Глава 17

Амори, есть минутка? Хочу встретиться.

Есть. Что случилось?

я думаю, что знаю, как помочь тебе

Хорошо, Рин, жду

буду через 15 минут не проблема?

Нет

      После полицейского участка у Рана не осталось сомнений насчет Аками. Он решил обсудить это с братом и Амори, как только заберет её и привезет к себе.       Доверие, которое Ран испытывал к Амори, значило многое. Он мог вручить ей дела, скрытые даже от брата, чтобы она разобралась с ними с точки зрения закона. Это упрощало многие вещи и помогало легализовать доходы от казино и других сомнительных предприятий под прикрытием адвокатской защиты. Он видел в Амори инструмент для защиты от суда. Аками на эту роль не годилась.       На плите закипал крепкий заварной кофе — утренний ритуал Рана, непривычный для середины дня. Ночь обещала быть беспокойной. Санзу давно не объявлялся, Риндо задерживался, а Амори он решил пока не трогать. Каждый их контакт в последнее время заканчивался неприятностями.       Раздался звонок.       — Да, Шюджи, что случилось?       — Ты новости смотрел? — Голос Ханмы звучал настороженно.       — Нет, а что?       Ран потянулся к пульту и включил телевизор на новостном канале.       — Сейчас все каналы об этом трещат!       Журналист продолжал репортаж: «…В результате перестрелки на улице Такешита-Дори тяжело ранен один из руководителей «Бонтен» — Риндо Хайтани. Он госпитализирован в крайне тяжелом состоянии. По предварительным данным, в него попало пять пуль: три в грудь, одна в правую руку, последняя – в левую ногу. Полиция обещает…»       Ран замер перед экраном. Невероятно. Они же только что говорили. Слова Ханмы из трубки вернули его к реальности.       — Ран, ну что? Что делать будем?       Волнение сковывало, но он заставил себя говорить.       — Узнай, в какой он больнице. С остальным разберусь.       — Ран, «Бонтен» не может это игнорировать.        — Знаю! Делай, что сказал! Он швырнул телефон на диван и направился в ванну. Ледяная вода прояснила мысли. «Нурарихён» перешли черту. Покушение на руководителя означало кровавую войну. Ран впервые за долгое время почувствовал себя уязвимым. Сильнее всего его терзала мысль о состоянии брата.       Снова зазвонил телефон.       — Ну?       — Центральная больница Токиотосайсэйкай. Адрес: Мита 1-чоме, специальный район Минато, район Сиба, — быстро выпалил Ханма.       — Спасибо.       — Ран, слушай… — В голосе Шюджи послышалось подобие сочувствия, но все же Ханма был не их тех людей, которые были на него способны.        — Не надо. Разберемся.        — Тогда что нужно делать?       — Найди охрану для Риндо. Пусть встанут на уши у его палаты. И свяжись с Харучие, я до него не дозвонюсь.       — Понял.       Звонок оборвался. Действовать нужно было быстро.       В иерархии «Бонтен» всё было относительно просто. Лидером был Манджиро Сано, часто отсутствовавший. Оперативное руководство лежало на пяти руководителях: братьях Хайтани, Шюджи Ханме, Кандзи Мотидзуки и Ханэмии Коконой — финансовом гении, державшем все денежные потоки. Харучие Санзу был верным псом Сано, исполнявшим любой приказ.       Больница оказалась в двадцати минутах езды. У входа толпились полицейские и детективы, ожидавшие свидетелей и расследовавшие инцидент. Ран, не думая ни о чем, кроме брата, ворвался в здание. Любезная медсестра, получившая выговор за медлительность, направила его к палате, предупредив не тревожить больного.       В коридоре у двери сидела Амори.       — Сакура? Ты что тут?..       — Ран! Ты уже в курсе? Я ехала с Риндо к тебе, но… — Она выглядела потрясенной. — Я только что от врача.       — Ты была с ним? Что произошло?       — Не поняла… Он заехал за мной, мы вышли к машине, потом доехали до кафе, как вдруг он толкнул меня и… попал под пули. Все было так быстро…       Она подошла и робко взяла его за руку. Но его гордость была сильнее. Даже ссадины на ее лице не смягчили холодный взгляд. Ран отстранился.       — Амори, хватит. Понял. Не надо. Рин жив — это главное.       Сакура кивнула.       — Врачи сказали, пули извлекли. Сейчас он под наркозом, восстанавливается.       Ран отвернулся, засунул руки в карманы. При холодном свете лицо казалось отстраненным. Уняв волнение, он решил сообщить остальным, что Риндо в порядке, и действовать.       — Раз Риндо выжил, и они знают об этом, будет еще одна попытка.       — Неужели?       — Да. Что будешь делать? Я могу помочь? — решительно спросила Амори.       Ран удивленно вскинул бровь.       — Откуда такая инициативность?       — Твой брат спас мне жизнь. — Несмотря на потрясение, она говорила твердо. Это нравилось Рану — трезвость ума в критический момент.       — Мне нужно в здание «Бонтен».       — Я пойду с тобой.       — Нет. Ты соберешь вещи и найдешь, где пожить ближайшую неделю.       — Что?       — Думаю, вы оба должны были погибнуть: ты – как свидетель, он – как цель. Но вы живы.       — Это Асано?       — Вероятно. — Он отвел ее в сторону. — Слушай, тебе сейчас надо в участок. Я решил вопрос с твоим делом, но ты должна дать показания о покушении.       — Решил? Как?!       — Поднял пару связей. Наверное, Риндо хотел сам сказать. В участке безопасно, сиди там.       — Разберусь. — Недовольство сквозило в каждом жесте.       — Что не так?       — Издеваешься? Меня чуть не убили сегодня!       Губы Рана дернулись в усмешке. Ее тон раздражал.       — Ран, почему ты не сказал, что занимаешься моим делом?       — Не был уверен, что получится.       — И как решил?       — Нашел убийцу. Заставил признаться.       — Почему молчал?       — Думал, скажешь, что требую благодарности. Сделал тайно.       Он глянул на часы в коридоре.       — Амори, мне нужно идти. Ты поняла, что делать?       — Да.       — Тогда иди к детективам. Дай показания.       На этот раз Сури настойчиво схватила его за руку.       — Ран, я правда хочу помочь Рину. Скажи, что сделать.       — Потому что он толкнул тебя? — Сарказм в слове «толкнул» был очевиден. Он имел в виду спасение.       Сури опустила взгляд и отпустила его. Ран молча покачал головой.       — Ладно, понял.       Они разошлись. Два дня Ран искал тех, кто стрелял в брата. Амори писала редко, не требуя ответа. Ее слова задели. Он уважал Риндо, но то, что считал своим – Амори – не хотел делить. Недавняя близость лишь подогрела интерес, выбиваясь из его правил об одноразовых связях.       Вечером понедельника Сури не выдержала сидеть дома. Желание навестить Риндо, узнать, как он, стало нестерпимым. Ран звонил, предупреждая: к палате не подойти – патрулируют полицейские, у дверей дежурят детективы, телохранители никого не пускают. Но она решила попытаться хотя бы передать записку.       Район Мита 1-чоме удивительно пустовал. У входа в больницу лишь гардеробщица спросила о ценных вещах в куртке. Получив отрицательный ответ и надев на Амори бахилы, она пропустила ее. Внутри царила тревожная тишина. Ни обещанных полицейских, ни детективов у палаты Риндо не было. В конце коридора виднелись две медсестры.       — Подождите, пожалуйста! — Амори подбежала к ним. — Я пришла навестить Риндо Хайтани.       Одна слушала внимательно, другая хмуро перебила:       — А вы кто?       По закону Сакура не имела права навещать Риндо. На ресепшене она назвалась передающей вещи.       — Жена. Сакура Хайтани.       Сестры переглянулись, отошли в сторону. Ложь могла раскрыться в любой момент.       — Мой гикэй сказал, что безопасность супруга обеспечена. Где полиция и охрана? На него же было покушение!       — Госпожа Хайтани, не волнуйтесь, — защебетала одна, стараясь успокоить. — Ваш муж в порядке, больница работает штатно.       — Я ценю ваш труд, но меня беспокоит его безопасность. Где все? — настаивала Сакура.       Девушки перешептались. Та, что пониже, ответила:       — Их минут двадцать назад отозвали. Сказали, ненадолго. Не беспокойтесь.       Но было уже поздно. Ледяная волна паники накрыла Сакуру. Её проводили в палату к «мужу» и оставили одну. Распахнув окно для свежего воздуха,и чтобы услышать улицу. Она судорожно набрала номер Рана.       — Да, слушаю.       — Ран, я в больнице у Рина.       — Ты что там забыла? — К удивлению, в его голосе не было раздражения.       — Ран, нет времени! Никого из твоих детективов и полиции нет! Риндо один с двумя медсестрами!       — Ты что? Мне только что звонил Мамору и сказал, что все в порядке.        Сакура на секунду опешила, но решила уточнить.        — Это который начальник полиции Японской?..       — Верно.        — Ран, слушай внимательно: больница пустая! У Рина даже медсестры рядом нет, они по коридорам ходят, и плюс…       С улицы донесся визг тормозов. Подъехало несколько машин. Сакура не успела сосчитать. Сердце сжалось от ужаса.       — Что там?       — Ран, тут никого уже полчаса! Твой брат один! Сюда приехали какие-то люди! Думай, что делать! — Голос её дрожал.       Ран быстро сориентировался:       — Я скоро буду. Переведи Риндо в другую палату, желательно на другой этаж.        — Хорошо!       Сури сбросила трубку и выбежала в пока ещё пустой коридор.       — Девушки!       Медсестры, везшие банки с анализами, обернулись.       — Госпожа Хайтани, что-то не так?       — Я хочу перевести мужа в другую палату. Сейчас же!       — Но это лучшая палата. Вам что-то не понравилось?       — Переведите его! Понятно?! — Голос Амори звучал нагло от страха. Времени не было.       — Десять минут, пожалуйста, посмотрю свободные палаты...       — Вы не понимаете?! На него было совершенно покушение! Вся охрана пропала! Вы знаете, кто такие «Бонтен» и кто это мог сделать! Спрячьте его хоть в подвал, пока не поздно! Уберите его отсюда, вы слышали?!       Медсестра кивнула, поняв серьезность ситуации.        — Юми, — обратилась она к напарнице, — отвези банки в лабораторию. Но чтобы никто не узнал об этом сейчас, ладно?       — Да, Наоми-сан.       — Госпожа Хайтани, пройдемте.       Обе зашли в палату. Наоми начала объяснять, как безопасно перевезти больного. Амори решила просто катить кровать, накрыв лицо Риндо простыней. Медсестра дала ей запасной халат для маскировки и сама повела капельницу.       — Сейчас направо.       — Поняла. Спасибо.       — Пока рано.       На повороте раздался стон. Сури замерла, отогнула простыню и увидела болезненное лицо Риндо.        — Он проснулся, — прошептала она Наоми.        — Плохо. Он может сейчас задохнуться.