Т/И и блинчики с корицей (Денис Коневич)

— Пошёл ты, слышишь? Пошёл к черту! — тщательно пережёвывая блинчики, цедила ты. Каре-зелёные глаза блестели за тонкими очками, кудрявые волосы вызывали желание оторвать их, или, по крайней мере, сильно за них подергать. — Вопросы мне тупые не задавай, пожалуйста, — вздыхаешь, продолжая: — Где корицу достал, гений? — утираешь рот тыльной стороной ладони. Изображение плыло, но ты не была готова была сдаваться в алкогольно-туманный тлен. — Запасы из кабинета, — повёл плечом Коневич. Ты сменила Дениса подозрительным взглядом. — Грамоту уже вручил? — поинтересовалась, доедая последний блин. Парень отрицательно мотнул головой. — С тобой тогда пойду, — ты встала со стула, пошатываясь, — хочу в лицо посмотреть герою, который группировщика сдал, при чём своего же, — нехорошее выражение лица промелькнуло на шатене, ты покосилась на Дениса. — Пару минут дай мне, — бормотала ты, открывая дверь ванной. Холодный душ быстро привёл в чувства, дело оставалось за малым — вывести тошнотворный запах алкоголя и навести марафет. Ты — зам главы комсомола как никак, а не сраная Розочка Богоутдинова, метевшая на это место с незапамятных времён. Улыбка, адресованная самой себе через старенькое зеркальце. — Ну красота! — складировала ты, поправляя спутанные волосы. Время улучшений.

***

Холодный февральский ветер бодрил лучше нещадного душа. Ты глубоко вздохнула и сразу закашлялась. Возле подъезда не было ни Коневича, ни его машины. Выматерившись сквозь зубы, ты сетовала на противного паренька, который имел наглость тебя обмануть. — Пришёл ко мне домой без приглашения, — начала ты, — приготовил блины, за что, здесь, ему спасибо, но все же обманул! Обсудили ситуацию с Туркиным, Ахмеровой и пистолетом, а он решил все заслуги себе присвоить. Идейщик хренов, — захотелось курить. Ты, вышагивая возле родного дома в недлинной юбчонке и тонких колготках, теряла последнюю надежду на то, что Денис вернётся. — Трагизм, — зубы стучали друг об друга. Сзади раздался шум, какой-то скрежет, а затем ты заметила знакомую макушку. Ухмылка расползлась по твоему лицу. — Братец… рада видеть! Подкинешь до школы? — в разваленной машине сидел некто иной, как Илья Сутулин. — Садись, — откашлялся парень. Двоюродный брат не был тебе близок, но ты неоднократно прикрывала жопу этому пареньку, теперь была его очередь помогать. — Хорошо, что на сборы не пошёл, всех повязали, — ты вытащила из бардачка пачку сигарет, — машина откуда? — У дяди взял, — ты скривила губы. С отцом вы не разговаривали уже пару месяцев, его мерзкое поведение не должно было быть обосновано так называемой заботой. Просто папа — человек хреновый. И вот сейчас, вместо попытки примирения, приобщает к себе Илюшу, чтобы было, с кем иметь дело, если вы с ним окончательно разругаетесь. — Переживаешь? — догадался Сутулин. Ты криво улыбнулась, затягиваясь. — За своих переживаешь? — вопросом на вопрос. Илья сцепил руки на руле. — Кирюху бы вытащить, другие сами, как-нибудь, — пробормотал парень, выкручивая руль. Ты прекрасно знала Кирилла Суматохина по кличке «Самбо», нередко бывавшего у тебя в гостях. А год назад, когда ты присоединилась к «движению» ОКОДа, старые знакомые постепенно отвалились. Девяносто процентов знакомых парней и девчонок были с ОПГ. Вот и в машине повисла гнетущая тишина, нарушаемая твоими редкими вздохами от количества выкуренного. Брат не хотел распространяться, опасаясь, что ты сольёшь информацию Коневичу. Машина затормозила у входа. — Спасибо, что подкинул, — зажав сигарету в зубах произнёсла ты. На Сутулине не было лица. Ты моргнула, проведя рукой по скуле брата. — Нормально все будет. Если ваш старший не виноват, его отпустят. Отпечатки то не Валеркины нашли, — решила приоткрыть занавес ты. Илья поднял глаза, — Юнусович, конечно, мерзкий и жестокий, но следак отличный. Разберётся, — ты помахала рукой Сутулину, преодолевая сугробы. — Не слабо завалило, — бормотала ты. В голове мелькали образы хорошо знакомых людей; Валерий Туркин или Турбо, который, по твоему мнению, был неспособен на убийство Жёлтого; Айгуль Ахмерова, находившаяся сейчас в больнице в критическом состоянии (и как только умудрилась выжить? Чистое везение); Маратик, которого ты знала с детства — твоя покойная мать дружила с Дилярой половину жизни, ты была на год младше Володи и когда-то вхожа в дом Суворовым; наконец Денис Коневич, усатый чёрт, делающий вид, что ему глубого наплевать на твои проблемы, но приходящий к тебе домой и готовящий самые вкусные блинчики с корицей в твоей жизни. Всех этих людей объединяло лишь одно — некогда крепкая вера в построенное и лучшее будущее. А своими руками или чужими, уже неважно, не столь значимо. Бычок сиротливо упал на землю, ты отряхнула одежду и дернула тяжёлую дверь на себя. Если влезла в какую-то херню, нужно разгребать дела и выбираться. Есть шанс, что Володю не найдут, тогда Туркина не задержут, ведь его отпечатков на пистолете нет, Универсам будет и дальше проворачивать свои делишки во главе с Валерой, брат перестанет быть как хмурая побитая собака, а ты вернёшься к делам ОКОДа, славного комсомола и ежей чуши. Ухмыляясь себе под нос, ты дошла до кабинета Дениса. — Т/И-шка, — оборачиваешься, — уже поправилась? — Коневич стоял сзади с лёгкой улыбкой. Ты ударила по плечу друга и недовольно спросила: — Меня забыл взять к Суворовым. Я Маратика знаю не первый год, помогла бы разговорить, если нужно, — Денис покачал головой. — Ахмерова не мертва, — напомнила ты, — только ты, я и он знают, помимо её семьи. Так почему он продолжает грустить? — тупой вопрос от человека, который пьёт из-за прошедших четырёх лет с момента смерти матери. А по-другому ты справляться пока не научилась, не смогла. Может, если бы была поддержка от отца, все бы устаканилось, более или менее. — Владимира ищут, — как ребенку разъяснял тебе Коневич, заметив потухший взгляд, — Ильдар Юнусович уверен, что именно он Вадима Желтухина убил. Отпечатки же совпадают, — хмыкаешь. — Пистолет изначально принадлежал не Вове, — напомнила ты, — с Кащея спросите. Он вам расскажет, откуда подобное берёт, — ты сыпала подробностями, забивая гвоздь в долгостроящиеся отношения с двоюродным братом. Когда то ты знала много и даже больше, за тобой даже ухаживал один из Универсамовских. Одно желание поменять всё — и ты член ОКОДа, а для пацанов — «крыса ментовская», даже для близкого некогда Марата. — Спасибо за содействие, — глаза Коневича столкнулись с твоими, — помогаешь, хотя не обязана. — Я член вашей организации. Что ОПГ, что комсомол, один хрен, — и снова желание выпить чего-то расслабляющего. Борешься, борешься, а толку пшик. Денис скользит взглядом по твоей фигуре, — у меня в кабинете есть виски, — парень делает приглашающий жест рукой. Ты мигаешь глазами, отрицательно мотая головой. — Лучше домой пойду, отсыпаться. Слушай, — обращаешься ты к Коневичу, — я, возможно, уеду на пару дней к тётке в Москву. Сможешь мои цветы поливать, если ключи оставлю? — ты роешься в сумочке, находишь связку и кидаешь в руки парню. Денис ловит её. — Ну пока! — машешь рукой, быстрым шагом удаляясь подальше. В ближайшем к дому магазине покупаешь пузырь водки под неодобрительный взгляд продавщицы, пробивающей товар. — Это для отца, — зачем-то отправдываешься ты. — Ну-ну, — хмыкает женщина, забирая деньги с прилавка. Дома ты стягиваешь куртку, скидываешь сапоги и плюхаешься в кресло, включил первый попавшийся канал на телевизоре. Загорается голубой экранчик, ты откупориваешь водку и жадно пьёшь прозрачную жидкость с горла. Пару минут сидишь, поджав под себя ноги. Одиночество в квартире начинает заползать в душу, стены давят и душат, одно спасение — бутыль, которая не уйдёт и не кинет. Глоток, снова глоток. После пары таких «спасений» наступает погружение в темноту, из которой ты не планируешь выбираться.

***

— Т/И, — тихий, но такой знакомый голос врезается в слух. Ты с трудом разлепляешь глаза и видишь испуганное лицо отца, — жива! — выдыхает мужчина. Первая мысль — обнять его. Вторая — ударить и выставить вон. Третья -… — Я в порядке, — хрипишь ты, оглядывая комнату. На тебя, помимо отца, смотрит Денис. Значит Коневич его сюда притащил. — Он что тут забыл? — ты хмуришься, пытаясь вспомнить, как вообще оба попали в квартиру. Отец отдал все ключи тебе, когда уходил, а Коневич тогда что… успел замок разворотить? — Нам нужно поговорить, — безапелляционно заявляет отец. Ты поправляешь волосы, ощущая запах водки. Сколько же ты выпила, прежде чем отключиться?.. — Выйди, пожалуйста, — просишь ты отца, — с Денисом переговорим, потом с тобой. Я не могу одновременно с двумя сейчас… — ты вздохнула, голова нещадно болела, — вести диалог. Отец встал со стула, бросая на тебя внимательные взгляды, и вышел из комнаты. Ты попыталась самостоятельно встать с кровати. Поняла, что ничего не выйдет, когда Коневич наклонился к тебе. — Ты чего ему наплёл, что он припёрся?! — зашипела ты, стараясь говорить как можно тише. — Я его пару месяцев не видела, а здесь он, ба! Явление Христово, — горло резануло, ты сглотнула, подавляя ужасные ощущения. — Т/И, ты лежала без сознания, воздуха в комнате практически не было, все пропахло алкоголем. Ты и не дышала почти, я думал, что ты мертва, — пораженно смотришь в каре-зелёные глаза, переваривая информацию, — мы вчера говорили, ты просила поливать твои цветы, я и пришёл. — Вчера? — эхом отозвалась ты. Коневич кивнул. Ты шумно выдохнула. Отлично, больше суток продрыхла из-за половины бутыля. — Тебе нужна помощь, — Денис вдруг взял тебя за руку, заглядывая в глаза, — я знаю людей, которые и из более трудных ситуаций выходили, стоит только начать лечение, — добрый глава ОКОДа записал тебя в алкоголики. Хмыкаешь, убирая руку. — За отца спасибо, — решаешь поблагодарить парня ты, — с остальным сама решу, мне восемнадцать, а не пять, разберусь как-нибудь. Коневич скрещивает руки на груди. — Это не просьба, — его тон, такой непривычно холодный удивляет. Ты манишь пальцем шатена. Парень наклоняется и ты произносишь ему в лицо, стараясь изо всех сил, чтобы слова прозвучали чётко: — Иди ко всем чертям, — и снова твоя улыбка. Ты не такая пьяная, чтобы выслушивать поток херни от Дениса. Коневич заместо ответа пару секунд смотрит в твои глаза, а после мягкие губы тебя накрывают. Ты изумлённо замираешь, будто не веря, что это происходит на самом деле. — Запах водки не чувствуется что-ли? — бормочет ты, когда парень отрывается от тебя. — Какая разница, — хмыкает шатен. Ты косишься на него, — твои проблемы можно решить, поняла? Кстати, Айгуль пришла в себя, Марат помчался её навестить, — улыбка озаряет твоё лицо. Впервые за два года ты улыбаешься искреннее, не из-за алкоголя или желания подъёбывать. Ещё предстоит разговор с отцом, «лечение» как выразился Коневич. Но за друга ты уже можешь быть немного спокойна. Денис тянется к твоей руке, замечая улыбку. Ты не отталкиваешь его, лишь зарываешься в одеяло. — Позови отца, — просишь, переводя взгляд на Коневича. Тот кивает, быстро чмокает тебе в щеку и уходит вглубь квартиры. «Может и у Вовы все будет хорошо» — думаешь ты, старательно крутя в мыслях факты о знакомых, боясь подумать о поцелуе с Денисом. Неизвестность — пугает до чёртиков. — Пап… — зовёшь ты мужчину, когда он оказывается возле тебя, — я готова поговорить. За окном каркают вороны, где-то раздаются весёлые крики маленьких детей, ругань взрослых и песни пьяных стариков, где-то играют в шахматы, смахивая налипший на доски снег. В каждой отдельно взятой квартире происходит своя маленькая история внутри больших историй связанных судеб.