Глава 18

      После того, как Рин отправил сообщение о встрече, он сразу поехал к ней. Не нравилось ему заставлять ждать как себя, так и других людей.        Спустя некоторе время, тот стоял уже рядом с домом Амори. Через минут пять вышла она сама. Рин помахал ей, чтобы она нашла его.        — Привет. Так что ты узнал?        — Сразу к делу? Даже прелюдий не будет?       — Риндо, пожалуйста, не надо как Ран. Да, сразу к делу.        — Ладно, понял. — Он протянул ей тонкую папку с каким-то бумагами. — Почитай.        У Сакуры на лице смешалось несколько эмоций, но в данный момент отчетливее других проявлялось только любопытство.  После того, как она прочитала несколько страниц, прозвучал вопрос.        — Так в итоге?        — Его нигде нет, а улик он не оставил. Только его чистосердечное поможет. — Риндо помолчал, а затем добавил скромно. — Ну или пытки.        Машина остановилась на светофоре, и Рин оглядел Сури.        — Нет, подожди, я ничего не поняла из этого.        — Господи, Сакура. Ты же юрист.        — И что с того?       — Асано и наемник пришли к твоей маме, а потом… ну ты знаешь. Асано, как ты понимаешь, неприкасаемый, словно священная корова в Индии. Так что остается только тот, кто на курок нажал. А тут написано, что он в бегах, как таракан от тапка, и где сейчас — неизвестно.       — Черт..        — Ага, самый настоящий.        Риндо закрутил руль и завернул к какой-то кафешке. Его машина остановилась на парковочном месте, а затем мотор заглох.        — Зачем нам сюда?        — Сейчас должна подойти Аками.        — Зачем?       Сакура повторилась, ведь это не было ответом на вопрос.        — Я хочу легализовать наш с братом клуб. Она должна просмотреть некоторые моменты, а ты их проверишь. Ты же не против?        Амори помотала головой и зашла в кафе. Оно оказалось уютнее, чем на вид. На улице его даже сложно заметить было, а внутри раскрывался дизайнерский ремонт и стиль.        — Присаживайся, где хочешь, а я за кофе.        — Можно мне тоже?        — Хорошо, какой тебе?        — С карамельным сиропом. Тут есть такое?       — Звучит вкусно. Я такой же возьму.        Амори хмыкнула, а затем нагловато улыбнулась и спросила:       — Хочешь испробовать «бабский кофе»?       — Ты что, с Раном уже кофе распивала?       — Было дело, — в место ответа Рин услышал недовольное ворчание.        Он встал в очередь, пока Сакура ещё раз перечитала папку. В спокойной обстановке ей было проще сосредоточиться, чтобы понять все детали. Стало ясно, что дело не сдвинется с места, пока не найдется убийца. Амори разочаровано вздохнула. Тут с подносом пришел Риндо.        — Быстро ты.        — Есть момент.        Амори улыбнулась. С Риндо ей было проще общаться.        — Но ты сказал, что знаешь, как мне помочь.        — Знаю, но не уверен, что у нас получится сделать это.        Тут Риндо нахмурился, его взгляд забегал по сторонам, словно он искал ответы в лицах незнакомцев. Он сжал губы и задумался. Лицо его выражало растерянность, будто ускользающая мысль не давала ему покоя. Взглянув на часы, он произнёс:       — Давай не здесь это обсудим, просто не хочу при Аками такую тему поднимать.        — Поняла.        — Тогда приятного аппетита.        Риндо жадно набросился на еду. Он был очень голодным, ел, даже не запивая. Амори же хоть и быстро справилась с перекусом, но все же гораздо аккуратнее. Она изящно заправила прядь волос за ухо и начала с какой-то невольной нежностью смотреть на Рина.        Он за пару мгновений справился с едой и наконец-то вытер лицо салфеткой.        — Прости, я был очень голодным. С утра ничего не ел. Ран, кстати, раньше говорил «хавать». Пришлось отучать.        Амори захихикала и прикрыла лицо рукой.        — А я думала, что Ран всегда был таким педантом. А это ты оказывается его научил.        — Ран не такой, как ты думаешь. Он всегда… Лучше относится к тем, кого уважает.        — И кого он уважает?        — Только меня.        Сури улыбнулась и заметила:       — Думаю, что с Манджиро он так не говорит.        — Майки — это начальник.        — Майки?        — В узких кругах он Майки. Но Ран четко понимает, что тот начальник и лучше не шутить с ним, а я — его брат. И меня он уважает за то, что всегда рядом.        — Понятно.        Раздался звук уведомления, и Риндо достал телефон из штанов. С недовольным лицом, читая сообщение, он также недовольно убрал телефон обратно.        — У Аками больничный неожиданный. Зря ждали.        — Но мы хорошо поговорили.               — Так-то оно так, но у нас дела, которые Аками не выполняет.        — Давай я посмотрю тогда.        — И то верно! — Словно молнией ударило Риндо. — Ты же юрист!       С энтузиазмом он достал ещё одну папку и сел ближе к Амори. Быстро изложив суть дела, он принялся слушать её варианты решения.       Обычно это было скучно для него, но у Амори получилось вовлечь его в диалог, так она ещё смогла грамотно объяснить ему то, что предлагала. Много времени это не заняло. Спустя час Риндо складывал документы обратно в дипломат.        — Ты волшебница. Когда я работаю с Аками, мне ничего не понятно обычно.        — Может Аками плохо объясняет.        — Скорее, ей просто лень что-либо объяснять.       — Может и так.        После этого Риндо встал со стула и прошел к выходу, захватив свою сумку.        — Нам пора, Ран ждёт.        — Да, хорошо.        Когда оба стояли у машины, Риндо набрал брата и предупредил, что они скоро подъедут. Пока Амори шла к нему, тот достал сигарету и зажег её.        — Ты не против?       — Кури спокойно, я подожду. Рин, можно вопрос?        Тот кивнул и отстранил сигарету от губ.       — Почему ты с Раном помогаешь мне? Моё дело как будто наоборот добавляет мороки.       Риндо прокашлялся и задумался, как ответить правильно на это.        — Твоё дело вплотную связано с Асано. Если мы ухватимся за это, то сможем избавиться от него. Главное — найти убийцу, которого нанял Асано, чтобы тот признался во всем полиции.        — Понятно..       Голос показался Риндо расстроенным.        — Ты чего?       Она лишь помотала головой.        — Сури, если быть очень откровенным с тобой, то мы с Раном помогаем всем, кто к нам обращается. Это выгодно: мы помогаем им, а они — нам. На таких связях обычно и поднимаются такие как мы. Однажды помогли мальчонке, который не смог поступить в военный колледж, а сейчас он чиновник. «Бонтен» — это не только проституция и азартные игры, но и.. наверное в каком-то роде люди.        Последнее очень удивило её.        — Вы не торгуете наркотиками?        — Нет, это риск большой. Многие из наших руководителей их скупают и принимают, но мы боимся торговать этим. Наши активы достаточно большие, чтобы обойтись без этого. Кстати говоря, с твоим бывшим мы из-за этого и не дружим.        — В каком плане?        — «Нурарихён» не ладит с «Бонтен», потому что мы отказали им в том, чтобы наша контора прикрывала диллеров, когда их поймает полиция. Асано пришел договариваться с нами как… — Риндо задумался, подбирая слово. — Наверное, все же консильери, но услышал четкое «Нет». Правда Санзу все мозги прокурил и прямо там начал сомневаться в решении нашем. Вот с этого и началось всё.        Когда Риндо закончил курить, он положил руку на плечи Амори и повел её к машине. Та задумалась над всеми его словами. Однако Риндо неожиданно остановился и огляделся.        Тонированная машина перегородила выезд иномарке Хайтани, следом два человека в черном выглянули из неё.         — Что такое?        — Сакура, уходи. Беги!       — Что?        Хайтани слишком поздно всё понял. Он успел лишь оттолкнуть Сакуру под другую машину, чтобы она спряталась за ней, а затем принял на себя несколько выстрелов и рухнул на землю. Сакура испуганно вскрикнула, к ней уже направились убийцы, но послышались звуки полицейской сирены. Всё произошло молниеносно, в следующий миг наёмников уже не было.       Рин лежал неподвижно, лишь слабые стоны вырывались из его груди. Сакура подползла к нему, охваченная ужасом. Но, увидев, что люди без опаски собираются вокруг них, она начала действовать решительнее.       — Риндо!! О боже мой! Вызовите скорую, кто-нибудь!       В голове Сакуры все перевернулось. Мир сузился до окровавленного тела Рина, до его хрипов и прерывистого дыхания. Боль, ужас, вина — все смешалось в один оглушительный аккорд. Она не слышала ни сирен, ни криков зевак, только шепот: «Риндо, пожалуйста, не умирай…». Слезы безудержно текли по щекам, смешиваясь с кровью на его рубашке. Руки дрожали, пытаясь остановить кровотечение, но всё казалось бесполезным.       Она постаралась как-то оказать первую помощь, но в момент её оттолкнул мужчина лет тридцати пяти и сделал это более правильным образом. Сакура не знала его, но была благодарна. После приехали полиция, скорая и, конечно, СМИ.        В больнице ее ждала бесконечная череда ожиданий и неизвестности. Каждый врач, каждый медбрат, проходивший мимо, казался вестником судьбы. И вот, наконец, измученный доктор вышел из операционной. Его взгляд был печальным, но в нем теплилась надежда. «Мы сделали все, что могли… Он жив». Эти слова прозвучали как приговор и как спасение одновременно. Сакура рухнула на стул, обессиленная, но благодарная. Рин жив. И это самое главное.       Закрыв дверь на щеколду, Сакура смогла выдохнуть. Медсестра принялась переворачивать Риндо на бок, чтобы его язык случайно не завалился в горло.        — Мне помочь чем-то?       — Не надо, вы же не врач.        Наоми взяла вату и вытерла с лица Риндо выступившую слюну. Затем, опустив простынь, она проверила раны на наличие кровотечения.       Состояние Риндо было таким немощным и жалким, что Амори не могла справиться с нарастающим сочувствием к нему. Тот вяло оглядывался вокруг, пытался услышать и распознать источники звуков, но глаза не видели, а голова плохо работала, чтобы что-то понять.        Амори присела на корточки рядом с его койкой и погладила по волосам.        — Рин, это Сакура. Не переживай, тебя сейчас обследуют, и мы вернемся в палату.        Голос её был таким ласковым, словно она пыталась приручить дикого зверя, который боялся к ней подойти, но при этом нуждался в помощи. Она нежно гладила его по мокрому от холодного пота лбу. Тот под её рукой нахмурился и устало прохрипел.        — Сакура, мы?..       — Тише, тише.. все хорошо.. ты можешь отдохнуть.        С усилием он кивнул и снова отключился. Сакура с беспокойством посмотрела на медсестру.        — Все нормально, нагрузка на тело большая, он не справился и снова заснул. Нужен отдых. Госпожа Хайтани, мне нужно работать. Как все уладится, я вернусь к вам, хорошо?        — Конечно, идите.        Риндо лежал, словно хрупкая фарфоровая кукла, готовая разбиться от любого неловкого прикосновения. Сакура беззвучно плакала, глядя на его измученное лицо.

Ран, я все сделала 

Отлично. Я скоро буду со своими людьми. Не выходи и не показывайся никому. 

Уже 

      Ран и около десятка парней ворвались в больницу. Хайтани раздавал указания, параллельно сетуя на то, что не смог за этим вовремя уследить. Рядом с ним ходил детектив и помогал справиться с порядком, который они старались хоть как-то навести.        На этаже, где должен был быть Риндо, он встретил Мияно Мамору вместе с Асано. Первый же был человек неприятной наружности, глаза его показались Рану хитрыми и противно умными. А сама внешность его казалась для Рана грубой и неотесанной.        — Я думал, что вы в тюрьме отдыхаете уже, Господин Хайтани. Как ваш брат?        Ран ненавидел подобную дерзость. Всего пару дней назад этот человек заверял его, что его брату ничего не угрожает, а сейчас он разгуливает с тем, кто желал ему смерти.       — Отлично. Вы зачем пришли сюда? Навестить моего брата хотите? Увы, но часы приема окончены.        Полицейские, которые приехали за своим капитаном, обыскали Рана.        — Он чист.       — Господин Мияно, почему вы отозвали полицейских, которые должны были следить за Риндо?       Неожиданно Асано поперхнулся и с ухмылкой посмотрел на Рана, пока сам капитан с большим неудовольствием смотрел на Хайтани старшего. Двое телохранителей стояли рядом с ним и наблюдали за ситуацией, пока детектив пристально наблюдал за сценой.        — Ты, выродок, смеешь ещё указывать мне, что мне делать с моими рабочими?       Ран не показал ничего в ответ на это, что разозлило капитана. Тот начал активнее стараться вывести Хайтани на конфликт.        — Да будь моя воля, я бы и его убийц прихлопнул, и его самого пристрелил. Из-за вас в Токио творится черт знает что!       Не обращая внимания на оскорбления, Хайтани пытался понять, может ли быть так, что Асано уже понимает, что тут происходит?        — Господин Мияно, я требую, чтобы вы, как и обещали, поставили охрану у палаты моего брата. А господина Асано вовсе удалиться.        — Макото, отвези этого паршивца в обезьянник.        В глазах подчиненного полицейского выразилось сомнение. Искоса осмотрев своего оппонента, он встал перед капитаном и ответил ему:       — Господин, он чист. Его не за что привлекать.        — С его репутацией? Увольте! В раннем возрасте сидел в тюрьме, да и сейчас несколько приводов в полицию.        — Господин, я не могу, это неправильно.        Парень стоял вытянутый как струна, стараясь выразить хоть какое-то негодование, но, увы, было тщетно. Капитан Мияно оставался непреклонным.        — Ты слышал меня вообще!? Я сказал: в обезьянник его!       Ран, собрав остатки хладнокровия в кулак, отчаянно пытался сообразить, как выпутаться из этой передряги. Но его бунтарская натура сыграла с ним злую шутку.       —  Капитан, Асано наверное, отвалил вам столько бабла, что вы с легкостью забили на свои принципы.       Терпение Мияно лопнуло, как мыльный пузырь. Не раздумывая ни секунды, он заорал: «Взять его!». Патрульные, стоявшие чуть в отдалении от принципиального Макото, встрепенулись, как ужаленные, и скрутили Рану руки за спиной. В следующее мгновение кулак Мияно обрушился на челюсть Хайтани. В голове пронзительно затрещало, во рту разлился мерзкий металлический привкус крови. Но, на удивление, зубы остались на месте, что, впрочем, слабо утешало.       — Будда! Вы же напали на него!       — Он лишь сопротивлялся при аресте, все запомнили? Если хоть кто-то в рапорт напишет, что это не так — уволю.        Детектив в штатском, все это время наблюдавший за вакханалией, подхватил Рана под руки, когда тот начал оседать на пол, как подкошенный. Вся эта бравая компания развернулась и покинула помещение, оставив после себя лишь привкус горечи и несправедливости.