недавно был. К тому же, — его пугающая чем-то полубезумная улыбка растянулась практически на всё лицо. — У тебя голубая грязь под ногтями. Руку девушки неудобно вывернули, являя взору её согнутые пальцы, где действительно были видны характерно запачканные ногти. Мэй испуганно взвыла, как раненный зверёк. На что Сан раздражённо фыркнул и отпустил запястье девчонки, и та в страхе свалилась на пол, неосторожно ударившись подбородком. Губа её треснула от неожиданной встречи с неприветливой холодной поверхностью. Девушка было дёрнулась, но нога Сана оказалась на её спине, вжимая Мэй в землю, заставляя судорожно выдохнуть. — Не надо! — в ужасе воскликнула Ренестре, кидаясь к мужчине. Но Волк резко вытянул руку, с лёгкостью отшвыривая бегущую девушку от себя. И теперь Ренестре свалилась рядом возле первой упавшей, больно ударившись локтём. — Одна воровка, другая грязная лгунья, что ведёт себя как разбойничье кочевье! Прекрасно! — гаркнул Сан, что стены затряслись. — Кажется, я был к вам слишком добр! Не хватало вам отличной порки! Мэй! — злостно обратился он с скулящей девчонке. — Зачем ты это сделала?! Она плакала, поджав губы. — Отвечай! — не получив ответа, Призрачный Волк сильнее надавил ступнёй на её спину, и девчонка решила, что так и наступит её конец, заскулив и закрыв глаза. — Не надо, пожалуйста! Не делай ей больно, Сан! Он злобно, но с удивлением уставился на Ренестре, схватившуюся за его голую ногу, торчащую из-под халата. Девушка обхватила её, со всей своей жалкой силой прижимая к себе. — Пощади её, дурную, не бей женщин, как это проклятое кочевье! Не уподобляйся им! — сердечно воскликнула она. Ему не составляло труда просто переломить ей череп в ответ, но Волк лишь повел бровью на этот отчаянно смелый, но безрассудный шаг. — Мэй! — грозно сказал он. — Просто скажи, что заставило тебя это сделать? — Ты стал уделять ей много времени! — неожиданно запищала она, практически рыдая. — Стал с ней слишком много разговаривать и не злиться! Тебе с ней, фанатичкой замызганной, интереснее! Как же так… я же… я же… — она захлебнулась в новой порции рыданий. Сан убрал ногу не сразу, какое-то время они провели в звенящей тишине, нарушаемой всхлипами провинившейся девчонки. И скорее Мэй плакала уже беззвучно, а Волк словно уговорил себя дышать тише, спокойнее, будто злоба не вскипала в его груди в этот долгий момент, будто воздух вокруг не был разряжен.