Савенская легенда

В одном городе у моря, что нынче Савеном зовётся, а старое название уж никто и не вспомнит, жил уличный торговец сладостями. Был он человеком веселым да работящим — каждое утро отправлялся он со своим лотком на набережную. Чего только у него на том лотке не было! И ароматные медовые пряники в виде зверей диковинных, и леденцы фруктовые разноцветные, и вкуснейшие конфеты с орехами да ягодами. Всегда улыбался он прохожим, для каждого слово доброе находил, а детишек иной раз и вовсе угощал бесплатно мелкими лакомствами. Но не только за сладости любили его дети. Знал он много удивительных историй да добрых сказок. Бывало, усядется вкруг него ребятня веночком, затаит дыхание, а он улыбнется хитро, огладит седые усы и начнет сказывать. Прибегали к нему и дети бедняков, и зажиточных горожан. Говорят, видали там даже внука правителя города, что опять удрал от своих мамок-нянек. Любила слушать сказки торговца и Низа, дочь бедного рыбака, которого за неудачливость Худырём прозвали. Как мог заботился о Низе Худырь, монетку каждую берёг, чтоб её порадовать. То браслет ей купит, то платок яркий, а коль совсем лова не было, так хоть ракушку витую необычную с моря ей привозил. Почти всё время проводила Низа на набережной. То поджидала отца с вечернего лова, то поутру на отливе собирала моллюсков или искала мелкие монетки, оброненные «на удачу» чужеземцами. И каждый раз не жалел торговец для Низы доброго слова. То пряником медовым угощал, то пастилой ягодной. Росла Низа, стала появляться на набережной уже с корзиной ярких полевых цветов и продавать букеты гуляющим парочкам. А потом случилось несчастье: не вернулся Худырь с лова. Все глаза Низа проглядела, на горизонте отцовскую лодку выглядывая, других рыбаков разыскать его просила, все храмы да камни молельные на три круга обошла, да только пропал Худырь как не бывало. Долго горевала она по отцу, но время, словно море, залечило и эту рану. Стала теперь Низа одна-одинешенька жить. По утрам помогала чистить рыбу на рынке, днём да ранним вечером продавала свои букеты, а потом до ночи разносила подносы в харчевне. Разве что иногда замирала её худенькая фигурка да слушала одну из сказок. Или иной раз сам торговец окликал её и протягивал, как в детстве, сладкое угощение. Любили горожане Низу за нрав добрый да улыбку приветливую. Много юношей к ней сваталось, да молчало девичье сердце. А в начале лета приплыл из-за моря корабль с товарами дивными, а правил им темноглазый красавец-капитан. Приглянулась и ему Низа. Стал он за ней ухаживать, товары заморские дарить да слова говорить ласковые. Дрогнуло сердце девичье, поверила ему Низа, частенько стали они по набережной прогуливаться, а торговец глядел на них и улыбался в усы, радуясь за судьбу Низы. Только к концу лета снялся с якоря корабль и ушел в море. А вместе с ним пропала и Низа. Решил тогда торговец: верно за своим капитаном за море в замужнюю жизнь отправилась. Да только едва успели отпеть зимние ветра, как вновь увидел её торговец. Подошла она, печальная, после заката, на леденец молча указала да протянула монетку мелкую. Пришла она и в следующий вечер, и ещё в следующий. Привык к её молчаливым приходам торговец, и уж сам с ней говорить не пытался. В один из вечеров вложила в его ладонь Низа вместо монетки пуговицу. Удивился торговец, но всё же отдал ей леденец. А как на следующий вечер вновь она пуговицу принесла, решил тогда он проследить за ней и отправился следом. Долго петляла Низа средь домов да так и пропала за поворотом, словно растворилась в вечернем сумраке. Вновь после заката появилась она с пуговицей золоченой, и вновь отправился за ней торговец. Вышла Низа из города и пошла по дороге к старинному кладбищу у Могильной горы. Потемнело вокруг, ветер поднялся, а всё шёл торговец за Низой. Едва дошли они до ворот кладбища, как почудился ему средь могил да склепов древних плач детский, но не успел испугаться, как затих он, а тем временем и сама Низа исчезла. На третий вечер опять отправился за Низой торговец. Ворота городские уж миновали, дорогой к горе Могильной до кладбища дошли, и вновь услышал он плач детский. А Низа в идёт и идёт меж склепов. Вдруг остановилась у одного из них, большого да старинного, где основатель города покоился, постояла немного и как сквозь землю провалилась. А тут и плач затих. Бросился торговец к склепу, с трудом распахнул дверь каменную, запалил огонёк малый и ахнул. Увидел он на полу склепа мёртвую Низу, а на руках у неё живого младенца. Лежит тот младенец и леденец сосёт, что торговец Низе сегодня продал. Догадался он, что не Низа к нему ходила, а лишь призрак её мир людской покинуть не мог, о дитя с своём заботясь. Взял осторожно торговец ребёнка из рук Низы, глянул в глаза его тёмные и тотчас понял кто отцом ребенка был да сбежал на своём корабле за море. Оплакали Низу горожане, похоронили по-человечески, чтоб душа её неприкаянная покой нашла. Ребёнка же торговец Миртом назвал и себе на воспитание взял, поклявшись на могиле Низы его, как о сына родного растить. Потекла дальше жизнь городская. Всё также стоял торговец на набережной, только теперь рядом с ним колыбель детская появилась. Весна закончилась, лето мелькнуло да место своё осени уступило, а та зиме власть отдала. А первыми зимними штормами прибило к берегу лодку Худыря. Только не Худырь в ней был, а седой как лунь темноглазый капитан. Безумный, бормотал он да плакал, словно сам Худырь стоял над ним, за смерть дочери виня. Собрался вокруг городской люд, загомонил. Пошли посмотреть на то и торговец с Миртом. Только подошли они, как поднял голову капитан. Поднял голову от плеча торговца и Мирт. Да не ребёнок смотрел на отца своего, Низа из его глаз глядела. Не было в том взгляде ни злобы, ни упрёка, лишь печаль в нём, ровно дорожка лунная на волнах, светилась. Вскрикнул капитан, стал белее пены морской, сделал он к торговцу с Миртом шаг, сделал другой, а на третьем зашатался и упал замертво. Расплакался Мирт у торговца на руках, вцепился по-детски ручками в его куртку. А тем временем лодка Худыря оттолкнулась от берега, скользнула в море да поплыла к горизонту. А пред тем как исчезнуть за его краем, увидели горожане в ней два силуэта, закатным солнце подсвеченные. Худыря и Низы.