Часть 22

Князь, который ещё не достиг совершеннолетия, — лёгкая добыча, но его дядя не настолько глуп, чтобы подвергать племянника опасности. Поэтому предложение Мэй Няньцина показалось ему весьма привлекательным по сравнению с тем, что предлагали советник Ян и его приближённые. Защитив таким образом князя Сяоцзина, он покажет своим врагам, что не потерпит неуважения к члену императорской семьи, даже если этот ребёнок — полукровка, в жилах которого течёт кровь юнанца. Последние слухи о родителях Жун-эра очень злили мужчину, поскольку они были небезосновательны. Государь прекрасно понимал, что так и будет. Он знал, что Ци Жуна будут критиковать по любому поводу. На каждом шагу. За каждое слово. Будут сравнивать с наследным принцем. И на всё это племянник ответит бунтом, станет неуправляемым и превратится в марионетку для тех, кому это выгодно. А выгодно это только одному человеку, который не откажется побыть любимым и понимающим дедушкой. Бывший министр Мин, отец Мин Лань и Мин Куифэн. Контролирующий старшую дочь и отказавшийся от младшей. Родной дедушка Се Ляня и Ци Жуна. Этот старик не раз успевал за свою должность выпить из него крови: подсовывал наложниц, ставил своих людей во дворце, лез в политику, в которой участвовали только военные после войны, и особенно его привлекала граница с другими государствами. Любезность господина Мина в такие моменты заставляла государя сдерживаться, чтобы не убить его случайно. Для этого не было веских доказательств. Старик хорошо заметал следы. То, что Жун-эр станет заклинателем, стало неожиданностью для всех, особенно для его матери. Куифэн в глазах Его Величества была всего лишь сестрой его жены. Он не знал, что с ней делать, кроме как отдать на попечение государыни. Но и оставлять её без внимания было нельзя. Как на это отреагирует знать? Жизнь Куифэн — залог того, что племянник будет на стороне императорской семьи, ведь он дорожит матерью, несмотря на её замкнутость. Какой вариант выбрать, чтобы это устроило всех, включая его самого? В ночь перед отъездом племянника государь издал тайный указ и передал его доверенному человеку — Чэн Синю, главе отдела лекарей и одному из приближённых, который должен был передать указ под прикрытием главе храма Хуанцзы для немедленного исполнения. Чем раньше, тем лучше. *** — Прошу вас, госпожа, сюда, — сказал мужчина. Женщина устало вздохнула. Она размяла кисти рук, расправила плечи и посмотрела на огни впереди. Затем она кивнула мужчине, который сопровождал её. За эту ночь он оправдал её ожидания, которые ей наговорила сестра. Глава храма Хуанцзы лично проводил её сюда, используя запасные пути для экстренных случаев. Эти пути были известны лишь небольшому кругу людей, и теперь она тоже была в их числе. Куифэн не могла и представить, что кому-то, кроме её царственной сестры, есть до неё дело. А теперь её ведут в храм, чтобы защитить её и её сына, который привлёк слишком много внимания. Жун-эр отправился в Хуанцзы на день раньше. Он официально покинул императорский дворец под предлогом учёбы. На самом деле он действительно будет учиться. Он даже предоставит отчёт государю и государыне. Но его обучение отличается от обычного обучения в храме, и многое в нём засекречено. Куифэн, хоть и является матерью князя, мало что понимает в пути заклинателя и в том, чему учат Жун-эра. Она думала, что из-за всей этой ситуации её не допустят к сыну, ведь она сама не стремилась быть рядом с ним. Разлучение матерей с сыновьями из-за разницы в воспитании — это традиция, которая существует с давних времён. Даже если отца нет в живых, это не мешает родственникам взять на себя воспитание сына. В случае Куифэн это мог быть Его Величество. Она потеряла свой статус, но должна смиренно отпустить сына. И любить его на расстоянии. Путь, которым редко пользовались, вёл на склон, откуда можно было попасть в западную часть храма. Там её должна была встретить местная наставница. Но тропинка, поросшая корнями, так и норовила сбить её с ног и заставить упасть лицом в землю. — Вам есть, что сказать? — внезапно нарушил тишину глава храма. Куифэн остановилась и посмотрела на спину мужчины, одетого во всё тёмное и фиолетовое. На мгновение ей показалось, что она увидела знакомую фигуру своего мужа. Она уже начала беспокоиться за свой рассудок, но была слишком измотана, чтобы бояться. — А по какому поводу? — Есть ли у вас вопросы относительно происходящего? Вас так внезапно вывели из дворца, и весь путь, который мы прошли, вы молчали. — … — беспокойство главы храма удивило её. Она не ожидала, что её будут спрашивать, тем более такой человек, как он. Этот человек не должен был задавать вопросы. — Если я скажу, что мне было всё равно, это вас устроит? — Вы были готовы умереть вот так, если бы на моём месте оказался убийца? — Да. — простой, но честный ответ. — Не знаю, безрассудство это или материнская любовь, но как учитель вашего сына я беспокоюсь за него. Мальчик умён не по годам, его упрямый и тяжёлый характер связан с тем, что он жил вместе с вами на границе с Юнанью? — тут Куифэн отвела взгляд и поджала губы. Её сын отличался от других детей в их деревне. Он был тихим и вспыльчивым одновременно, сам учился и подражал другим, иногда вёл себя не как ребёнок, что отпугивало других детей, и соседи с подозрением относились к Жун-эру. Куифэн учила его читать и писать, и, к её удивлению, несмотря на то, что у неё получалось плохо, Ци Жун запоминал всё с лёгкостью, которой сама Куифэн, будучи второй молодой госпожой Мин, не могла похвастаться. Те крупицы знаний, которые она давала, стали основой, на которой он вырос, и это было невероятно и пугающе. Вопрос главы храма заставил Куифэн задуматься о своей роли в судьбе Ци Жуна. Она не могла точно сказать, когда перешла черту, но эта плавная смена была удобной. И она ненавидела это. Ненавидела себя всем сердцем и душой. Да, она признаётся. Здесь была только её вина. Вина за то, что она слабая. — Мне было сложно за ним следить, сами понимаете, мой муж был не в себе, и я в том числе. Я точно не могу сказать, я… я… я не знаю этого ребёнка. Совсем не знаю. Ни его характера, ни его способностей, и того, что любит и ненавидит. — Потому что вам так было проще. В его интонации не было вопроса, а лишь утверждение, которое только убедило Куифэн, что мужчина рядом с ней всё прекрасно понимал. Она не заметила, как холодные слёзы скатывались с её бледных щёк, как каждый вдох был тяжёлым, словно что-то придавило её грудь. — Тогда почему вы готовы пожертвовать собой ради незнакомого мальчика? — Что, простите? — моргнув, убирая пелену с глаз, она не поняла вопроса. — Судя по вашим словам, это дитя вам чужое. Вы это понимаете, и всё же его жизнь в ваших глазах невероятно ценна. Вы любите и дорожите им. — Потому что, чтобы ни было, я его мать. Разве не очевидно? Любая любящая мать пожертвует собой ради благополучия ребёнка, даже если этот шанс мизерный. — Вы противоречивая женщина. Говорите одно, думаете о другом, а действуете третьему. — А это плохо? — Да нет. — он усмехнулся, по крайней мере женщине так послышалось. — Мы все-таки простые люди. Все мы смертны, и в любой момент наша жизнь может оборваться. Так почему бы не быть разносторонним, чтобы прожить чуточку подольше? — Какое это имеет отношение к Жун-эру? — он не ответил, так как они дошли до храма. Яркий свет озарил тьму. Куифэн, прищурившись от неожиданной вспышки, осторожно ступала по земле, стараясь не споткнуться о камни. Внезапно чья-то теплая рука коснулась её ладони, мягко направляя вперёд. Она вздрогнула, ощутив странное покалывание, которое тут же исчезло, оставив после себя лишь лёгкое беспокойство. Свет стал мягче, больше не резя глаза. Куифэн моргнула, привыкая к новому освещению. — Мы прошли через барьер. Прошу прощения, что не предупредил вас. Это не навредило бы вам, — раздался спокойный голос. Перед ней стоял глава храма, его лицо скрывала тень капюшона. Его присутствие было неожиданным, но не удивительным. Куифэн знала, что он будет рядом. — Это… — начала она, но её прервал крик. — Ох, простите, настоятель, госпожа! — к ним подбежала полноватая старушка с румяным лицом, напоминавшим свежеиспечённый пирог. Её бегающие глаза и трясущиеся руки вызвали у Куифэн лёгкую улыбку. — Молодой князь Сяоцзин благополучно добрался до храма и сейчас отдыхает в своих покоях. Просто была небольшая заминка с багажом, но всё улажено! Ещё раз простите! — старушка низко поклонилась. Глава храма устало потёр виски, но кивнул, признавая её слова. Затем он повернулся к Куифэн. — Всё хорошо, раз проблема устранена. Время позднее, сейчас сопроводите госпожу в покои. Я же вынужден удалиться. Не сказав больше ни слова, он исчез в тени храма, оставив их вдвоём. Куифэн огляделась. Они стояли в просторном внутреннем дворе, украшенном золотом и цветочным орнаментом. Символы защиты от злых духов, вырезанные на стенах, мерцали в свете факелов. Вокруг простирались сады, вымощенные мелкими гальками дорожки вились между сливовыми деревьями, чьи тяжёлые ветви клонились к земле под весом спелых плодов. Аромат цветов и фруктов наполнял воздух, создавая ощущение из далёкого детства. — Госпожа, вы плачете? — голос старушки вырвал её из задумчивости. — Я ещё плачу? — Куифэн удивилась, осознав, что по её щекам текут слёзы. Она давно не чувствовала такой усталости и растерянности. — Ох, так чего я стою? Госпожа, пройдёмте со мной, а завтра я покажу вам храм и сады, павильоны и залы. Вам же здесь ещё жить и жить, — старушка улыбнулась, её глаза светились добротой и мудростью. Куифэн кивнула, чувствуя, как её сердце немного успокаивается. Она последовала за старушкой, надеясь отдохнуть и привыкнуть к новому дому.