10. июнь. 1856 г.

Солнце – одно из творений Божьих и прародитель. Пик его властвования неспешно подходил, все отгоняемый еще холодными ветрами. Лучи проходили сквозь облака, озаряя светом просторы. Трава, деревья, цветы – они все тянулись к небу, желая почувствовать ласковое прикосновение. Ветерок же разносил семена, в городе игрался с детьми. В какой-то миг у белокаменных стен уже можно было услышать звон, что с каждой секундой становился громче. Одинокая мелодия вскоре дополняется еще одной – стуком копыт, что поднимали пыль в воздух. Это был некий сигнал для нескольких человек, что открыли ворота и вышли за пределы города. На горизонте их встречала карета с одиноким конем, что замедлил свой шаг, пока и вовсе не остановился у самых их ног. Один из мужчин выходит из толпы, легко кивая кучеру. Остальные подходят к карете, осматривают ее, пока со скрипом не открывается дверь. Мужчина с аккуратным пробором светлых волос и легкой улыбкой протягивает выходящей незнакомке руку. Женщина осторожно берет ее и спускается с кареты, поправляя свое дорожное платье. Она оборачивается и смотрит на парней, что открывали ее сундуки, проверяя содержимое. — А зачем-с это? — спрашивает один из них, поднимая стопку бумаг. — Аккуратнее будьте. — женщина переводит свой взгляд на светловолосого мужчину. — Пока везли меня, писала я. Без лжи, лишь для себя. Мужчина лишь кивает, останавливая рабочих поднятой рукой. — Иво Мелешкин, можете лишь по матушке звать. Как стоит называть мне вас? — спрашивает он, опуская руку и протягивая ее открытой ладонью. Женщина протягивает аккуратно сложенные документы. — Сеймова София Александровна? — Да. Мужчина смотрит на приезжую, после чего снова на документы. Волосы прямые, шатенка, карие глаза. Обучена грамоте. — Цель вашего визита? — Довольно долгая история... — женщина оборачивается и проходит глазами по очертанию леса. — Иво? Прошу простить. Писатель я, да и в истории, право, сильна. В Санкт-Петербурге при университете преподавала. Хотелось долгое время узнать историю мест здешних... и накопила, прибыла сюда. Мужчина посмотрел на женщину, перевел взгляд на рабочих и ее багаж. — В гостиницу вас разместить иль жить вы будете с другими? — Гостиницу, позвольте. Мужчина глазами указывает на стены рабочим. Они спускают сундуки и отпускают карету. — Пройдемте со мной. Ваш багаж доставят чуть позже. Женщина осторожно проходит за ворота, смотрит на длинную торцовую дорогу, в самую даль, и делает глубокий вдох. Мелкий ветерок пробегает рядом с ее ногами, играясь с платьем. Где-то там ходил газетчик, выкрикивая свежие новости. Рядом пробегали дети, что резко остановились посмотреть на висевшие баранки. Пара из них падает в самую грязь и со смехом встает, продолжая игру. — Я не ожидала, что окажусь здесь. — произносит женщина. — У вас у всех здесь крылья? — мужчина ели сдерживает смех. — Это Центральная улица. Скажу, здесь самый шум. В основном приезжие – торговцы, а в конце улицы располагается Торговая площадь. — Вы местный проводник? — Один из тех я, кто знает Святынь вплоть до создания стен. Женщина удивленно посмотрела на мужчину, после чего развернулась к стенам. — Могли бы провести меня? По улицам, истории своей? Вы превосходный спутник. — Пока есть время... я могу. Продолжим путь наш? — Расскажите поподробнее. Они шли размеренно, не слишком быстро. Глаза бежали по домам и окнам, а воздух веял сладостью. — На улице множество мелких торговцев. В основном предлагают еду и питье, ведь приехав с дороги... — Многим бы хотело отведать съестного? Мужчина кивает и продолжает рассказ. — Внесу в рассказ я и мысли свои. По нраву мне здесь квас, да и баранки бывают не лишни. Сладостный аромат погружает в нестихаемое буйство. Даже ночью, право, кто-то да и будет в работе. Иво останавливается посреди улицы, когда приезжая гостья прошла еще несколько шагов, до того, как заметила отстающего. — Что-то случилось? — возвращается женщина. — Ничего-с, извините. Продолжу свой рассказ? Женщина поднимает взгляд. — Что в этом здании? — Госпиталь. — мужчины тяжело вздыхает. — Брат мой врачебным делом занят, минуя мысли о здравии своем. — Сколько же раненых? — Сколько же звезд новых на небе?.. Их много. Конница поредела. Вы чувствуете запах? Женщина вдыхает полной грудью, чувствуя нотки горечи, пробивающие сладость в округе. — Опиум. Не вдыхайте его с такой силой. — мужчина отворачивается от здания, продолжая свой путь. — Продолжим? Они выходят на середину площади. Женщина бегло обводит взглядом маленькие лавочки, торговцев, что прибирали свой товар. Некоторые лица казались знакомыми, но она не придавала этому значение. Все вокруг было иным. Женщина останавливала свой взор на улочках, зелени вокруг, домах, цеплялась за внешний вид народа, что жил здесь. В моменте она осознала величественные мраморные ступени, выше – колонны, фронтон... И вокруг кусты роз. — Я.. я не могу подобрать слов, господин Мелешкин. — Право, просто Иво. — смущается мужчина, опуская свою голову, и легко улыбается. Женщина улыбается в ответ, поворачиваясь лицом к собеседнику. — Как много людей говорили, что во Святыни особая живость? Вокруг так много цветов! Они сакральны для вас? Мужчина садится на одну из ступеней, приглашая женщину присесть. Она некоторое время стоит совсем без движения, но после соглашается. — Слышал я всего пару раз. Обычно приезжие не так разговорчивы, другие и вовсе боятся зайти. С вами же, София Александровна, мы сидим у входа в Белокаменную Церковь, Церковь Начала. Красные и белые розы – они цветут по всему городу, является одним из символов ее. Красная роза – глубочайшая любовь и уважение. Его Святство выращивает их сам. Они даруют исцеление. Белые же невинны, чисты. Мало кто касается их... — Почему? — спрашивает женщина, потянувшись к раскрытым бутонам, что тянулись от земли к самым краям ступеней. — Чтоб чистоту их не нарушить. Есть и еще одни – «Израненный Ангел» зовутся. На улицах вы не найдете их, но люди, ведавшие лишь один бутон, сравнили его с невинностью, повидавшую бойню. — мужчина остановил свой рассказ и затих на пару минут. Женщина убрала руку, коснувшись лишь листьев. — Думаю, нам не стоит являться в Церковь, но вы всегда можете посетить ее. Думаю, Его Святство сможет поведать ее историю сам. — Вы не ходите в Церковь? — Всегда хожу. Боюсь лишь, что не так все расскажу, ведь я ваш проводник. Мужчина аккуратно встает и проводит рукой по воздуху, охватывая каждую улочку. — Улица Шуйца меня позади. — произносит он, держа левую руку параллельно земле и медленно двигая ее в право на каждое слово. — Малая Колодезная, Бытная, Наузниц. Он останавливается, когда рука оказывается параллельно Центральной. — Почему улица Шуйца зовется? Коль от стен идти, она будет «Десница». — Божество смотрит на вход во Святынь. Левая его рука и правая ‐ они охватываю город. Шуйца и Десница охраняют поля, даруя плодородие землям. Другие три улицы, что произнес я – жилые. Многие к приезжим привыкли, но это более младые. Не могу быть в ответе за старых, как я... — Не думаю, что вы стары. Моложе меня уж вы будете. Мужчина смеется. — Внешность обманчива. Двести тридцать девятый год мне идет. — Двести тридцать девятый? Вы родились... при первом Романове, Михаиле Федоровиче, если не путаю? — Все верно, не печальтесь. Иногда говорят, что во Святыни время иное. — Здесь все будто застыло... или медленно, плавно течет. Вы так молодо выглядите, но могли бы рождение моего рода застать! — Не думаю, что настолько я стар. На чем я остановился? — На улицах. — женщина встает со ступеней, ведя рукой также, как делал мужчина. — Шуйца...Малая Колодезная, Бытная... Наузниц? Мужчина кивает. — На Малой Колодезной разъезжают водовозы. Открою вам тайну, возможно. Пройдетесь по улицам, где мы живем, и увидите – вода почти цены не имеет, набери ее сам. Но на других улицах, где люди приезжие, цена будет высока. На Бытной есть те, кто кур разводят и скот. История улицы Наузниц... — Длинна? — Я могу кратко ее описать. — женщина кивает, и мужчина вдыхает больше воздуха. — Можно заметить – крепостное право здесь закончилось давно, как и в некоторых губерниях. В главе улицы были мастера, что плели обереги и, по рассказам многих, могли исцелять или насылать беды. Чабровы и Наузницкие заключили свой брак, поклялись в любви и верности, а в их честь была названа улица. — Вы были знакомы с ними? Что с ними стало? — Знали их все. Родители были с ними знакомы, не я сам. Святынь тогда и меньше была. На моей памяти, второй Его Превосходительство, Иоанн Святынский, «Рассвет», тогда должен был быть в расцвете своих сил. Сейчас от прежней знати ничего не осталось. Единственное продолжение рода от него отказалось. На сегодняшний день есть одна кровь, в которой их род живет. — женщина посмотрела в сторону улицы. — Их дом все еще стоит, но опустел. Возможно, это грустно, но время же идет? Пройдемте по другим улицам? — Хорошо. — По правую сторону от Центральной идет Встречная. На ней расположена наша конюшня. Любые приезжие могут оставить свой экипаж внутри, а конюхи позаботятся о животных. В связи с войной, как я говорил, городских коней стало меньше. На следующую же улицу, думаю, нам стоит пройти. Она Гостевая. Мужчина подал женщине руку и повел ее в нужную сторону. Было видно, как краснеет все в округе, когда солнце стало заходить за стены. — Чуть дальше идет Большая Колодезная улица, последняя. Если у вас мало денег, вы можете попросить ведра и набрать их в колодце. Это совсем недалеко. Здесь же, госпожа Сеймова София Александровна, мы разойдемся. — он смотрит, как к ним идет женщина с парой мужчин. Они здороваются, переспрашивают имя приезжей, а после провожают ее до гостиницы. — Благодарю вас, Иво Мелешин, за прекрасный день и мое сопровождение. Думаю, я напишу здесь историю. Историю о жизни людей во Святыни. Помолюсь за ваше здоровье и вашего брата. — Благодарю. — улыбается мужчина, кланяется и уходит.