Лагерные будние

       Поняв, что это место не простой религиозный летний лагерь, Алексей решил, что отсюда надо как-то выбираться, но как? Вокруг поля да леса. Единственный вариант – добраться до станции и залезть в первый попавшийся поезд, попытавшись объяснить проводникам всё как оно есть.       В яме было темно и холодно. Лишь пара тонких лучиков света пробивалась сквозь «крышу». Кроме этого, здесь было мало места. Алексею всё время приходилось находиться в положении сидя с полусогнутыми ногами, либо стоять.       — Эй! Я всё понял! Выпустите, пожалуйста! — кричал парень, но безуспешно.       Его начал одолевать голод. Последний раз Алексей ел вчера во второй половине дня. Ел он доширак, так что голод настиг его довольно быстро.       Не зная о времени пребывания в яме, парень начал пытаться вылезти, цепляясь руками в землю, но тщетно. Его рекорд составил 10 сантиметров над землёй, что не прибавляло фактически ничего. Изнутри яма казалась ещё глубже, чем снаружи. Даже двух Бородатых во весь рост не хватило бы, чтобы выбраться из неё.       Не зная, что делать, парень начал предаваться воспоминаниям об обычной жизни…       Алексей родом из семьи среднего заработка, то есть, не бедный, но и чёрную икру есть каждый день не может. Родители с детства старались его баловать, что и привело к тому, что поведение парня оставляло желать лучшего. Он постоянно загуливался допоздна, хамил всем вокруг, забивал на учёбу. Однажды он послал родную мать. Родители не смогли этого терпеть и нашли для него, как им казалось, идеальное исправительное учреждение. Созвонились с Игнатием Тихоновичем по скайпу (да-да, Игнатий Тихонович продвинутый пользователь интернета) и договорились о перевоспитании сына.       Когда Алексей узнал о том, что его собираются отправить в какой-то религиозный лагерь в глуши, то начал бунтовать. Он даже пытался бежать из дома в ночь перед поездом, но не удалось. Парня посадили на поезд, назвали станцию, впрочем, он забыл его уже через пару минут после отправления состава.       «Бля, ну они все ахуели. Неужели я настолько плохой, что заслужил попадания сюда?», — рассуждал парень, ковыряя землю ногой.       Уже темнело. В яме стало совсем невыносимо темно и холодно.       Наказание Алексея подошло к концу, когда он уже пытался заснуть на холодной земле. Бородатый открыл яму и спустил в неё верёвочную лестницу. Парень поначалу не собирался подниматься в знак протеста, но быстро передумал, когда Бородатый сказал, что тогда пойдёт и скажет Игнатию Тихоновичу, что новенький хочет ещё посидеть в яме.       Выбравшись наружу, он вдохнул свежий воздух полной грудью, не веря в произошедшее. Ранее такое он видел лишь в кино.       Бородатый прервал наслаждение толчком в спину:       — Если поторопишься, то успеешь в баню.       — А где она? — недоумевая спросил парень.       Бородатый показал на небольшую избушку на краю лагеря. Алексей быстро побежал туда.       Войдя в сени, он встретил Марфу, которая приказала ему снять всю одежду и бросить на скамейку. Не хотя, но Алексей выполнил приказ, после чего вошёл в саму баню. Внутри мылись только парни и Степан.       Не зная, что делать, парень подошёл к свободному тазику с водой и начал умываться. Сзади его прервала чья-то рука, коснувшаяся плеча. Алексей обернулся и увидел перед собой темноволосого паренька своего роста.       — Ты чего? Это мой тазик.       — А где мне свой взять?       — Ну так перед мытьём выдают… А, погоди, ты тот парень из ямы! Тогда всё понятно. Небось, у тебя и мыла нет с собой?       Алексей кивнул.       — Эх, ладно, держи моё. Нравишься ты мне. В тебе есть бунтарский дух, не то что в этих… Понимаешь, — он начал шептать, наклонив голову, — понимаешь, они все дети из религиозных семей. У них это место – это летний санаторий, понимаешь, да?       — А ты не из такой семьи?       — У меня вообще семьи нет, я из приюта. Меня сюда пристроили, так как от меня проблем много было. Видишь шрамы? — поворачиваясь спиной, спросил парень. — Это меня в приюте хуярили. Тут не бьют, если уж сильно не косячишь.       — Молодые люди, почему не моемся? — строго подошёл к ним Степан.       — Да я новенькому объясняю про банные процедуры. Он ж городской! Они не смыслят в этом.       — А, ну молодец, Витька, молодец. Вот, смотри на него, Алёша, он, когда приехал к нам, таким же разгильдяем был, как ты, а сейчас, не без оплошностей, но тем не менее, молодец парень.       Степан ушёл в другой конец помещения.       Парень протянул кусок мыла Алексею.       — Как ты уже понял, я Витька. Давай, вымой рыло уже, всё в ягодах.       После бани все оделись в ночные рубахи, выданные Марфой, и отправились в спальню.       Алексей вновь встретил Алёну, которая уже лежала на кровати, закутавшись в одеяло, но пока заговаривать с ней не стал. Дожидался ухода всех старших.       Степан с Марфой ушли, заперев дверь на замок.       Алексей слез с кровати и сделал один шажок на корточках, чтобы было легче говорить.       — Эй, ты спишь? — тыкая в спину, он обратился к Алёне.       Девочка обернулась.       — Не сплю. А ты где был? Куда они тебя утащили? Правда в яму?       — Правда. Там холодно и темно, как будто в темнице. Врагу такого не пожелаешь… Хотя, нет. Этим тварями могу пожелать.       — И тебя не кормили там? — с ужасом спросила девочка.       — Не кормили… Есть хочу, просто не представляешь.       Алёна достала из-под подушки ломоть чёрного хлеба и дала Алексею.       — Держи. Я, пока никто не видел, в карман сунула его. Хотела потом скушать, но тебе нужнее.       Парень взял кусок и начал быстро есть.       — Фу, какой невкусный, ещё и не первой свежести.       — Всё, что есть.       С неохотой доев кусок, он поблагодарил Алёну и начал рыться в своём ящике в поиске чего-то.       — Что ты ищешь?       — Да я оставил где-то кольцо, которое мне подруга дарила на день рождения. Зараза! — его тон резко повысился, но быстро вернулся к шёпоту. — Знал ведь, что тут нельзя оставлять ничего ценного. Спиздили гады. Ладно, всё завтра, всё завтра. Поспать надо.       Он вернулся в кровать и лёг, повернувшись к Алёне лицом.       — Спокойной ночи. — Сказала девочка.       — Спокойной. — С нотками иронии ответил Алексей.       Утром всех разбудил звон в колокол и Марфа, вошедшая в спальню. Утренний звон означал подъём и построение, все дети это знали, а Алексей с Алёной догадались сами.       Все быстро одевались в старую одежду, что для Алексея было неприятным сюрпризом, ведь его кроссовки были порваны после попыток выбраться из ямы, а верхняя одежда была вся в не отряхиваемой грязи.       Перед выходом на улицу парень ещё раз обыскал свой ящик, но не нашёл кольца. Он хотел залезть в сумку, но к нему подошла Марфа.       — Чего рыщешь? Все уже на улице, ты последний.       — А я… А я кроссовки другие ищу, эти рваные.       — Пошли давай, я тебе после завтрака сапоги резиновые дам.       Не отговорившись от женщины, он поднялся и неторопливо пошёл на построение.       — Опаздывают одни и те же, конечно. — С пренебрежением говорил Игнатий Тихонович, глядя на плетущегося Алексея.       Парень встал в строй и начал выслушивать план сегодняшнего дня от Игнатия Тихоновича. Всё, что он услышал, что их ждёт работа в поле. После построения все отправились на завтрак.       В этот раз Алексей не спешил идти впереди паровоза и ждал, пока абсолютно все пройдут перед ним, даже мальчики и мужчины.       — Вижу, яма исправно работает. — С усмешкой сказал Игнатий Тихонович, пропуская парня в столовую.       — А то. — Ответил Бородатый.       Перед завтраком была молитва. Алексей лишь делал вид, что молится. За этим же делом он заметил и Витьку. У Витьки это удавалось более достоверно.       После молитвы все принялись трапезничать. На завтрак была пшённая каша с чаем, а также кусок белого хлеба.       Голод взял своё и Алексей, несмотря на отвращение к такой еде, съел всё.       Покидая столовую, он увидел Марфу, подзывающую его к себе. Как и было обещано: резиновые сапоги выданы.       Дети отправились умываться к самодельному умывальнику. Когда пришла очередь Алексея, он не понимал, как получить воду. Он крутил в разные стороны висевшую палочку, тянул её, но тщетно. Тогда к нему подошёл Степан и молча приподнял её – холодная вода потекла. Степан отпустил палочку – вода прекратила свой ход.       Алексей умылся, хоть и не без затруднений. Он привык к обычному крану и раковине, когда всё работает удобно. Людям от людей.       Все построились, солнце ещё не было в зените. Степан выдал всем лопаты и вёдра. Игнатий Тихонович приказал следовать за ним. Все отправились в поле – работать на благо Потеряевки.       День был ясный, ни одного облачка на небе. Солнце грело и лёгкий ветерок обдувал лицо Алексея. На какое-то время он даже забыл где находится. Деревья цвели. Зелёная трава была такой насыщенной, словно искусственная. Где-то вдали шумел ручеек. В лесу пели птички.       Вскоре группа дошла до поля, на котором рос картофель. Мальчикам нужно было выкопать все сорняки и подрыхлить землю, а девочкам поливать всё это дело, таская воду с ближайшей речки. Без промедлений все принялись за работу.       Какой-то парень вскоре перегрелся и присел на землю, попросив у одной из девочек облить его из ведра. Девочка отказала и нажаловалась Марфе, а та, в свою очередь, Игнатию Тихоновичу.       — Уже устал, малец? — подходя к сидящему, спрашивал Игнатий Тихонович.       Не успев получить ответа от ребёнка, он приказал Бородатому «освежить» парня. Он подошёл к нему, схватил за ногу и потащил в сторону речки, после чего с размаха бросил. Парень бултыхался в воде, пытаясь всплыть, но плавать он не умел. Все смотрели на это зрелище, а Алексей посчитал это хорошим шансом, чтобы убежать. И вот он бросил лопату и направился в сторону леса, как вдруг, услышал за спиной голос Витьки:       — Алёша, стой! Стой грю! Сейчас не момент для побега!       Алексей не слушал и ускорял шаг. Витька побежал за ним и схватил его обеими руками.       — Я пытался бежать отсюда. Вот прямо с этого же места. Просидел в яме четыре дня! Тебе оно не нужно, не сейчас.       Алексеем овладели сомнения, но он не успел принять решение, так как их окликнул Игнатий Тихонович.       — Вы что там делаете, ребята?       — Сорняк большой пытаемся вытащить! — быстро придумал Витька.       — Бородатый, помоги им!       Бородатый уже начал идти в сторону парней, у которых на самом деле не было никакого сорняка, но Игнатий Тихонович позвал его назад. Парень в речке начал захлёбываться и кричать о помощи. Когда он потерял сознание и начал идти ко дну, старик жестом послал Бородатого за ним. Алексей и Витька воспользовались моментом, чтобы вернуться к работе.       После спасения утопающего, Игнатий Тихонович подошёл к ним и спросил где сорняк. Парни ответили, что уже справились с ним самостоятельно. Старик не стал донимать их и ушёл дальше контролировать работу.       Несколько жарких часов они работали. Парень, которого вытащили из воды, пришёл в себя, но что-то в его голове переклинило. Он стал постоянно говорить, что тонет и время от времени изображать руками барахтанья.       К ужину все вернулись в лагерь. Бородатый куда-то унёс травмированного парня. Остальные отправились кушать.       На ужин была солёная рыба, выглядевшая не очень аппетитно. Алексей немного поел, но полностью есть не стал, зато съел весь хлеб.       На вечернем построении у Игнатия Тихоновича зазвонил телефон. Все дети хором закричали: «Телефон!». На той линии провода были родители Алексея, но с самим сыном они говорить отказывались. Игнатий Тихонович уговаривать не стал, а лишь сказал, что парень активно перевоспитывается.       Вечером все вновь помолились, благодаря Бога за ещё один прекрасный день, не потраченный зря.       После бани, уже во время отбоя, Алексей вновь общался с Алёной. Сегодня к ним присоединился Витька. Он сразу спросил про родителей Алёны, на что она ответила, что родители погибли в аварии и опеку взяли на себя строгие и сильно верующие дядя с тётей. Они её сюда и сдали, чтобы воспитали из неё «прилежную деву».       Ночью спальня казалась особенно страшной. Маленькие окошки слабо пропускали лунный свет, озаряющий подавленные лица детей. На стенах висели старые иконы.       — Ну-ка подсади меня, Витька.       Витька подсадил Алексея, чтобы тот кое-как взглянул в окно. Он увидел Бородатого, который куда-то тащил кричащего и пытающегося плыть ребёнка.       — Громила куда-то парня тащит. — Шептал Алексей.       — Наверное, на изгнание чертей. Такая процедура, не очень приятная. Думаю, что этот мальчишка не вернётся…       — А что там делают? — поинтересовалась Алёна.       — Не знаю точно, но со слов некоторых, побывавших там – ничего хорошего: читают проповеди, душат, кого-то даже прибивают к полу – много всякой чертовщины.       — А куда родители смотрят? — возмущался Алексей.       — Родители у них такие же, как Лапкин и компания. Чтобы попасть туда, надо уж совсем постараться. Это надо либо реально проблемы с башкой иметь, либо быть пойманным при побеге или каких-нибудь особо тяжких грехах.       — А ты ведь говорил, что в яме сидел при побеге. — Вспомнил Алексей.       — Мне пришлось пойти на некоторые жертвы, чтобы отделаться ямой.       Витька что-то недоговаривал, но на его лице виднелось сожаление и печаль. С таким лицом он ушёл на свою кровать.       Под приглушённые вопли парня все легли спать.