6. Становясь чуть ближе

Тетя Марина всегда говорила ей, что на добро не всегда отвечают добром. Иногда людям насрать, иногда отвечают злом, поэтому и надо сто раз подумать, прежде чем помогать кому-то. Лет в семь, пока в ответ на ее детский рисунок отец не шарахнул ее об батарею так, что просто дышать было больно и слезы не высыхали три дня, Алиса не верила, крича, что такого быть не может, наверное, потому что все еще хотела верить в лучшее. Жизнь тогда не выбила с нее все то светлое, что хранила мама своими объятиями и поцелуями в макушку в тихой казанской квартире на Спартаковской, но мама умерла, отец - мразь, жизнь наполнилась отчаянной борьбой за уважение и авторитет в группировке, а потом тяжелое становление Басманных в Москве, и она начала понимать слова тети Марины. С каждым ударом желание делать что-то хорошее, правильное и надеяться на такой же ответ угасала. Просто знает теперь, что за хорошие поступки не надо ждать теплого обращения, поэтому она и не ожидала ничего приятного после вчерашнего проишествия. Будут искать? Скатертью им дорожка, ее половина Москвы ищет, а там она человек известный, неужели универсамские надеются, что смогут найти ее тут, не зная никаких отличительных примет кроме рыжих волос и кожанки? Да и то не факт, что знают. Вряд ли бы Валера начал всем подряд трепаться, что с ним плечом к плечу билась девчонка - звучит уже как анекдот. А Марату она действительно челюсть свернет, если сдаст, и даже угрызениями совести не будет мучаться. Пусть он и четырнадцатилетний пацан, но язык надо держать за зубами. Алиса ни на что не надеялась - глупо это все, надежды всякие. Умные не надеятся, они просто готовы к любым последствиям своих действий. Она была готова к варианту, что ее оставят в покое, ожидала, что будут шерстить Казань в ее поисках, - не только Универсам, но и Разъезд, - поэтому на следующее утро кроме кастета в кармане покоился еще и раскладной нож. Просто чтобы перестраховаться. Боится ли она последствий? Нет, иначе бы не была той Алисой, которой являлась, и когда она толкнула дверь подъезда и вышла во двор, то глаза сами поползли разглядывать затылок изнутри. Пока последствия самые безобидные. Марат в своей яркой куртке ждал ее на скамейке, блаженно покуривая. Семь, сука, утра, сумерки еще, а он тут прохлаждается. Разве не должен быть в школе? Алиса поправила красный свитер с высоким горлом, подтянув воротник поближе к коже, и почти вежливо кашлянула, ехидно глядя, как встрепенулся пацан, инстинктивно бросая окурок под скамью. - Что за конвой, а я не в курсе? - она ехидно приподняла правую бровь, засунув руки в карманы куртки. Без черного свитера было слегка неуютно, все же она слишком привыкла одеваться здесь, в Казани, именно в черное, а красное - это как сигнал, тряпка для быка. Ну, зато красивый цвет, чего уж там, и к ее рыжим волосам насыщенный алый идет. Хоть шапку успела отстирать от крови, и та быстро высохла на горячей батарее. Марат оглядел ее в непривычно ярком цвете, откашлялся, приподняв козырек кепки. - Мадемуазель Алиса Ренатовна, - торжественно начал он, и Алиса невольно заинтересовалась, - именно сегодня Вам оказана высокая честь! - Опоздать из-за тебя на работу? - Никак нет, - и встал по стойке смирно, на что Алиса вновь закатила глаза. Нет, это действительно ее любимый жест, - сопровождение на эту самую работу в компании члена Универсама. - Вот это действительно высокая честь, - фыркнула она и быстро оглядела двор на наличие неких незнакомых личностей. Мало ли Марат привел хвост и сейчас что-то начнется? Но улица была пуста, один только Маратик скептично глядел на нее. Ну и пусть смотрит как на параноика, ей же спокойнее, если убедится, что они одни. - Я серьезно, - Алиса тяжело вздохнула, - из привилегий у нас есть милая беседа, сигареты и крепкий кулак, в случае чего. - Очень милый прейскурант, но разве тебе не нужно грызть гранит знаний? - Что такое школа, когда надо проводить такую волшебную девушку? Ой, как красиво заливает-то! Уголок губ дернулся в подобии улыбки, но Алиса смогла сохранить беспристрастное выражение на лице. - С чего вдруг такая забота, Маратик? Я тебе вроде танец в ДК не обещала, незачем меня так обхаживать. - Вы прикрывали наши жопы, и Турбо жизнь спасли, а мы такого не забудем, - серьезно пояснил он, нахмурив темные брови, и каждое слово звучало крайне весомо. И многообещающе. Какой ты суровый, Маратик. Строит из себя сдержанного авторитета, и она бы поверила, если бы под ее внимательным взглядом он не барабанил нервно пальцами по куртке в ожидании ее ответа. Не хватает ему выдержки, но вроде настроен Марат не просто на "хихоньки-хаханьки", а на что-то реальное. - И что, ты собираешься каждый день конвоировать меня? - Марат замялся под ее непроницаемым взглядом холодных серых глаз, и на дне его темной радужки вспыхнули огоньки решимости. - Почему сразу "конвоировать", Алиса Ренатовна? - она скептически приподняла бровь, - всего лишь сопровождение. - А меня ты спросил? - Чего? - Я говорю, твоя чудесная голова допустила мысль, что я не хочу этого? - в лоб спросила Алиса, засунув руки в карманы куртки и безразлично взирая на Марата, на лице которого нарисовалось непонимание. Блять, вот они мужчины во всей их красе. Каждый раз считают, что каждая их мысль - самая верная и самая правильная и, упаси господи, засомневаться в этом, они же, сука, всегда правы. И черт с ним, с Маратом, ему всего четырнадцать, зеленый и глупенький еще, а страшнее, когда так мыслят взрослые мужчины, с которыми приходится иметь дела по жизни, а потом смотреть на них взглядом "я же говорила". Алиса не была против напористости, но только тогда, когда знала, что ее мнение учитывается. Мужчины редко считаются с мнением женщин, и последним приходится прикладывать много усилий, чтобы с ними считались. Одна только ситуация с ее принятием на работу в монтажку, когда ее посылали "борщи варить" и матом проклинали, демонстрировала достаточно. Нельзя доверять внезапному проявлению доброты, но здесь в Марате явно говорил долг перед ней. Алиса продолжала молчать, специально создавая неуютную для Марата атмосферу и не отрывая от него убийственно флегматичного взгляда. Это подействовало, и пацан неловко откашлялся, проведя рукой по шее. - А, да, - он прочистил горло, - так Вы не против? Шутки кончились, и Алиса призадумалась. С одной стороны это лишний геморрой, плюс ко всему, если кто-то из Универсама увидит их вместе, будут вопросы, а потом ее начнут называть "универсамовской", и все покатится как снежный ком. Попадаться кому-то из них она не хотела. Слухи о происшествии в переулке наверняка уже пошли, и Разъезд будет ее искать, - боже, что-то новое? нет, - и вот, жить становится сразу еще «веселее»! Если кто-то из Разъезда и попробует найти ее, хотя вероятность этого мала, то лучше знать о таких новостях наверняка, а здесь и Маратик подвернулся удачно со своим долгом. Есть еще один фактор: Алиса умирает без стороннего живого общения. Одними мужиками в монтажке не обойдешься, а тут Марат, который на короткой ноге с улицей, знает все сплетни и новости и у которого энергия бьет ключом. Эту бы энергию да в нужное русло - ну просто золотым человеком был бы. И да, он все еще напоминал ей Марку в юности, поэтому личная легкая симпатия к этому выпендрежному и вспыльчивому мальчишке тоже играла роль. Кроме того, уличные сплетни не дадут ей ни умереть со скуки, ни пропустить важный для себя момент. Хрен с ним, должно прокатить. Кто не рискует, тот не пьет, а Алиса любит хороший алкоголь. Она здесь на два месяца, пора бы обустраивать жизнь, пусть даже потом она забудет этого пацана с горящими самым настоящим огнем юности глаза. - Ладно, товарищ конвоир, только идем дальней дорогой, не через коробку. И поймала взглядом поджатые губы Марата, который все еще не понимал, зачем она так скрывается от старших. - Бери манатки и пошли. Сначала шли в тишине, и Алиса медленно вдыхала утренний воздух и атмосферу тихой Казани, пока дети и подростки только встают, пьют чай и едят бутерброды в теплых кухнях, пока женщины красятся на работу, а мужчины идут бриться. Небо бурлило синими и розовыми оттенками, окрашивая и воздух в такой же цвет. Алиса ценила моменты такой тишины, потому что потом весь день работа будет бурлить, они будут кричать, болтать, давать друг другу указания. Она любит, когда мир вокруг будто замирает на секунду, и ты погружаешься в эту (не)реальность, как нож в поднявшее масло, и чувствуешь себя абсолютно, по-настоящему свободным. Остановись, мгновенье, ты прекрасно, - так писал Гёте в своем романе, и Алиса, оглядываясь вокруг в такие редкие моменты волшебства в их грязном и жестоком мире, понимала суть сделки между Мефистофелем и доктором Фаустом. Раннее утро имело какое-то свое собственное молчаливое очарование, окутывающее тебя розовым воздухом начала чего-то нового. Марат на удивление тоже молчал, умиротворенно оглядывая окрашенные в пастельные оттенки окна, в некоторых из которых включали свет, и сумеречные дворы, через которые они пошли. - Алиса Ренатовна, - тихо прервал их молчание, будто боясь нарушить этот чарующий момент утра и их умиротворения, - а Вы же приезжая? - Ага, - выдохнула белый пар Алиса, чуть ежась, - но не совсем. - В смысле? - Две трети жизни прожила в Казани, а потом в Москву уехала, - сказано это было так, что у Марата сразу отпало желание расспрашивать дальше. Он не знал как к ней поступиться, применял все свое обаяние, даже речь строил не как обычный уличный пацан, а старался быть вежливым и обходительным. Марка таким же был, поэтому за ним девчонки и ухлёстывали. Алиса в свою очередь не велась на эту херню, и на все маневры друга делала что? Правильно, закатывала глаза и посмеивалась. Потому что она - чертов кактус, ядовитая колючка себе на уме. Суворов-младший явно чувствовал себя рядом с ней немного неуютно, теряя огромный запас наглости, и она понимала, почему: слишком она мутная, а на улицах надо следить, с кем базаришь, да и не хочется опять по голове получить. И все же Алисе было интересно, какую же новую тактику применит Марат, бросающий на нее озадаченные взгляды. В конце концов, ей надоела эта опасливость с его стороны, поэтому Алиса, расслабленно разглядывающая пыльно-розовое небо, вздохнула: - Маратик, - со стороны послышалось "м-м-м", - я не кусаюсь обычно, так что, если есть вопросы, задавай. Хорош смотреть на меня, как на торт после шести. - Нормальным людям на торт все равно, они за колбасой лезут, - фыркнул дернувший плечом Марат, держащий ладони в карманах, на что Алиса неопределенно хмыкнула, наслаждаясь видом утренней Казани. - Как скажешь, Маратик. Лучше расскажи, как там ваш отбитый. И в прямом, и в переносном. - Турбо жив, бревном правда валяется на диване, но ему лекарства мама Лампы подогнала, так что до свадьбы заживет все, - лениво дернул головой Марат, тоже погруженный в магию утра. Все же он может не просто ругаться и упираться в свое мнение, но и мирно проводить время. Алиса легко улыбнулась, отведя от его розоватого из-за рассвета лица взгляд, чтобы Марат не заметил ее улыбки. Что поделать, если она привыкла скрывать эмоции за ехидством и насмешками? Вот пусть Марат привыкает к нелегкой жизни, если уж вцепился в нее клешнями, - расхреначили ему затылок знатно. - Он у вас машина, конечно, прям Порш на выезде, - пробормотала Алиса, с дрожью, пробежавшей вдоль позвоночника, вспоминая, как Валера - она уже не могла называть его просто Турбо, слишком имя цепляло, - раздавал нокауты, а потом еще мог шевелить ногами, пока она его тащила. Если бы ей ебанули по затылку кирпичом со всей силы, не факт, что она бы осталась в сознании, а этот еще телефон пытался у нее взять. Насмешку, пробежавшую по губам, она сдержать не смогла, закусив нижнюю губу и дернув головой. К Алисе в Москве не так часто подкатывали, потому что среди тех же группировщиков она была известна своим, скажем так, непростым характером и непробиваемостью, в институте ее считали слишком закрытой из-за брони сарказма, чтобы встречаться или просто приглашать на свидание, а телефон у нее просили в последний раз лет в семнадцать, но там все закончилось крайне неудачно. Парни не любят таких заноз в заднице как она. Алиса была не лучшим вариантом, чтобы к ней катили яйца парни, хотя Марка, как и Север, утверждали, что с ее внешностью она могла бы из мужиков веревки вить. "Кто бы что не говорил, Чума, но парням голову сносит от рыжих, а ты вообще харизматичная красотка, если не морозишься," - сказал ей как-то Марка, когда Алису прорвало на эту тему на лестничной клетке. Но тут все было по-другому, тут Валера просил телефон, чтобы поблагодарить ее. Это было...непривычно и даже по-своему забавно. И глаза у него красивые, хоть характер желает оставлять лучшего. Идиот, полностью придерживающийся уже не актуальных во взрослой жизни законов улиц. - Он у нас один из лучших уличных бойцов, - гордо поддержал ее мнение Марат, нарушив размышления Алисы, - разъездовские в последнее время совсем охренели. Наших теперь отлавливают по одиночке, так еще и четверо на одного, - он презрительно сплюнул на снег. - Согласна, твари они, - в груди вспыхнуло любопытство, - а вашего Турбо за что не любят так? Он что-то такое упоминал, - пояснила она на немой вопрос в темных глазах Марата. - Да когда у нас последний замес с ними был, Турбо на пару с Зимой отделал их старших так, что мама не горюй. Говорю же, щас контры у нас с ними нарастают. А когда к девчонкам приставали они, так он их и припугнул, даже фанеру парочке пробил. - Рыцарь прямо, - ладно, уважение к Валере прибавилось, несмотря на несходство в их взглядах на законы улиц. Хотелось спросить про Арматуру, но нельзя так лихо палиться. Пусть лучше Марат думает, что кто-то из родных у нее ходил в группировщиках, а не она сама, - ну здесь базара ноль, согласна. К девушкам приставать - можно и яйца за такое отрезать, - видимо вид у нее был слишком кровожадным, поэтому Марат скованно потер нос, судя по всему, представив эту картину. - А что, такое было? Они уже пришли в район гаражей, и осталась пройти еще пару закрытых ворот, чтобы оказаться рядом с монтажкой, где сегодня на смене должен был быть Раис, замещающий в законные выходные Рустама, и Ванька. Алиса с неприятным содроганием уже предчувствовала его липкие взгляды на собственной коже. Жаль, что врезать нельзя, ее же попереть могут, а ей прозябать без работы не хочется. - И не такое было, Маратик, - хмыкнула она и потянулась к пачке "Космоса" в кармане, протягивая одну сигарету своему конвоиру, которую тот, кивнув, принял. Они остановились в паре шагов от ворот монтажки, и подожгли бумагу, затягиваясь дозой никотина. Время еще было, а настроение у Алисы было слишком благодушным, - ты же не трындел про меня? Марат выдохнул сизый дым в небо. - Не-а, я же слово дал, что не буду, - Алиса дернула уголком рта, проглотив фразу о том, что слово пацана только для пацанов и работает, - правда помучили меня знатно. "Кто, откуда, зачем, что нужно", - передразнил он своих авторитетов, и Алиса улыбнулась чуть шире, - как в подвалах КГБ пытали, считай. - И что ты наплел? - Что мне знакомые школяры напели, мол, ваш в заднице, - махнул рукой Марат, - слухи же быстро распространяются, а у меня свои каналы связи, - многозначительно выдал и чуть поморщился, - Зима по шапке чуть не надавал, что я задержался, видите ли. Хорошо, что Валера тогда отрубился, не уловил их с Маратом странной связи, ей же проще. Алисе хватает присутствия Марата и Ералаша, который иногда заходит к ней в обеденный перерыв с беляшами от бабушки. Она все еще привыкает к их присутствию, пусть и недолгому в перспективе, в своей жизни. Всего Универсама ей не нужно. - Молодец, Маратик, - похвалила его Алиса и внезапно потрепала по кепке-сеточке, как щенка, на что получила ошарашенный и смущенный таким проявлением эмоций взгляд. Чуть не засмеялась, закусив щеку изнутри, пока Марат, отходя от ее жеста, бурчал что-то вроде: "Я тебе не собака.." - Маратик, я же все слышу, не старая тетка. - Точно? - фыркнул Марат, поправив головной убор и придавая себе более самоуверенный вид, становясь больше похожим на обычного себя, - подзатыльники раздаете похлеще бабок со скамеек. - Опыт не пропьешь, - хмыкнула она на эту попытку прощупать почву, - а даже если и пропьешь, то выбирай хороший алкоголь. - Вы что, алкоголик? Алиса Ренатовна, ну Вы даете... - протянул Марат, - а выглядите приличным человеком, - и тут Алиса пробрало на кашель, которым она пыталась скрыть смех, рвущийся наружу. Блять, приличный человек. Ох, Марат, знал бы ты, сколько людей с тобой не согласились бы... - Да, Маратка, приличные люди только и делают, что шатаются по темным переулкам, ты знал? - как же она, черт возьми, любит язвить. Нет, все же правильно сделала, что согласилась на это предложение провожать до дома. Ей же надо тренировать свое остроумие на ком-то. Пацан хотел уже что-то ответить ей на подколку, но Алиса одним движением ударила его по козырьку и опустила тот на мальчишечий нос, слушая недовольный бубнеж и наблюдая как Марат поправляет американский раритет на бритой макушке. - Все, рыцарь, вали в школу, а я работать. Делать деньги, делать деньги, - она пошевелила пальцами, будто пересчитывая золотые монетки, и Марат рассмеялся, наполнив тишину вокруг чем-то живым. Даже не бесит, хотя обычно Алису с утра все раздражает. - Вы фальшивки ляпаете, что ли? Как же так, Алиса Ренатовна, а ведь из самой столицы приехали! - весело крикнул он ей в спину. - Тяжела жизнь московского обывателя в казанских условиях. Она поправила кожаную куртку на плечах и потянула на себя металлическую дверь. Оставшийся на улице Марат улыбался. Странная она все же, но болтать с ней интересно, да и молчать с ней приятно. Вроде возраста Турбо и Зимы, но идти с Алисой, этой непонятной москвичкой в классной куртке, в розовое утро было классно, и перестать давить улыбку он не мог. Сдавать ее он тоже не собирался. Возможно, немножко радовался, что вновь ее встретил. Так может надо было ей сказать, что Турбо все уши прожужжал Зиме про нее? Марат с сомнением посмотрел на закрывшуюся со скрипом дверь и представил реакцию Алисы. Она ж шугаться их начнет еще больше, закроется, как сейф, на тысячу замков, и фиг вскроешь этот агрегат. Не, хреновая идея. Пусть лучше так живет.

***

- Блять, Турбо, хорош вздыхать, не в гробу лежишь и нормально! - Зиму уже достали кряхтения друга, лежащего на диване в подвале. Четвертый день так валяется, мама Лампы, работающая в больнице, строго-настрого наказала соблюдать постельный режим, как узнала про травмы товарища сына, выносила мозг требованием обратиться в больницу, но Лампа, мелкая скорлупа, каким-то образом смог уговорить мамашу просто дать рекомендации, еще и тихонько притаранил обезболивающее со спиртом и бинтами. Если бы не приближающаяся поездка в Москву, которую они с Зимой запланировали еще неделю назад, Турбо забил бы на рекомендации уже на третий день, когда голова перестала так болеть и кружиться. А так - нельзя, иначе плакали их наполеоновские планы. Все тело под футболкой было перемазано йодом, а на голове белели бинты, плотно охватывающие кожу и волосы. Не в больничке, конечно, и не дома с загулявшей матерью, и то хорошо, но он же не может лежать пластом здесь вечность! Кащей еще мозг выносил, дымя как паровоз, попутно задав вопрос: «Слышь, Турбо, ты чего, сам гусеницей приполз, что ли?» Валера тогда попытался вкратце рассказать, хватаясь за голову, что случилось, копаясь в мутных остатках воспоминаний, а вот про пол своего спасителя не упоминал, сказал только Зиме. Кащей пообещал разобраться с авторами Разъезда, и вскоре Валере вместе с ним придется идти на сходку с разъездовскими. - Че ты начинаешь?! - не выдержал Валера, попытавшись встать с дивана и тут же чуть не упав обратно, когда рука, являющаяся опорой для тела, соскользнула с поверхности, - нихрена я не вздыхаю. - Вздыхаешь, ставлю сигарету, - хмыкнул Зима, присев в кресло напротив. Он сам заебался не хуже Турбо, которому приходилось тут валяться дни напролет с перерывами на сон и игры в нарды с лучшим другом, даже никуда не выйдешь, не пошманаешь чушпанов. Те же вечерние обходы без Турбо были унылыми из-за отсутствия простых разговоров о вечном и споров. Раздача люлей скорлупе без него тоже особого удовольствия не приносила. Держала их обоих на месте только необходимость и обещание Кащея дать по башке, если Турбо вылезет из постели раньше, чем нужно. Он хорошего старшака и ровного пацана потерять не хотел. Было скуч-но. - На, - Зима потянулся в карман и бросил что-то другу на живот, и то с интересом разглядывал небольшой аппарат в руке и с наушниками, - а то ты со скуки коньки быстрее откинешь, чем мы до Москвы доберемся. - Ну нихрена ж себе, "Дуэт-стерео"... - пробормотал севший на диване Турбо, глядя на новенький, как с конвейера, плеер в руках, так еще и с наушниками. Подкинул пару раз в руке, чувствуя приятную весомость аппаратуры, - у кого свистнул? Такая вещь была не у каждого пацана в Казани. - У какого-то чушпана возле комиссионки, вечно там шастает, в зеленой шапке такой, глаза уже мозолит, вот я его и тряхнул, - пожал плечами Зима, - там стоит "Группа крови". Чушпан клялся, что батарейки новенькие. Вертящий в руке плеер Валера почти улыбнулся, чувствуя, что в груди все наполняется благодарностью к лучшему другу, который такой своеобразной заботой не дает ему тут умереть от ничегонеделания. Ну правда, Валера уже заебался спать и пялиться в потолок, забивая себе голову то близившимися разборками вместе с Кащеем, то мечтами о поездке в Москву, то о рыжей девушке с противным характером, которая ему, считай, жизнь спасла. Зима будто мысли его прочитал. - "Спокойную ночь" послушаешь, вспомнишь свою эту рыжую и вашу незабываемую ночь в переулке, - подколол он Валеру, недовольно цыкнувшего. - Отвали уже ты с ней. Вахита задолбало отсутствие лучшего друга в уличной жизни за последние дни. Но еще больше Вахит заебался с этой странной историей спасения из переулка. Девчонка? Дотащила эту каланчу до их коробки? Еще и отпиздила троих? Зима не верил в чудеса, эта вера быстро пропадает, точнее ее выбивают из тебя, когда ты живешь в Казани восемьдесят девятого года и занимаешь место старшего Универсама. Он и в Деда Мороза перестал верить лет в пять, а тут - девчонка. Финальной точкой был застывший взгляд Турбо, когда тот начинал говорить про нее. - У тебя крыша течет по незнакомой девчонке? - Турбо каждый раз посылал его куда подальше. Его лучший друг свихнулся. Вахит тяжело вздохнул. - Может, порчу она на тебя навела? Рыжая, все-таки, они все с прибабахом. - А ты прямо знаток рыжих девок. Что-то ни с одной из них медляк ты не танцевал. - Я нет, а вот Король вальсировал, как балерина в телеке под восьмое марта. Я думал, еще пять минут, и он ей руку, сердце и все свое достоинство там предложит. И все, потеряем пацана. - На последних сборах Король как штык был, так что не канает твоя версия с порчей, - усмехнулся Валера, но почему-то вспомнил горящие раздражением чужие глаза. Была бы ведьмой - спалила бы одним этим взглядом на месте. - А с тобой - канает, - заупрямился друг, - Че ты, дубина, телефон не взял у нее? - Зиму уже бесило это выражение лица их турбины, которого как в воду окунули, извините, в стенку, после того, как Марат, крича и надрываясь, втащил бессознательного Турбо во двор. Зима честно пытался узнать, что случилось, даже припер Марата к стенке, но услышал одно единственное слово от Турбо «Рыжая», перед тем как тот отключился, и выпал немножко из жизни. - Да, Зим, охеренно просить у незнакомой девчонки телефон, когда у тебя башка пробита. Только об этом и думал всю дорогу. - Ты и не такую херню выкидывал, - вот если кто-то умел выпытывать у него все одним взглядом исподлобья, так это был Зима. Две черные дыры на этой бандитской роже - и возраста готовы были признаться даже в краденной конфете из магазина. Молчание длилось секунд пять, как и битва двух упертых взглядов, и Валера нехотя сдался. - Не дала, - раздосадовано ответил он, и Зима хохотнул. Смешно. - Не мне тебя учить как у девчонок просить телефоны, - Валера лишь отмахнулся, откинувшись на подушку и устало вздохнув. - Тем более ты же с Дашкой уже третью пятницу медляк рассекаешь. Чего ходить вместе не начнете? - Ага, три медляка - и сразу ходить вместе, - хмыкнул Валера, сжимающий плеер в ладони чуть сильнее. На дискотеках в ДК ему никогда не приходилось бывать одному на медляках, одинокие девчонки соглашались почти мгновенно, и Валера был нежен с ними, держал за талию аккуратно, обнимал не спеша. Если ты танцуешь с группировщиком - это круто, это надежно и ты под защитой. И телефоны ему бы давали охотно, хоть и не сразу, но он и не просил. Нечего разбивать их сердца, не по-пацански. Валере нужна была улица, краткое ощущение нежности на дискотеках в Доме Культуры, невесомый флирт и этого было достаточно. С Дашкой он правда на прошлой неделе уже третий медляк оттанцевал, того поди, такими темпами и ходить вместе начнут, да только не нужно ему это. У него есть дела поважнее: воспитывать скорлупу и приглядывать за улицей вместе с Зимой, пока Адидас не приехал. Это - главное, а не с девками за ручку гулять. Отвлекать будет, а ведь если - Валера постарался отмахнуться от этой мысли - правда начнет ходить с Дашкой или с кем-то другим, то хрен тут плавал. Если группировщик вступает в отношения, то тут по-серьезному надо, и с одной стороны, и с другой. Если разбегутся, то по законам улиц придется своим девчонку отдавать, а Валера не был таким мудаком, чтобы из-за несостыковки в характерах передавать девушек Кащею, который уж слишком странно и неприятно ведет себя в последнее время. Говорят, что черняшкой колется. Одно дело - медляки в ДК с разными девчонками, а другое - отдать свою свободу кому-то. Валера свободу больше всего любит. Так что нет, ходить с Дашкой, которой он нравился, он был не готов, хотя внутри что-то едва-едва теплилось. Пора бы заканчивать эту эпопею с ней, а то темные глаза Дашки уж слишком пристально наблюдали за ним. А эта прямо девушка. Взрослее, увереннее, спокойнее, но и агрессивнее в высказываниях. На удивление сильная для девки и охренеть какая безбашенная, раз полезла к ним в переулок. У Турбо тогда сломался мозг, когда он в полусознании услышал низкий, но определенно женский голос, даже какой-то знакомый. Эта немного ехидная интонация с рычащими нотами, ее он слышал не в первый раз. Что-то вздрогнуло на подкорке, тут же зайдясь болью в затылке. - Дело твое. Ладно, пошел я на обход с пацанами, а то Валет с Самбо заждались, - поднялся на ноги Зима, махнув на прощание и оставляя друга в одиночестве наедине со своими мыслями. Валера аккуратно надел наушники на голову и нажал на кнопку плеера. Первые ноты композиции, одной из его любимых, между прочим, звуки бас-гитары, успокаивающие сознание, заставили набрать побольше воздуха в грудную клетку, ослабляя тугой узел внутри. Цой - гений, вот так думал Валера, вслушиваясь в твердый хриплый голос музыканта. На маленьком столе лежал аккуратно сложенный свитер, в который в полу забытии Турбо вцепился так, что Марат чуть не порвал его, хватаясь с другой стороны. - Да его постирать надо! Отдай! - Взял и положил, Марат! Тебе старший говорит! Зачем он так зациклился на этом свитере с засохшей кровью - Валера не знал. Наверное, это было единственное напоминание о рыжей. Валера поморщился, но продолжил насилу погружаться в размытые воспоминания, закрыв глаза и перебирая в пальцах ткань свитера. Колкая немного, но не противная.

"Я ждал это время, и вот это время пришло"

Как же ее звали-то? Голос приятный, черты правда как в тумане, но полыхающие в свете фонаря рыжие волосы выше плеч он помнил очень четко. И куртка кожаная, большая такая, плотная, крутая, такие в Москве носят, Кащей рассказывал. Зацепила так, что он мог только бессильно раздражаться. Нельзя столько думать о совершенно незнакомом человеке. Он не знал чем: то ли острыми фразами, за которые нормальные пацаны и ответить физически могут, то ли холодными серыми глазами, точно озеро казанское под льдами, на которых ему приходилось сосредотачиваться, что не отключиться у стены, то ли этими своими вьющимися рыжими волосами. У Дашки глаза карие, а волосы темные как шоколад. А у этой - полыхающий костер, еще и кучерявые, как у него самого. Пахли они действительно вкусно, хоть и необычно: машинным маслом, ментоловой жвачкой, сигаретами и чем-то пряным, очень чистым, свободным, как летнее поле после дождя. Эта смесь успокаивала, почти убаюкивала и хотелось задержаться еще немного, вот так вот. От Дашки пахнет сиренью и ландышами, а от этой - машинами и свежестью.

"Тем, кто ложиться спать, спокойного сна"

В неясном жесте он принюхался к черной шерстяной ткани, и в нос ударил металлический запах уже засохшей крови вперемешку с бензином и легкой, едва уловимой чистотой. Лаванда вроде, бабка, когда еще живая была, клала ее в шкаф, чтобы моль не жрала одежду. Точно девушка, от парней так не пахнет. Валера вздохнул, проведя рукой по лицу и уставившись в полутемный потолок. О Дашке за весь путь он так и не вспомнил, пока водил носом по чужим волосам.

"Соседи приходят, им слышится стук копыт. Мешает уснуть, тревожит их сон"

Херня какая-то. Правда порчу навели. Лежит и думает о девчонке, чьего лица даже не помнит, зато помнит чужое раздражение, упорство и беспокойство. Она рычала на него, бесилась, острила и все равно тащила, раскачиваясь. Ледяными пальцами, пахнущими сигаретами, ощупывала его лицо, аккуратно касаясь кожи. Он имя ее спросил, она что-то ответила, и Валера не помнил, что именно, но помнил как засмеялся. Что-то смешное, и опять эти рыжие пряди под губами. Он бы рад прекратить думать, хотел бы пойти на дискач, расслабиться в руках Даши, очень нежных, не знавших драк, возможно только с девчонками, повеселиться с пацанами, а может только здесь валяться. Да, насвистела с ментами, нарушила закон улицы, зато не побоялась вообще влезть в это все. Черт возьми, да она этим самым "менты!" ему жизнь спасла. Это слишком шло вразрез с тем, чему его учила улица. Нельзя так. И все же приятно дышать затхлым воздухом, чувствовать боль и слышать песни Кино. Приятно быть живым. Зима ему не сразу поверил, да и не факт, что поверил до конца, все приговаривая, что отбил ему Разъезд последние мозги, раз ему девчонки рыжие с кастетом наперевес чудятся. Они тогда разорались так, что голова у Валеры разболелась еще больше, а мама Лампы грозилась чуть ли не придти в подвал, когда узнала, что ему стало хуже. Да конечно, кто в здравом уме ему поверит? Девчонки не должны лезть в драки, не должны участвовать в асфальтных войнах. Их не должно это касаться, а дело мужчин - их защищать. Наоборот как-то…чуждо его уличным понятиям.

"Тем, кто ложится спать, спокойного сна"

Веки слипались, и Валера позволил себе провалиться в сон, пообещав, что через завтра - или уже сегодня? он потерялся немного во времени - вернется к боксерской груше. Жаль, что телефон она ему так и не дала. Виктор Цой все пел про спокойную ночь.

***

Алиса стояла на перекуре, лениво глядя в одну точку. Сегодня день был на удивление легким, но она чувствовала, что организм начинал сдавать. У нее на прошлой неделе был всего один выходной, который она провела в кровати, лениво щурясь от скользящего по комнате света и утыкаясь носом в подушку. Сил не было даже на готовку, поэтому жила Алиса на твороге и на чае. Спать по четыре часа в день было не лучшим решением, как и работать полные смены с восьми до десяти, но правильным, потому что от усталости за день мозг даже не успевал генерировать страшные московские воспоминания. Просто черная пустота, да и только. Единственное, что раздражало, это тот факт, что у нее не хватало сил и на чертежи, которые она все никак не могла закончить. Это раздражало. Бесконечный двигатель не придумали еще, и здесь уже предстояло сделать выбор: либо она берет больше выходных и берет под контроль свои переживания, либо продолжает бесконечный цикл "работа-работа-работа", изредка прерываемый теперь утренними прогулками в сопровождении Марата. Решение Алиса еще не приняла. Время было около двенадцати дня, а она уже заебалась. Зато во всех недостатках она нашла плюс: мышцы пребывали все время в тонусе, частично заменяя ринг в Басманной мастерской, может, только техника могла бы ухудшиться, но последняя драка доказала, что это не так. Разве что еще раз продемонстрировала необходимость в отдыхе. У Алисы были отличные учителя и выносливость, но даже она была не бесконечной. Бессонные ночи во время сессии научили ее выживанию, и только этот навык помогал ей держать глаза открытыми. - Картина Репина «Девочка с персиками», - хмыкнули сзади и к ней вышел Рустам в рабочей тельняшке и комбинезоне, обтягивающем плотные мышцы. - Серов, вообще-то, - поправила его Алиса, пока мужчина раскуривал «Приму». Ее нос уже привык к этому едкому запаху, а вот ее запасы сигарет из Москвы сокращались. Пора бы уже сгонять за новыми. - Да я знаю, - отмахнулся Рустам, глядя на пустую дорогу, - ты за день ни слова не сказала. Алиса промолчала, втягивая в легкие горький дым. Она действительно говорила на редкость мало, стараясь потратить остатки энергии на установку новых амортизаторов на Москвич, а не на болтовню. Да и настроения особо не было, уж слишком она заебалась. Невидимый песок в глазах каждый раз испытывал ее нервы на прочность. - Тебя бы по-хорошему домой отправить, - прищурился Рустам, осматривая ее своими карими глазами из-под густых бровей. - Зачем? - голос будто не ее. - Свалишься еще тут в яме, и как тебя откачивать? Хули выходные не берешь, Чума? - Алиса пожала плечами, стряхивая пепел. - Не знаю, вас подводить не хочу. Вроде и не соврала, а вроде и не сказала всю правду. - Дура ты, Чума, - он закурил вторую, - у нас полный гараж здоровых мужиков, а ты вон какая, дай бог упадаешь. Нам здесь трупы не нужны. Алиса обиделась, опустив уголки рта вниз. Да блин, она же старается, что поделать, если она физически слабее мужчин? - Не дуйся, - заметил он ее выражение лица, - иди лучше в чулан, отоспись. Чуланом они звали небольшое помещение с столом, парой стульев и кушеткой с матрасом, на всякий пожарный. В этой коморке Рустам обычно и хранил сейф с выручкой и подсчетами, изредка давая кому туда заходить из работников. Поэтому Алиса не поверила собственным ушам, рассеянно моргая. Может у нее галлюцинации начались на фоне усталости? А, нет, Рустам вон реальный, курит, брови хмурит и терпеливо ждет ее ответа. - А если Ванька… - она замолчала, тревожно переминаясь с ноги на ногу. Ванька ее беспокоил и не в самом хорошем смысле: уж слишком часто он бросал на нее маслянистые взгляды, приглаживая светлые волосы. Все подходил к ней в течение дня, прижимался немного сзади, и это было отвратительно. Несколько раз она его уже отшивала и ледяным взглядом, и грубыми высказываниями, а тому - как об стенку горох, все смеется. Алисе хотелось блевать. - Присмотрю я за ним, не переживай, - успокоил ее Рустам, с силой хлопнув по ноющим плечам, - Давай, скройся с глаз моих. Если что, можешь накапать снотворного себе. Алиса чуть не расплакалась от благодарности, пронзившей сердце, и кивнула, направляясь в сторону темной двери. Откопала в коробке в углу маленький пузырек с надписью «валерьяна», чуть отлила в стакан с водой и залпом выпила. С размаху завалилась на истрепанный матрас, сняв верхнюю часть комбинезона, спустив ее на бедра, и повернулась на бок. Чувствовала она себя никак. Последний раз такое было в период сессии, когда ты по уши в конспектах, готовишься к зачетам и экзаменам несколько ночей подряд, потому что в Бауманке только так, а ведь надо еще и лабораторные работы защищать, и не свихнуться в процессе. Декабрь с кучей контрольных вообще был убийственным. Алиса тогда жила на никотине и кофеине, полностью погрузившись в сессию и свалив чуть ли не половину своих обязанностей на более взрослого Севера, который только тяжело вздыхал, глядя на ее еще более черные чем обычно синяки под глазами и красные от недосыпа глаза. Некоторые из ее однокурсников вообще закидывались веществами, чтобы мозг бодрствовал дольше. Марка справлялся не лучше чем она, тоже частично передав свои полномочия другим, и точно так же корпел над конспектами и вычислениями. Вся Басманка тогда знала, что двух старших отвлекать нельзя - сломают что-нибудь. Глаза уже привыкли к режущей боли, голова не переставала быть чугунной, а в вену будто анестезию вкололи. Кристаллически похуй - это как можно было охарактеризовать ее экзаменационное и нынешнее состояние. Несмотря на это заебанное состояние, они с Маркой каким-то образом поддерживали друг друга: оставленная кружка с горячим кофе на столе, купленные для друга сигареты, обсуждение материала и остервенелые попытки разобраться в нем. Это неописуемое чувство, когда вы все варитесь в одном дерьме. А сейчас ей нужно выживать самой, без поддержки кого-либо. «На заре голоса зову-у-ут меня…» - звучал в голове низкий голос Игоря Журавлева, и она вспомнила, как только пару недель назад распевала эту песню вместе с Маркой, гуляя вдоль набережной Яузы. Из груди вырвался какой-то жалкий вздох. По ночам Алису тоже звали голоса, только мертвых. Подумала про зеленый рюкзак Леры, про коридоры корпуса Энергомашиностроения, про старый магнитофон девочки из соседней квартиры в Москве, зачем-то вспомнила темные кудри Валеры, очень мягкие, спутанные от мокрого снега, и уснула, свернувшись калачиком.

***

На периферии сознания глухо звучали громкие голоса, явно ругающиеся. Они раздражали еще не проснувшийся мозг, шебуршали в голове, как рой мух, и глаза пришлось открыть. Тусклый свет ослепил на несколько секунд, заставив зажмуриться и издать непонятный булькающий звук. Она не сразу поняла где находится, пока не наткнулась на тяжелый ящик с замком - сейф - и постаралась потянуться. Она выспалась, как ни странно. Голова была легкой, слегка опьяненной долгим сном, и вставать никуда с этой раскладушки. Сколько она спала? Сколько сейчас времени? Так много вопросов и никаких ответов. Алиса поднялась с кушетки, чуть покачнувшись, открывая дверь и идя в сторону раздевалки. На удивление тихо вокруг. В раздевалке тоже никого не было, поэтому с чистой совестью она переоделась в спортивки и черную футболку, умывшись и протерев тело чистой влажной тряпкой. В маленькое круглое зеркало, висящее над раковиной, увидела сонную девушку с торчащими во все сторону рыжими волосами, точно с сеновала, осоловело глядящую ей в серые глаза. Удар на челюсти потихоньку проходил, но она все равно была похожа на мертвеца. Кожа бледная как у мертвеца, с легкой россыпью веснушек на носу и скулах, а под глазами чернели нездоровые синяки, переходящие в настоящие, уже пожелтевшие, на линии подбородка. Серую радужку глаз после сна будто подсветили изнутри. Видок, конечно, не первой красавицы Казани. Ну да пофиг. Как только толкнула дверь в гараж, держа в одной руке кожанку, так услышала: - Да я ж говорю тебе, дядя, я за Алисой Ренатовной! Че ты встал как шкаф! - А ты хули тут прохлаждаешься, паршивец! Нету ее, что непонятного? - Да есть, че ты мне впариваешь тут? Громкие голоса Марата и Рустама заставили ее встрепенуться и резвее пошагать с этим двоим, которые вот-вот и набросятся друг на друга. Забавно: высоченный Рустам и Марат, ростом с нее, стоят и орут друг на друга, как злые собаки. Интересно, что Маратик здесь забыл? Он обычно вечером по делам уличным ходит. - Что за шум, а драки нет? Оба обернулись, взбешенные, и наткнулись на слишком умиротворенную Алису, перебросившую куртку через сгиб локтя. Даже крики, которыми можно поднимать роту, не раздражают, а в обычной ситуации она бы оттаскала Марата за ухо за такое поведение. Вот что делает с человеком хороший сон, сказка просто. Где-то сбоку упал из ящика с инструментами гаечный ключ, разбавляя тишину. - Вот, дядя, пожалуйста, наш экземпляр, - ткнул на нее пальцем Марат, и Алиса скептически приподняла бровь, накидывая куртку на алый свитер. Рустам недовольно цыкнул. - Слышь ты, Ромео, иди своей дорогой, а девку не тронь. - Так я ее сопровождающий, дядь, наоборот о безопасности ее забочусь. - Чума, это правда? - обернулся к ней Рустам, вопросительно глядя. Алиса обреченно вздохнула и подтвердила слова пацана кивком, - я же говорил, что мужики бегать будут… - Мал он еще, чтобы бегать, - фыркнула Алиса, хватая возмущенного Марата за плечо и выталкивая из мастерской, тот уже дернулся в ее сторону, но получил легкий подзатыльник. - Ты осторожнее, Чума, пришитый он наверняка, - Рустам был хмурее грозовой тучи. Он-то знаком с группировщиками, приходят к нему иногда темные личности в шапках-петушках и с мрачным видом. Рустам в эти моменты запирается в чулане и о чем-то базарит с ними, пока Алиса, чтобы не выдать себя, уходит в яму под тачками. Рыжая девчонка, так еще и в монтажке, - никому вопросы не нужны. - Я знаю, - невесело улыбнулась Алиса, прощаясь, - спасибо еще раз. - Завтра у тебя выходной, поняла? - услышала она громкий крик в спину перед тем, как дверь захлопнулась, и улыбнулась, ощущая, как щеки начинает колоть от прохлады. Хороший он мужик, Рустам. Маратка раскачивался с пятки на носок, нетерпеливо шаря по карманам и выуживая пачку сигарет оттуда. - Маратик, времени сколько? - Алиса посмотрела на темное небо. - Да уже половина одиннадцатого. Пойдем, - он пошлепал в сторону ее дома, пытаясь поджечь сигарету, - Вас… - Да наедине можешь на «ты», так уж и быть, Маратик, - усмехнулась Алиса, которой чуть погрело самолюбие, что он слово не нарушил, пришел все-таки, - а при остальных авторитет не порти. Марат намек понял и решил воспользоваться им по полной. - Тебя вызволять из гаража как за колготками для матери ходить, - завелся немножко он, натягивая кепку пониже, - хрен найдешь и хрен допросишься. - Рустам нормальный, он в целом прав, что не выдавал своих, - почти весело ответила Алиса, бодро шагая рядом с пацаном, удерживая в зубах сигарету, пока натягивала шапку на волосы, ту самую, которой кровь Валере останавливала. - А чего сразу выдавать? Я че, обижать тебя буду? - фыркнул Марат, - Ты сама кого хочешь обидишь, - не забыл еще, как она его отпинала и заставила покупки нести. Хороший мальчик, запомнил. - Маратик, я девушка. - припечатала Алиса снисходительным тоном, будто объясняла ему таблицу умножения. - А я пацан, - прямо ответил ей он, - и я тебя обижать не собираюсь. Ты-то не собираешься, а вот один очень даже хочет. Одно воспоминание о скользящем по коже взгляде Ваньки развеяло хороший настрой, и она помрачнела, замедлив шаг и растеряв свое хорошее настроение после сна, что не укрылось от Марата, убежавшего вперед. Затормозил, обернулся и заметил ее застывшие глаза в никуда. - Алис, чего случилось? Алиса тяжело вздохнула, облизнув губы. Сказать или нет? Это нежелательное внимание давило на нее мраморной плитой, придавливало к земле и заставляло еще больше морозиться. Вдруг он специально останется в раздевалке ждать ее, а там и… Грудь сдавило железным обручем, а в голове зазвучал испуганный женский крик. Не думать. Может сказать совсем чуть-чуть? Невозможно уже держать в себе. - Да, Марат, - она впервые обратилась к нему по-нормальному, без идиотских коверканий имени, - тяжело быть девушкой, но еще тяжелее быть девушкой, работающей в чисто мужском коллективе. Марат аж подобрался весь. - Кто-то лезет? Алиса промолчала, пялясь в чернильное небо. - Кто? - Марат, сделай лицо попроще, а то смотреть страшно. Уж очень он сейчас на Вову был похож, хоть и матери разные. - Никто. Неважно это все, Маратик, - Алиса нервно притопывала ногой, скуривая еще одну сигарету. Вот же, две последние остались, - я сама разберусь, если что. Конечно, она сама разберется. Мать, когда еще была жива, научила ее важному правилу: «Никто не позаботится о тебе, кроме себя самого». Алиса четко следует этому правилу уже который год. Ей не нужно впутывать сюда ни Марата, ни кого-либо еще, потому что это ее проблема. Если предыдущую она решить толком не смогла, то тут она будет держаться. Однако тревога за собственную судьбу и страх изнасилования сняли с нее эту вечную маску ехидства и сарказма, оставив стоять с низкой опущенной головой и ковырять снег носком кроссовка. Конечно, ей страшно оказаться на месте тех несчастных девчонок с поломанными жизнями и клеймом «грязная». Отбиться сможет, да только все равно она слабее того же Турбо, лихими ударами сметающего все на своем пути. - Алиса. Алиса-а-а. Марат отхватил ее плечо, ободряюще сжимая, и наконец перехватывая ее хмурый взгляд исподлобья. Закрытая, как арсенал с оружием. - Алис, если надо, Универсам разберется. - Я не универсамская, Маратка. Я своя собственная, понимаешь? И Басманная до мозга костей и до гроба. - И что? Девочек надо защищать, - девочек. Ха-ха, Маратик, себя защити на улицах города. Ее навыки в боксе на несколько голов превышали умения Марата, ее много лет тренировал мастер спорта, требовавший идеального исполнения, чтобы компенсировать физическую силу. Увидел бы Тренер ее бой в переулке - подзатыльник дал бы и отправил на спарринг. Алиса бы даже слова не сказала. В другой ситуации Алиса бы взбрыкнула, зарычала, что ее не надо защищать, не маленькая, не слабая, не девка, которая только убегать и может, да и вообще женщины могут получше мужчин справляться, но слова Марата, этого четырнадцатилетнего засранца, звучали так надежно и искренне, что губы сами дернулись в слабой улыбке. - Спасибо, Маратик. Помолчала немного. - Но я сама справлюсь. Следующий день прошел в компании младшего Суворова, который видимо задался целью стать для нее "своим". Алиса привыкала к людям медленнее чем остальные, а тут еще и стресс вкупе с вынужденным проживанием в другом городе, поэтому и скрывала свое недоверие за подколками и прохладным поведением, а Марат уперто тащил ее на площадку, чтобы в какой-то момент запустить в нее снежком. Алиса попытку заценила, стряхнула снег с куртки, чтобы через пару секунд свалить этого снайпера в сугроб, устроившись на нем сверху и с оскалом на губах запихивая ему за шиворот снег. Марат матерился, пихался, хрипел, что пацаны не сдаются просто так, чуть не сбросил ее обратно, и Алиса отпустила его, только когда из-под слоя снега послышалось глухое: "Ладно, ты выиграла". - Не, Маратик, - с просачивающейся на губы победной усмешкой заявила она, упираясь коленями в снег, - просто так это не происходит. Терпи, казак, атаманом будешь. - Че?! Я ж признал, что ты выиграла! - А откуда я знаю, что ты не свалишь меня в сугроб, если я встану? - она скрестила руки на груди, чувствуя себя наездником, пытающимся укротить темпераментного коня, коим и являлся Марат, носом уткнувшийся в сугроб, - чего молчим? - Ты знаешь, что это смахивает на паранойю? - пробормотал Марат, которому ответить на такое было нечего. - Не паранойя, а осмотрительность, Маратик. Поверь, она тебе еще жизнь спасет. - А если слово пацана дам, отпустите, товарищ Алиса Ренатовна? - Нет. - Эй, пацаны своего слова не нарушают! Ты-то должна знать это. Конечно, Алиса знает. А еще она знает, что слово пацана - только для пацана, не для нее, девушки. Она вообще исключение из правил, к которому улицы привыкали и до сих пор привыкают. - Смирись с суровой судьбой, что это не всегда работает. - Я знал, что ты меня хочешь утопить... - Алиса одним движением поднялась на ноги, отпуская пленника и отходя от него подальше. Тот, чуть обиженно шмыгая носом, встал с мерзлой земли, глядя, как Алиса расслабленно откинулась корпусом назад, держась руками за турник. Это было необычно наблюдать, потому что Алиса обычно чуть более подмороженная. Снежная королева, считай. - Пока еще рано, Марат, но дальше по делу посмотрим. Что на улице творится-то? - А че тебе все улица интересна? - прищурился Марат и решил выудить из нее хоть какие-то крупицы информации, - откуда ты вообще столько знаешь? - он ловко заскочил на турник рядом, выйдя в стойку на прямых руках. Алиса наблюдала за ним снизу. - Время такое было, говорю же. - Не-не-не, фигня это все, - он крутанул солнышко и спрыгнул, с прищуром глядя на Алису, которая ехидно приподняла бровь, - давай так: ты расскажешь, что у тебя там за шуры-муры с уличными, а я тебе про то, как прошла сходка с Разъездом. Нифига себе, он торгуется с ней? Губы растянулись в усмешке. Что ж, Марат не безнадежен, так уж и быть. - Ладно, юный вымогатор, у меня друг в свое время был пришитый, рассказывал много, - ну ей памятник надо ставить за умение обходить неудобные вопросы, это точно. И ведь не врет, Марка был пришитый универсамовский. - А чей? - Тебе это так важно? - Да, - слишком мрачно ответил ей Марат, напряженно вглядываясь в ее непроницаемое лицо. Да, его можно понять, вдруг он сейчас разговаривает с подругой какого-нибудь пацана с Домбыта? или с Кинопленки? - Универсамовский он был, - Марат аж расцвел как аленький цветочек из сказки, широко улыбнувшись, - чего ты сверкаешь, как хрусталь в Новый год? - Молодец он, наш пацан, - уважительно ответил Марат, и энтузиазм в его глазах заставил Алису почти закатить глаза, - а сейчас он где? Алиса едва не ответила в рифму. - Многовато вопросов, Маратик, лимит уже исчерпан. - А ты тоже сможешь мне задать много вопросов, - блин, ему бы на рынок, он бы всех бабок там бы подмял под себя, встал бы во главе торгашей и авторитетом был бы. - В Москве он, переехать пришлось, - о том, что Тренер буквально усыновил Марку после автокатастрофы, где погибли его родители, Алиса, разумеется, умолчала, - что еще? - А погоняло какое? - Блять, Маратик, ты ж не девчонка какая, чтобы так рьяно узнавать о моем друге! Ты смотри, у меня ж вопросы возникнут. - Да не пидор я! - Алиса чуть не рассмеялась, глядя на краснеющее лицо Суворова, - че, если мне про человека интересно узнать, так сразу в голубые записывают?! У меня чисто научный интерес. - Не ори, не на рынке, - и Марат чуть сбавил тон, - ты ж не отвянешь, да? Марка. Только попробуй у своих узнавать, я тебе сразу в фанеру пропишу, понял? - помрачневшим тоном предупредила она. Не дай бог, его еще помнят старшие, а если помнят Марку, то вспомнят и ее, вечно таскавшуюся с ним. - Ладно, понял я, - скуксился Марат и присел на карусель, Алиса плюхнулась на ось посредине, - ну вчера, короче, прошла вчера сходка с авторами Разъезда. Кащей добазарился с Арматурой, решили, что претензий не имеют друг к другу. Четверо на одного, а у них претензий нет, блять, - прорвалось раздражение у пацана, - Турбо сказал Зиме, что его морозили вопросами полчаса: как это произошло, кто начал замес, как разгоняли… Те четверо все отнекивались, но Арматура дал слово, что их накажут, как надо. Хрен с маслом им, а не спокойная жизнь, - Марат сплюнул на землю, пока Алиса зацепилась за одно слово. Кащей? Вы что, хотите сказать, что Костя вернулся и теперь ходит в авторах Универсама? Сердце чуть сбилось со спокойного ритма. Алиса уже немножко задолбалась с новостей, которые бьют ее арматурой по голове. - Это тебе ваш Кащей лично сказал? - хмыкнула она, пока внутри все затрепыхалось с новой силой. Вот же блядство, и Костя тут. Желание его увидеть пробежало дрожью с головы до ног. - Надо уметь слушать, Алис, - деловито поправил кепку Марат и поднял палец вверх, - сразу столько всего интересного узнаешь. Теперь Разъезд и близко не подойдет к нашим границам. - Иначе? - усмехнулась Алиса, уже зная ответ. - Иначе в землю втопчем. У нас и пацаны хотели идти мстить, блять, Кащей люлей раздавал знатных, чтобы не лезли, - вспыхнул Марат, явно недовольный решением авторитета. В целом, она может понять это пламя мести за товарища по улице, но такое должно решаться между авторитетами и старшими и с их разрешения. Стенка на стенку сейчас - хреновая идея, хоть и всегда рабочая. Алиса подумала, каким стал Костя после стольких лет. Постаралась представить, как он выглядит, и поняла, что представить сложно. Она его помнит кучерявым супером, а авторитета Кащея не знает. Ситуация непростая. - Война - не всегда лучший метод. - Да? А если они охерели и краев не видят? Что, сидеть, засунув хрен в рот? - Марат, - невероятно спокойно произнесла Алиса, - не тебе судить действия авторитетов. Если так решили, значит так нужно. Он еще зеленый, вспыльчивый, думает, что одной дракой можно все решить. Опыт Алисы показывал, что лучше обходиться малой кровью, чтобы улица не превратилась в минное поле. В Москве, правда, из-за нее это почти произошло. Двойные стандарты, Алиса. И все же в ее ситуации другого исхода быть не могло, на такую провокацию сложно не ответить. Обдумывать, раскладывая все по полочкам в голове, решение Кащея и Арматуры не хотелось. Такое бы с Маркой или с Севером обсудить, обкашлять все вопросы, перемыть кости, повертеть как головоломку, но у Алисы и своих проблем было поперек горла. Ей за аналитику уличных разборок между Универсамом и Разъездом не доплачивают, поэтому и надо нейтралитет сохранять. Просто насрать с высоты птичьего полета, хотя интуиция и эмоции давали по спине неприятную волну мурашек. Не самый лучший вариант решения проблемы они выбрали, но Алиса же не знает что творилось на базе Разъезда. Информации от Марата мало. Судить не может. А вот мелкий Суворов был несогласен с ней. - Да бухает наш автор! - соскочив с карусели, не выдержал Марат, разозлившись и прожигая взглядом ее, абсолютно хладнокровно смотрящую в ответ, - Блять, вся тренажерка уже провоняла его алкашкой! Остальные на нас... - Марат. Ее тоном можно было резать металл, и эти давящие нотки в голосе заставили младшего Суворова осечься и вспомнить, что он не с Андрюхой разговаривает, а с, по факту, чужим Универсаму человеком. Стоит тут, костерит на чем свет стоит своего авторитета, подрывая репутацию своей группировки в чужих глазах. Нехорошо, неправильно. Слишком расслабился и забылся, что не со своими пацанами разговаривает. Он замолчал, плотно сцепив зубы и перевел взгляд на пятиэтажку, во дворе которой они стояли. Алиса настолько равнодушно смотрела на него, что мороз колол изнутри, и вновь всплыла в голове эта ассоциация с колючим февралем. Стало стыдно. - Сколько раз подтягиваешься? - Алиса склонила голову на бок, слегка кивнув на турник. Марат повернулся к ней, пару раз хлопнув глазами. - Да раз двенадцать точно могу. - Ну давай, спортсмен, - она спрыгнула с оси и слегка потянулась, - устроим небольшое соревнование. Алиса выиграла на одно подтягивание. В какой-то момент к ним подскочил Андрюха после уроков, и они бы болтали ни о чем еще долго, если бы Васильев не сказал про сестру, которую надо забирать из садика. Алисе уходить не хотелось, как и возвращаться в рутину маминой квартиры, поэтому она, покусывая губы, предложила сходить всем вместе. У Андрюши внезапно взыграло чувство долга, которым, видимо, заразился от Марат, и он предложил зайти к нему в гости, на ужин. Отказываться от бесплатной домашней еды в выходной Алиса не собиралась. Алиса с Маратом, забыв о неприятном моменте про Разъезд и перекидываясь легкими шутками, отправились в магазин за пирожными, пока Васильев исполнял обязанности старшего брата. Алиса с удивлением для себя заметила, что в компании балагура Маратика чуть расслабляется, отпуская больше колкостей. Вот так она познакомилась с мамой Андрея, Светланой Михайловной, яро интересующейся, куда это ее сын ходит чуть ли не каждый день так рано и возвращается так поздно. Алиса стала прикрытием для Пальто, сказав, что познакомились они, когда Андрей помогал ей донести покупки, защитив от неприятных личностей - сама еле сдерживала постное выражение на своем лице, чтобы не заржать, - а Васильев - парень воспитанный, иногда провожает ее по вечерам. Пиздели они все вместе. Надо отметить, что Светлана Михайловна Васильева хоть и была радушной женщиной, но Алисе она не понравилась. Свое мнение она, конечно, никому не высказывала, но настолько инфантильного и тревожного человека надо было поискать. У нее сын в группировщиках ходит, и все равно силы прикладывает, чтобы маму не расстраивать, а та все наговаривает на него. Нет, Алиса понимала позицию ее как матери - видела мать Севера, восхитительная женщина, - но уж слишком она…мутная. Такой доверять нельзя, потому что Светлана Михайловна была чересчур доверчивой женщиной, которую развести так же легко, как у ребенка конфету отобрать. Была еще младшая сестренка Андрея, Юля, и вот кто действительно наслаждался жизнью. Алиса уже обожала ее, как только она завопила «Мам, тут девочка пришла, рыжая, как котенок Гав!» Алиса тупо скатилась по стенке прихожей вниз, зажимая рот и отворачиваясь. Ну ребенок-гений. Мелкая такая, светленькая как Андрюха, а язык острый как у нее. Андрей краснел и белел, пока Марат бил себя по ляжкам от хохота. Вот так Алиса и познакомилась с семьей Васильевых.