Часть 20

— Ты понимаешь, что возможность обучения в храме даст тебе намного больше, чем если бы ты был солдатом гарнизона? — Понимаю. — Да ничего ты не понимаешь! — рявкнул на него надзиратель. — Твоя семья состоит из двух женщин: матери и младшей сестры. Мать больна, а девчонку еще рано выдавать замуж, тем более без приличного приданного. А храм Хуанцзы, куда завтра отправиться князь Сяоцзин, берут тебя, как слугу! И не абы какого, а уже обученного всем необходимым навыкам, что ты приобрел за этот год! Тебе буквально поднесли все на блюдечке: знатность, сословие, совершенствование и деньги! И так по кругу. Этот год для Сяо Линга был измучен вечными подозрениями и наказаниями евнуха Фана и издевательствами других слуг дворца, —  казалось на его теле практически нет живого места, одна синюшная кожа, сплошь покрытая шрамами, — к тому же после внезапного повышения, из-за изменившегося статуса молодого господина Ци на князя Сяоцзин, его решили добротно обучить вместо того, чтобы поменять на другого слугу. Ему и так много досталось, но видимо решили добить окончательно. Обучение состояло из одних знаний о юном князе и еженедельных экзаменах и тестах: что нравится и не нравится господину Ци, что он предпочитает, когда необходима помощь и когда лучше постоять в стороне и не вмешиваться, предпочтения в еде и напитках, болезни, привычки, характер, настроение, нужды, симпатия и ненависть к определенным вещам, игрушки, книги, интересы, привязанность, друзья, близкие, родственники. Определенно он был на допросе и его выворачивали наизнанку, заглядывали в самые потаенные места и в саму душу. Но на этом все не заканчивалось. Не смотря на малолетство молодого господина Ци, его буквально воспринимали за гения, который перегнал теоретические знания самого наследного принца! И только из-за возраста князя они еще не перешли на полную практику, а когда они начнутся, то и самому Сяо Лингу придется поспевать, чтобы не плестись позади. Нужно соответствовать уровню господина. В храме Хуанцзы начнутся занятия с духовной энергией и боевыми искусствами, и неизвестно на сколько талантлив князь Сяоцзин, чтобы пройти обучение при личном наставнике. Сам Сяо Линг не разбирался в учениях храма, но что-то ему подсказывало, что запомнить лекарственные травы намного легче, чем в медитации. — Ты все запомнил? — вынуждая отвлечься от мыслей, Сяо Линг без страха посмотрел прямо в глаза надзирателя. Мужчина вздрогнул от непривычки после такого вопиющего поведения, но лишь вздохнул и строго наказал. — В следующий раз тебя никто не будет прикрывать и защищать. Ты будешь один и сохранность молодого господина Ци ляжет на твои плечи, а вместе с тем и большая ответственность, которая станет лишь больше. Я прошу тебя, даже умоляю, не наделай глупостей, следи за своим языком и обуздай свой несносный характер, держи над собой контроль и не опозорь себя и князя! Надо ли говорить, что от Сяо Линга зависит судьба этого бедолаги, если тот не справиться с первостепенными задачами? И все таки ему жалко мальчишку. Вышел юноша уже поздно вечером, когда смена караула должна была произойти ровно в час собаки (19:00-21:00), но вместо того, чтобы отправиться отдыхать, Сяо Линг ступал по коридору, что вел в покои молодого господина Ци, — тихо и безмолвно — постучал для вежливости и вошел уже привычно расслабившись, прекрасна осознавая, что князь не станет его ругать за подобную фамильярность и нарушение этикета. Сам князь не спал, хотя странно что нянечки не следили за распорядком дня, учитывая то, что статус мальчика изменился. Нет, даже не так. Все странно, начиная от окружения молодого господина Ци до отношения к нему: почтительно, на расстояние. Подозрительно. Может ли быть это связанно с особенностью его господина? — Если хочешь спросить — спрашивай. — даже не обернувшись на слугу ответил юный князь. Маленькая фигурка облеченная в зеленые наряды, которые подчеркивали дворцовое положение и традиционный цвет южной провинции, вызывали в Сяо Линге странную ассоциацию с Юнанью. На сколько он мог знать, зеленый цвет, ближе к циановому, был элитным благородным оттенком некогда правящей императорской семьи до падения государства. — Молодой господин, этот слуга долгое время думал, почему ваше положение во дворце такое странное. — Двусмысленное. — Двусмысленное ... погодите! Что? Шэнь Цзю, которому было впадлу ходить вокруг до около, тем более от собственного своеобразного слуги, чей легкомысленный нрав, играющего послушного мальчика на побегушках, лишь бы урвать желанный кусочек, — да соблюдающий сам дистанцию, с которой князь прекрасно внимал естественную среду обитания, — повернулся к нему отложив таблички, которые дал ему будущий наставник, скосил ленивый взгляд на уставшего слугу. Искренность в том ответе, который дал ему Мэй Няньцин после следующего дня, привел к парочке вопросов и весьма уважительному отношению к дядюшке. Не каждый способен так кропотливо создать видимость отношений между членами императорской семьей и семьей Мин, с которой происходила его мать и тетя, принять племянника, который носил смешанную кровь, при этом так унизить, пытавшегося обеспечить себе место, господина Мин, — человека, презирающего всех юнаньцев, — а теперь полукровка второй и единственный в очереди на престол. Странность — это отношения окружающих, тех кто помнил дни блокады и голод, с холодом относятся к людям из-за которых погибли их отцы на войне. Ведь нельзя забыть, как погиб бывший наследный принц, чья смерть стала точкой невозврата. Странность — это нормальное отношение, учитывая возможность спустить ненависть некоторых к нему пока он ребенок. А может быть убить. И нет ничего удивительного в том, что Сяо Линга приставили к нему специально, так как если что-то случиться, то мальчишку никто не станет искать. И от того, никто не желает менять слугу. — Больше тебе пока знать не надо, а пока займись этим. — кивнул князь в сторону, где днем служанки оставили подарки от тети и царственного братца. — Только смотри, ничего не разбей и не сломай. Их подарила царственная тетушка. Шэнь Цзю лично перебрал из этой кучи те вещи, которые ему пригодятся в храме Хуанцзы, — остальные будут разложены в его покоях. В основном литература и свитки из архива императорской библиотеки, хронологические записи  для подробного изучения от тети и кисти, подаренные Се Лянем. Вспомнив про принца у Шэнь Цзю заскребло что-то внутри. Се Лянь мало того, что после экзамена узнал про их результаты, — наверняка учитель хотел дать мотивацию наследному принцу — углубился в учебу, перестал нарываться на неприятности, целыми днями сидит в классе, в библиотеке, заинтересовался фехтованием и верховой ездой, учиться стрельбе из лука. Навевает воспоминания, времена, когда Шэнь Цзю сам был учеником на Цинцзин: как ему приходилось сокращать время на сон, если, конечно, совсем не спать сутками, забывал поесть, зубрил все что можно было и нельзя, тренировался до измождения, занимался живописью. Старался быть лучшим, чтобы его заметили! И его заметили, сделали главным учеником, а затем следующим горным лордом пика Цинцзин, второй по важности вершины секты Цанцюн. Он получал все что хотел, жил в богатстве и благополучии, с комфортом устроился в Бамбуковой хижине и занимался тем, чем хотел. А потом пришел маленький демон и все испортил. — А это куда, молодой господин? — Переставь на левую полку, та что сверху у тумбы. И не удар … — Ай!!! — не успел князь предупредить, как позади него донесся внезапный крик и стон боли. Повернувшись, он уведел, как Сяо Линг, уронив несколько статуэток, сделанных из нефрита и золота, потирал макушку. — Не нужно было торопиться. — сделал Шэнь Цзю выговор. И его острый взгляд зацепил за покрытый царапинами шрамы на запястье у слуги. — Откуда это? — А? Что? — Шрамы. — Сяо Линг замер, уставившись на своего господина. Его глаза расширились в знакомом страхе. Точно такой же страх показать раны и увечье Тан-эр, скрывать слабости за язвительностью богатенького сынка и продолжать играть роль недотроги, лишь по той причине, что Шэнь Цзю не хотел испытывать той боли снова. Это было невыносимо возвращаться к истоку купленного за пару монет грязного раба. Он же не хотел лезть к слуге, вмешиваться в его судьбу и решать все за него. Зачем? Что этим он хотел доказать? — Молодой господин Ци, — тихо начал мальчишка, пряча руку за спину. — Этот ваш слуга, верноподданный. Этот ничтожный не посмеет унижаться перед другими слугами, что на ступень ниже статуса личной слуги князя Сяоцзина. Этот знает свое место. Этот понимает, пусть и временами ведет себя не подобающе. Эти шрамы — всего лишь заслуженное наказание, напоминание о том, чтобы этот не забывал кем родился и кем вырастит. — И ты это принимаешь? — Более чем. Мальчишка врал, но врал хорошо и умело. Шэнь Цзю оставил это дело и своего слугу, но обязательно пожалеет об этом в будущем. А пока он понимал, что за этой глуповатой улыбкой Сяо Линг прятал свой главный секрет, который не давал возможности довериться ему, князь Сяоцзин будет наготове в любой момент нанести удар в спину. Остался день, когда Ци Жуна заберут в храм Хуанцзы.