8. январь. 1841 г.

Девчонка быстро подтягивает шелковые чулки, что пальцы иногда не слушаются. Крылья раскрываются, задевая стол – и с него падает книга. Девчушка поворачивается, когда к ней, вперевалку, подходит маленький мальчик и берет упавший предмет. — Книжка! — Ох, спасибо. Я даже не заметила! — девушка наклоняется, становясь на уровень малыша, и протягивает руку. — С книжками нужно быть аккуратнее, помнишь? Мальчик кивает и протягивает находку сестре. — Передашь маменьке, что я к другу пошла? Малыш подходит и обнимает девушку, после чего улыбается и бежит в сторону кухни. Девчонка же, в свою очередь, берет одну из тетрадей и карандаш. С небольшими усилиями, с занятыми вещами руками, она открывает дверь, что издает протяжный скрип. Холодный ветер сразу пробегает по открытому лицу, спускаясь к коленям. В наступающей темноте виднеются уже зажженные фонари. Девчонка спускается с крыльца, еще раз проходит взглядом по дому, и бежит в сторону огней. Легкая обувь быстро промокает, но она не замечает этого. Девчушка пробегает мимо колодца, чуть ли не споткнувшись о стоящее рядом ведро. Она выходит на главную тропу, после пробегает через колючие кусты роз, бутоны которых лежали на снегу как в колыбели. Пройдя еще немного, доходит до знакомой двери. И стучит, чуть ли не роняя вещи, когда кожа уже приобрела красный оттенок, пальцы не слушались, а тело покрылось мурашками. Дверь открывает мужчина, быстро пропуская гостью. — Здравия-с, Сентия. Что же ты не в одеждах? Быстрей садись у печи. — мужчина быстрым шагом проходит вглубь горницы и подкидывает дров в печь. — Здравствуйте-с! — девочка проходит к столу, кладет свои вещи и потирает замерзшие руки. Садится и также здоровается с Еанем. — У нас нет одежд, из дома и не выходим. Все средства на братьев уходят, да на мать. Рэй вздыхает, зажигая еще одну свечу и ставя ее на стол. — Отец твой так и не вернулся? — Да рано еще! — девчонка складывает руки лодочкой и медленно дует, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Только ушел, уже воротиться? Если и тихо за стенами, путь держать долгий домой. Еань тихо смотрел на происходящее, в какой-то момент потянувшись за книгой. Он отложил тетрадь, остановил убегающий карандаш, перед тем как наконец-то поднять интересующий предмет со стола. Мальчишка успел только мельком пробежаться по темной обложке с непонятными узорами, когда его отвлекли. — Нас учат – с вещью любой аккуратным быть нужно. Ежели книгу взял в руки – придержи как дитя, не измарай, не помни. Как с человеком обращайся. Помнится, один паренек кинул тетрадь на свой стол. Его Святство живо дал пять ударов паддлой по рукам. — Я буду осторожен, Сентия. И тебе бы здоровье беречь. — говорит Ень, когда замечает несколько помятых страниц. Он проводит по ним пальцами, выпрямляя. Согревшись, девчонка садится поближе. — «От Луки Святое Благовествование» — ловя непонимающий взгляд, который так неловко пытались скрыть, она улыбается и поясняет. — одна из священных книг. Я одолжила ее пред занятием скорым. Его Святство говорил, что для учения церковнославянской азбуки она не годится, но иных не имеем мы. Еань открывает книгу на произвольной странице. Дует на листы, убирая пыль. Сзади подходит отец, бегло проходит написанные символы взглядом, после чего возвращается к уборке, которую прервал ради входившей. — Можете книгу передать мне? И ей ее отдают, с такой аккуратностью, которую можно назвать чрезмерной. Еань наблюдал, как девчушка проходит глазами по страницам, в своем темпе передвигая указательный палец по строкам. Он улавливал движение губ – Крессентия читала. В какой-то момент она остановилась, посмотрела на мальчишку и улыбнулась. — Я учить не умею, но… — девчонка тянется к тетради, открывает ее на последней странице. — давайте с имени вашего начнем. Я покажу букву, вы попробуйте ее записать. Ень пододвигает свечу и берет карандаш. Девочка поворачивает книгу к нему, показывая на букву. — Это – есть. Читается как е. Мальчик часто смотрит на книгу, вертя в руке карандаш и пытаясь вывести похожий символ. Сентия откладывает «Евангелие», открывая ладонь, прося отдать карандаш. На нее тихо смотрят, неуверенно отдавая предмет. — Так не пойдет. Руками своими вы грязните листы. Во-первых, держать нужно так. — девчонка ставит руку в нужную позу, показывая, после чего отдает карандаш Еаню. Он старается повторить, а Крессентия поправляет вначале положение руки, а после отдельных пальцев. — Ладом. Попробуйте снова. И мальчишка пробует. Исписывает несколько строк в слабо похожих, но менее грязных символах, пока не доходит до более-менее схожего. Он видит, как девчонка задумчиво смотрит на его попытки. — Стало получаться? — Нужно писать ее шире. Спустя примерно час тренировок, первая буква выглядела так, как требовалось. И они приступили к следующей – аз. Еань стал увереннее в письме, вычерчивая букву за буквой, пока из них не вышло его имя. Когда он в очередной раз показал девчушке свою работу, она забрала тетрадь и подала книгу. — Откройте страницу любую, найдите ерь. Мальчишка следует указаниям, а после долго-долго проходит глазами по каждому слову, понимая некоторые из символов, что были ранее неизвестны. Краем глаза он замечает, как девчонка поднимается из-за стола, проходит вокруг – разминается. Отец выходит из спальни со старым отрезом ткани, в некоторых местах зашитом. — Думается мне, что почивать надобно. Мужчина смотрит на сына, когда отдает ткань гостье. Мальчишка, пытаясь повторить за девчонкой, проводит пальцем по строкам, в поисках нужной буквы. Он не знал, зачем это делать, но старался – так надо. — Благодарю вас! — быстро произносит она, подходя к ближайшей скамье. — Дома и без тканей обходимся – и в холод, и в жар маменька с отче на печи, вместе с младшеньким. Я на скамье, брат, что постарше, бывало, лежал на полу. Еань поднимает взгляд и встает вместе с книгой, указывая на нужную букву. — У нас есть и печь, и скамьи, и кровати. — добавляет он, чтобы поддержать разговор. Девчонка смотрит в указанное место, находя ерь, и хвалит мальчишку. — Кровать, правда, осталась одна. — поправляет мужчина, залезая на печь. — Стара была, что разломилась, да пошла на дрова. Ень кивает, кладет книгу на стол к другим вещам Сентии. Он аккуратно поднимает свечу, от которой почти ничего не осталось, оглядывает комнату – стол, пару стульев, печь и скамью, после чего направляется в свою. Из темноты доносятся «доброй ночи», когда он тушит свечу, ставит ее у окна. Еань ложится на кровать, поправляет подушку, из которой вываливалось сено. И засыпает. На утром никого не было дома – лишь аккуратно сложенная ткань, рядом – подушка. И холод. Ставни закрыты, чтобы сохранить оставшееся тепло. На столе ни пылинки, и только кружка с водой говорила о том, что кто-то пребывал здесь недавно. Мальчишка садится за стол, когда дверь открывается, впуская холодный ветерок. — Еань, ты проснулся? Не мог бы помочь нам? — спрашивает отец, стоя на улице с охапкой дров. Он пропускает в начале красную от холода девчушку, что несла ведро с водой. Ень быстро подходит к дверям, протягивает руки, чтобы взять ведро. — Не стоит, я сама. — обрывает его Сентия, головой указывая на мужчину. Мальчишка берет часть дров и заносит их в дом. Отец же закрывает двери, ставит рядом коромысло. — Ну и поспать же вы любы! За время это убралась я. — Закончились дрова? — спрашивает Еань, подкидывая часть в топку. Издается трескающий звук. — наступающий огонь охватил дерево, даруя запах и тепло. — Да, решил взять у соседей немного. И воду заодно, водоносы уж много берут. — Часть, как и вещи мои, до родительского дома донесли. Я лишь помочь зашла. Погреюсь, да коромысло заберу – и домой. Девчонка ставит стул у печи и садится. Мужчина подает ей и Еаню тарелку с кашей. После перекуса девчушка поблагодарила и тихо ушла.