Часть 21

Практически год, не считая те недели в храме, Мэй Няньцин провел в императорском дворце при дворе государыни, время от времени помогая знати и молодому князю Сяоцзину с освоением духовных сил. Монах давал советы Ее Величеству государыне в некоторых делах, наблюдал за наследным принцем и его достижениями, которые стали намного лучше с тех пор, как молодой господин Ци поселился в их семье. Он не мог не заметить этот блеск в глазах, — внезапные перемены в расставании с кузеном весьма печалят принца, мальчик только нашел друга, только нашел к двоюродному брату подход, как Ци Жуна забирают в храм Хуанцзы. Ради блага самого юного князя и с разрешения уже от Его Величества, который не стал бы упускать возможность укрепить власть, за счет племянника, так удачно появившегося без связей с семьей своей матери, но невероятно талантливого гения с которым, в будущем, наследный принц сможет без труда править страной. Если, конечно, не вознесется к тому времени. В таком случае князь, у которого есть потенциал к правлению и вознесению больше, чем у кого-либо, по его скромному мнению, чисто на глаз, стал бы идеальным правителем. А пока мужчина подготавливал молодого господина, объяснял значения на табличках, рассказывал все о храме, где князь проведет долгое время. Не то, чтобы у ребенка были проблемы, как изначально думалось монаху, так как все психологические и внутренние нарушения устранилась самим князем, но уже по другим причинам, связанные с господином Мином, было общим решением Их Величеств государя и государыни отправить племянника в храм под предлогом обучения. Что же касается Его Высочества наследного принца, то ему было еще рано обучаться в храме, да и вряд ли Его Величество государь захочет, чтобы его единственный сын пошел по пути совершенствования, ведь тогда по закону принц не сможет возглавлять страну. Может быть государыня смилуется и даст разрешение, когда принц подрастет? Так или иначе, сами звезды пророчат, что наследный принц не сможет унаследовать трон, но какова причина они умалчивают, а след тянется ко тьме и бездне, за далекими землями и небесами, за адским огнем и вечными зимами, туда, куда уходят и не возвращаются. Что это могло значить? Будущее наследного принца было предопределено в день его рождения, так как все изменилось за год? Мэй Няньцину даже догадываться не приходиться. На ум приходит только один человек изменивший собственное будущее и будущее тех, кто его окружает. Это нарушение закона мироздания, полный хаос и разрушение, но предпринимать он ничего не будет. Порой такие изменения нужны ради блага этому миру, даже, если подобное может причинить сильную боль. Даже если всем будет плохо. В том числе и ему. Последним дни приготовления к отъезду в храм Хуанцзы были шумными. Прислуга неслась по дворцу не зная покоя, каждая палочка благовония стоила терпению Ее Величества государыни, которая от волнения из-за скорой разлуки с любимым племянником, в несвойственной ей манере, торопила всех чуть повышая голос. Их нежная и добрая государыня застала жителей дворца врасплох подгоняемые евнухами и приближенными дамами. Каждый сбился со счету, что необходимо положить молодому князю Сяоцзину в путь. Придирчивость государыни в том, что могло понравиться племяннику менялся с ног до головы, вещи клали и перекладывали, что-то оставляли и переносили в другое место, чтобы потом отправить следом за молодым господином. Пожалуй, Мэй Няньцин не отказался бы от лишних трат, если бы была возможность хоть как-то уместить все эти сокровища в личные апартаменты, а так, вряд ли юный князь будет придирчив к столь богатым подаркам. Скорее, мальчик будет равнодушен, нежели обрадуется такому вниманию со стороны. Монах даже не представляет, как князь поведет себя в храме Хуанцзы. Он все ещё не может понять, как судьба мальчика так резко изменилась. Это его должно беспокоить, все-таки именно в этом кроется причина прошлой проблемы с элементами стихий и возросшей духовной силой, которая могла взорваться, как фейерверк в ночном небе, только с более разрушительной мощью. — На тебя посмотришь, так сразу на ум приходят не хорошие мысли. — сделал ему замечание лекарь, и пока Мэй Няньцин отвлекся тем, что старик успел стащить с его подноса медовое пирожное прямо из-под носа, Чень Сян сунул ему в руки свиток с печатью Его Величества государя. — А успевать надо, а не в думах летать. — Разве это не личное дело князя? — задумчиво глянул на него Глава Храма, на что лекарь пожал плечами. — Мое дело проверить здоровье молодого господина, а что дальше это на твое усмотрение. Сломав печать, Мэй Няньцин не торопясь раскрыл свиток с довольно обширной информацией, и на первый взгляд здесь нет ничего особенного кроме множеств заметок о физическом и духовном здоровье князя, но стоило пропустить через бумагу немного ци, как на поверхности стали одна за другой появляться иероглифы указывающие на тайное исполнение приказа государя. Это не могло не пустить странное ощущение той самой искривленной линии с которой невозможно свернуть — она мчится так быстро, что не успеваешь оглянуться, как все уже произошло. — И что я должен сделать? — прозвучал тихий вопрос к себе, но старый лекарь ответил, будто это само разумеющееся. — Если это, то о чем я думаю, то стоит исполнить приказ. Главе храма захотелось развеять его легкомысленность в столь деликатном деле, но решил воздержаться от лишних проблем. Чень Сян в молодости вытерпел насмешки злой судьбы и втягивать в это его Мэй Няньцину не хотелось. Решив об этом подумать чуть позже, монах положил свиток во внутренний карман, где был спрятан мешочек цянькунь и игральные карты. — Когда забирают князя? — Завтра. С утра. — ответил он. Мальчика он не видел уже несколько дней, был слишком занят делами, которыми его обеспечивал Его Величество и обнаглевшая знать, поняв, что пока есть возможность, монахом можно воспользоваться по разным мелочам. Из-за этого Мэй Няньцин не мог найти времени на личные занятия по подготовке молодого господина Ци, а если выдавалась возможность, то уже у юного князя не было времени на него. Жители южной провинции хотели видеть и знать, что новый господин их земель умный и честный человек, благородный мыслями и делами, который позаботится о них и не подведет, как прошлый. Они требуют слишком многого от маленького ребенка. И государь это понимал, поэтому отправлял заместителя и личного советника Яна разобраться с беспокойством народа. Останется лишь вопрос времени, когда все будут недовольны и плотина рухнет. Наблюдающий за ним лекарь покачал головой с пониманием того, как далеки чужие переживания, не смотря на глубокий возраст давнего друга своей юности. Ещё тогда в храме, когда Чень Сян думал, что все беды позади, а впереди его ждет желанный покой, Мэй Няньцин напророчил ему больше страданий на жизненном пути, за что честно получил по лицу. Трижды. Вот и сейчас, занимаясь самокопанием и сам того не понимая, как выйти из этого сложного положения, монах напоминал его самого в молодости. Если попытается помочь, то получит взамен лишь ненависть и боль, отчуждение окружающих и вечное одиночество. Взять на попечение ребенка, которого непонятно, как растить и воспитывать в храме — это через чур даже для Чень Сяня. А сам князь? Не более чем очередная пешка в руках Его Величество государя пытавшегося сохранить свой род и безопасность наследника. — Мне, пожалуй, пора. — не став мешать совершать очевидные ошибки, лекарь оставил Мэй Няньцина одного. Тишина резала по ушам и голове. Хотелось вернуться в храм Хуанцзы, покинуть эти дворцовые стены, что давили безжалостными событиями прошлого и одновременно остаться под чувством вины за собственное бездействие. За предательство. Стоять в стороне, смотреть, как тот, кто должен принести беды изменил свою судьбу по неизвестным обстоятельствам пробуждали в мужчине не простое любопытство, которым можно утолить чем-то другим — главная причина узнать возможно ли таким же способом изменить то, что уже произошло в прошлом. Или приблизиться к этому изменению.