15. Холод осинового леса

Обед был бесподобен. Паста в томатном соусе приготовлена на высшем уровне, звон вилок и знакомые коричневые листья на обоях создавали семейный уют, потерянный на некоторое время. Тем не менее эта родственная атмосфера давила на сердца близнецов — потайной причиной сопротивления ехать к родителям являлась именно ощущение этой «семьи», которое будет царапать душу чувством вины. Ведь раньше, кроме них самих, близняшкам никто и не говорил что-либо насчет их отношений, а сейчас они полноценно чувствуют себя родными по крови и от этого в теле все сжимается. Венир даже перестал слушать родителей, рассказывающих о последних месяцах их жизни, погрузился в себя, уставившись в пустую тарелку.             — …Поэтому мы завели попугайчика. Скучно стало без ваших вечных руганей и громкой музыки. — весело закончила длинный рассказ мама, отливая в кружки какой-то облепиховый чай с неприятным запахом имбиря. Когда Вел брезгливо и без капли стеснения оглядела напиток, Саманта цокнула со словами, что это очень полезно.             — Я думаю, что сейчас наши малыши выросли и не ссорятся, — присоединился к разговору отец. Тоже худой по натуре, но с широкими плечами и высокого роста, мужчина взъерошил свои темно-синие прямые волосы, смягчаясь в лице с голубоватым оттенком кожи. Дети полностью были копиями матери, что цветом волос, что бледнотой лиц, и лишь яркие голубые радужки глаз выдавали в них частички отца. Оливер не был каким-то отцом-тираном, но отличался от жены совершенно сложным характером. Фразы «Все будет, как скажу я» и «Я добьюсь своего любыми способами» крепко сидели в его голове на протяжении всей жизни, а затем передались дочери. Именно из-за отцовского характера Вельвет не ладила с ним, когда общие недостатки сталкивались в определенных ситуациях.             — Не ругаемся. Почти, — ответила сестра, зачерпывая вилкой салат.             — Вот видишь, они повзрослели, Сэм, — с лаской и легкой усмешкой мужчина повернулся к жене.             — Да-а, вижу. Но я уверенна, они по-прежнему очень любят друг друга, — отозвалась с ноткой грусти Саманта. Когда с её губ сорвалось незначительное «Может, даже сильнее, чем раньше», подростки переглянулись, и тут же отвернулись в легком приятном смущении. Ох, если бы они знали, чем занимались эти двое… Поистине, грешники. Мама спокойно продолжила пить чай, предварительно убрав со стола грязные тарелки и приборы. Остаток обеда прошел так или иначе без проблем. Вельвет даже улыбнулась, когда мама в эмоциях и смехе рассказывала о шоке, который испытала, увидев детей в экране телевизора. «Я всегда знала, что моя страсть к музыке передастся вам» — нежно посмотрев на обоих детей проговорила женщина. Вел опустила глаза, чувствуя не то что стыд, а скорее разочарование в себе. Легкое, но все же присутствует. На самом деле, тяга к музыке зарождалась в ней ещё в десятилетнем возрасте, и именно мать научила её подбирать пальцами мелодии на фортепиано. Но Вел быстро забросила эту идею, водимая ленью и другими в то время интересами. Ближе к подростковому возрасту в ней проснулось желание быть известной. И не просто так — она всю жизнь наблюдала за очаровательным пением матери, за тем, как она наслаждается своим голосом и льющимися нотами из самого сердца. Саманта была частью поп-группы в юношестве, и имела шансы на лучшую жизнь, но по уши влюбилась в Оливера, важного и привлекательного на тот момент парня. Отец сказал ей, что карьера певицы — это глупо и вульгарно, и забрал женщину, имеющую крайне податливый характер, вместе с собой в стоматологический университет. С тех пор Саманта поет лишь в стенах дома. Вельвет просто взбесилась, услышав эту историю в первый раз. «Какого хрена?!» — так и вилось в голове. Променять желания на чьи-то приказы? Серьезно? А когда тот самый последний крупный конфликт произошел два года назад, Вельвет решила, что назло папе станет великой певицей, и именно такой, какой отец не хотел бы видеть её: яркой, экстравагантной и без тормозов. Собрала вещи, взяла пару купюр на автобус и собралась уйти одной глубокой ночью. Но стоило двери их с братом комнаты скрипнуть, как только заснувший мальчик резко сел в кровати, поймав сестру с поличным. Ей пришлось подождать двадцать минут, пока соберется Венир, ведь тот наотрез отказывался отпускать её. «Куда ты, туда я, сестренка». Мама убрала со стола. Оливер и близнецы с выдохом поднялись со стула.             — И так, — мужчина хлопнул в ладоши. —Хотите посмотрим фильм? Сэм наготовила начос.             — Нет. — в первый раз обращаясь к отцу, сложила руки на груди Вельвет. Она даже не здоровалась с ним. Оливер спокойно выдохнул, но напряженные желваки выдали его еле-еле сдерживаемую злость.             — Вот как. Ты ещё обижена, дочка?             — Я не обижена. Я просто не хочу долго находиться с тобой, аллергическая сыпь пойдет, — казалось, вся семья старалась хоть как-то сохранить идиллию семейного очага, и только одна Вельвет говорила все, что думает, разрезая прямолинейными фразами воздух, будто стрелами. — И кстати, если ты не помнишь, я тебе давно не дочка, — выплюнула, словно яд девушка, цитируя некогда сказанные отцом слова, вызывая удивленный вздох бедной матери и испуганный взгляд Венира. Девушка тут же спешно отвернулась, скрывая крупинки слез в красных глазах.             — Не вырывай из контекста, — рыкнул Оливер, большими шагами топая к дочери. — Ты сказала мне много ужасных слов.             — Я просто хотела быть популярной! — уже не скрывая обиды в лице, крикнула Вел, поворачиваясь в отцу и с яростью смотря ему в глаза. — Ты сказал, что я перестану быть твоей дочерью, если пойду в шоу бизнес. Ты даже не дал мне денег на вокал!             — Деньги не растут на дереве, Вельвет! — так же громко парировал мужчина. — Особенно тогда! Венир чувствовал нутром, как нарастает злость в жилах сестры, как готовится выйти крупной бурей. Все-таки, они близнецы, и отлично чувствуют эмоции друг друга. Он подошел к Вельвет и с опаской взял её запястье. Сестра резко дернулась, переводя свирепый взгляд на парня.             — Идем, Вел, пойдем в комнату, — шепнул как можно убедительней брат, приводя девушку в чувства.             — Да, давайте вы отложите этот разговор на вечер, — Саманта в свою очередь обняла мужа со спины, обращая его внимание на себя и отводя от дочки. Вельвет быстро зашагала в прихожую, к лестнице, потянув брата за собой. Венир взял свои вещи и побежал по лестнице за сестрой, время от времени роняя ручку чемодана. Поднявшись на второй этаж, девушка чуть успокоилась. Знакомые косяки коричневых дверей, которыми она обожала хлопать, пейзаж летнего сада, висящий на кофейной стене, и, конечно, их комната, вернули Вел воспоминания, и она немного отвлеклась.             — Мы в своей комнате! — воскликнул Венир, плюхаясь на застеленную постель. Раньше они жили вместе, в этой комнатушке с двумя кроватями, огромным шкафом и двумя рабочими столиками. На стенах даже все еще висели их совместные фотки и постеры маминой группы. Вельвет с зачарованным вздохом оглядела каждый из них, проглаживая пыльную бумагу и вместе с тем ощущая, с каким энтузиазмом она клеила их. Брат же блаженно валялся в кровати, с улыбкой греясь в одеяле.             — Вел, — он сел в кровати. — Что же произошло тогда? Когда мы сидели в автобусе, удаляясь от города, ты сказала, что мы просто бежим к славе. Я думал, дело только в этом.             — Я иногда поражаюсь твоей неизмеримой любви ко мне, — обернулась Вельвет, окидывая брата ехидным улыбчивым взглядом. — Ты пошел за мной, думая, что я просто вдруг резко захотела денег? Ты такой наивный, — протянула Вел, опускаясь на свою кровать и распуская волосы из хвоста. Венир не обратил внимание на её колкость, наблюдая. — Я сильно поругалась с папой тогда. Он назвал меня неблагодарной и самолюбивой. Как будто сам таким не является! — возмутилась девушка, всплеснув руками. — Я хотела на уроки пения. Он назвал идею тупой, подавив во мне всякое стремление к обучению. Летели тарелки, рвались от крика связки, я сказала ему пару слов, он мне… — Вельвет тяжело выдохнула. — Ну, в общем, дальше ты сам знаешь. Мы сбежали, и у нас не было денег даже на еду, что говорить о курсах вокала. Спустя время появился Флойд, путешествующий по миру и наткнувшийся на нас… Девушка замолчала, понимая, что говорить дальше нет смысла. Ситуация их жизни очень расстраивала, но больше всего ей жаль, что она втянула в это Венира. Лишила родительского тепла, обрекла на два года нищеты и заставила в последствии выступать каждый день. А ведь он, в отличии от сестры, совсем не любит излишки внимания. Вельвет стиснула зубы в отчаянном выражении лица.             — Я не виню тебя, — послышалось от присевшего к ней Венира, словно тот увидел её мысли, как на широком экране.             — Что? — удивлённо дергается девушка, поднимая глаза на брата, уверенно сжавшего её плечо.             — Я вижу, что тебе стыдно. То, что я пошел с тобой, было моим прямым выбором. Я хотел быть с тобой в любых обстоятельствах, хочу и буду вплоть до нашей смерти. Сейчас ты осознаешь многое, Вел, и я горжусь тобой, — с твердостью говорит парень, чем вызывает смущение на её лице.             — Кхм, что-то мне душно, — переводя тему, встала девушка. Венир легко просек, что та просто не хочет открывать свою слабую сторону, и лишь молча улыбнулся. — Я в душ пойду. Принеси мой чемодан снизу, я забыла его, — увидев соглашающийся кивок брата, Вельвет вышла из комнаты. Холодная вода, стекающая по ключицам и плечам, немного подняла Вельвет настроение. Она успела и поплакать под струями воды, и посмеяться, прокручивая в голове некоторые приятные моменты, пока делала волосам различные маски и натирала тело сладко пахнувшим скрабом. Выходя из душа, она уже была в состоянии расслабиться. К тому же родные коврики на полу и запах маминых шампуней вызывали улыбку. Пальцами расчесав мокрые длинные волосы, Вельвет оставила их высыхать самостоятельно, завернулась в белое полотенце. Выйти из ванной в прохладный холл оказалось невероятно приятно, когда холодный, по сравнению в горячей кожей, воздух защекотал шею и колени. Девушка вернулась в комнату, сразу приметив четверть пятого на часах — она пробыла в ванной почти час. Снизу доносились приглушенные голоса, в комнате никого не оказалось. Видимо, брат ушел к родителям, водимый скукой и любопытством. Вельвет подошла к окну, оставляя за собой мокрые следы. Оперлась руками на подоконник, с восторгом вглядываясь в знакомый вид. Дворик с качелями и небольшой летней кухней. Осиновый лес за ним, и голубое небо без единой тучки. Даже в такой не слишком изысканной деревне, родители выбрали отличное место для построения дома — подальше от соседей, они оказались окружены деревьями, что так или иначе погружало в приятные ощущения уюта и сказки. Девушка с улыбкой оглядела детскую площадку, и почти наяву увидела бегающих туда-сюда зеленоволосых близнецов. Вот девочка с злорадным смехом раскачивает брата слишком сильно, так, что тот, ужаснувшись, вжимается в сиденье качели и вопит, чтобы та остановила. Вельвет усмехается своим мыслям. А вот мальчик неуклюже бегает за бабочкой и, не замечая камень, спотыкается и падает на асфальт. Сестра сначала шутит над братом, покрывая колкостями, но все же помогает ему встать и даже дует на рану на локте. Осины выглядят величаво позади этих двух, их ветки, покрытые ярко зелеными, в цвет волос близнецов, листьями, тянуться к небу, возвышаясь. Листья шелестят, теперь будто от холода, ведь именно холодок мурашек чувствует внутри Вел, думая о том, что скоро эти дети поймут, как много значат прикосновения друг друга, осознают, какая между ними связь. Сердце резко бьет прямо в ушах, а девушка вздрагивает, когда мужские руки сзади обвивают её ребра, притягивая к себе. Венир аккуратно положил голову на её плечо, с лежащими на нем прядями зеленых волос.             — Ты чего? — шепчет стесненная Вельвет, замерев. Сквозь полотенце она чувствует твердую грудь брата, прижавшуюся к лопаткам. Венир откидывает волосы в одну сторону, утыкается носом в ещё немного влажную кожи шеи, расслабляясь.             — Ничего. Просто ты такая… Стояла тут завороженная, словно феечка, невесомая, худенькая и белая, как ненастоящая. Хотелось убедиться, что ты — не просто сон. — прошептал Венир, нежно проводя губами по основанию шеи и тут же замечая, как отзывается тело, дергаясь на каждое касание. Кожа кажется особенно сладкой, аромат Вельвет, смешанный с вишневым гелем для душа действует словно наркотик, дурманя голову.             — Приступы нежности? — усмехается девушка, поворачиваясь лицом к брату. Он убирает руки, но остается стоять рядом.             — Наверно, — робко улыбается Венир, сохраняя томность в глазах. — Тебе уже лучше? Выглядишь задумчивой.             — Да, просто засмотрелась в окно, вспомнила нас мелких, — девушка поправила немного съезжающее по груди полотенце. — И появилось странное чувство. Холодно, — сестра хмуро смотрела в пол, положив ладонь на грудную клетку и стараясь подобрать слова, чтобы описать свое состояние. — Но это не про температуру. Просто холодно внутри, как-будто что-то меняется во мне, — Венир с умилением наблюдает, как сестра искренне выкладывает ему свои ощущения. Она подняла взгляд, полный сомнений. — Наверно, я осознаю кое-что, и мне даже не стыдно… — кивнула себе. — Наверно, я просто осознаю, что люблю тебя, — слова сорвались спокойно, без напряженности, но плечи тут же затряслись то ли в страхе, то ли в холоде. Венир широко улыбнулся, протянув сестре руки и принимая в крепкие объятия. В одном полотенце она казалась по-определенному привлекательной, но теперь это было даже не про эротизм. Она просто казалось маленькой и доверчивой, когда позволила себе сказать заветные слова и раствориться в его теле, прижимаясь и отдавая себя всю. Сначала девушка мелко дрожала, сама не ожидающая, что сможет сказать это, но затем заметно успокоилась, ровно дыша в плечо парня.             — Теперь теплей? — со смешком и ноткой заботы спросил Венир, и почти сразу почувствовал на плече слабый кивок и тихий смех Вел.