3. Пацан и чушпан

Ничего уже не будет прежним - это Алиса поняла, как только осознала, что ни в какую мастерскую бежать не нужно, пальцы пачкать в масле тоже, на нее не наорет Иваныч, Тренер не обсудит с ней последние поставки в Ростов, она не пойдет гулять до самого Курского вокзала с пацанами и не вернется туда в ближайшее время. На два месяца она была полностью оторвана от дел. Вместо привычной общей московской квартиры с Маркой была еще меньшая, только в Казани. Еще более обшарпанные стены, несовременные тумбочки, оставшиеся еще после войны, скрипучий пол. Алиса несколько минут гипнотизировала взглядом трещину в потолке и отстраненно думала о Марке, которому приходится исполнять ее обязанности, о Лерке, которую просто поставили перед фактом, об институте, из которого она так не хочет вылететь. Сколько старалась, навыки свои оттачивала, знакомства новые заводила - и тут раз, улетела в Казань на неопределенный срок. Потом подумала о маминых сапогах, стоящих в прихожей, и почему-то усмехнулась. Вкус у мамы был просто замечательный, но не на мужчин. Планы начать утро спокойно провалились, как только она заглянула в пустой холодильник. Да твою же мать. Неумытая, со следом подушки на щеке, даже не расчесавшая волосы, она отсчитала ровно пять рублей, запихнув их в карман куртки, и пошла одеваться, чуть не ударившись по пути мизинцем о дверной косяк. День был погожим, ярким и Алиса лишь посильнее укуталась в кожанку, часто моргая от солнечного света. Дышалось легко, непринужденно, и если бы не урчащий живот, ночные кошмары и отсутствие дефицитного кофе, настроение было бы хорошим. Вот только хорошим оно не было. Снег бесил больше обычного, как и бегущие в школу подростки с портфелями наперевес, чуть не сбившие ее по пути, на что Алиса грязно выругалась. Да что ж такое, даже сигареты не спасают. И погода отличная, и мороз не такой лютый, а все хреново. Блять, разбить бы кому-нибудь лицо - может легче станет. - Пошла нахер, дура! Еще раз увижу гнилые огурцы у себя в пакете, голову оторву! Чуть не подравшись с продавщицей за овощи, Алиса вышла из павильона с авоськой в руке, громко хлопнув дверью, и совершенно неожиданно для себя улыбнулась. Да-а-а, нет ничего лучше, чем испортить настроение кому-то другому, особенно такому недалекому, как эта белобрысая дура за стойкой, пытавшаяся продать ей порченые овощи. Алиса с удовольствием отвела душу, доводя тетку до кипения и истерики. Вот и солнце не такое яркое, и снег красиво переливается, и лай собаки ласкает слух, и сигарета приятнее, чем обычно. Сбросила стресс, называется. Сжав сеточку покрепче, она, размахивая оной, воодушевленной походкой пошла домой, словно ребенок, идущий за леденцами. Умиротворенность Казани с шумящими в павильоне женщинами, криками продавцов и весело щебечущими девушками, бегущими в институт, поражала на контрасте с страшными черными гаражами глубокой ночью, треском снега под чужими ботинками и пробирающей тишиной. Наблюдая за этой суетой по дороге домой, Алиса невольно задумалась, что будет сегодня делать. «Если ничего не делать, даже пуля в лоб не нужна» - ее главная заповедь. Доделать чертежи? В целом да, идея неплохая. Тем более, что пара задумок у нее было для нового двигателя. Ух, держитесь, она еще покажет что такое Бауманка! Настрой был выше крыши, пока кто-то не окликнул ее. - А ну стоять, чушпан! Мальчишка, зуб дает, не старше Ералаша. Голос еще такой, немножко напыщенный, пытается казаться взрослым. Алиса тяжело вздохнула, закатив глаза, но не остановилась. Пошли в жопу, она есть хочет и отвлекаться на пути к цели не будет. - Эй ты, в шапке, я сказал, стоять! - рявкнули за спиной слишком близко и резко сбили ее с ног. Пакет вылетел из руки, и краем глаза Алиса, споткнувшись и чуть не повалившись на снег носом вперед, заметила летящий в челюсть кулак. Рефлексы сработали быстро, в долю секунду, и она перехватила чужую руку, в ответ врезав со всей дури по мальчишескому лицу. Раздался задушенный хрип, потекла кровь, а костяшки правой руки привычно защипало. Пока мелкий противник не очнулся от шока, она еще раз хорошенько вмазала ему по челюсти, схватила за запястье, выворачивая за спину, и пацан - какая знакомая синяя куртка - заскулил. - А ну отпусти! - ей вдарили по голове портфелем, и шея чуть хрустнула. Она удержалась на ногах и, дав смачного пинка под зад первому, обернулась ко второму. Внутри закипал адреналин, и кулаки летали уже сами по себе. Для честности, второй паренек в сером пальто успел ударить ее по лицу, из-за чего левая половина чуть онемела, и Алиса по-настоящему разозлилась. Ей только недавно сказали, что у нее скулы красивые, а тут прилетает от малолетки. Короткий, слишком смачный удар в нос и по солнечному сплетению, а затем с размаху по почкам того, в синей куртке, который пытался подкрасться сзади. - Наигрались? - мрачно спросила она. Дебилы, такое утро испортили. Главное, чтобы молоко не разбилось и не пролилось, а то заставит их новое покупать. Мальчишки издавали тихие стоны боли и унижения, пытаясь приподняться. Размазала она их неплохо, правда тело немножко подвело в плане силы и координации, но это ясно - давненько она не применяла силу в качестве решения конфликта. Тем не менее, это было приятно. - Иди…в жопу, - пробормотал пацан в куртке, все же вставая и готовый ринуться в драку. Он был симпатичным для своего возраста, коротко пострижен, а темные глаза горели жаждой мести. Было бы тревожно, если б Алиса минуту назад не впечатала его в землю носом. - Остынь, пацан, или тебя снегом опять потушить? - наблюдала, как он сильнее сжал кулаки, - вы нахера мне утро испортили? - голос у Алисы сам по себе был ниже, чем у других девушек, а на фоне вновь выросшего сорняка раздражения стал почти гортанным, - У меня нет настроения для драки. - Ты хули не останавливаешься, когда тебе говорят? - он сплюнул кровь на белый снег. - А ты хули на девушек нападаешь? - прохладно отчеканила Алиса, оглядывая покупки. Вроде все цело. Она уже отвыкла от казанских правил, когда у тебя могут отобрать деньги посреди дня или забить, в случае чего. В Москве ее побоятся трогать, а тут она никто почти что, ну может знают ее несколько человек, и все. В Казани концентрат, как говорил какой-то комсомолец-активист на площади, «криминальных элементов» в несколько раз превышает остальные показатели по стране, а она, дурочка, расслабилась и забылась. Зато тело не забыло и сработало безукоризненно. Алиса тяжело втянула прохладный воздух, шаря по карманам куртки. Срочно надо было покурить, иначе она опять даст по башке этим пацанам. Кто лезет на человека посреди улицы днем? Ах, ну да, это же Казань, менты тут особо не ходят, в отличие от Москвы, где свои дела надо проворачивать аккуратнее. Второй паренек так же вставал на ноги, подбирая свою восьмиклинку. Этот-то что тут забыл? Светловолосый мальчишка вытирал кровь над губой, отряхивая пальто от снега, и выглядел точно не как пацан с улицы. Тот, в куртке, на агрессивного татарина похож, смотрит смело, будто подражая кому-то. Молодежь. - Какие девушки, ты че, ебу дал? Алиса рывком стянула с себя шапку, тряхнув отросшей рыжей шевелюрой, и хмуро смотрела, как у обоих лица вытягиваются от удивления и…стыда. Посмотрите, как взгляд сразу потупили. - Такие, что начистили тебе твой чайник, пацан, - безразлично выдохнула, - ты мозги где потерял? Со спины еще нападают, гер-р-рои, блять, - она с размаху дала обоим подзатыльники, да такие, что пацан в пальто вновь покачнулся, видимо, голова кружится. Ну почему она не может не попадать в проблемы? - Ты девчонка… Охренеть, - пробормотал первый, потирая макушку и находясь в прострации. Бровь у Алисы нервно дернулась. - Штаны снимать не буду, - с каменным лицом пояснила она, и уши у обоих пацанов покраснели. - Извините нас, пожалуйста, - пробормотал «интеллигент» в пальто, за что получил тычок в бок и тихое «Андрюх, захлопнись». - Твой друг правильно делает, что извиняется, - она пронзила его таким ледяным взглядом сверху-вниз, что тот неуютно повел плечами и постарался одернуть куртку, отведя взгляд, - На старшего смотри, когда с тобой разговаривают. Этот жесткий тон заставлял коленки дрожать у московской скорлупы, нервно дергать щекой средняков и отбивать неровный ритм пальцами Марку, когда тот волновался. Пацан резко дернул головой вверх, найдя ее глаза своими, и Алиса увидела в них тень страха, смущения и досады. Правильно делаешь, что боишься, пацан, это она еще не начинала. - Значит так, раз извиняться не собираешься, берешь мои пожитки и идешь со мной. У тебя, - она повернулась к Андрею, настороженно сжавшего ткань пальто, - есть выбор. - Не пойду, - выплюнул татарин, оскалившись на нее, и Алису как перемкнуло. Челюсть немного свело, когда она двинула ее нижней костью, сдерживая нарастающую злость на этого еблана, пускающего пар из носа. Врезать бы как следует, чтобы не смел так с ней разговаривать - вот была ее голубая мечта в эту секунду, но она лишь склонила голову набок, точно сова, засунула руки в карманы и нагнулась к этому смельчаку. Тот подобрался, приготовился к атаке. Дебил, что он сможет против нее? - Вот значит какие пацаны пошли, - медовым голосом, источая самый токсичный яд издевки, выдохнула она ему в лицо, - на девушек посреди дня нападают, помочь не могут, когда попросят. Дожили. Настоящие пацаны с улицы, которые позорят эту самую улицу, - от злости у пацана заходили желваки на скулах, но взгляд он не поднимал, вслушиваясь в нее насмешливый тон. А Алисе хотелось, чтобы он слушал и, сука, обтекал, - Как кричать, что вы улица, так вы первые. А как перейти к действиями, а не пиздеть по углам, так мы шлем нахуй, да? Позорище, а не старая-добрая Казань. Какое же удовольствие она испытала, глядя, как виновник всего происшествия с низко опущенной головой собирает ее продукты обратно в авоську. Аж душа радуется, честное слово. Второй парень, Андрей, огромными глазами глядел на нее, испуганно моргая, а как только двинулись вперед, то последовал за ними. Видимо она так убедительно говорила, что спорить с ней не решились. Шли молча, неторопливо, распространяя вокруг себя давящую атмосферу, которая Алисе совсем не мешала, разве что поднимала настроение на планку «играть на нервах окружающих - ахуеть как весело», пока в какой-то момент Андрей не решился спросить: - А вы где-то учились так драться? - Друг один научил, - кратко ответила Алиса, поправляя падающие на щеки и лоб волосы, откидывая их назад. Пряди слабо трепал ветер, приятно охлаждая голову. - Девчонки не должны лезть в драки, - пробормотал татарин, у которого, видимо, мир взорвался после вида отросших рыжей прядей до подбородка, смягчающие черты Алисы до планки «ого, девушка». Алиса пропустила это утверждение мимо ушей, где-то в глубине души немного соглашаясь с ним. Наверное, да, девочки не должны лезть в самую заварушку, не должны материться, потому что так не принято, не должны одеваться как уличный пацан, которого обходить приходится, и уж тем более, не должны уметь разбивать чужие лица, однако, они - парни, им не понять, что так…надо. Алиса чуть поморщилась от воспоминаний. Ту же Лерку или свою младшую сестру она бы не пустила на разборки, пусть даже подруга бьет по чужим яйцам удивительно точно, а себя Алиса относила в странную категорию "вроде девушка, но нет, дорогуша, спрашивать с тебя будут как с парня". Издержки воспитания. Каждый город учит своему, и Казань научила маленькую Алису бороться, сцепив зубы на чужой глотке. - Слышь, герой, тебя как зовут-то? - обратилась она к «синей куртке». Тот насупился. - Марат. Что-то в голове щелкнуло при этом имени, вот только Алиса не могла понять что именно. «Марат, Марат…» - может, знакомый какой был, еще лет шесть назад? - Маратик, значит, - опробовала она на вкус имя, отдавало перчинкой, - тебе подходит. Только бьешь ты хуёво. - Эй! - возмутился Марат, размахивая пакетом. - Что «эй»? - цыкнула Алиса, поправляя вернувшуюся на свое законное место шапку, - мамке своей крикни «эй», я на тебя посмотрю. Для тебя я Алиса Ренатовна, - и прибавила почти ехидно, - малыш. Смотреть, как злится Марат, было упоительно, нет, серьезно, будто опять бросится на нее и попытается свернуть шею. Злость придавала его резким чертам лица какую-то изюминку, и Алиса совершенно полноправно кайфовала. Кого-то он ей напоминал, зуб дает. - Андрей, ладно, этот, но ты тут откуда? - Из школы, - спокойно пожал плечами парень, заставляя Алису усмехнуться. - Четко и ясно. Краткость - сестра таланта. Кто сказал? - тоном строгой учительницы обратилась она к Андрею, получив уверенное: «Чехов», - молодец. Здесь подкован, а вот удары слабоваты. Бьешь неуверенно. - Понял, - кивнул он, рассеянно моргнув. - А ты, Маратик, учись извиняться. - Пацаны не извиняются, - отрезал Марат, поправив на голове «сеточку», и Алиса несколько секунд смотрела на него, не мигая. Марат в свою очередь поджал губы, не привыкший к ее взгляду «насквозь». - Думай как знаешь, но смотри, чтобы поздно не стало извиняться, - они сворачивали за угол, когда ее внезапно утащили обратно, чуть не швырнув за угол. Уже готовая возмутиться, Алиса заметила жест Марата, прикладывающего палец к губам и настороженно выглядывающего из-за угла. Андрюшка, как окрестила про себя его Алиса, крепко держал ее за руку, и ладонь у него была такой же ледяной, как и у самой Алисы. Сжимал крепко, надо отметить. - Что? - одними губами спросила Алиса, которую уже начали раздражать эти шпионские игры из фильмов. - Там наши, то есть, мои, - прошептал Марат, все еще держа в руке авоську с продуктами. - Запалиться перед старшими не хочешь? - испытующе оглядела его Алиса, и тот промолчал, продолжая аккуратно выглядывать из-за угла. Начинается, блять, ни дня без приключений. Закатив профессионально глаза, Алиса сдвинула Марата в сторону, все еще сжимая в ладони руку Андрея. Ну, ему спокойнее будет, наверное, еще не распробовал вкус улицы, ей-то все равно. Чуть выглянула и наконец поняла, о ком говорит Маратка. Двое высоких парней в черных куртках с меховыми воротниками стояли и курили возле лавочки, что-то бурно обсуждая, наверное, даже споря о чем-то. Она видела только их затылки, но тот, который пониже, носил черную шапку, один-в-один как у нее, а второй, размахивающий сигаретой, поправил черно-красный головной убор с узорами. Старшие, судя по низким голосам. Ну пиздец, и что дальше? Они тут на всю жизнь останутся стоять? Судя по тому, с какой опаской выглядывал Марат, перед этой парочкой он не хотел проебаться разбитой скулой, другом-чушпаном в пальто с таким же расквашенным носом и объяснениями, откуда у них такие «подарочки». Алиса бы посочувствовала, но сам виноват, разве что Андрей тут ни при чем. С другой стороны, у кого из них по молодости косяков не было? - Другой путь есть? - Есть, только через трубы пойдем. - Веди, Сусанин. Тут Алиса вспомнила о чужеродном предмете в собственной ладони и подняла сцепленные их с Андреем руки на уровне глаз, многозначительно тряся этим "замком" перед краснеющим до необыкновенно алого оттенка Андреем. Как ошпаренный, он выдернул ладонь из ледяной женской руки и слишком быстро потопал за Маратом. Алиса ухмыльнулась, - как же забавно смущать людей, - бросила в последний раз взгляд на двух старших и пошагала за мальчишками. - Так вы зачем напали на меня? - Деньги нам нужны, - Марат шмыгнул носом и закурил какое-то дерьмо, на что Алиса лишь поморщилась. - Так ты что ли смотри, у кого отбираешь… Малолетки, блять, ходят и творят всякую херню без разбора. Андрей все еще зажимал разбитый нос рукой, поэтому Алиса отрыла в карманах чистый носовой платок. - На, держи, а то быстро нас найдут по горячим следам, - она протянула кусок ткани парню, а что тот благодарно кивнул, прижимая платок к дорожке крови, - привыкай к боли. - Давай, Андрейка, шрамы украшают мужчину. - У самого-то много шрамов, мужчина? - цыкнула Алиса, скосив взгляд на Марата, - Не шрамы украшают мужчину, а здравый смысл и отсутствие тела в гробе. А с улицей, когда стенка на стенку, вероятность надеть белые тапки и слечь в ящик растет в геометрической прогрессии, - Марат лишь фыркнул, не веря ее словам. Идиот, максимум, в больнице валялся, и то не факт, судя по его самоуверенности, - Стояние на озере знаешь? А знаешь, сколько пацанов там сыграло в ящик? А сколько утонуло подо льдом? Двадцать три человека. И это только трупы. Цифры и беспристрастная статистика всегда убеждают лучше других методов. Лицо у Андрея дрогнуло. Марат немножко растерял свой уверенный вид, чуть не промахнувшись с сигаретой, и уставился на холодно смотрящую вперед Алису, шагающую слева от него. - А ты, - Алиса холодно приподняла брови, и Марат быстро исправился, не желая получать еще раз, - Вы откуда столько про улицу знаете? - Было всякое в мое время, - уклончиво ответила девушка, двигаясь в сторону огромных газовых труб, проложенных вдоль небольшой тропинки, - тем более, хочешь - не хочешь, а в Казани выучишь все правила. Теперь они шли по одному, в рядочек. - Ясно, - Марат не решился дальше расспрашивать, невольно соглашаясь с ней. Старшие, а Алисе Ренатовне нельзя было дать больше лет, чем Вове, которому должно было исполниться двадцать четыре в этом году, даже не стремясь к этому своеобразному «граниту знаний», шарили в законах улиц побольше чем они, скорлупа. Это поколение и создавало правила, борясь, как помнил Марат из рассказов брата, за каждый кусочек асфальта, деля территорию. Войны вели жесткие, очерчивая границы своих владений, создавали иерархию, шлифовали уличные законы и проявляли гораздо больше жестокости, чем сейчас. Началось это все лет девять назад, в восьмидесятом-восемьдесят первом, когда дефицит ударил по всем особенно сильно, а большая часть детей осталась на улице, без отцов, которые воевали в Афгане, и с впахивающими на нескольких работах матерями. Его, Марата, это не особо коснулось, а вот Алису, судя по ее острому взгляду, и Андрея очень даже. Он видел семью Васильевых, познакомился и понял, что благодарен маме за всегда горячий обед, за вовремя оплаченную коммуналку и готовность придти на помощь. Отец, хоть и редко бывал дома, высылал деньги регулярно, а вот Светлана Михайловна, мама Андрея и Юли, работала с утра до ночи, пытаясь прокормить двоих детей. Они с Андреем, идущем перед Алисой и коротко обернувшегося на друга, переглянулись: у того взгляд был задумчивым, даже напряженным немного от бешено мечущихся мыслей в светлой голове, и Суворов прекрасно его понимал. Какое-то все странное, непонятное, выбивающее из колеи. Марат вновь посмотрел на чужую спину в объемной кожаной куртке, кажущуюся на первый взгляд очень уверенной, а на второй - какой-то немного хрупкой. Девичьей. Внезапно Алиса остановилась, будто споткнувшись, и ей в затылок буквально влетел Марат, стукнувшись. Зашипел позади, потирая нос, а Андрей замедлился, не понимая, почему остальные застопорились. - Это что? На огромной ржавой трубе красовалась нарисованная уже посветлевшей краской аббревиатура «УКК», а вокруг узор в виде короны. Яркое пятно посреди серой, покоцанной мрачности Казани. - Универсам - короли Казани, - гордо сказал Марат, перебрасывая пакет Алисы в другую руку. Темные глаза блестели. Уголки губ Алисы невольно приподнялись в едва уловимой улыбке. - Универсам, значит? - Мы держим район, этот асфальт наш. - Так ты пришитый? - она еще раз мазнула взглядом по металлу, стараясь запомнить каждый оттенок и трещину рисунка, на ярком солнце, режущего глаза. Лицо немело от воспоминаний. - Я да, а этот…. - чушпан, безмолвно закончила за него Алиса, на что Андрей одними глазами уколол друга, пока тот нежился на солнышке. Интересный у нее конвой, конечно. Пацан из Универсама и чушпан. Кому расскажешь - не поверят. - Пошли дальше, а то у меня хлеб в камень превратился уже, - дала отмашку Алиса, дернув Марата за край куртки. - Да иду я, иду. Королева, блин, английская… - Я все слышу, Маратик. Пошли, Андрюх, - она ухватилась за его пальто, пытаясь удержаться в месиве снега, на что тот аккуратно - джентельмен с разбитым носом - придержал ее под локоть. Протест Марата можно было почуять в воздухе. Ничего, пусть позлится. Может поймет, что не надо на нее огрызаться. Когда дошли наконец до дома, Марат, кое-как наладивший контакт и пытающийся сгладить вину за этот неприятный случай, уже вовсю травил историю их знакомства, активно жестикулируя, Андрей изредка вставлял свои комментарии, споря с некоторыми сомнительными моментами рассказа друга. Алиса лишь хмыкала и стебала Марата как могла, ну ничего не могла с собой поделать. А зачем сдерживать желание засыпать человека подколками, если есть возможность? Марат закатывал глаза, опять возмущался, чуть ли в грудь себя бил, что он ничего не приукрашивает, - и Алиса правда улыбалась кончиками губ. Обаятельный пацан, этого нельзя отрицать, станет старше - девчонки толпами будут бегать. - Сильно болит-то? - поинтересовалась Алиса у Андрея, дотронувшись до своего носа. Бабки у подъезда зашушукались, увидев их втроем, но она даже не шелохнулась, продолжая смотреть прямо в юные лица пацанов. Пусть шепчутся сколько хотят, она тут на два месяца и все. - Да не, нормально, - ответил Андрей, убирая платок. Ну, сломать - не сломала, просто разбила. Надо бы опять начать отжиматься, а то что она как слабачка с дискотеки, - матери придется объяснять… - Скажи, что честь девушки защитил, - Алиса покровительственно потрепала его по голове. - В смысле?! - блять, Марат, хорош встревать, - ты, значит, честь девчонки защитил, а я тут как чушпан с разбитым носом гоняю? - А ты выебывайся меньше, Маратка, - Алиса аккуратно взяла Андрея за подбородок, вертя во все стороны и осматривая поврежденное лицо, пока у «пациента» медленно краснело лицо. Не привык он, когда девушки так близко, - жить будешь. Марат сплюнул на землю, цыкнув языком, и Алиса забрала у него пакет. - Еще раз увижу как на девок нападаете - будете со старшими своими пиздеть, - она чуть смягчилась, - и давайте без глупостей.

***

Что, блять, можно сделать? Тихий вой ученого в кризисе разбавил тишину маленькой квартиры. Этот день она пыталась заполнить всем, чем только могла: она приготовила, посуду помыла, вещи постирала, поэтому сейчас на сушилке лежали ее носки и нижнее белье с футболкой, даже «Мастер и Маргарита» Булгакова нашла на дальней полке, с удовольствием перечитала и решила больше сегодня никуда не выходить. За окном спускалась вьюга, хлопья снега били по стеклу окна, а ей, Алисе, тепло было. Она поставила чайник на плиту, закинула чай в чашку и с удовольствием закурила, попутно раскладывая листы с расчетами и еще несколько чертежей, аккуратно разгладив края. Ножом наточила карандаш и взяла линейку, готовясь к мозговому штурму. И вот уже второй час думает, что можно сделать с двигателем. Иваныч сказал, что нужно увеличить скорость, чтобы мотоцикл гонял быстрее, да и расход топлива был не такой высокий. Да только как это сделать? Алиса еще раз проследила все детали цикла сгорания топлива, тыкая карандашом в рисунок и пуская клубы дыма. Первый ход поршня вниз используется для впуска в цилиндр горючей смеси, состоящей из паров. Горючая смесь поступает через открытый впускной клапан. Когда поршень достигает нижней мертвой точки, она проследила это на схеме, начинается обратное сжатие смеси. Это все ясно, обычный двигатель внутреннего сгорания. Раз-два-раз-два. Так что можно сделать-то? Алиса прикрыла глаза, зарывшись пальцами в пряди и визуализировала строение в голове, благо, что пространственное мышление работало на «ура, давай, ебашь». Итак, движение поршня, два основных такта. Клапан открывается и закрывается, подавая смесь газов наружу. От отчаяния и собственной глупости, она начала долбить кончиком карандаша по бумаге, оставляя вмятины. Раз-два-раз-два. Запястье поднималось и опускалось, на долю секунды…делая что? Алиса распахнула глаза, уставившись в пустоту. Каждый раз, когда карандаш впечатывается в бумагу, проходит время, так? А как это ускорить? Поднимать и опускать быстрее? Не, хуйня собачья, перегрев будет, да и детали быстрее износятся. Она внезапно вспомнила, как сегодня на нее накинулся Марат, а как только она занялась им, среагировал Андрей, вдарив по голове. Эффективно? Безусловно. Пока один отвлекает, второй вступает в игру. А что, если здесь принцип тот же? Открыть клапан чуть раньше до прихода поршня и закрыть его чуть позже? Сместить ритм и такты? Алиса застыла, чувствуя как внутри все наливается безудержным счастьем. Может и прокатит? Рука сама начала рисовать. Если сместить немного эту систему, то будет заряд цилиндра свежей смесью и очистка его от отработавших газов. Новый газ - больше мощность. Газовый закон будет таким же, нет? Следовательно, и поджег смеси должен быть чуть раньше, чтобы газ пошел сразу. Без задержек. Это всего лишь начало, но можно попробовать. Если у нее получится, она купит пацанам по пачке сигарет. Ну и цветочек, чтобы не выебывались.

***

Просидела она часов до четырех утра, очень скрупулезно делая расчет и чертеж. Последний она переделывала раз четыре-пять, периодически психуя и швыряя карандаш в стену, но первый этап сделала. Вспомнился первый курс учебы в институте, когда она так же страдала над инженерной графикой. Ненавидел этот предмет весь курс, а сейчас он неожиданно пригодился ей. Часы на стене показывали час дня, когда Алиса с трудом разлепила глаза. Ночью опять снился кошмар и она раза три, а может больше, вскакивала в липком холодном поту, находя под подушкой складной нож. Шарила в надрывном стоне по простыне, срывая одеяло с ног, пытаясь прогнать въевшееся в темноту белое женское лицо, укрытое черными волосами, тонкий рот, раскрывающийся в крике, или это кричала она сама? Алиса уже не разбирала. Цеплялась за волосы, на грани сознания и реальности, тяжело вдыхая затхлый воздух и держа в руке раскрытый нож, по лезвию которого скользил лунный свет. Майка неприятно липла к мокрой от пота спине, холодя кожу, а глаза цеплялись за циферблат часов, и это давало схватиться за маленький кусочек реальности. Будто опять готова была ударить невидимое чудовище по сонной артерии. А еще как наяву опять чувствовала холодный металл у своего горла и чужой оскал. Как уснула - тоже не помнила, поэтому утром голова звенела как после жесткой пьянки, а в глаза песок невидимый засыпали. Отвратительно. Сраные кошмары, мать их. Надо в душ, холодный, чтобы вымыть остатки сжимающего горло ужаса, поэтому Алиса, прижимая пальцы к вискам, пошлепала к ванную. Холодная вода пробирала до костей, возвращала к жизни и заставляла делать глубокие вдохи, заливаясь в рот. Сегодня тринадцатое, подумала она, прижимаясь лбом к ледяной плитке, пока упругие струи били по плечам и спине. День сборов Универсама. Она еще и Ералашу пообещала перекись для разбитых пальцев. Надо бы подогнать, а заодно посмотреть, вернулся ли Адидас. Тот всегда ходил на сборы скорлупы и средняков, не пропуская ничего, даже если близился бой на ринге. Идея плохая, но раз она в Казани, то почему бы не проверить наличие старого товарища? Алиса помыла голову, не быть же ей выходцем из немытых бомжей, которые валяются на вокзале в любом городе. Едва успев высушить волосы, размахивая ими возле батареи, Алиса нацепила черные спортивки, майку на голое тело, сверху вязаный свитер с высоким горлом. Успела закинуть в желудок пару бутербродов и яичницу с чаем, нервно притопывая ногой. Было тревожно, волнительно, потому что на сборах в Казани она не была слишком давно. Помнит коробку во дворе, помнит кучу пацанов и Адидаса, толкающего речь, помнит скорлупу, которую принимали с помощью силы и крови, проверяя дух. Ее так же проверяли, несмотря на то, что Вова орал как резаный, чтобы она не смела туда идти, чтобы ее случайно не забили, не рассчитав силы, просто потому что девчонка. А Алиса всегда была слишком упертой, чтобы слушать окружающих, и слишком бунтаркой, чтобы идти и делать то, что нужно. С возрастом и опытом пришло некоторое смирение, но вот упертость никуда не испарилась. Поэтому лет в двенадцать она, тонкая девчонка в куртке до самого носа, пошла пришиваться. Ноги сами несли на площадку, где-то она провела долгие два года своей жизни, с двенадцати до четырнадцати. Этот путь Алиса помнит всегда: когда два года назад вынужденно возвращалась на короткое время в Казань, тоже приходила к коробке. Уже снижающееся на небосклоне солнце освещало высокие бортики бывшего футбольного поля небольшого размера, которым уже давно никто не занимался. Столько ребят начинало с этой коробки - даже страшно считать, но верхушка Басманный вышла отсюда. Родное место для всех Универсамовских: настоящих и бывших. Группа парней разных возрастов, от двенадцати до самых старших - Алиса увидела знакомую красно-черную шапку парня, развалившегося на голых футбольных воротах, - образовали круг, внутри которого стоял кто-то. Один из них что-то говорил, и низкий хриплый голос эхом разносился по всей округе. Алиса выдохнула, оставаясь на расстоянии, опираясь рукой на угол дома. Внутри что-то росло, расцветало, напитывало ее нежной болью и разрывало на куски от тепла. Она даже дышать нормально не могла, смотря на эту «коробку» с пацанами внутри. Это ее дом, это ее убежище, это ее детство. Ее юность, которая дала старт и начало той Алисе, которой она сейчас является. Если бы не вспылила, не пошла пришиваться, не заслужила уважение среди пацанов с улицы, может быть Алиса стала другим человеком, более...хорошим? Но хороший человек - понятие растяжимое, поэтому она пыталась просто стать лучше в том, что считала важным. Алиса крепко сцепила зубы, вглядываясь в спины мальчишек, и вот один из них чуть отошел в сторону, давая возможность полностью оглядеть знакомый процесс на поле. Это было принятие «скорлупы» в их ряды. Серое пальто и восьмиклинка. Андрей? Брови сошлись на переносице, чтобы через секунду взлететь вверх от удивления. Марат и его дурацкая красная кофта. Марат, избивающий Андрея, который уже через силу вставал, раскачиваясь из стороны в сторону. Алиса не сдержалась, натянув поплотнее шапку на рыжие волосы, подошла чуть ближе и наткнулась носком на лежащий на углу портфель Андрея. Бросил прям тут, вместе с мешком для вещей и пошел в пасть зверя. Пришивается. Все ясно. Не выдержал насмешек Марата, а может доебали его с долгами другие группировки, но факт налицо. Она вновь подняла глаза, делая шаги вперед, но стараясь соблюдать дистанцию, чтобы ее не заметили. По идее надо бы сразу поискать Адидаса, но отвести взгляд от двух дерущихся мальчишек не могла. Когда пришивалась сама Алиса, кровь хлестала во все стороны, была такая же ясная погода, различались правда сезоны, - Алиса получала по лицу в июле - и пацаны были другие, но в ее первый раз стояла гробовая тишина как на кладбище, будто окружающие уже похоронили ее в тот момент, как недокормленная двенадцатилетняя девчонка отчаянно делала вид, что ей не страшно, пряча трясущиеся руки в карманы. Проверял ее как раз Вова, дико злой, испуганный алыми следами на ее лице, но выбивающий дух как следует - все пытался ее отпугнуть от этой глупой затеи. Алиса же стояла насмерть, нутром понимающая, что если не пройдет этот "вступительный экзамен" - ей конец. Тогда воздух, Алиса помнила как сейчас, был пропитан тревогой, непониманием, даже осуждением в сторону старших, кто-то даже бормотал ей сдаться, а Алиса, упертая овца, падала и поднималась. Было больно, было страшно до ужаса, по лицу как теркой для овощей проехались, пусть даже смогла нанести пару ударов по Вове, что несказанно удивило и его, и старших. Алиса не знала как смогла это вывезти - может благодаря бьющейся в разбитой голове мысли, что так надо, а может благодаря собственной агрессии, проявившей в укусе Вовы на шею, - однако все это лишь укрепило ее. Облачило в своеобразные оковы и позволило идти до конца. Нет ничего невозможного, вот Алиса и дошла до невозможного. Стала первой пришитой девчонкой. Сумерки, опускающиеся на Казань зимой очень рано, выгодно скрывали ее позицию, и это было хорошо, потому что сейчас мозг не генерировал абсолютно никаких мыслей. Тупо холод в голове и трезвое любопытство. - Все, хорош! Я сказал, хорош! - вновь объявил хриплый мужской голос, и парень в красно-черной шапке ловко выскользнул из-под ворот, степенно подойдя к Андрею, на бледном лице которого краснела кровь, даже отсюда видно. Отпиздили его сильно, словно отговаривали от затеи. Марат, не менее заметная красная точка без синей куртки, отошел назад, пропуская старшего вперед. Андрей раскачивался, но на ногах стоял, и не уважение к нему выросло в несколько раз. Не каждый так может. Тот в яркой шапке остановился напротив Андрея, не двигаясь. Алиса замерла в ожидании. Вот сейчас и решится. Да или нет. Крепкое рукопожатие между этими парнями отпустило задержанное дыхание. Приняли. Еб вашу дивизию, чего она дышать перестала? Будто процесс для нее новый. И пацаны пошли по кругу, каждый пожимал руку Андрею, а Марат напоследок вообще обнял его. Что ж, Андрей, добро пожаловать на улицу. И пусть твои пацаны всегда будут за тебя горой, как и ты за них.