5. июнь. 1829 г.

Отец уже несколько дней не появлялся дома, оставляя Еаня со своими мыслями в запустевшем доме. Он не упрекал отче, представляя, как он также скучает по матери. По теплоте в доме, которая шла не от печи, по ее прикосновениям, голосу. Ень сам себе обещал не плакать, но пара дорожек прошлась по детским щекам. Он не стремился найти отца, что так мало времени проводил с ним до этого. Если нужно, Еань научится всему сам. Ребенок просыпался, по обыкновению заправлял постель. Найдя старую одежду, он убирал ей пыль. Ткань в некоторых местах уже порвалась, заплаток было больше, чем всего остального. Ень аккуратно проходил тряпкой по подоконнику, потом печи и столу. По небольшой тумбочке, что стояла у родительской кровати. Все еще остались отпечатки стакана. Он не зажигает свечу на столе, оставаясь в полусвете. Ест быстро, нехотя. Скорее вспоминает дни, когда они сидели вместе, смотря друг другу в глаза, иногда жмурясь из-за света свечи. Еань стал выходить из дома, но не ходя больше к Церкви, к торговой площади, надеясь забыть ту дорогу. Ребенок мог по обыкновению пройти вдоль улицы, наслаждаясь запахом роз и шелестом листьев, разговорами людей, после чего сесть на одну из скамеек. Легкое дуновение ветерка заставляет издать скрип колесика телеги. Она находилась вблизи одного из домов, а ее содержимое было раскидано по округе. Еаню нравилось наблюдать за людьми – как двое взрослых спорили друг с другом, проклиная ненастную погоду, потом и весь народ, что мог сломать у драгоценной телеги одно из колес. Если все намокшие мешки были товаром или единственным пропитанием семьи, то их можно было понять. Они сильно жестикулировали, что прохожие ненароком смотрели в их сторону. Теплый ветер прошелся по улице, взъерошив волосы ребенка и заставив колесико предательски заскрипеть снова. Ень аккуратно убрал со своего лица вьющиеся пряди, проведя рукой по щеке, как это делала матушка. Ссора двух взрослых закончилась быстро – женщина ушла в дом, оставляя мужчину одного. Ребенок еще какое-то время смотрел, как старательно пытается решить проблему взрослый, но вскоре он ушел, хлопнув дверью. Услышав детский смех, Еань повернулся в сторону шума. Малыш бежал в сторону матери, неся неумелый, в некоторых местах кривой, венок из роз. Несколько лепестков упало по пути, но это не отменяло его искренней радости. Девушка наклоняется, приобнимает дитя, что ели дотягивается, чтобы положить венок на голову любимого человека. Момент больно бьет по воспоминаниям. Ень тихо улыбается, пытаясь сдержать ком в горле, и поворачивается в другую сторону. Двое незнакомцев, на вид чуть старше самого Еаня, стояли у одного из окон, выходящих на улицу. Они глядели по сторонам, один постучал по стене. В этот момент из окна выглянул третий, с мешком в руках, который он благополучно кинул друзьям. Девчонка, одна из двух незнакомцев, подхватила мешок и резко наклонилась к земле, скорее всего из-за тяжести. Парень же протянул руку, помогая вылезти из дома. Ень смотрел, как ребята отряхиваются от возможной пыли, пока его взгляд не поймали. И он решил впервые подойти сам, помочь донести вещи. Ребенок поднялся, поправил одежду и направился к толпе. — Здравствуйте-с! Я... Меня зовут Еань. — Руки незнакомца сжались в кулак, но второй, что был заметно младше, положил руку ему на плечо. Ень попятился назад. — Извините-с, я просто подумал, что вещи тяжелые... хотел помочь донести, если можно... Компания прошлась по нему взглядом. — Здравия, можно. Коль не тяжко будет, бери за одну часть, я за другую. Ень кивнул, подходя к мешку и завязывая его потуже. — А куда нужно нести? — Вон в тот переулок, желательно за кусты. Когда дети взяли свой клад, из соседнего дома начали неразборчиво кричать взрослые. Возможно, снова о сломанной телеге, возможно – о чем-то другом. — Почему они кричат? — У них всегда так, от зависти, небось! Они шли в одном темпе, чтобы не рассыпать содержимое, а с двух сторон шла их охрана, что могла в любой момент подстраховать. Кусты роз в некоторых местах царапали кожу, из-за чего Еань под конец отдернул руки, возлагая тяжесть груза на другого. — Впервой? — усмехнулся парень, спокойно кладя мешок на траву и показывая свои ладони, в некоторых местах исцарапанные и неумело завязанные лентами. Хотелось потянутся, провести пальцами по каждой царапинке и удивиться стойкости собеседника. Но он этого не сделал, подумав, что это неправильно. Ребенок лишь кивнул, извиняясь. Вскоре в переулок пришло еще пару человек. Еаня напрягала обстановка: куча людей, которых он не знал, да и хотел ли? Он лишь помог донести несчастный мешок. Поэтому ребенок встал с родной мягкой травы и решил попрощаться с новыми знакомыми. Но его остановили, насыпали в детские ладони немного гречки – за помощь. Ень удивился, поблагодарил всех и отошел к самому углу, чтобы никому не мешать. Живот заурчал. В какой-то момент к нему подошла та самая девочка, села рядом. — Здравствуйте-с. Не думали, что есть из тарелки удобней? Иль из рук вкушаете? Еань на мгновенье задумался, но после, почти сразу, высыпал гречу в тарелку, что подали ему. — Б-благодарю-с... Я просто не думал об этом... хотел идти домой. — Не думали? Голову-то забывать не стоит! Она убрала прядь волос со своего лица за ухо, ощупала свою сумку и достала буханку свежего хлеба, что разделила на них двоих, положив на тарелку кусок. — Приятно познакомиться, Еань, меня зовут Сенти́я, как сокращение от Крессенти́я, если по матушке. Ребенок смотрел на толпу, что сидели в небольшом полукруге и тихо общались. Иногда доносился смех. Потом перевел взгляд на мешок, что лежал в ямке, закрытый землей. И, наконец, на тарелку с едой. — Приятно познакомиться, Сентия. Давно вы дружите? — Довольно давно. — она откусывает кусок буханки. — Не вспомню даже сколько. Мы как небольшая семья, как мне думается. — А зачем все закапывать? — Вы о мешке? Там еды больше, чем вы думаете! Обычное дело, чтобы не украли. Тати не стоят уважения. А вы ешьте быстрее, а то придется мне у вас все забрать. Еань смотрел, как новая знакомая быстро съела свой кусок хлеба, и передал ей свой. — Извини, матушка не давала так много. Говорила, что и малой порцией насытиться можно. — Матушка ваша верно говорила, но, если дают – нужно брать. — она взяла предложенный кусок, еще раз прошлась глазами по одежде ребенка, его лицу. А тот лишь кивнул и продолжил есть. — Еань, не видела я вас на улицах ранее. Он глотает еще одну ложку гречки, разбавленной водой. — Мы с матушкой раньше ходили на главную площадь, да и в доме я часто сижу. Мне... на самом деле, хотелось бы прийти туда, но я не могу. Их разговор прервал парень, что подошел и шикнул на ребят. — Венценосцы заметят, что делать будете? Тем более темнеет. Еань взглянул на небо, скрывавшееся за кромкой деревьев. В который раз поблагодарил всех, и отправился домой. На следующий день Еань проснулся от шума. Он неохотно открыл глаза и обвел своим взглядом всю комнату. Все было неизменно – также лежали игрушки, деревянный конек в самом углу, скамейка, с которой спала ткань. Но слабый свет, идущий с кухни, выдавал чье-то присутствие. Ребенок встал быстро, ожидая отца. С кухни доносился запах еды. На молоке. Но встретила его девчонка, сидящая за столом. — Здравствуйте-с, Еань! Садитесь за стол, пока ничего не остыло. Ень был удивлен, но сел рядом. Как с матерью, где единственное что их отделяет друг от друга – свет зажженной свечи. И он отвел взгляд на пол. — Здравия-с. Но как ты оказалась здесь? Девушка указала на открытое окно и продолжила есть. Они сидели молча в теплой комнате, в которой царил запах недавно сваренной, немного подгоревшей каши. Сентия встает, поправляя юбку и несколько рюшей. Берет свою и чужую тарелку, ставит их на печь. — Вы же тоже член семьи? Я и решила прийти. Считайте завтрак моим подарком, Еань! Ребенок долго смотрел на нее, когда она уходила.