5. Скорая помощь на выезде

Надеясь на тихий вечер в компании все тех же чертежей, Алиса попрощалась с механикам и поплотнее запахнула плотную куртку, оборачиваясь в нее как в огромное одеяло. Пурги, которая длилась последние пару дней, не было, и Алиса мысленно возрадовалась, идя по освещенной фонарями на удивление тихой улице. Сегодня она все же задержалась, продолжив спорить с Раисом насчет курева, поэтому на часах было почти половина одиннадцатого вечера. Победителя в этом невероятно важном споре не было, потому что у Раиса язык был подвешен не меньше чем у нее. Под личиной сурового татарского механика с семьей на шее и "Беломорканалом" в кармане скрывался тот еще азартный полемик, да и сама Алиса разговорилась так, что даже почувствовала себя не в Казани, бегущей и прячущейся, а в Москве, в шумной монтажке, где она свободна как морской ветер. Тугая невидимая веревка на шее, затягивающаяся с каждым днем все туже, ослабла, позволив ей яростно жестикулировать, ехидничать, смеясь с грубоватых подколов Раиса, у которого глаза горели во время дискуссии. Будто домой вернулась. Алисе было охренеть как скучно в столице Татарстана, будем честны. Да, у нее есть время на чертежи, на мозговой штурм, на одиночество, которому ей, как немного погруженному в себя человеку, жизненно необходимо, но не настолько. Ей хотелось активного досуга, когда куда-то идешь, что-то решаешь, впитываешь знания на парах, споришь в первой половине дня с преподами в Бауманке, а во второй - разводишь пацанов в разные стороны или звонишь в Одессу по поводу деталей. Да, отдых нужен, но, блять, не настолько. Бешеный ритм ее жизни в Москве резко контрастировал со здешним. Москвичкой стала, что ли? Даже зависший над ее шее невидимый топор тревоги и неизвестности не мог до конца перебороть это желание. Алисе не хватало московского метро, шумного потока машин, ярких свитеров девчонок с потока, перекура с ребятами перед лабораторным корпусом, с которыми у нее сложились более-менее нормальные, ровные отношения. Вообще группа у нее чудесная, шарахались, правда, первое время, как узнали, что она с Басманными зависает, - хорошо, что не знают, в роли кого зависает, - но потом привыкли. Наезжать побаивались, а вот поболтать - почему нет? В их время куда ни плюнь - половина пришитые ходят, вот и вторая группа с факультета Энергомашиностроения за несколько лет привыкла к ее резкому юмору, мрачноватому взгляду на жизнь и вечно фонящему за спиной флеру опасности, даже бояться особо перестали, весело подтрунивая над ее "взглядом маньяка". Целый прикол из этого сделали, а Алиса и не была против. Ей нравились остроумные шутки, а на неудачные у нее в арсенале были тяжелый взгляд и крепкий удар. Москва и тетя Марина быстро подточили острые края ее казанского воспитания, когда с чушпанами здороваться нельзя было, только шманать и все, когда на остальных волком смотришь и когда улица была абсолютно всем. Москва научила Алису хвататься за связи, как голодная собака за кость, а жизнь - что нельзя делить все на черное и белое. Да, Басманка - это важно, это в приоритете, но мир вокруг кипит. В разговорах с Максимом она узнавала о последних достижениях науки, Олег иногда подгонял ей интересные и даже редкие книжки, Ксюша по секрету делилась, где можно купить ту или иную дефицитную вещь из их, "девчачьих", на Юре Алиса оттачивала собственное мастерство в сарказме и подколках, институт удовлетворял ее природное любопытство и зацикленность на деталях, но главное: Бауманка подарила ей знакомство с Леркой, вручила самое настоящее сокровище среди московского зверья. Именно поэтому Алиса приложит все силы, чтобы не вылететь из института, вот костьми ляжет, а что-нибудь придумает. Сначала разберется с делами Басманки и затем возьмется за институт. Еще сильнее с каждым днем давило отсутствие информации. Разовые звонки в Москву не давали того объема вестей, который ей требовался. Еще сильнее било по ее самолюбию, что Алиса всегда была в центре событий, всегда знала все подробности, ей пацаны рассказывали все как на духу, а она сидела и анализировала, пытаясь найти выход. Сейчас же... ничего. Слишком мало новостей. Слишком много неопределенности. Слишком неприятно, а отсутствие информации означало потерю контроля над ситуацией, что Алиса не любила еще больше, чем воняющих бомжей на Курском вокзале. Это заставляло нервничать, а Алиса не любила дергать себя за нервы и падать в неизвестность. Пока единственным достоверно известным фактом было то, что Рустам и мужики из казанской монтажки ценят ее работу. Ветра тоже не было, умиротворяющая тишина опустилась на Казань, но это лишь обманывало внимание. Как только на город опускалась ночь, просыпались всякие неприятные личности. Однако сегодня ей никто не встретился, хотя пару дней назад ей пришлось обходить по дуге группу пацанов, о чем-то галдящих. К такому она очень быстро привыкла, вытаскивая из уголков памяти события шестилетней давности, когда асфальт только начинали делить, определяя границы территорий. В восемьдесят втором после легендарного Стояния все ходили и оглядывались даже днем, держа кулаки наготове, нагревая и так нервозную атмосферу до температуры плавления вольфрама, то есть, до охренеть какой высокой. Марат, каждый раз с огоньком в глазах слушающий ее рассказ о том "Ледовом побоище", с затаенным восторгом говорил о лютых стычках на улицах Казани в то время, не совсем понимающий, почему Алиса периодически недовольно вела челюстью. А стоило лишь ей, двенадцатилетней и только-только пришившейся к универсамским, несколько раз попасть на двор за курилкой школы, где ее отделали так, что мир кружился похлеще любой карусели на детской площадке, потому что видели с универсамскими. Дело шло больно, тяжело, туго, и не изнасиловали ее тогда только потому, что удар с ноги Тренер поставил ей очень хорошо, как и бег. Наверное, понять ее могли лишь авторитеты и, немного, старшие Универсама. У Алисы всегда было туго с определением возраста по внешнему виду, и она не знала, сколько лет Турбо и Зиме. Сейчас же все было спокойнее, ведь все познается в сравнении, не так ли? По крайней мере, не так страшно просто выходить на улицу, а может она просто выросла и может дать отпор. Рустам предлагал пару раз ее подвезти в целях безопасности, но Алиса вежливо отказывала, не решаясь привязываться к этому строгому, пугающему хозяину мастерской, который явно проворачивал какие-то делишки с уличными ребятами. Он защищал ее от любых поползновений в сторону Алисы от мужчин в мастерской, четко обозначив: «Она здесь работает». Алиса была благодарна ему за это, абсолютно искренне, и всегда интересовалась, как там дочка его поживает. Снег скрипел под ногами, блестя в свете уличных фонарей и превращая пейзаж с грязными пятиэтажками во что-то на удивление радующее глаз, что-то немножко по-мрачному волшебное. Алиса подумала, как завораживающе выглядит сейчас озеро в Авиатөзелеш, как его называют, районе, где и было то самое Стояние. В кармане кроме кастета хрустел и клочок бумаги с номером телефона Марата, который тот спешно написал ей, приговаривая, что она может спокойно звонить в случае чего. Алиса подозревала, что он это сделал из чувства долга пацана перед ней, что не сдала, но не могла не подколоть его, чтобы на свидание не рассчитывал. Уши у Марата покраснели чуть-чуть, но смотрел он на нее крайне скептичным взглядом, на что Алиса равнодушно пожимала плечами. Стебать скорлупу - ее хобби в любом уголке мира, судя по всему. Тихо, приятно, хорошо. Холод слегка морозил щеки, и дышалось поздним вечером в несколько раз легче. Не хватало только голоса Виктора Цоя из приемника, воспевающего перемены, которых требуют сердца. Сердце Алисы тоже требовало, и она тоскливо посмотрела в темное безоблачное небо. Дотребовалась, да так, что укатила в другой город. Алиса как раз проходила мимо темного переулка, как услышала хрипящие, глухие звуки ударов, которые она не могла спутать ни с чем. Драка. Огляделась: светлая улица была пуста и безмятежна, даже собак не было, а как заглянула аккуратно за угол, так увидела не самую приятную картину, и брови сами съехали к переносице. Губы сжались, как и кулаки, дернувшиеся на рефлексах. Четверо на одного. Волк-одиночка был высоким, сильным, судя по размаху ударов, но против четверых, а нет, уже троих - одного вырубил мощным ударом в челюсть и тот буквально отлетел - пацанов, налетевших на него как коршуны на добычу, ничего не мог, особенно когда его взяли и огрели сзади по голове сырым кирпичом, и Алиса, прищурившись, заметила слетевшую с головы бойца красно-черную шапку, пока того прижали к стенке и методично превращали лицо в кровавую кашу на поздний ужин. Мысли летали в голове со скоростью света, выстраивая своеобразные весы с чашами с "за" и "против". Если выберет вмешательство, кто знает, против кого попрет? Хади Такташ, Домбытовские, Кинопленка... Группировок в Казани было много, больше чем в Москве даже, и порядки жестче. Это вам не столица, где дела проворачиваются тоньше и аккуратнее, возможностей больше, люди интеллигентнее и вежливее. Здесь народ беднее, одежда вся на рынке, а не в магазинах, а за кусок хлеба порвать могут, как и за сованный не в свое дело нос, и последствия будут серьезнее. Разборки между группировками - дело обычное, ей вмешиваться не нужно, потому что не ее дело, она не мать Тереза, она варится во всем этом уже много лет, и не принадлежит уличному миру Казани. Она еще и заметная, зараза, волосы рыжие, куртка кожаная, импортная, но, с другой стороны, - господи, она что, оправдываться пытается? - и темно ведь, может не заметят. Шапка есть, куртка вообще с мужского плеча, да и спортивно скрывали женские ноги. Потому что если по совести поступать, то четверо на одного - хуйня полная, пахнет подставой. Глаза отстраненно следили за переменчивым ходом стычки, и пацан, прижатый к стене, с размаху вдарил одному из противников лбом по носу, и тот отшатнулся, хлестая кровью. Белый снег окрасился алыми пятнами, будто художник неудачно пролил краску на холст. Пиздец, а потом утром новости о трупе в переулке, ледяное тело в гробу, потому что судя по силе ударов просто так этого "отбитого" отпускать не собирались, хотя он и борется, вцепившись за жизнь за всех сил. Алиса молча смотрела, ощущая, как голова начинает тяжелеть от усталости и, по факту, хождения по одному и тому же месту. Дело ведь не в раскладе "четыре к одному", а в ней, Алисе. Из груди вырвался раздраженный вздох на саму себя. Как же ее задолбало все за это время! Она, вечно рассудительная на контрасте с Маркой, всегда держащая себя под контролем, заебалась сидеть на месте и ничего не делать. Устала сидеть в неведении и узнавать крупицы информации только по телефону, устала не знать как там ее ребята, как там Лера, которой она даже не пыталась звонить, как там Иваныч, старый черт, который учил ее пить водку. Заебалась молчать и вертеться в круговороте ночных кошмаров, монтажки, маслянистых взглядов Ваньки и каждый божий день смотреть на мамин хрусталь, осколками впивающийся в сердце напоминанием, что ее нет. В Москве она могла когда душе угодно придти в тренажерный зал Басманных, где Тренер выбивал из нее весь дух, где они могли сцепиться по ерунде с Маркой, надавав друг другу по ребрам. Ей хотелось ударить, получить в ответ, почувствовать такую сладкую боль, почувствовать себя живой, а не замороженным трупом в морге, тихо сидящем в Казани. Алисе нужно сбросить это напряжение, холодом сковывающее грудную клетку, и так вышло, что расслабляться и выплескивать эмоции она могла только через кровь и синяки. Тренер бы не оценил ее импульсивный порыв, свойственный Марке, но Тренера здесь нет. А возможность выпустить пар есть. Алиса хотела крови и разбитых костяшек. Пальцы сами сжали кастет в руке, и она сделала шаг вперед. - Эй, разошлись, блять! Ее громкий возглас нарушил конструкцию из нескольких тел, и все четверо ошарашено обернулись на нее. Один из них крепко прижимал избитого парня к кирпичной стене, но Алиса все еще не могла разглядеть их лица. Да и насрать, если честно, потому что закипающая алая жидкость в венах предвкушала. Шагнула в темноту, вытаскивая пальцы с прохладным от мороза кастетом. - Кутак баш! - резко ей ответили, и Алиса даже почти обрадовалась. Есть весомый повод почесать кулаки о чужое лицо, потому что татарский она не забыла. Алиса не сдвинулась с места, ощущая, как начинает неметь лицо, а губы сами подрагивали в дикой ухмылке, - Или сам хочешь пиздов получить? - высоченный парень в телогрейке двинулся на нее, и Алиса скосила глаза на остальных, - Ты че, с этим? - его товарищ также начинал подходить ближе, и она перед тем, как впечатать кулак в челюсть одного, поймала взгляд прижатого к стене парня. Едва уловимо кивнула ему, получив напряженное согласие в чужом лице. И началось. Удар с правой, костяшки радостно заболели, и она увернулась от броска вперед, пригнувшись, впечатала кулак в солнечное сплетение второго, и почувствовала как ее хватают за шкирку, чуть не швыряя в стенку. Успела выставить ладони, ударившись ими о влажный кирпич, и вновь присесть, кое-как выбрасывая ногу в живот противника. Мягкая человеческая кожа под кроссовком пружинила, и тот застонал, грохнувшись в снег, а Алисе пришлось отбиваться от еще одного, пришедшего в готовность после удара в челюсть. Они бы размазали ее, если бы не ее техника боя, прокаченная годами в зале, в уличных драках, под руководством бывшего профессионального боксера, который учил точности, ловкости и быстроте движений. Тренер учил выживать на улице. Алиса вертелась как юла, хватала за шиворот, бросала во второго, пригибалась, била в живот, и сердце почти вопило от ярости драки. Раздражение по капле выходило через каждый удар и пинок, а волосы на затылке вставали от холодного напряжения в мозгу, когда она на уровне инстинктов ощущала, куда ударят. Она была слабее физически, но сильнее в уворотах, в амплитуде удара и чувстве дистанции. Где третий? Пострадавший пацан, отлипнув от кирпичной опоры, выбросил правую руку вперед, одним-единственным ударом снося пацана, крадущегося к ней сзади, и отправил того в нокаут. "Ебать он сильный", пронеслось в до ужаса пустой голове Алисы, пока она методично наносила удары. Фаланги саднило. Она метнула взгляд на поползшего по стене парня, что было ошибкой. Отвлеклась и пропустила меткий удар. Челюсть протестующе взвыла и наполнилась металлическим вкусом крови. Это непередаваемое ощущение. Она здесь, живая, сейчас готовая размазать этого мудилу, и язык слизнул выступающую каплю. Хотелось улыбаться. Алиса на мгновение потеряла равновесие, и в темноте ее ударили в живот, выбивая дух, за что тут же поплатились. Мир слегка закружился, но она успела ответить мудаку в печень, толкнув его и ногой, и тут же нырнула вниз под руку еще одному, уворачиваясь. Схватила за шиворот и как следует отправила в стену несколько раз. Еще, и еще, и еще. Тот уже дергаться перестал, повиснув безвольной куклой у нее в руке, и привычная пелена - гнева, а может азарта от боя - отступила, давая возможность повести плечами, разминая забитые мышцы. Тело болело, живот тоже - ее успели зацепить несколько раз, - мышцы ныли, и она постаралась найти четвертого. Тот, светловолосый, едва шевелился, поднимаясь с ледяной земли, и Алиса, у которой силы уже постепенно заканчивались, набрала воздуха в легкие и гаркнула: - Шухер! Менты! Удивительное слово - менты, оказывает чудодейственный эффект. - Блять, валим! И через минуту этих тварей как сдуло. Сбежали, прихрамывая. Алиса презрительно сплюнула. Убила бы, вот честно. Сбоку послышался слабый стон боли, и она обернулась: главный виновник происшествия плавно скатился по стене, держась за голову без шапки и чуть раскачиваясь. Живой. Алиса мгновенно присела перед ним на корточках, игнорируя боль в собственном теле и оглядывая пострадавшего. Теперь в лунном свете и без плывущей пелены боя перед глазами она смогла его более-менее нормально рассмотреть. Парень держался за затылок, низко опустив голову вниз, и шипел от боли. Костяшки пальцев были сбиты до мяса, пальцы в крови, и сам он уже опустился на землю, чуть ли не теряя сознание. Блядство. - Живой? - тихо спросила Алиса и постаралась придержать мужское тело руками за плечи. Пальцы вцепились в добротную черную телогрейку. Чужая голова - кучерявая - дернулась, как и сам пацан. - Да вроде, - невесело хмыкнул хриплым низким голосом, заваливаясь на бок, и Алиса еще сильнее вцепилась в его куртку пальцами, слыша возмущенное шипение. Из старших ребят, судя по тембру. - Терпи, - она аккуратно обхватила руками его лицо, поворачивая к свету, и парень приоткрыл глаза, щурясь. Зеленые, мать твою, в обрамлении длинных ресниц. Знакомые. Да что ж ей так везет, а? Это был Турбо. - Нефигово тебя отделали, конечно, - пробормотала она, переводя внимание на чужие ссадины и стараясь не концентрироваться на факте, что это был тот самый Турбо, который скалой преграждал ей путь возле костра. Успела ощупать влажный затылок и в нос ударил запах теплой крови. Хреново, поэтому она стянула с себя более-менее чистую шапку, прикладывая к ране. Не чужую грязную ж с земли поднимать, верно? Кости у него были целы, ребра тоже, как ни странно, разве что руки разбиты в ноль, да и лицо почти в мясо, видимо ногами пытались бить, и Алиса с беспокойством вспомнила, как он в таком состоянии буквально снес одного из противников. Страшный ты человек, Турбо. - Менты близко… - Да сиди ты уже, нет тут никаких ментов, - раздраженно ответила Алиса, устраивая парня так, чтобы точно не упал, и переходя одной рукой на ощупывание лица, - Подержи-ка шапку, - тот беспрекословно перехватил ткань у затылка, а сама она ухватила большую льдину и приложила к его виску. Надо что-то холодное, вроде так. Эх, пора бы перечитать книжки по оказанию первой помощи. - Насвистела, что ли? - он мрачно свел брови, и между ними образовалась складка. Осуждает, ну конечно, потому что свистунов никто не любил, в том числе и Алиса. А что поделать, если Турбо в ноль, она, пусть и с кастетом, теряет силы с непривычки и усталости после трудового дня, а эти пацанов они разозлили будь здоров, и спокойно оказать помощь универсамскому пацану она бы не смогла. И свистела ведь не на своих, а ради помощи. Да, с позиции Турбо она нарушила уличные законы, а вот внутренние законы Алисы были на удивление гибкими, поэтому стыда она не чувствовала. - А ты бы предпочел, чтобы тебя забили до смерти? Я вот умирать в темном переулке не хочу, - прохладно пояснила она, - так что закрой рот, тебе нельзя много разговаривать. Чужое раздражение она ощущала даже не глядя ему в глаза. - С тебя бы спросить как следует за такое... - немного агрессивно ответил он, шипя сквозь зубы от боли, - знаешь, что бы с тобой сделали? - Знаю, - безразлично выдохнула она облако пара, - заткнись уже, пожалуйста, - ядовито выделила последнее слово, еле сдерживая поток сарказма, который так и норовил обрушиться на парня, кольнувшего ее тяжелым взглядом. Турбо облегченно вздохнул, вновь почувствовав лед. Алиса несколько раз прижимала льдину к его голове, щекам, линии подбородка, переставая чувствовать собственные немеющие пальцы. - Дай сюда, - низко прохрипел Турбо, рассеянно моргая, и Алиса передала ему кусок льда. Время осмотреть лицо. Как бы Алиса не старалась не обращать внимание на черты лица Турбо, она была не медиком, а поэтому невольно все равно оценивала. Зрелище не разочаровало. У Турбо были острые скулы, притягивающие взгляд, выразительные брови, миндалевидные зеленющие глаза, чуть припухшие, под ними чернели синяки, и четко очерченные губы с треугольной выемкой. Нос, судя по всему, разбивали и ломали не раз, поэтому границы чуть стерлись. Ровная линия подбородка приковывала глаза, да и кожа была чистой, без последствий юношеских прыщей, мягкой. Красивый, и это почему-то взбесило. Она твердо обхватила его лицо ладонями и нахмурила брови, пока его глаза расфокусированно бродили по ней. Ссадина на лбу, кровоточащий нос и разбитая губа, так еще и кожа белая, переходящая в нездоровый оттенок. Плохо, что кровь на затылке. Скорее всего его тошнит, если сотрясение, а оно точно есть. Алиса вспомнила себя после последнего сотрясения, когда с курганскими разбирались, и мысленно благодарила Марку, когда тот придерживал ей волосы, пока она блевала. Эх, его бы в больничку, да только примут же его там. В безопасное место нужно. Ответ пришел в виде бумажки в кармане, и Алиса поднялась на ноги, бросив на прислонившегося к кирпичной стене Турбо обеспокоенный взгляд. Всего три минуты, и она вернется, главное, чтобы этот не отбросил коньки. Уже забылось желание расквасить ему нос как у костра, и лихое напряжение после встречи, даже встроенный в мозг индикатор опасности замолчал, оставляя только трезвую мысль, что надо спасти чужую жизнь. - Сиди здесь, я сейчас вернусь, - и бегом бросилась к ближайшему автомату за углом, попутно шаря по карманам в поисках мелочи и, найдя монетки, в бешеном темпе набрала цифры с помятого клочка бумаги. Послышались долгие гудки, и Алиса раздраженно начала отбивать ритм ногой. Марат, твою мать, тебя где носит, когда ты нужен? Негодование нарастало быстро, тянуло изнутри, заставляя озлобленно сжимать челюсти и цокать языком, но Алиса постаралась успокоиться. Своей желчью, которая вот-вот готова была политься из нее, она не поможет. Надо усмирить противный характер. Секунда, вторая, и в трубке послышался нежный женский голос. - Алло? - Алло, - облегченно выдохнула Алиса, - позвоните, пожалуйста, Марата к телефону, - постаралась сделать голос как можно спокойнее и мягче, хотя внутри все вело к резкому и требовательному тону, когда она быстро давала указания в Москве. В трубке послышалось шуршание и приглушенное «Маратик, это к тебе!». Алиса терпеливо ждала, сверля взглядом все еще пустую улицу и думая об окровавленном затылке Турбо, сейчас сидящего на холодном снегу. Только бы ментов на ночном дежурстве не было... Тогда они вряд ли выберутся. - У аппарата, - Марат, ебанный насвай, почему так долго? Однако Алису Тренер ценил за способность вовремя взять себя в руки и не пылить зря. - Марат, это Алиса. Тут вашего Турбо отделали, ты знаешь куда его отвести? Четкий, почти по-военному металлический тон. Шок Маратика прошел через пару секунд и он, едва сдерживаясь от расспросов, быстро проговорил нужный адрес перед тем, как Алиса бросила трубку и стартанула обратно, радуясь, что на улице все еще никого не было. Осталось понять куда и как идти, потому что карта Казани в голове все еще требовала обновления. - Блять, я же сказала сидеть и не рыпаться! - не выдержав, рявкнула она на Турбо, который пытался встать с земли и едва не выронил шапку. Рухнул обратно. В несколько широких шагов она подошла к нему и вновь присела на корточки, чувствуя, как негодование бешено бурлит в крови. Идиот, ему нельзя резко двигаться, иначе станет еще хуже, а она не строительный кран с высокой грузоподъемностью. - Не ори, - поморщился Турбо, поднимая на нее глаза и недовольно морщась. Нормально вообще? Она ему тут жизнь спасла, а он эту самую жизнь пытается поскорее закончить. "Не ори", блять... А как тут не орать, чтобы до него дошло? - У тебя мозги вообще есть? - раздраженно выдохнула и потерла уставшие глаза. Челюсть все еще гудела, завтра синяк будет, как и молчаливые вопросы Рустама и Раиса. - Ну вроде кое-что не выбили, - попытался пошутить тот, поморщившись от громких звуков. Кровь он размазал немного по лицу, видимо утирая нос, и теперь выглядел как большой ребенок, наевшийся чернослива с клубникой, оставившие яркие разводы вокруг рта. Ага, большой ребенок, который несколько минут назад чуть не отправился на тот свет. Алиса вздохнула и подняла чужую шапку с земли, отряхивая. Заделалась сестрой милосердия, блять. - А я теперь в этом уже не уверена. Давай, поднимайся, - и, перекинув его руку себе через плечо, постаралась поднять парня с земли. Если она хоть раз скажет Марке, что того нести тяжело, то будет вспоминать Турбо - этот просто чертова машина, тяжеленный как фура. Тот, спасибо ему большое, опирался на стенку, помогая охреневшей от такого веса Алисе, и они оба покачнулись, чуть не влетев обратно в стену. Алиса восстановила равновесие, едва не впечатавшись в Турбо, покрепче схватила за куртку в районе талии, отмечая, что несмотря на разницу в их росте всего лишь в пол головы, он казался выше. И был несомненно тяжелее. По сравнению с ним она чувствовала себя девочкой. - Как дойти до Спортивной знаешь? - кучерявая голова на периферии зрения положительно кивнула. - До Советской, а там направо. - Держись крепче, - и они медленно пошли к светлой улице, немного раскачиваясь. Турбо все еще придерживал ее шапку у затылка и еле передвигал ногами из-за дискотеки перед глазами, то и наваливаясь на Алису все сильнее, и та яростно материлась себе под нос, выравнивая их траекторию и не допуская полета в асфальт или здание. Ей приходилось каждые шагов десять останавливаться и поудобнее перехватывать его за бок, а в конце концов взяла еще и за запястье переброшенной ей через плечо руки, крепко стиснув. Идти стало чуть легче, когда контролируешь распределение веса. - За какие такие грехи получил? - спросила глухо Алиса, потому что при таком состоянии Турбо звуки нормальной громкости казались мигалкой ментов. Теперь тащить его было проще, да и ее "ценный груз" вроде оклемался, самостоятельно стараясь передвигать ногами. В глубине души Алиса была благодарна ему за это. - У нас с Разъездом всегда контры, вот они и решили подкараулить меня, - пробормотал Турбо ей практически на ухо, и ушную раковину обожгло. Алиса проигнорировала мурашки вдоль позвоночника, упорно идя вперед и таща на себе парня. От него пахло сигаретами, кровью и холодом, и, как ни странно, эта въедливая смесь запахов чуть успокоила ее. Не первый раз вылезает из переделки. - Почему именно тебя? - старая ненависть с разъездовским вспыхнула с новой силой: четверо на одного. Твари, а не пацаны. Один только Арматура удерживал их, но видимо сейчас мужик расклеился. С ним бы побазарить хорошенько, как пару лет назад, когда она навещала сестру, может, урезонил бы такую херню, как четверо на одного. Арматура помнил ее, как и Тренера, во времена которого ходил в суперах Разъезда, и даже что-то не схожее с обычной злостью, хоть она и гоняла их пацанов с огнем. Сначала была чистая ненависть, а потом, когда приехала на один день в Казань ради сестренки, и решила облегчить той жизнь, ситуация немного поменялась. Арматура узнал ее, даже поговорили нормально, и он даже согласился не трогать ее сестру, потому что Алиса, пообещав кое-что сделать для него, вдобавок четко разъяснила как по учебнику математики для первоклассников: "В случае чего, будешь иметь дело с Басманными и Тренером в частности". Ссориться с Москвой Арматура не захотел, впервые взглянув на нее, выходца из Универсама, на девушку, пришедшую к ним на базу, с уважением. Алиса поэтому и приподняла брови в немом вопросе, обращенном к кружащим в воздухе льдинкам. Да, у Универсама всегда было деление территории с Разъездом, их жесткие стычки друг с другом на границах и в ДК стали почти что чернушным анекдотом, но вот четверо на одного... Асфальт уже поделили, разве нет? Вопросов было много. - Меня они больше остальных не любят, - хмыкнул Турбо, почти выпуская из руки шапку, за что и получил хлесткий удар по талии. Из его груди вырвался яростный рык, и он под влиянием эмоций дернул ее за шею ближе, что почти вызвало тяжелый полный вселенских страданий вздох у невозмутимой девушки. Пусть пылит сколько хочет, она с Маркой десять лет знакома, так что не страшно. - Интересно, за что? - саркастично поинтересовалась Алиса, - шапку держи крепче. Турбо тяжело вздохнул, поняв, что делает хуже себе же, и молча подчинился, и Алиса так же молча порадовалась. Первая вспышка злого веселья уже прошла, осталась лишь усталость и какое-то тупое стремление дотащить парня до Марата. Челюсть все еще болела, на губах краснела кровь, которую Алиса все слизывала, а синяки на утро будут ныть еще сильнее, наверное, уже сейчас из алых стали синими. Спустя несколько минут, после того как Алиса минула Солдатскую и в который раз остановилась, что поправить Турбо на своих плечах, он, сраная раскачивающая каланча, уронил подбородок ей на макушку, чуть ли не носом уткнувшись. Теплое дыхание шевелило волосы, и Алиса вздрогнула от приятных ощущений, почему-то застыв на месте. Охренел? На мгновение прикрыла глаза, с головой ныряя в ощущение теплого тела под рукой и спокойного дыхания у себя на макушке. Это было слишком хорошо, слишком нереально и слишком не вписывалось в мир Алисы. Такое могут себе позволить остальные девушки, у которых есть возможность найти парня, выйти замуж, создать семью, но не у нее. В том котле, где варится она, такое запрещено. Дыхание Турбо заставляло нервы покрываться мурашками и щекоткой доставало до самых кончиков пальцев. Он был теплым, большим и это беспокоило, потому что на эти долгие секунды группировщик вызывал чувство безопасности. На секунду можно позволить себе, но не больше. Инстинктивное желание взбрыкнуть было сильным, но Алиса подавила его, медленно втягивая свежий ночной воздух. Они продолжали стоять, время шло ужасающе медленно, и Алиса начала раздражаться от этих сладостных ощущений, наверное, потому что ей понравилось. - Может перестанешь нюхать мои волосы? Турбо дернулся, будто пробудился после сна. - Они вкусно пахнут, - и вновь зарылся носом. Алиса простила ему это высказывание только из-за его сонного и дезориентированного тона, а у самой внутри все вздрогнуло. Сердце начало качать кровь чуть резвее, и она раздраженно закатила глаза. - Я тебя сейчас в снег сброшу. - А я тебя с собой утяну, - его улыбку она буквально почувствовала, хотя лица и не видела. Ответная усмешка скользнула по губам, и она закатила глаза, продолжая движение. Ну правда отбитый. Хотя продлить этот момент тепла хотелось. Этот Турбо не сопоставлялся с тем, который сурово вдавливал ее спиной в Зиму, с полыхающими насмешкой глазами и застывшим лицом. Тот бы ей врезал как следует, а этот волосы ее нюхает. - Тебя как зовут? Алиса задумалась, сильнее вжимая пальцы в чужую одежду, и ответила: - Чума. Макушку окатило теплом, а чужое тело, обвитое ее руками, завибрировало от низкого смеха. Дрожь пошла током до самых кончиков ногтей. Она по привычке закатила глаза. Да, такое погоняло, и что? Такой выбор Тренер правда сначала сделал из-за рыжих волос, вредного характера и удивительной упёртости. Как прицепилась к нему с просьбами тренировать, так и не отлипла, поэтому Чума. Когда Марка узнал об Игоре Чумычкине, новом гитаристе "Алисы", так смеялся вместе с Севером, что чуть не навернулся со стула, потому что у музыканта кличка была тоже "Чума". Алиса и Чума, вот такое совпадение. - А если серьезно? - Так я и серьезно, - Турбо замолчал, и то, что он живой, можно было понять только по тихому прерывистому дыханию и тому, что он не свалился мешком на землю. Алисе почему-то стало неловко в этой тишине, и она закусила нижнюю губу. В голове мелькнула мысль, а какое имя у этого кучерявого старшего? Что-то неуловимое давало понять, что "Вася", "Коля" или же "Саня" ему не подойдут, не то ощущение человека. Нужно что-то более изящное. - А тебя как зовут, человек с пробитой головой? - Валера. Ва-ле-ра. Красивое имя, приятной сладостью отдает на корне языка. Не нежное, и не грубое, а просто красивое, и Алиса подавила в себе странное желание взглянуть в зеленые глаза. Ему подходит. Невольно вспомнила Лерку, которая осталась в Москве. Та тоже зеленоглазая и обаятельная. В ней тоже есть что-то такое же неуловимое. Валерий и Валерия. Что там нашла, что тут встретила. Захотелось издать смешок, но Алиса проглотила его. - Валер, по тебе больничка сейчас плачет, знаешь? Вот уже и нужная белая двухэтажка, которую описывал Марат, еще немножко. Они уже проделали такой тяжелый - по большей части из-за Валеры - путь, что рухнуть из-за усталости сейчас было бы до ужаса обидно. А Алисе хотелось это сделать, пусть даже поваляться в холодном снегу. После очередного тяжелого рабочего дня практически без выходных единственной потребностью был душ, запах лавандового масла, которым она смазывала свои волосы, и сон без сновидений. Опустим то, что она целенаправленно изматывала свой организм, чтобы не видеть кошмаров. - Ну пусть плачет в одиночестве, - прохряхтел Валера, уже натурально отключаясь и заваливаясь на нее так, что Алиса чуть не упала, отшатнувшись от прямой траектории на несколько неуклюжих шагов и вцепившись в Валеру еще сильнее. Нет, нет, нет, давайте без этого, они же уже почти пришли к нужному дому. Встряхнув его и на последних крохах сил доведя до здания, Алиса сгрузила с себя мужское тело на стоящие у стены деревянные коробки и дала как следует по щекам, напряженно пытаясь проделать дыру взглядом в его лице. - Валер, не отключайся, ну? Давай, а то нахрена я тебя тащила? - еще один удар, и она уже полезла веки ему поднимать, когда Валера выдохнул и поморщился. - Да хорош бить, и так все болит, - цыкнул Валера, отбиваясь от нее и хватаясь за больную голову. - Да как же тебя не бить, а? - постаралась разрядить атмосферу глупой шуткой Алиса, крепко держа его за плечо и перехватывая черную шапку, посильнее вжимая в кудрявую макушку. Устал, зуб дает, пусть тихонько посидит, но только не вырубается. Поясница ныла от скрюченного положения тела и Алиса постаралась выпрямиться. Было, честно говоря, крайне неприятно, и она повела плечом, разминая заставшие мышцы, тут же отозвавшиеся болью. Ну правда тяжеленный. Ее локоть заключили в стальную хватку, и все еще придерживающая ткань у мужского затылка Алиса от неожиданности, сжав челюсти, чтобы не ойкнуть от боли, чуть кости ключицы его не сломала. - Мне так легче, - пояснил Валера, вяло вытаскивая второй рукой уже насквозь промокшую шапку из ее пальцы, откинув голову на стену, и Алиса тяжело вздохнула. Волосы падали ей на лицо, и желание сбрить их машинкой росло от секунды к секунде. Сейчас бы домой завалилась, в душ нормально сходила, да спать сразу, а она тут группировщикам помогает. Что-то поменялось в ее жизни? Нихрена. Скорая помощь, блять. А этот сидит тут, измазал ее любимую шапку в крови, пиздов получил от Разъезда, еще и носом по волосам успел поводить. Алиса не любила, когда трогают ее волосы, но этому идиоту из переулка давала скидку. - Дай покурить, - наконец до конца выпрямив спину, Алиса свободной рукой полезла в карман за сигаретами, и через секунд десять, тихо чертыхаясь и матерясь на всю округу, нервно выдыхала дых, чувствуя как приятно жжет горло. Ей надо немножко успокоиться, прям капельку. Ночное небо радовало отсутствием облаков, и Алиса молча наслаждалась видом обшарпанных зданий и низенькими заборами вдоль границы заснеженных газонов вдали. Деревья тянули свои ветви вверх, в черноту, и равновесие действительно пришло. Любила она мрачные пейзажи, они сразу навевали на нее задумчивость и гасили раздражение. Никотин, проникающий в кровь, тоже делал свое дело, и голова становилась легче. Присутствие Валеры ощущалось только в чужом дыхании и крепкой хватке на локте, больно, да, но не критично. Блять, да где Марата носит? - Ты откуда такая взялась? Не спит еще, вот чудо какое, глаза пытается в кучку собрать. - От мамы, откуда еще. А ты откуда? - Тоже от мамы, - в тон хмыкнул ей Валера, чуть ослабив хватку на локте, - а так с Универсама. «Да я знаю, Турбо», - прикусила язык Алиса, сгребая волосы назад, прикладываясь к сигарете и чувствуя на себе взгляд Валеры. Он не узнал ее, но, может, это к лучшему, что у него разбита голова - меньше проблем будет. Узнал бы - у него бы когнитивный диссонанс случился. Боковым зрением заметила, что Валера буквально пялился на ее профиль, обрамленный рыжими волосами чуть ниже подбородка, на большую куртку, на сбитые костяшки, и его совсем не смущало такое проявление пристального внимания. Долбанутый на голову. Алиса стойко игнорировала его, докуривая, и начинала раздражаться, вращая сигарету в пальцах. Да что ты пялишься на меня? - Чего смотришь? - прозвучало отстраненно и почти грубо. Валера чуть склонил голову на бок, и отросшие кудри упали ему на лоб. - Да вот думаю, как мне тебя потом найти, - прямо ответил он и через силу насмешливо приподнял темную бровь, - телефон же не дашь, да? - А ты не все мозги на асфальте оставил, все верно, не дам, - за такие слова Алиса вполне могла бы получить по башке, пофиг, что девушка, потому что стебать группировщиков так-то могли только сами группировщики, и то свои, - запугивать тоже не пытайся, не получится. Неожиданно Валера чуть улыбнулся, и эта улыбка была настолько обаятельной, что взгляд отвести было тяжело. Квинтэссенция очарования, блять. - Даже не думал. Алиса очень хотела вбросить язвительную шутку, про то, что он совсем не думает, но только бросила на него недоверчивый взгляд, хорошо знает, как выбивают нужное казанские пацаны с улицы, и методы там не самые приятные. Тряхнула головой, чтобы развеять леденящие изнутри воспоминания о дворе за школьной курилкой. - Ты это, если что понадобится, - Алиса вздрогнула от хриплого голоса Валеры, ворвавшегося в сознание, - наши пацаны тебе помогут. Скажи, что от Турбо. На самом деле, если так подумать, что кличка Турбо очень подходила Валере. Хрен с ней, с жвачкой со вкусом персика, но если заглянуть во вкладыши, машины оттуда были похожи на Валеру. Мощный, высокий, сильный и заводится быстро - прям как мотоцикл. Или же как турбина, производящая энергию, которой у Валеры, как и силы воли, было предостаточно. - С чего я должна тебе верить? - особенно когда знаешь, что он страсть как хочет ей пробить ей фанеру. - Слово пацана даю. Валера рассеянно моргнул - ему становилось хуже без медицинской помощи - и устало прикрыл глаза. Алиса среагировала быстро, бросив бычок и хватая за плечи. Лицо у него быстро белело, и Алиса выругалась. - Блять, Валер, мы же договорились, что отключаться не будешь… - внутри все стыло от страха, что он сейчас умрет. Жизнь парня, примерно ее возраста, оборвется вот так вот, глухой ночью на деревянных коробках. Она обхватила его за скулы, убирая волосы со лба, вновь похлопывая по щекам. Он не реагировал. Нет, нет, нет, Валер, мы же только недавно познакомились. Она убрала пропитанную насквозь шапку от его раны, стягивая с себя куртку, а потом и теплый черный свитер. Холод мгновенно обжег голые лопатки, заставляя кожу покрыться мурашками, но жизнь пацана важнее любых неудобств. Платка с собой не было - Андрей так и не успел постирать его, а стягивать куртку с пострадавшего - она не настолько сошла с ума. Шерстяную ткань она прижала к его затылку с такой силой, что аж пальцы побелели. Дура, надо было в больничку тащить его, а не доверять Марату, тот же еще молокосос. Самой надо было все делать… - Турбо! - услышала она громкий крик и обернулась, глядя на несущегося на них с отключившимся Валерой Марата. У того куртка была нараспашку, кепки-сеточки и в помине не было, а сам он ничем не напоминал обычного самоуверенного себя. Просто мальчишка. - Какого хрена так долго? - прорычала она, и честно, если бы не Валера в ее руках, врезала Марату бы так, что тот еще пару недель лежал на больничной койке. - Да я вас по кварталу всему искал, - ответил запыхавшийся Марат, обеспокоено, чуть ли не в панике глядя на окровавленного Валеру и злющую Алису, которой хотелось орать и разрушать, - Зима уже летит сюда. Отлично, пора съебывать из этого цирка. Сраный шапито, ей богу, она в нем директор, а Валера - цирковая лошадь, звезда сегодняшней программы, вот только Алиса с таким раскладом уже хотела в отставку, крепко прижимая к себе обессиленное тело, привалившееся ей, присевшей на корточки, на плечо. Свитер она все еще прижимала к его макушке, и темные волосы Валеры, щекочущие голое плечо, были на удивление мягкими. Внутренности от холода и натянутого напряжения крутило во все стороны, а нервы нехило проверялись на прочность. Плечи сводило от ярости и ей очень хотелось выплеснуть это разрушение на кого-нибудь, но это потом, сначала краткие инструкции. - Четверо на одного, голова разбита, держи мой свитер посильнее, - она передала Валеру, повесившего голову, Марату, аккуратно поддерживая пострадавшего за голову, - и смотри, чтобы не задохнулся, - четко говорила она, возвращая себе холодный рассудок. Сначала решение ситуации, потом уже все остальное. Алиса порядком замерзла в одной майке на голое тело, поэтому поскорее накинула обратно теплую кожанку, кутаясь в нее. Похер на ошарашенный взгляд Марата, упавшего на ее голые плечи, похер на холод и чужое мнение. В руке хлюпала от чужой крови шапка, пачкая пальцы. Она все еще шарила глазами по белому лицу Валеры, крепко сжимая кусок ткани, и внутри все стыло как на кладбище, опускаясь до температуры абсолютного нуля. - Если он умрет, головой будешь отвечать. - Слово пацана, - кивнул Марат, даже не оглянувшись. Он тревожно ощупывал Валеру, придерживая свитер Алисы, и она понимала, что черный цвет элемента одежды скрывает алую кровь. Наверное, пиздец больно так по голове получить, а Валера успевал еще шутки ей шутить и слабо улыбаться через силу, долгое время не отключаясь. Сильный, а значит должен выжить. Пожалуйста, пусть сегодня ничья жизнь не оборвется. Хватит с нее на ближайшее время смертей. - И, Марат… - он все же обернулся, снизу вверх глядя на нее испуганными черными глазами, и она поджала губы, пока отвращение к самой себе не затопило, - не говори ему обо мне, ладно? Маратка вновь рассеянно кивнул, сосредоточившись на состоянии товарища, лучше которому не становилось, и Алиса быстро пошла прочь, оставляя жизнь Валеры, парня с зелеными глазами и красивым именем, на скорлупу. Хотелось обернуться, но она только плотнее стиснула челюсти. Внутри орала сирена, заглушая все звуки вокруг, в том числе и голос собственной совести.

***

Спустя пару часов мучительного ожидания, разбитых до крови о стену костяшек, отмокания в ванной, помытых и смазанных на автомате лавандовым маслом волос позвонил Марат, сбивчиво тараторя о том, что Валера, то есть, Турбо, живой, ему оказали медицинскую помощь и за ним приглядят. Алиса, до этого почти полчаса пялившаяся в кафельную плитку в горячей ванной, в полотенце после водных процедур скатилась от усталости по стене в коридоре, придерживая трубку у уха, чувствуя, что звенящая в ушах струна предельной собранности постепенно ослабевает. Спасла, хотя не имеет достаточных знаний в медицине, дотащила, хотя и думала, что упадет, и никто сегодня не умер. Пострадал, да, но это асфальтные войны. Она может гордиться. Все ныло, болело, на бледной коже расцветали синяки, но на это как-то все равно уже. И ведь он додумался позвонить ей, предупредить, поблагодарить. Молодец, Маратик, мнение о тебе ползет вверх, не посрамил честь пацана и брата. - Тебя, - Алиса уже простила ему это обращение в такой ситуации, - искать будут, наверное… - Наверное, да, - безразлично выдала Алиса, пялясь в тумбочку перед собой. Мокрые пряди липли к щекам, лампочка в коридоре трещала в этой убийственной тишине, - Марат, ты же неглупый парень, хоть и с приебом, придумаешь что-нибудь. - Почему ты так не хочешь, чтобы Турбо знал? Ты же девчонка, спрос будет меньше. - Потому что не надо, вот и все, потом сама разберусь с этим. Она и так влезла туда, куда не нужно, в этот раз поддавшись эмоциям. Кулаки почесала, гнев сбросила, Валеру вытащила. Забавный он, конечно, если так можно сказать про старшего Универсама с улицы, с этой своей вспыльчивостью, хмурым взглядом и просто сногсшибательной улыбкой, которая доводит до кипения. Конечно, он будет ее искать, Валера же дитя улицы, вон как соблюдает понятия. Алиса изнеможённо прикрыла глаза. Не дай бог, ее еще со всем Универсамом перезнакомят - она то хотела на дно залечь, а тут перед ней в долгу сразу несколько универсамских. Дура. В трубке зашуршали, на фоне раздавались громкие голоса, явно мужские, о чем-то спорящие. Марат еще сильнее понизил голос, практически шепча в трубку. - Спасибо. Универсам не забудет. Лучше бы забыли, с болью подумала Алиса и опустила голову на согнутые колени. Да, ей понравилось вновь окунуться в бешеный ритм улицы, драк и напряжения на кончиках пальцев. Да, она бы хотела еще раз это повторить, хотела бы почувствовать себя нужной. Но ей нельзя, просто нельзя, и это слово Алиса повторяла себе много раз на дню. Если ее, как наркомана, ломает без дозы насыщенности в жизни, то это лишь ее проблемы.