7. Кинолюбители

В хороший день сразу жить хочется, особенно, если у тебя выходной. Внезапно настроение пойти куда-нибудь появляется, снять дурацкие спортивки, которые после непрерывной носки уже неделю с лишним, растянуты настолько, что выходить стыдно. Алиса двумя пальцами приподняла предмет одежды, критически оглядывая и приходя к выводу: надо закинуть в стирку. Скрипя голыми стопами по старому паркету, она прошла в ванную и открыла старую, еще со времен семидесятых, стиральную машинку, загружая туда грязные вещи. Мама на премию купила эту чудесную вещь, когда Алисе было восемь лет, и жить сразу стало намного легче, когда не надо стирать вручную. Вообще, как только Алиса приехала в Казань, то сразу оценила все удобства жизни в Москве. В столице - метро, позволяющее добраться куда-угодно за двадцать минут; товары в более свободном доступе, потому что это Москва; Рижский рынок, где можно найти все: от хорошей куртки до кокаина; магнитофон, на который скидывались с общака; все ее вещи, в особенности платье с выпускного, тоже в Москве. Новая стиралка в их с Маркой квартирке вообще была чудом, как, например, нормальный утюг. Уж явно не такой, как у бабушки Ералаша, еще с войны. Копили на машинку вдвоем, зато какая вещь! Был вариант внаглую украсть, но в отношениях со спекулянтами надо держать планку, и те сделали очень большую скидку. "Для Вас, Алиса Ренатовна, хоть звезду с неба!" - а улыбка нервная. Честно говоря, Алиса жутко переживала за дела Басманки. Спекулянты частично были на ней, частично - на Марке, и не дай бог кто-то из них задержит выплату, и у Марки дадут нервы. Они оба неплохо убалтывали людей, уравновешивая друг друга, и это дело шло как по маслу. Сейчас же Марка там один, без ее сдержанного "Марка", которое может успокоить вспыльчивого бауманца. Но еще больше Алиса думала про поставки, про машины из Одессы, про учет всех деталей. Блять, именно она лучше всех знает: что, сколько и как должно быть поставлено, как это принять, как договориться с парнями из Одессы, которых всегда надо аккуратно раскручивать, и уж точно не давить на них. Одесса-мама - это другой мир, где все подпольные группировки зарождались еще в конце сороковых, там - мастера, и то, что Алиса с Тренером смогли добиться их…сотрудничества, это успех. Так еще и первого марта должны приехать амортизаторы… Надо срочно позвонить в ближайшее время Марке и напомнить. Нет, она не параноик, просто любит, когда все под контролем. Алисе очень хотелось обратно, и, будто насмехаясь, мозг начал с удвоенной силой подкидывать сравнения двух городов. В Москве - удобнее, надежнее, возможностей много, так Алису еще знают среди особых кругов. В Москве у нее есть - была, точнее, - хоть какая-то гарантия безопасности. Рыжая басманская старшая, ебанутая девка с Басманки, арбитр восточных районов - вот кто она в столице. И все эти звания остаются с ней даже после побега. Москва - насыщенная, с кучей фриков, по типу панков, рокеров или скинхедов, с ларьками Пепси в центре - Алисе нравится эта шипучка под уличное кино - и с Depeche Mode из магнитофонов на квартирах, где всегда найдется хорошее пиво, сигареты, с чистыми улицами и жуткими пробками. В Москве - комфорт, и, кажется, Алиса слишком к нему привыкла. На контрасте, Казань - мрачная, грязная, с уличными пацанами с арматурами в руках, с более жестокими порядками, с редкими комиссионками, со старыми кинотеатрами, куда новые фильмы добираются с трудом. Алиса тяжело вздохнула, зацепившись за мысль про кино. Почему бы не сходить? Дневной сеанс дешевле чем вечерний, да и школота сейчас за партами сидит, толпы не будет, и она спокойно насладится кино. Одна. Марату она вчера вечером, когда тот провожал ее с работы, пригрозила как следует протащить лицом вниз по асфальту, если тот не будет нормально ходить в школу. Суворов выпендривался как мог, пока Алиса не зарядила ему тяжелый подзатыльник, пресекая остальные попытки спорить. Марат, потирая шишку на голове, пробормотал: «У тебя рука тяжелая, как у Турбо. У вас что, за время вечерней прогулки схожие интересы появились?» Второй подзатыльник прилетел через секунду. Уже как три дня младший из Суворовых продолжал ее встречать утром и вечером, сопровождая по улицам Казани. Вцепился как клещ, и непонятно, зачем вообще таскается с ней. Уж слишком его долг держит рядом с ней: то проводит, то встретит, то проведет с ней полдня в перебранках и прогулках. Болтает много, но и слушает не меньше, в особенности про улицу семилетней давности и столицу. Правда, делал попытки разгадать саму Алису - сначала пытался выпытать из нее что-то большее, чем сухие факты о ее жизни: семь лет назад уехала в Москву, учусь на инженера, есть друг-бывший универсамовский, люблю кофе и сигареты "Космос", но Алису таким напором не проймешь, вот и куковал младший Суворов с отсутствием чего-то интересного относительно самой Алисы. Однако это не уменьшало его запала и напора. Марату было интересно все, пусть и в отдельных сферах жизни, и это цепляло, потому что Алиса сама страдала любопытством. Мало помалу, но он все больше вызывал у нее все большую симпатию, даже своей юношеской импульсивностью и балагурством. Она ведь дала ему поблажку, позволив называть себя чисто по имени. Уже показатель, что лед чуть-чуть тронулся. Вчера Алиса прямо спросила, перед тем как они разошлись, зачем Марат таскается с ней. Ответ убил: - Таких прикольных столичных хрен найдешь, Алис, а у тебя еще и куртка чумовая. Она пару секунд смотрела на него, в непонимании нахмурив выразительные брови, а затем выдала теплую усмешку, отведя взгляд. Куртка чумовая, блин. Сегодняшний день она проведет чисто с собой, и это грело душу. Солнце светило ярко, пролезая сквозь окна и бросая лучи на старый паркет и шкаф с одеждой, в который Алиса никогда не лезла. Там - вещи мамы. Неделю с лишним она не притрагивалась к этому предмету комнаты, все морщась, как только видела этот шкаф. Она пару секунд мялась, с сомнением поджав губы. Надо же решиться, правда? Надо решиться открыть этот шкаф, она уже не маленькая девочка, чтобы бояться прошлого и закрывать на него глаза. Алисе уже двадцать лет, она ходила на сходки авторитетов и она может взять себя в руки. Первым висело пальто, из плотной шерсти, цвета графита, и очень-очень красивое. Да, возможно слишком строгое, простого кроя, великовато для нее - она просунула руки в рукава, попутно ощупав черную подкладочную ткань - зато выглядит просто восхитительно, по мнению Алисы. Изящно. Подчеркивает женскую хрупкость. Несоответствующее моде, но это было в духе мамы. Как бы Анна не отрицала, но в ней всегда была тяга к чему-то красивому и шикарному, и ее дочь понимала это: в маме было что-то неуловимое, что заставляло людей оборачиваться на нее. Ей это пальто подарил ухажер после развода с отцом, к сожалению, там так ничего и не сложилось, но пальто - просто чума. Алиса несколько раз повертелась в зеркале в дверце шкафа, взбила рыжие волосы и плотно сжала губы, вздохнув и критически вглядываясь в собственные черты. В этом пальто она слишком похожа на маму, такую же рыжеволосую и высокую. Ну и ладно, ну и хрен с ним. Следующими шли черное платье в белый горошек до колена с воздушными рукавами, пара белых рубашек, две пары широких брюк, летний комбинезон, еще платья, водолазки - и все это такое стильное и модное, что Алиса не могла поверить собственным глазам. Гладкие дорогие ткани щекотали кожу, а при взгляде на кожаную мини юбку и пару, прости господи, капроновых колготок - они тут с начала восьмидесятых? - дыхание перехватывало. Откуда это все? Откуда у ее матери, человека, который тащил на себе двоих, который зашивался на работе, такие вещи? Они с мамой не были богатыми, скорее ближе к уровню семьи Васильевых, чем Суворовых. Деньги были, еда тоже, но жили на вечной экономии, одежду, как и многие, Алисе покупали на рынке, а о магнитофоне и прочих изысках маленькая Алиса могла только мечтать. Но скорее, ее главной мечтой детства был уход от отца. Что ж, этого они с мамой добились, и эту цель сменили обычные грёзы о хорошей жизни. На отличные сапоги мама накопила с зарплаты, стремясь хоть чуть-чуть приблизиться к той жизни, которой так желала, а хрусталь, пылящийся на полке, получила от коллег на день рождения. Мама зашивалась на работе, еле-еле успевая уделять время дочери, и именно это привело Алису на улицу, а чуть позднее, и к Тренеру, куда она пошла, чтобы не чувствовать себя беззащитной. Нет ничего хуже, чем быть уязвимой. Алиса потерла мягкую ткань одного из платьев, чувствуя приятную прохладу. Она многое не знает о жизни своей матери, и это неприятно укололо. Оказывается, черта держать мысли и планы при себе у них семейная. Теперь Алиса понимает, почему Марка иногда жестко предъявляет за это. Она потерла глаза и попыталась настроить себя на хороший выходной, освобождая голову. Подумает она об этом не сейчас, вообще нет. Незачем портить себе выходной загонами и лишними размышлениями. Как писала Маргарет Митчелл в своей книге: "Я подумаю об этом завтра". Вновь поправила почти досохшие кудри, падающие на щеки, добавляя им еще больше объема. Теперь она даже похожа на тех моделей с обложек зарубежных журналов, и Алиса довольно улыбнулась и, застегнув пуговицы на джинсах, повертелась вокруг своей оси, хмыкнув: задница в этих импортных джинсах выглядит просто охренительно, как ни крути. Нет, Алиса не собиралась вертеть этой самой задницей перед кем-либо, просто приятно снять с себя рабочий комбинезон, спортивки, смыть грязь и почувствовать себя красивой. Красивая девушка, а не просто беглянка с Басманки. К черту все, сегодня у нее чудесный день. *** - Пустынной улицей вдвоём, с тобой куда-то мы идём, - напевала себе под нос Алиса, твердо вышагивая кроссовками едва ли марш, - Я курю, а ты конфеты ешь… Небо было настолько голубым, что, казалось, более чистого оттенка в природе не найдешь. Дома и машины, выстроившиеся во дворах, отливали мягким желтоватым светом, а вокруг почти никого нет. Все школьники и шпана в школе сидят за партами, дергают деньги у одноклассников, там же устраивают драки, взрослые на работе своими делами заняты: кто-то на заводе, кто-то в кабинете штаны просиживает. Февральский морозный воздух заполнял легкие, и слова песни сами всплыли в голове от радостного настроя. Алиса любит Кино, даже больше чем Наутилус. - М-м-м, восьмиклассница-а-а, - гениальный музыкант, именно с него она и полюбила крупные кожаные куртки и беспорядок на голове в виде почти рокерских природных кудрей. На удивление, Алисе это даже шло, подчеркивая бунтарскую натуру и придавая дерзкое очарование. Сейчас, сняв защиту в виде плотной черной кожи, она чувствовала себя странно. Когда долгое время носишь тяжелую броню, по которой тебя многие и узнают, не так быстро можешь адаптироваться к женственной легкости - спина до сих пор идеально ровная, словно палку проглотила, а шаг слишком широкий и быстрый по меркам окружающих, даже Москвы. Пыталась привыкнуть к едва уловимому ощущению бытия обычной симпатичной девушки, а не сурового члена московской группировки, и уж точно не рядового работника монтажки. Если бы платье надела, то был бы вообще каюк. Серое пальто матери нараспашку непривычно било по коленям сзади, когда Алиса перебегала дорогу к остановке, чтобы продолжить путь до кинотеатра на трамвае. Доехала спокойно, отбивая по полу трамвая ритм заевшей в голове песни, вышла на остановке, надеясь, что дорогу в кино не забыла. Идти еще минут пятнадцать. Вот же ирония, идет в кино под песню группы Кино. Еще больше хорошее настроение улучшал тот факт, что вчера она все же врезала Ваньке, не выдержав, когда он провел своими пальцами по ее запястью. Нос сломала точно, судя по воплям и измененной форме части лица. Отвела душу, называется. Думала, что получит пиздов, но Рустам посмотрел на нее, гордо встряхнувшую ноющей рукой, на окровавленного Ваньку на полу монтажки, и украдкой показал ей большой палец в знак одобрения, даже улыбнувшись. Раис вообще чуть не обнял ее, сказав, что давно пора размазать эту погань, раз приставать начинает. Еще и добавил радостно по челюсти Ваньке, пояснив, что это за то, что тот долг давно не отдает. Ванька к ней за всю смену больше не подходил. С другой стороны, почему же Раис не вписался раньше, раз уж у него были свои претензии к Ваньке? Он-то посильнее двадцатилетней девушки. Ну, выводы сделаны, нос сломали, и жизнь заиграла новыми красками. - Ты говоришь, что у тебя по географии трояк… - не день, а сказка. Алиса заскочила на бордюр и, засунув руки в карманы пальто, начала чуть пританцовывать, поддаваясь ритму «Восьмиклассницы». Пустые улицы Казани радовали глаз, а душа все пела и пела. Но в любой отличный день должна влезть какая-нибудь падла. Громкий свист в спину заставил сбиться с текста, как и резко остановиться на мгновение. - Эй, красавица! Блядство. Просто блядство, еще хуже, чем в ночном переулке с Турбо. Алиса слышала четкие мужские шаги позади себя, слышала, как хрустит снег под чужими ботинками, и приложила все усилия, чтобы не прибавлять шаг. Внутри все собралось в единый алмазный стержень, и, кажется, сердце замедлило свой ритм. Алиса уже была готова к конфликту, на всякий случай. Главное, просто игнорировать. Возможно, это не ей. - Эй, рыжая, я с тобой разговариваю! Раз, два, три - вдох и выдох. Тяжело воззарившись на дома впереди, будто это они привлекли нежелательную персону, Алиса специально заставила себя не сбиваться с шага и не оборачиваться. Неприязнь к этому человеку вперемешку с поднимающим голову раздражением, в котором тихонько билась тревога, медленно заполняла вены и артерии: середина дня, а ей уже свистят вслед. Пиздец, дожили, такого в ее практике никогда не случалось, обычно все ждут темноты, а здесь посреди бела дня. Совсем ахуели тут в Казани. И это тревожило. Рациональная часть все твердила, что надо думать о последствиях и не нарываться на группировщиков. Парочки ей уже хватило. А влезать в разборки в другом городе, когда в твоем собственном уже наворотила дел - нет, спасибо. Но защитить себя - важнее всяких доводов разума, согласны? - Красотка, чего убегаешь? - мужской голос, а точнее, голос парня ее возраста раздался совсем близко, и когда ей на плечо, задевая волосы, легла незнакомая рука, Алиса с разворота чуть не всадила свой локоть в чужое тело. Проблема была в том, что парень увернулся, неприятно рассмеявшись. Немного выше нее, едва дотягивая до метра восемьдесят, в кепке и зеленой телогрейке, с олимпийкой под ней. Достаточно крупный по телосложению, но менее складный, чем тот же Турбо. Лицо с мелкими чертами лица, похожее на хорька, а бледно-голубые глаза сверкали таким нездоровым интересом, что аж все подбиралось внутри. Цели данного субъекта были совершенно ясны, даже к гадалке ходить не нужно. - Красавица, нехорошо не оборачиваться, когда к тебе обращаются. Алиса физически почувствовала, как лицо превращается в ледяную надменную маску. - Нехорошо, когда свистят, - она развернулась обратно и сделала шаг в необходимую для себя сторону, как ей тут же преградили путь, едва не схватив за пальто. Она отшатнулась. Парень довольно улыбался, глядя на ее несгибаемую осанку, каменное лицо и гордо приподнятый подбородок. Предвкушал, сука, приятное для себя и для своего члена времяпрепровождение. Алиса постаралась взять себя в руки, а в голове уже крутилась сладостная картина, как она его равномерно, с расстановкой бьет лицом об асфальт. - Ну а как еще привлечь твое внимание, красавица? - он буквально облизнул ее взглядом, и Алисе захотелось помыться, - пойдем гулять. Вот так вот просто, блять, пойдем гулять, красавица, а потом я тебя трахну в подворотне без твоего разрешения и, возможно, ты даже до дома не доберешься. Ах да, еще и клеймо "грязная" на всю жизнь, как и отвращение к самой себе. Итог: самоубийство или сломанная нахуй жизнь. - Скатертью дорожка, - холодно хмыкнула Алиса, делая шаг в сторону, и парень тут же скопировал ее движение. Сука, опять не дает пройти. Глазами она быстро окинула пространство, пытаясь просчитать пути отступления. Если сможет вырубить его, - а другого варианта Алиса даже не рассматривает, иначе целой не уйдет, - то сможет перейти дорогу и там метнуться во двор. Если понадобится, заскочит в подъезд, там переждет. Либо опять же заплутает в квартале, дорогу обратно найти сможет, справиться. Это не бегство, а тактическое отступление, просчет всех вариантов. В то, что ее отпустят просто так, Алиса не верит. - Нет, милая, ты не поняла, я с тобой пойду, - надавил он тоном на нее, и сделал движение вперед, едва не вжавшись в нее телом и заставляя Алису отступить на шаг. А затем и второй, и третий, и в горле у нее запершила ледяная злость. Нет, не страх, потому что руки уже сами сжались в кулаки, а тело напряглось в ожидании атаки. Страхом здесь даже не пахло. Сделает еще один шаг к ней - она врежет, и похуй на все остальное. А еще лучше - забьет до отключки. Водянистые глаза вцепились в ее лицо похлеще любого клеща в лесу, пытаясь запугать ее, и от дымящейся на дне чужих зрачков опасности и похоти у Алисы кулаки сжались так, что короткие ногти больно в кожу. - Повторю для особо одаренных, если до тебя не дошло. Я. Никуда. Не. Пойду, - отчеканила Алиса таким морозящим тоном, что ее «поклонник» на мгновение даже опешил, не увидев в ее позе привычного страха. - Слушай, рыжая, не беси меня с утра пораньше, - оскалился он и сбросил с себя вежливую по меркам улицы маску, - ты сейчас допрыгаешься у меня так, что тебя даже скорая не спасет. Он ей сейчас угрожает? Эта мразь с планами как следует ее отыметь открывает на нее свой поганый рот и что-то вякает? - Хоть я и люблю рыженьких, - он облизнул губы и оглядел ее скулы, - давай, красотка, я не хочу портить твое личико, - к горлу подкатило отвращение, и Алиса напрягла челюсть еще сильнее. Она ему сейчас свернет шею, зуб дает. - Еще один звук и скорая понадобится тебе. Она двинулась тараном на него, снося своим плечом, и ей едва не прилетело по голове кулаком, спасла только скорость реакции и мышечная память на уклонения в боксе. Не увернулась бы - пиздец всему был бы. В голове стояла пустота, когда она сделала резкое движение вперед. Удар Алисы пришелся ему в солнечное сплетение, выбивая дух из пацана, а прежде чем он ответил ей ударом в челюсть, в которому Алиса уже была готова, в дело вмешался третий участник. Картавый голос разрезал тишину громким: - Серп, а ты берега не попутал? Сказали же, до скорой тебя доведут. Алиса и ее несостоявшийся насильник, застыв от неожиданности, повернули голову в сторону курящей фигуры в черной шапке, неторопливо приближающейся к ним. По мере того, как расстояние между ними сокращалось, Алиса могла разглядеть черты лица третьего, и здесь сердце действительно ускорило темп от волнения. Ебаться-переебаться, вот сейчас она попала. - Зима, иди куда шел, - огрызнулся Серп, сжимая ее плечо, которое Алиса тут же резко выдернула, сделав несколько шагов в сторону. Глаза настороженно метались между Зимой и Серпом, которые явно не были рады видеть друг друга. - Я-то дойду, а вот вас проводить нужно. Ее - куда надо, а тебя - до скорой, Серп, - Зима, не торопясь, подошел к Алисе так близко, что они касались плечами, а дым от сигареты летел ей в лицо. У той аж сердце замерло, на универсамовского она старалась не смотреть. - Не, Зима, хрен там, это моя девчонка, - протянул Серп, даже не думая сдаваться, мазнув по Алисе многообещающим взглядом, которая ответила колючестью на дне глаз. Сам он старался держаться ровно, нагло, изредка потирая солнечное сплетение, и Алисе хотелось как следует пробить ему фанеру ногой, с размаху, смачно, чтобы все хрустело. Зима повернул к ней голову, чуть склонив ее набок, как обычно делала Алиса, и уставился темными глазами, проедающими кожу. Лицо у Зимы действительно крайне запоминающееся, такое никогда не забудешь: высокий лоб, белесые брови, черные глаза, крупные черты лица, мешки под глазами. Странная смесь разных кровей, но выглядит интересно. Алиса постаралась одними движениями глаз показать, что Серп врет как дышит. На всякий случай прикинула, сможет ли справиться с двоими, прогноз был не самым худшим, если она постарается. Кудри чуть ударили по щекам, когда она, сурово сдвинув брови, чуть покачала головой в знак отрицания, не отрывая глаз от проницательного Зимы. И видимо небо сегодня к ней благосклонно, потому что Зима понял. - Хорош пиздеть, это наша девчонка. Нихрена у неба не хорошее сегодня настроение. Алисе хотелось утопиться. Зима две секунды еще вглядывался в нее лицо, чуть прищурившись, будто пытаясь что-то вспомнить, и это заставляло Алису нервничать сильнее, чем домогательства Серпа. Она буквально слышала, как вертятся шестеренки в его голове. Только не вспоминай меня с костра, ладно? Наконец Зима вернулся к Серпу, разнимающего уже кулаки. - Так что вали отсюда подальше, рановато тебе охоту на ведьм устраивать, - Алиса закусила щеку изнутри, чтобы не улыбнуться против воли. Шутка про ведьму из уст серьезного Зимы в такой напряженной ситуации звучала забавно. А вот Серп шутку не оценил, угрожающе хрустнув костяшками и двинувшись к ним. Напряжение между двумя пацанами можно было просто пощупать, и Алиса, аккуратно опустив руку в карман, нащупала кастет, как вдруг Зима схватил ее на рукав пальто и чуть задвинул себе за спину. Непривычно. - Сам съеби, Зима, а не то заебашу до смерти, - голос Серпа звучал гортанно, опасно, с претензией на драку, но Зима не сдвинулся с ней, глядя на потенциального противника исподлобья. Обычно пацаны расходились молча в таких ситуациях, без крови, но кипящая ненависть и презрение между этими двумя заставляли задавать себе вопросы. У них контры? Блять, давайте сегодня без стычек, у нее чудесные планы на день. Ну или хотя бы без ее участия. Однако Зима держал ее за рукав крепко, и если бы она захотела вырваться, то ткань скорее бы порвалась. - Вали отсюда, пока не довели до белых тапок. Я же четко сказал: она универсамовская, - кажется, она поняла, как звучит ее равнодушный голос в моменты напряжения. Да, неприятно, конечно, пробирает до костей. Серп бросил на нее тяжелый взгляд, на который Алиса даже не дернула бровью. Нельзя показывать какие-либо эмоции. Эта псина сразу учует. В противовес ее внешнему равнодушию внутри скопилось смятение от слов Зимы: у нее что, световые сигналы на башке, что универсамские ее каждый раз находят? То Марат, то Турбо, то Зима. Она бы могла возмутиться, но время неподходящее, так что лучше промолчит. Посмотрит, чем это закончится. Блять, называется "пошла в кино". Серп вновь шагнул вперед, но Зима угрожающе хрустнул костяшками пальцев, и Алиса через его плечо покосилась на чужие подживающие костяшки пальцев, которые явно недавно пускали в бой. Напряжение нарастало в геометрической прогрессии, окутывая их троих, но законы улиц не позволяли Серпу утаскивать ее в подворотню в присутствии старшего Универсама, если уж Зима представил Алису как "свою". За такое размажут. - Еще встретимся, красотка, - напоследок вымолвил Серп, кольнув ее взглядом, и тут Алиса не смогла сдержать свой язык. - Да, встретимся, когда на твою могилу приду танцевать, - прохладный тон явно подействовал на Серпа, как красная тряпка на быка, но все, что ему оставалось сделать, сплюнуть на асфальт и пойти в противоположную сторону. Зима и Алиса молча наблюдали, как удаляется фигура Серпа, и только когда тот пропал из виду, парень повернулся к ней, нахмурив белесые брови. Пронзительный взгляд заставлял мышцы напрячься, и Алиса приложила все силы, чтобы сохранять спокойствие. - Тебя не учили держать язык за зубами? - цыкнул он, и Алиса тряхнула рыжими кудрями, аккуратно вырвав рукав пальто из цепкого захвата. - Нет, это не заложено в моем характере, - прямолинейно заявила она, чуть слукавив. Конечно, Алиса умела придержать язык, когда надо, но сейчас она уже просто не могла промолчать. Заебалась жевать тряпку во рту, и так лимит свой перешла. Вновь придется готовиться к последствиям, но она живет на асфальте Универсама, так что случай не такой тяжелый. Серп вряд ли ее найдет. А вот Зима, пристально пилящий ее темными глазами, был проблемой. - Тогда заложи, если не хочешь валяться в снегу в крови после какого-то мудака, - у Алисы едва не вырвалось агрессия, мол, скорее валяться будет не она, а мудак, но непрошеная мысль о таком развитии событий пробежала неприятной дрожью по спине, которую Алиса поскорее задавила. Она скептически приподняла бровь, одной мимикой высказав свое мнение. - Значит, Универсам? - голос чуть дернулся на последнем слове, но она быстро взяла себя в руки, засунув ладони в карманы, - зачем соврал? - А ты бы хотела, чтобы он тебя затащил за угол? - теперь у нее есть подозрения, что Зима - еврей. Вопросом на вопрос отвечает, прямо как она, аж глаз дергается. - Нет. - Ну вот. - Значит, ты типа пожалел меня? - усмешка вышла кривой, ближе к злой от осознания, что в глазах этих парней она всего лишь очередная слабая девчонка. И вновь понимание, что ей еще работать и работать над своей репутацией. Надо было отпиздить Серпа, чтобы оба удостоверились в обратном. Зима закурил, выпустив кольцо дыма и очень близко держа пальцы к губам. При дневном свете его резкие черты выглядели не такими пугающими, как в полутьме у костра, да и молчание между ними было не таким напряженным. Черные глаза пробежались по ее кроссовкам, импортным джинсам и хорошо скроенному темно-серому пальто, ярко контрастирующему с рыжими локонами. Еще бы косметику на лицо, была бы при полном параде, но, в целом, прямой осанки и приподнятого подбородка было достаточно для завершения картины. Да, она явно выглядела не как среднестатистический житель Казани. На ее фоне Зима в своей телогрейке с мехом и поношенной шапке был как Бобик возле Барбоса. Все во внешнем виде Алисы говорило о другом уровне. - В следующий раз, рыжая, когда так оденешься, бери с собой конвой, - в его интонации проскользнуло что-то насмешливое, на пару градусов теплее, чем обычно. Ее вопрос он благополучно проигнорировал. Противоречие, разрывающее грудь, между беспокойством, что Зима вспомнил их "знакомство" у костра, раздражением от ложного статуса "универсамской" и благодарностью за отсутствие кровавого завершения конфликта, яростно бесилось внутри. Вроде не узнал. - Я сама себе конвой, но спасибо за комплимент, - чуть смягчилась Алиса. Все же, Зима вмешался в эту неприятную ситуацию, задавил авторитетом группировки и своим собственным. Если бы Алиса забила Серпа до больницы - неприятностей было бы больше, а здесь она вроде как прикрылась Универсамом. Стыдно? Нет. Она стояла, перекатываясь в задумчивости с пятки на носок, глядя на курящего Зиму, который выдыхал дым в сторону. Почему еще не развернулась - Алиса не понимала, но чувствовала, что надо что-то сказать. Так и пялились друг на друга. - Ну че, - тяжело вздохнула Алиса. - Че? - кивнул он головой, хмурясь. У Алисы было предположение, что он не злится, а просто лицо у Зимы такое - будто уже постиг бытие. - Пошла я. Спасибо. Надеюсь, больше не увидимся, - прямо сказала ему Алиса и, развернувшись, чуть не зарядила Зиме кудрями по лицу, стремясь поскорее свалить от члена Универсама, однако парень явно считал иначе. Крепкий захват за ее локоть заставил рефлексы сработать быстрее, и Зиме тут же прилетело в челюсть. Он настолько был в шоке с того, что на него занесла руку девчонка, которую он спас пару минут назад от изнасилования, что даже среагировать не успел. Неприятный звук хруста чужого носа оглушил Алису, и она, втянув сквозь зубы воздух, виновато приподняла напряженные плечи, когда поняла, что произошло. - Блять! - Блять, - в ответ пробормотала Алиса, закусив губу. Внутри все сжалось от неловкости и стыда, хотя, с другой стороны, чего он хватает ее? У нее ответ на такое отточен великолепно, но Зима, держащийся за окровавленный нос и ошарашено смотрящий на красные пятна на собственной руке, вызывал смущение от произошедшей ошибки. Нехорошо вышло. - Ебаться-переебаться, - она подняла руку, на секунду захотев аккуратно осмотреть чужое лицо, и тут же ее одернула. Нет, Зиму сейчас точно трогать не нужно, вдруг рванет. - Ну ты снайпер, конечно, рыжая, - он непонятно ухмыльнулся, утирая кровь над губой, и Алиса облизнула губы, затем поджимая их то в стыдливой улыбке, то в ухмылке, то в страдальческой, высоко приподнимая брови. Картавая буква «р» в слове «рыжая» вызывала нервный смешок. Забавно. - Есть момент, согласна, - она взъерошила волосы на затылке в неловком жесте, пытаясь понять, что можно сделать, пока Зима продолжал сиять кровавой переносицей и темными глазами. Этот тоже отбитый, как и Турбо. Вот уж правда, два сапога пара. Может, у нее фетиш бить универсамовских? Алиса вспомнила количество подзатыльников, отвешенных Марату, и удары по щекам Валеры. Да, у нее определенно есть склонность к этому. Любая первая, да и не только, встреча с Универсамом заканчивается травмами с их стороны. - Извини, ладно? - нехотя сказала она, доставая платок из кармана пальто и протягивая его Зиме. Андрей все же вернул его, чистенький и выстиранный, а тут опять придется пачкать. Ну что поделать, сама проебалась, самой придется разбираться. Есть, конечно, вариант вырубить Зиму, чтобы побыстрее уйти, но что-то останавливало Алису от этого решения. Пацан ей честь спас, прикрыл именем Универсама, она ему еще и врезала совершенно случайно, на инстинктах. Наверное, Алисе было бы стыдно. Усмехнувшись, Зима под ее пилящим взглядом эту "подачку" принял, вновь фыркнул, прижал белоснежную ткань к лицу, и та стремительно пропиталась кровью. - Бьешь так, что аж в ушах звенит. - Слушай, я уже извинилась, что ты еще хочешь? - закатила глаза Алиса, тут же теряя стыд и вину. Нормально вообще? Она извинилась, платок дала, через себя переступила, - и вообще, тебе не говорили, что нельзя хватать девушек за локоть? - Нормальные девушки не бьют в нос, рыжая, когда им помощь предлагают. Алиса скептически прищурилась, склонив голову набок. - Бьют, если тащат в непонятную сторону. Вдруг у меня травма после этого вашего Серпа? - теперь она запомнит, что этого хорька надо обходить по дуге, - я девушка нежная, и вообще откуда я знаю, что ты не из секты Серпа? Вдруг у вас тут схема хитрая как у евреев: он нападает, ты рыцарь на белом коне, - она откашлялась и осмотрела еще раз Зиму, у которого в глазах плавали веселые искры, - ну с белым платком, ладно, спасаешь меня, а потом уводишь и найдут меня через неделю в Глубоком озере? Говорить нелогичный бред с серьезным лицом, чтобы сбивать людей с толку, - это ее призвание. - Нежная, блять, тебе говорили, что у тебя паранойя? - рассмеялся сквозь платок каркающим смехом Зима, и у Алисы невольно дернулся уголок губ, - У нас с Кинопленкой контры, и уж точно мы девчонок не заманиваем. - Гитлер тоже сначала говорил, что не будет на Союз нападать, - Зима вновь фыркнул, видимо поняв, что спорить с ней бесполезно. - Слушай, рыжая-нежная... - И безобидная, - кивнула она. Ей даже понравился Зима, возможно, контрастом между пугающей внешностью и отсутствием злобы в глазах, а может такими же "застывшими" периодами, когда ты тупо смотришь на человека и ни-ху-я, которыми она мутузит обычно пацанов, Север уже сто раз ругался, что она так душу высасывает. Зима тоже так глядит, и Алисе нравится, что не она одна такая с приколом. Если бы не тревога от лишних вопросов, она бы даже поболтала с ним подольше и прогулялась. Ей Зима, при всей своей специфичной внешности, внушает чувство безопасности. - Короче, аленький цветочек, пошли доведу до нужного места. Куда тебе там нужно? Блять, с добрым утром. - Не трать свои силы, аленький цветочек сам доберется куда надо, - в черных глазах Зимы мелькнуло что-то похожее на скепсис, и Алиса постаралась сохранить безразличие. Что-то она заболталась, надо было раньше сваливать. Отмена, на зимний конвой она не согласна. Куда подавать петицию, чтобы ее отпустили одну? - Рыжая, я уже сказал тебе. Щас как сорвут цветок, там потом не найдешь. Блять, да как же отвязаться от этого заботливого? Нет, даже приятно, что Зиме не насрать на девичью безопасность, но ей хватает Марата, этого мелкого сопровождающего. Больше ей "мамочек" не нужно, она не маленькая девочка. Похихикали и хватит, был у них уже период прогулок на воздухе, в окружении скорлупы и Турбо. Зеленые глаза Валеры всплыли в голове как никогда не кстати. - По-моему, уже было ясно, что удар у меня крепкий. - Если на тебя кто-то попрет, хрен ты увернешься. Один удар ничего не решает. - Я бегаю быстро. - Кинопленка тоже. Алиса едва не взвыла от его упрямства. Даже если она развернется и уйдет, Зима последует за ней, вот зуб дает. Они начали препираться уже чисто из принципа, даже если Зима и думал уступить вначале, то сейчас точно не отступит. Загвоздка была в том, что Алиса тоже не собиралась сдаваться. Два упрямых барана с непроницаемыми ебалами. - Если сигарету дам, отпустишь? Зима многозначительно молчал, а сигарета тлела у его ботинок. - Могу деньги дать, - до чего она опустилась... Надо было вырубать его до отключки, когда был момент. - Девчонок не шакалю. Алиса вновь рассмотрела затылок изнутри и предприняла новую попытку. - А тебе никуда не надо? - Я гуляю, рыжая. Свободный человек, знаешь такое? - Зима фыркнул, а шестеренки у Алисы крутились со скоростью света, помноженной на бесконечность. Нет, реально, чего он ее не отпускает? То, что она может оказать сопротивление, уже продемонстрировали. Мысль о том, что Зима просто хочет подольше посмотреть на красивую девушку, даже не промелькнула в ее недоверчивой голове. - Я тоже свободный человек, - они даже с места не сдвинулись, пока спорили, и ведь голос даже не повысили друг на друга. Алиса в голове аплодировала себе стоя. - Зима, - запоздало представился ей он, поправив шапку. - Ну да, февраль на дворе, - съехидничала Алиса, и Зима дернул уголком рта. - Не, рыжая, это меня так зовут. - А я Товарищ Ленин, тогда уж, - усмехнулась она, едва не выдав строгое "Чума". Если представится погонялом, будут вопросики, а так проходная шутка спасает положение, - давай нормально. - Вахит, - Зима чуть улыбнулся ей, и она протянула ему ладонь, как самый настоящий уличный пацан. Он пару секунд разглядывал ее, а затем крепко пожал. - Алиса, - здесь, так и быть, она уступит. - Как в "Гостье из будущего"? - Как группа. Алиса тяжело вздохнула, с каждой секундой проклиная свою совесть все сильнее и сильнее. Почему сейчас она не отключится, как иногда бывает? Очень бы пригодилось. - Ну что, Вахит, проблему решать нужно. Ты хочешь меня проводить, я этого не хочу. Давай ты уважишь мнение нежной и безобидной девушки с крепким ударом и отпустишь ее, идет? - ноль реакции, и у Алисы в мозгу вспыхнула странная идея, - так, блять, ладно, тогда давай по-другому. Бумага есть? - Нахрена? - Неправильно, Вахит, - она специально выделила его имя, - на этот вопрос есть только "да" или "нет". Так что? Последняя просьба утопающего, как говорится. Буквально пять минут, и Зима, накинув на себя еще более устрашающий вид, хотя куда еще страшнее - с измазанным-то в крови лицом, нашел пацана, сбежавшего с уроков, и "вежливо одолжил" у него тетрадный листок бумаги и ручку, протянув их Алисе. Оперативно, ничего не скажешь, сразу видно - опыт. Почему ее все еще не уволокли силой - непонятно. Но Зима был явно заинтригован, и это играло ей на руку. - У вас старшего как зовут? - Ну Кащей, - Зима шмыгнул носом, - а тебе-то зачем? Алиса присела на бордюр и под заинтересованным взглядом Зимы начала строчить. В последний раз настолько бесполезный бред она несла, когда Лера пришла к ней в гости летом. Они за вечер и ночь выпили столько вина, что по зеленым лицам и покачивающейся походке было ясно, что девушки не в библиотеку ходили. Алиса так наклюкалась дешевого вина, а потом и водки, что Марка, зашедший к ним на огонек, - его до попйки внаглую выгнали из квартиры, - стенографировал весь тот бред, который выдавал язык Алисы в синем состоянии. Перечитывал потом девушкам, сидящим с банкой рассола и анальгином с утра, и Алиса хотела просто придушить на месте то ли себя, то ли ржущего Витю, то ли водку, которую нашла Лера. А теперь ей надо придумать что-то в трезвом состоянии. Выводила буквы в бешеном темпе она минут пять, невольно отбивая ритм и иногда останавливаясь, пытаясь подобрать нужную формулировку, пока ее не-дай-бог-спутник вытирал лицо и ощупывал нос. По прогнозам Алисы, она ему ничего не сломала. Напоследок черканула внизу листа подпись и протянула рукопись Зиме, которую тот принял с хмурым видом. Лишь бы прокатило, иначе придется силой задавить совесть и пробивать путь кулаками. - Читай, - дай бог, чтобы он долго разбирал ее специально мелкий почерк, - давай-давай, вслух можешь, - Алиса аккуратно огляделась и заметила едущий в их сторону трамвай. Еще полминуты и он остановится. Слава богу, блять. У нее есть крохотный шанс. Вахит, все еще прижимая платок к лицу, с интересом уткнулся в бумажку с заголовком "Авторитету Универсама, Кащею", бормоча себе под нос: - ...Алиса Ренатовна, прошу Вахита, позывной - Зима, отпустить меня без сопровождения группировки Универсам, - интонация у него скакала туда-сюда, становясь то громче, то тише, а сама Алиса молча наблюдала, - и взрослых по причине того, что мне необходимо зайти в аптеку и купить анальгин. Кроме того, следующим пунктом моего пути является бутылка этанола, разбавленного с водой в пропорции сорок на шестьдесят, также известная как водка, так как учеба - это зло, плаз.. - он запнулся и приблизил листок к глазам, - пла-змо-динамика убивает во мне как в студенте все живое и светлое, Красовский снимет мне голову, если я не сдам ему этот предмет, а лишать мир моей чудесной головы будет глубокой потерей, которую невозможно перенести, иначе кто будет излечивать сарказмом некого Юрия Садовского? Прошу принять во внимание, что данный субъект не различает понятия "атомный реактор" и "коллайдер", что является достаточным основанием указать на его интеллектуальный изъян. Общими усилиями нашей группы было предпринято решение использовать терапию, основанную на высшей степени иронии, и куратором данной терапии выбрали меня. Таким образом, прослеживая логическую цепочку, Вы, товарищ Кащей, можете увидеть, что планы вышеупомянутой гражданки не подлежат изменению. Как Вы можете понять из вышеперечисленных фактов, обстоятельства чрезвычайно важные, ибо борьба с идиотизмом - борьба всенародная. Прошу понять и простить бедного студента-инженера. Поднял глаза - а рыжей уже нет. Только трамвай уезжает, звеня колесами по рельсам. Зима с чувством расхохотался.

***

Алиса доела эскимо и выкинула обертку, облизнув напоследок пальцы. Да, идея прокатила, так еще как! Как по машинному маслу, как новенький "Москвич" и это заставляло лезть на губы самодовольную ухмылку. Конечно, здесь сыграл момент неожиданности, глубокой заинтересованности Зимы и удачно проезжавший трамвай, но результат - это все, что должно волновать. Сначала был вариант просто сзади огреть старшего Универсама по голове, пока тот погружен в чтение, - прости, Зима, но она предприняла все попытки уладить ситуацию дипломатично, - однако общественный транспорт спас его от сотрясения. Ведь зачем проливать кровь, если можно сделать все чистенько? Ох, как же Алиса гордится собой. Ну она просто золото, согласитесь. Написать такую херню за пять минут и в трезвом состоянии - да все психиатры Союза ею бы заинтересовались. На ступеньках кинотеатра никого не было, разве что две девчонки-подружки, завернутые в платки, радостно трещали о чем-то, изредка косясь на ее темно-серое пальто. Пары прогуливают, скорее всего, и Алиса не могла их осуждать за это. Она с легкой тоской подумала о исписанных студентами старых партах в большой лекционной Главного корпуса Бауманки, где они с Леркой тихонько рисовали друг другу на полях тетрадей всяких котиков вместе с цветами. Лера рисовала просто гениально, не зря отучилась в художественной школе, и частенько от скуки делала зарисовки всего, что происходит вокруг, пока Алиса, если лекция была неинтересной, делала расчеты поставок из Ижевска, где Север нашел по связям необходимых для их бизнеса людей. Дело шло туговато, все же первые этапы только, их "подопечных" несколько раз чуть не накрыли, но детали почти без перебоя шли в Москву, в гаражи Басманных. Детали для машин было прибыльным, но не единственным делом для них, те же самые напёрсточники в их районе - все ходили под Басманкой, как и многие спекулянты. Откуда же еще по дешевке достать стиральную машинку? Алиса вновь покосилась на казанских девчонок. Хотела бы она сейчас так стоять у Иллюзиона или Родины вместе с Леркой. А ведь она даже нормально связаться с ней не может, Тренер сказал временно обрубить все связи, кроме Марки, и то она с ним контактировала настолько мало, что считай, Алиса осталась в изоляции. Надеется, что Лера скучает по ней так же сильно. И не сильно выносит мозг Марке. Она подставила на несколько секунд лицо под теплые лучи зимнего солнца, закурила и взглянула на афиши, вывешенные снаружи здания. Через десять минут должны показывать "Сияние", вот на него Алиса и пойдет. Уже ходила на этот фильм в Москве вместе с Севером, дергалась тогда, как на электрическом стуле, во все глаза пялясь на изуродованную женщину в номере. Север наоборот вел себя так, будто не на фильм ужасов пришел, а чай дома пил, слушая выпуск новостей. Парадокс, но Алисе намного проще давались реальные ужасы, созданные людьми, взять тех же забитых мальчишек с улицы, покореженных девушек или множественные случаи в жизни, где она побывала с разных сторон баррикад, а вот двигающиеся предметы и другие страшилки в фильма сверхъестественной природы ее пугали. Зато после просмотра из принципа этого фильма еще раза три, он начинал доставлять даже удовольствие, хотя бы в красоте и атмосфере съемки и гениальности исполнения актеров. Сходящий с ума Джек Торренс - это просто чума. По отношению к реальности у нее психика крепкая, а это в их деле важнее. Алиса докурила, выкинула бычок и потянула дверь кинотеатра, зайдя вовнутрь. Что ж, они переделали гардероб, выглядит он намного лучше, чем в ее время, а вот бабка за стойкой требовала обновления - дунешь, и она распылится. Под пофигистичным взглядом бабки-гардеробщицы, оторвавшейся от сканворда из газеты, Алиса сдала пальто и направилась к кассе. На первом этаже было максимум пятеро человек, и то одна парочка уже уходила: симпатичная брюнетка, посмеиваясь, взяла своего спутника за руку и потянула к выходу. Тот напоследок поправил своей девушке шарф на шее, шутливо щелкнув ее по носу, и поцеловал в щеку, позволив вести себя к выходу. Алиса через силу заставила себя отвернуться к кассе, когда горло сдавило неприятным чувством зависти. Ну ты и дура, Алиса. - Мне один билет на "Сияние", - склонившись, сказала она в маленькое окошко. Продавщица окинула ее критическим взглядом, будто на допросе в подвалах, задержавшись на объемных рыжих кудрях и ответила: - Тридцать копеек, - Алиса кивнула и начала отсчитывать нужную сумму, пока вдруг продавщица не поинтересовалась, - а чего одна? - Алиса едва не сбилась со счета и недоумевающе посмотрела на женщину. - Что? - Чего одна идешь, спрашиваю? Еще и на бесовщину всякую, - неодобрительно покачала она головой, - парня хотя бы взяла, - Алиса отсчитала нужное количество монет и положила их в отверстие под окошком, в ответ получив билетик. - Парень в больнице валяется, - наигранно тяжело вздохнула, - Может и не выйдет оттуда. - Почему? - сразу почуяла повод для сплетен женщина, с сочувствием глядя в тоскливые серые глаза. - Так после удара утюгом по роже за измену ему лучше мне не попадаться, - почему она не пошла в театральное, спрашивается? Зашла Алиса в зал в приподнятом настроении. Почти пустой кинотеатр радовал глаз: будем считать, что "Сияние" крутится для нее, а парочку малолетних пацанов в первом ряду в расчет не берем. Алиса поудобнее устроилась в кресле на одном из последних рядов, чуть оттянув ворот водолазки, и откинула голову на спинку сидения, прикрыв глаза и ловя ниточки умиротворения. Обычный бы человек после такой "увлекательной" дороги в кино сидел бы и накручивал себя, а может отказался бы от планов, а ей уже кристаллически похуй, слишком она привыкла к такому уличному дерьму еще с детства. Повеселилась даже под конец. Наконец-то она может чуть отдохнуть от чертежей, от работы, от Марата, от Универсама, представив на два часа, что она дома. Два часа она может не мучать себя мыслями о том, как проходят дела в Москве, как там справляется с расчетами и координацией Марка, который, хоть и любит организованность, слишком импульсивен для этого. У Вити хорошо получается настроить толпу на действия, взбодрить людей, поддержать, но невнимательность ему портит все карты. Алиса хороша в просчете альтернатив, а Марка - в своей решительности и эмоциональности. Он обещал не забрасывать ее работу, разделив обязанности с Севером, который как раз, наверное, и созванивается с другими городами, сидит на проводе, так сказать, хотя основной диалог с Одессой и тем же Ижевском вела Алиса. За спекулянтов отвечали они с Маркой вдвоем, как рабочая сила и холодный рассудок, и их побаивались, потому что разозленный Марка вкупе с раздраженной Алисой - тот еще тандем. Теперь, вдали от дел, тревога за импульсивность Вити терзала ее каждый день, особенно на фоне общей обстановки в Москве. А сейчас она может дать себе возможность не думать. Короткая передышка в середине долгого забега. Свет в зале погас, пустили первые кадры заставки "Warner Bros. Pictures" и это было как погружение в абсолютно другой, неизвестный для большинства жителей ее страны мир. Мрачные звуки духовых знаменитой музыки "Сияния" заставили Алису почти что улыбнуться, а пейзажи далекой Америки, бесконечные просторы, скалы, ровные дороги, окутанные напряженной атмосферой, - картинного напряжения, а не того, с каким она встает каждый день последние две недели, - приковывали внимание. Еще бы пива или "Пепси" и как будто в Москве сидит. Наконец Алиса расслабилась. Еще не зная, что спустя десять минут с начала сеанса в темный зал тихонько проскользнули две мужские фигуры и устроились через два ряда наискосок позади нее.