13. Кухонные разговоры

Алиса, вернувшаяся с пятничной смены домой буквально час назад, готовила блины, напевая под нос строчки из "Белая ночь", пританцовывая. Зимой отопление работало на полную, поэтому ходить по дому в майке-алкоголичке было удобнее всего. Верхнюю часть волос зацепила в пучок канцелярской резинкой, чтобы не мешались, на кухонном столе разложила первую главу курсовой - теперь, когда Марат не влезает в ее жизнь, свободного времени стало намного больше, и это раздражало. Лучше бы щебетал у нее над ухом, ей богу. Она не то чтобы сожалела о содеянном, но реальность без веселого Марата резко поблекла, перестала играть так ярко. А Марат - ослепительный, как весеннее солнце, такой неугомонный, что прямо таки просит воспитательного подзатыльника. Теперь уже не дернешь за кепку-сеточку, не посоревнуешься в подтягиваниях за сигарету, в которых Марат со своей азартностью стал делать успехи. Он, сам того не зная, вносил легкость в ее жизнь в Казани и заставлял меньше зацикливаться на проблемах. А у нее этих проблем - хоть открывай ларек по продаже. Одно дело, когда вы просто не видитесь несколько дней, а другое - когда "финита ля комедия". Срач, разрыв, драма, попытка убийства - да, в этом она профессионал, дайте ей медальку. Она налила в тесто растопленное масло, обмакнула палец в густую жидкость и попробовала. Добавила еще воды и удовлетворенно пожала губы. Если бы здесь был Марка, считай, что как в их квартиру вернулась. Ей правда жгуче не хватало нормального общения, абсолютно тупых и уебанских шуток и хорошего разговора по душам. А особенно ей не хватало общения с ровесниками. Хорошо, наверное, что согласилась на предложение Ирки, хоть там развлечется, иначе гроб готовить будет прямо тут в Казани. Без Марата, вносившего хоть каплю веселья, было скучно. Ну и хуй с ним, проживет так, без Суворова. Найдет, чем себя развлечь. - Белая но-о-очь, опустилась как о-о-облако, - распевала Алиса уже на всю квартиру, стараясь заглушить пустоту. Налила тесто на промасленную сковородку, и та зашипела, обдавая щеки жаром, - Ветер гадает на юной листве-е-е. Подсолнухи стояли в вазе на кухонном столе, и каждый раз, когда Алиса бросала взгляд на букет, на лице расплывалась дурацкая улыбка. Желтый - сволочь, стоял и тихонько потешался над ней, Цыган - еще бóльшая сволочь. Темные глаза все время всплывали в сознании, но Алиса, ловя себя на таких мыслях, просто тяжело вздыхала и закатывала глаза. Пора бы воспринять это как веселую игру. Взрослые люди: поехидничали, постреляли глазами. Возможно, с сожалением призналась сама себе Алиса, она была бы не против встретиться с Цыганом вновь. Как бы сказал ее милый друг, при иных обстоятельствах. В голове зазвучал голос Марки: "Алис, иди уже и потрахайся!" Ох, дорогой Витя, ты сейчас прав как никогда. Молодость берет свое, и она действительно залипала на Цыгана с букетом цветов. Залипала на его острые скулы, на поджатые губы и суровые темные глаза, глядящие на нее из-под густых бровей с интересом. Она облизнула губы и крепко зажмурилась, чтобы выкинуть его образ из головы. Ну, Алис, ты же взрослая девочка. Все мы понимаем тебя: пялиться на красивого парня - это не преступление. Другое дело, что он подручный Желтого с Домбыта, а это создает определенные барьеры даже для обычной девушки. Но хорош ведь, правда? Мысли плавно перескочили на Желтого. Кажется, она даже помнила его. Да, точно, еще с Кащеем хорошо общался, такой немножко нескладный супер из Домбыта, а теперь посмотрите - походу, смотрящий домбытовских, бизнесом занимается, москвич купил себе, двум девчонкам мороженое с цветами подарил. Вежливый, спокойный, пока он вызывал у Алисы симпатию. При отказе подвезти принял ее решение, а не заставил силой садиться, как обычно на улице и бывает. Но никогда не знаешь, что скрывается под маской вежливости, а Желтый использовал ее умело использовал, по-другому дела с окружающим миром не ведутся. Алиса была уверена, что он в глазах общественности - добропорядочный гражданин, даже родная мать не подкопается. И с женщинами умеет общаться. Персонаж преинтереснейший. Айгуль вчера успела вовремя домой, до парка они так и не дошли, зато сделали огромный крюк до дома семейства Ахмеровых, куда Алисе ходу уже не было. Горло тоскливо сдавливало от вида знакомой белой пятиэтажки с потрескавшейся побелкой, напоминая, где и с кем прошли ее первые годы жизни. А еще больнее вспоминать - при каких обстоятельствах. Рыжеволосая мама с синяками на запястьях и пьяный Ренат, - боже, даже в мыслях тошнотворно называть его отцом, - буянящий с бутылкой водки в руке, разбивая ее об ламинат. Айгуль нежно сдавливала ее ладонь, пока Алиса нервно курила на лавочке, попросив "пять минут, ладно?". Донельзя чувствительная и эмпатичная сестра чувствовала необъятную боль, заточенную в каждой клеточке тела Алисы, пока та бездумно сверлила балкон на пятом этаже, вспоминая, как дышать. Столько времени прошло, а вспоминать до сих пор тяжело. Айгуль была расстроена - она-то любила по-своему отца, который пить бросил, - и сожалела о том, что позволила себя проводить до самого подъезда, но Алисе было нужно увидеть этот дом, увидеть площадку перед ним, газон слева от подъезда. Если ты хочешь побороть страх и боль - смотри на них, пропитывайся ими, оно поутихнет. Спустя десять минут, теплой руки в ладони и трех выкуренных сигарет правда полегчало. Договорились встретиться в понедельник после уроков, и удалялась Алиса к себе в квартиру с облегченной душой и светлой грустью. Айгуль одним своим присутствием сбросила часть ноши с ее плеч, и настроение через какое-то время улучшилось. Сегодня ее после утренней смены встречал Андрей, выбритый почти под ноль. Строки "Парикмахер Дядя Толик, подстриги меня под нолик, подстриги меня под нолик, дорогой" вылетали из уст Алисы каждые пять минут, и она даже улыбалась, не смотря на отсутствие Суворова. А ведь она уже привыкла к его крикам и возмущениям, без них как-то слишком тихо. Неправильно. Андрей - более спокойный, более закрытый, более блеклый, колкостями учится сыпать, и только вливается в уличный коллектив, но уже крепко привязался к некоторым его членам. Ходил слишком мрачный, как в воду окунули, все отнекивался от ненавязчивых вопросов Алисы. Ошарашил сегодня фразой: - Ты прости его, ладно? Марат - придурок, на придурков не обижаются. - Я уже не обижаюсь, Андрюх, просто... - она провела рукой по волосам, тут же растеряв весь сарказм, - я уже сделала то, что сделала. Марат проебался, получил за это, и бегать за ним я не буду. - Но ты же скучаешь без него, - Васильев смотрел внимательно, без опаски, словно зная, что его она не ударит, не в том состоянии. Она неопределенно пожала плечами. - Я никого не заставляю общаться с собой. Марат должен осознать, что я непростой человек со своими... - Тараканами? - Да, верно. Я не буду устраивать истерики, если он придет, но Марат должен быть готов сам. И сам должен выбрать, хочет он со мной общаться или нет. Она ухватила горячий блинчик со сковородки и скинула его на тарелку. Набралось уже штук семь, но теста еще много, поэтому сделает заранее на утро, чтобы не тратить время, и так ненавидит вставать рано утром, зато потом остается много времени после смены, и можно заняться своими делами. В квартире тихо, пустоту разбавляет только ее пение. "Белая ночь" уже закончилась, и мозг резко перескочил на "Черного кота". Голос у Алисы никогда не умел брать высоких нот, поэтому она пела на терцию ниже, чувствуя вибрацию у кадыка. - Жил да был черный кот за углом... - она приподнялась на носочки и начала танцевать на них. Ловко крутанулась вокруг своей оси и начала, как говорил Бывалый, "топтать окурок". Ей было все равно, как она выглядит со стороны, потому что Алиса поймала веселье и легкую дебильность за хвост и упускать не собиралась, - И кота ненавидел весь до-о-м! Ритм песни пульсировал у нее в голове, заставляя оставить новый блин жариться и отправиться чуть ли ни в пляс. Она двигала плечами и бедрами, ловко прокручивая между пальцами лопатку. Тело будто само знало что делать, и Алиса полностью отдалась представлению. - Говоря-я-ят, не повезё-ё-ёт! Если черный кот дорогу пере... Дверной звонок мгновенно внес диссонанс в концерт, устроенный Алисой. Звонкая трель ласточкой пролетела по квартире, и расслабленное настроение как ураганом снесло. Внутренности мгновенно подобрались, восстановили стальную броню, тревога скакнула на термометре резко вверх, и рука сама потянулась к лежащему на столе ножу. Потому что Алиса никого не ждала. Мгновенно выглянула в окно, выходящее во двор - ничего, ни парней в куртках, ни машин. Ахуеть как странно, не правда ли? Ступала она к прихожей бесшумно, медленно, не издавая ни звука, и даже дыхание замедлилось, как и стук сердца. Бояться ей нечего, с её-то навыками и ножом в руке, которую она аккуратно завела за спину, но быть готовым надо всегда. Мышцы плеч и спины напряглись и заныли после сегодняшней смены колес на волге, но Алиса даже не обратила на это внимания. Тишина давила, была вязкой, и она медленно приоткрыла входную дверь, чтобы тут же ее брови взлетели вверх от удивления. - Хозяйка, чего не открываешь? Дышать сразу стало легче. Она внимательно оглядела названного гостя с головы до ног, и тот засунул руки в карманы куртки, чтобы скрыть собственное волнение. Алиса открыла дверь нараспашку и завела ладонь с крепко зажатым ножом за спину. - Ты что тут делаешь, Марат? Вот уж кого она точно не ожидала здесь увидеть. Будем честны, она вообще никого не ждала, но Марат судя по всему такой же отбитый как и она, раз пришел к ней после той неприятной сцены у гаража. Пальцы закололо от призрачного ощущения тонкой мальчишечьей шеи и пульсирующей венки, и ей стало почти неловко, когда она разглядела за воротником красной спортивной кофты синяки, щедро смазанные йодом. К слову, неловко было не только ей, - Марат сжимал губы и тоже хмурился, не найдя себе места на пороге ее квартиры. Как-то всю свою энергичность он растерял, как только увидел ее. - Перетереть немного, - ответил он, скользнув взглядом по ее худым рукам, по молочной коже, под которой проглядывались спортивные мышцы, по небольшой груди под белой майкой. Он смущенно кашлянул, пока Алиса молча пялилась на него, - ты бы это, оделась, что ли... С падика ветер дует. - Ага. И оба замолчали, чувствуя повисший между ними дискомфорт, сжимающий грудную клетку. Марат продолжал смотреть куда-угодно, кроме нее, а когда его карие глаза все же натыкались на стоящую на пороге Алису, пытавшуюся собрать мысли в кучу, то тут же находили новый предмет интереса. Ему было тревожно, это проскакивало в каждом взмахе ресниц, в нервно отбивающем ритм ботинке, в этой беспокойной неугомонности, которую и выместить некуда. В противовес Марату Алиса была ледяной статуей. Ахуенный диалог, Гоголь бы гордился такой "немой сценой". Два растерянных попугая - Алиса с ее рыжими волосами, торчащими в разные стороны, и Марат в ярко-синей куртке, - пытаются понять, что делать. Мороз с подъезда правда пробирал до костей, помогая Алисе придти в себя. Говорят, если ты голодный и холодный, то думается лучше. Ну, раз она старше, то надо бы взять ситуацию в свою руки. - Не стой на пороге, зайди, коль пришел, - Марат тут же шагнул вперед, будто ждал этого сигнала, и Алиса прикрыла за ним дверь, заперев на замок, - ванная по прямой, дуй потом на кухню. Пока Суворов разувался и стягивал с себя верхнюю одежду, она отправилась на кухню, судорожно пытаясь понять, каким же будет направление диалога. В целом, кристально ясно, зачем пришел Марат. Мириться. Вот только мириться - всегда сложно, особенно если искренне. Это надо немножко приоткрыть душу, немножко покаяться и попытаться понять собеседника, запихнув свой характер куда подальше. Марат пришел - это маленький тоненький мостик надежды на лучшее, который им сейчас придется строить осторожно, меряя каждый миллиметр поставленной балки в этой конструкции. Алиса хороша в аккуратной работе, но зачастую ее некую отстранённость люди понимали не так. Паники не было, был морозный транс. Алиса едва успела снять блинчик и закинуть новый кусочек сливочного масла на раскалённую сковороду, как зашел Марат, с интересом вертящий головой во все стороны. Конечно, ему было любопытно, как же живет такой человек как она. После сеанса асфиксии Алиса бы не удивилась, если бы он представлял тут пыточную как в подвалах КГБ, или же хотя бы "железную деву", может, даже как Алиса пьет кровь девственников из кружки, сладко облизываясь. Фантазия у Марата - блестящая, но, нет, такая же советская квартирка, как и у всех, маленькая, с разбросанными на стуле вещами, с холодильником и чугунной ванной. Разве что, шкаф, полный материнской одежды и стиральная машинка - роскошь в их времена. - Ну что, - она обернулась к присевшему на стул Марату через плечо и невесело усмехнулась, - ебанные кухонные разговоры? Если так вспомнить, то все самые неприятные и душевные разговоры происходят на кухне. Проклятое место. - Они самые, - он поморщился, будто вспомнил что-то неприятное, и Алиса отвернулась, - ты статью в научный журнал пишешь, что ли? Че так много непонятных слов? - он, кажется, разглядывал лежащие на столе листы с курсовой. Пытается завести обычный разговор, чтобы разрядить немного накалённую обстановку. Алиса была настроена на неприятный диалог, а потому прохладное выражение лица даже не дрогнуло. - Нет, это курсач мой. К сожалению, студентам приходится над таким страдать, такова наша доля. Чай будешь? - внезапно спросила она и перевернула блин. Смотреть на еду было легче, чем на опасающегося Марата. А его кислое беспокойство плавало в воздухе, скапливаясь у желудка. - Да, давай, - она сняла горячий чайник с плиты, залила заварку кипятком, поставив перед Суворовым, и задумчиво начала вращать в руке лопатку, плотно сложив губы "уточкой". Белый "фартук" перед глазами особо мыслей не добавлял, и она начала разглядывать тонкие трещинки между плиткой. Марат сверлил ее голые лопатки выжидающим взглядом, аж почесать хотелось. Ну давай же, решайся, Маратик. Или ей начать первой? Суворов прочитал ее мысли. - Короче, - он прочистил горло, - я был неправ. А ты права. Вот. Алиса хмыкнула на это высказывание, выключила газ и повернулась к Суворову, отводящему глаза от ее высокой фигуры. Привалилась бедрами к столешнице между плитой и раковиной и скрестила руки на груди. Марат помимо воли глянул на лежащий рядом с масленкой кухонный нож и убрал руки под стол, чуть отклонившись назад. - Что еще скажешь? - без капли агрессии и сарказма спросила Алиса, задумчиво склонив голову набок. Марат облизнул губы. Ему этот разговор был неприятен, но и Алиса восторга не испытывала. Она не привыкла к простому "я был неправ" в любой сфере своей жизни. Если накосячили пацаны, пусть объясняют, чем думали, когда лезли в жопу. Если накосячили в личной жизни, то там тоже по пунктам "что, где, когда, зачем". Сука, Алисе нужны причины и следствия, с которыми можно работать и которые можно понять, а не дурацкое "я был неправ". - А че еще сказать? - он нахмурился, разглядывая собственные ладони под столом, - зихер за мной, согласен, проебался. Ощущение, что она его мама, отчитывает сейчас за разбитое окно в школе, терпеливо ожидая, когда сын в подробностях объяснит, зачем он это сделал, не покидало Алису с самого первого слова Марата на пороге ее квартиры. Она бесшумно выдохнула, поджав губы. Разглядывала склоненную вниз голову Марата, как он мнет пальцы, пытаясь сдерживать нервозность и рвущуюся наружу вину. Будь его воля - носился бы как угорелый на эмоциях, но Алиса одной своей позой прибивала его задницу к стулу. - Ты мне объясни, Марат, ты нахера это сделал? - он хлебнул чаю, поморщившись от температуры, и начал водить пальцем по стеклянному краю. - Город сейчас как ебучий улей. За девками увязываются чаще, у меня вон на прошлой неделе десятиклассницу, Алинку Ибрагимову, словили вечером после художки, расчихвостили и порезали так, что по кускам собирали, - глухо ответил Марат, тоскливо разглядывая темную жидкость в чашке. Алисе пришлось на три секунды прикрыть глаза, чтобы успокоиться. Она подумала о юной девчонке, у которой вся жизнь была впереди, которая сидела за мольбертом и рисовала, подумала, как она смеялась летом, расхаживая с подружками и примеряя бантики. А тут одна ночь и все. Нет девчонки. Подумала, как больно ей было, как она плакала, умоляла остановиться. Теперь - пазл в морге. Воздух внезапно стал душным и тяжелым. - Известно, кто это был? - вышло бесцветно, и Марат поднял на нее глаза, положительно качнув бритой макушкой. - Хади Такташ. Алиса помнит, как ехала в Казань вместе с "очаровательной" парочкой подружек, одна из которых была беременна от хадишевского. Дура дурой, конечно, но ту на лоскуты не порезали, а вот Алинке не повезло. Если, конечно, можно применить такое слово. От Алины остались только куски безжизненной плоти. - У нас-то в Казани не шик, погуще, чем у вас в Москве, - Алиса ухмыльнулась почти печально. Эх, если бы он знал, что у них там в Москве... - Это вы по верхам прошлись, Марат. У нас тоже не сок, если повариться подольше, и черные волги тоже катаются, девчонок запихивают, - ей срочно нужно покурить, иначе опустится на пол, закрыв лицо руками, потому что Москва не отпускает, воспоминания тоже, а ночные кошмары уже крутятся в голове быстрее любой карусели. Черные волосы, белое лицо, приходящие теперь чуть реже и все равно лишающие ее нормального сна, и много-много боли. Алиса нащупала пачку "Космоса" на холодильнике, вытащила сигарету, одну положив за ухо, а вторую заложив за ухо, и закурила, попутно приоткрыв окно. Морозистый воздух разом наполнил кухню, провоцируя мурашки на руках, но дышать сразу стало проще, и сердце стучало не так сильно, и силуэт Марата вновь стал четче. Он смотрел на нее внимательно, хмурясь, замечая, как сильно она стискивает столешницу за собой. - Да, но ты сейчас не в Москве, а в Казани, - серьезно сказал он и, того не ведая, ударил по больному. Она здесь, а не в Москве, а потому обычная девушка, которой грозит то же самое, что и Алинке Ибрагимовой. Здесь ее не знают, здесь она не известная Чума из Басманки, арбитр Восточных районов, не бывший член Универсама, который гонял Разъезд с огнем, не равная тем же Зиме и Турбо. Просто Алиса Ахмерова. Просто девушка. И за неё никто не встанет, потому что она - одна. Без тыла за спиной и без подмоги. Это ударило по голове сильнее, чем никотин на голодный желудок по утрам. Если Алиса попадет в такую же ситуацию, то её никто не спасет. - Я знаю, - она постаралась, чтобы голос не звучал слишком разбитым. Алиса слишком привыкла к своим ребятам под рукой, а они сейчас далеко, и Марка что-то давно не звонил. Тревожно, неприятно. - А ты красотка, да и человек неплохой. Не хочется, чтобы тебя по пазлам собирали на столе, - Марат перестал теребить край кружки и теперь грел ладони о стекло, с трудом выдавливая из себя слова. Давно не говорил никому такого. Признавал, что немного привязался к ней, - а Универсам защитит. Марат не знал, что Зима уже приписал Алису к универсамовским, как и всю ее богатую историю подъема по "уличной" лестнице. Он даже не догадывался, что Алиса была когда-то универсамской и дела делала вместе с его авторами. Она устало потерла глаза, соображая, что делать дальше. В одном Марат прав - она не в Москве, а в Казани, а тут порядки строже, государственный закон безвольнее, поэтому надо что-то думать, как-то крутиться. Хорошо, в переулке она смогла завалить разъездовских, Серпа тоже смогла бы вынести, а вот против того же Валеры навыки не выстояли, потому что Алисе нужен опыт. Нагрузка. В Москве бывали стычки, да и Тренер гонял их всех в хвост и гриву, а тут она за все это время, почти с начала февраля, не сталкивается ни с кем на постоянной основе. Даже отжимания по утрам и подтягивания наперегонки с Маратом не дают нужного. Вердикт однозначен: хуёво. Если вдруг так получится, что жизнь вновь столкнет ее с Валерой, потребует реванша. А так надо вертеться. На подкорке завертелась одна мысль, но сначала бы разобраться с экземпляром у неё на стуле. - Ты типа пытался меня защитить? - она выдохнула дым и стряхнула пепел в кружку с отколотым краем. Рассматривала дверные косяки за спиной Марата, плавая в своих мыслях. - Ну типа того. Алиса посмотрела на Марата. Надо же, заботится о ней, пусть и косячит на ровном месте. Марата явно задела ситуация с Алиной, и он сразу подумал об Алисе. В моменте это ударило по Суворову, и он на эмоциях совершил глупость из наилучших побуждений. Только нельзя ее приписывать никуда. Алиса не может быть с Универсамом хотя бы по той причине, что она Басманная. Ты не имеешь права лезть в другую группировку, пусть и состояла в ней когда-то. Это не твоя территория, и Алиса - не уличная шлюха, чтобы прибиваться к любому косяку, выйдя за окраины Москвы. Сложно, сложно, сложно. - Марат, - она стянула резинку с волос и устало помассировала кожу пальцами, чтобы мозг хоть немного генерировал мысли, - я не могу быть с Универсамом хотя бы потому, что повязана с Москвой. Ты же видел Марку? - Марат нервно хохотнул и потер ухо. - Не только видел, но даже едва не получил от него. Ухо болело пол дня после твоего Марки! Он у тебя бешеный, ты знаешь? - Алиса впервые за весь разговор засмеялась в голос, - Че ты ржешь? Ходит в своем кожаном плаще, пиздюлей дал за то, что я сказал, что я от тебя пришел, привет передаю. - Он сейчас немножко нервный, - попыталась оправдать друга Алиса, но улыбка не слезала с губ. Узнает Марку. Он там, наверное, с ума сходит, а тут приезжает наглая скорлупа с Казани, про Алису говорит. Ее милый друг, самый лучший человек с отвратным характером, сто процентов на грани в дурку, потому что обязанности Алисы свалились на него, а завтра уже первое марта, и хорошо бы аккуратно напомнить Марке про Одессу, да и вообще узнать как дела. Марка же тревожный до пизды, ходячая катастрофа, если вовремя не бить его по носу и давать поржать над дурацкими шутками. Алиса хотела бы быть на месте Марата в Москве. - И что дальше было? - Марат шмыгнул носом. - Его этот, как его... Север, во, успокаивал. Такой, не пизди молодежь или в лоб получишь нож, как-то так, - Марат вспоминал многогранную поездку и чуть начинал закипать. Неприятно получать по ушам. В Казани от Алисы получает, в Москву приехал развлекаться - от Марки словил. Не везет ему на Басманных. - Пословицы и поговорки во всей красе, да, - подтвердила Алиса, и в груди разлилось тепло. Север умел успокоить любого, иногда становясь буфером между Алисой и тетей Мариной, характеры которых все пытались перещеголять друг друга на поле упрямства и яда. А его поговорки вообще были восьмым чудом света, - ну теперь ты понимаешь? Алиса Ренатовна - взрослый человек, Алисе Ренатовне не нужна никакая защита. Последнее слово выворачивало ей внутренности наружу. Алисе не нужны няньки, она и так справится. Ее вообще бесила до расцарапанных ладоней любая защита. - Так что успокойся. - Так у тебя парня же там нет... Или же ты все же ходишь с Маркой? - Алиса вздохнула и с упреком поджала губы, вновь затягиваясь, - Ладно-ладно, я понял, не ходишь. Тогда в чем прикол? Алисе хотелось содрать с себя кожу от тупости ситуации. - Нельзя. Улица не позволяет. Во-первых, не поверит ей Марат, если она скажет, что она на верхушке Басманки. Не поверит, что она - старшая оттуда, как Турбо или Зима, потому что девчонка, а казанские порядки слишком сильны в Суворове, как и недоверие. Если бы здесь был Вова, было бы проще. Во-вторых, зачем ему это? Алиса тут никаких дел вести не собирается, а говорить о своем статусе - да хрен знает во что это выльется. Ее уже по Москве ищут, Басманка пытается разобраться со всей той канителью, она в Казани вынужденно сидит, как "Узник" у Лермонтова. Ага, а вдруг тут крысы завелись? Алиса правда зацементированный паранойк. И сходит с ума похлеще Марки. - Блять, да объясни нормально! - вспыхнул Марат. Повышенный голос, казалось, отразился от тарелок на сушилке позади Алисы. Она мысленно посчитала до десяти. - Марат, давай не будем ссориться вновь, ты сюда мириться пришел, - гортанно ответила на эту вспышку Алиса, разглядывая струящийся вверх сигаретный дым. Он тут же остыл, все же Алиса умеет неуловимо давить, - ты сам знаешь, что есть такое слово "нельзя". Уясни наконец, что это такое. Согласись, ты бы не захотел, чтобы я лезла в твои отношения с отцом, - Марата аж перекосило, - или с матерью. - Нет, конечно... - он потерял запал. Явно не все гладко дома. Она прекрасно помнила причины, по которым Вова прибился к Универсаму. - Тогда ты меня поймешь. Есть дела, в которые точно не нужно лезть. Вдобавок ко всему, я здесь не навсегда прописалась, - Марат вопросительно уставился на неё, - я через месяц уеду. Темные брови Марата взлетели в негодовании, и он уже хотел высказаться, но Алиса подняла ладонь, и пацан рот закрыл. Решила рубить прямо. - Мы с тобой знакомы не так давно, но я теперь немного понимаю, почему ты так поступил, хотя не одобряю метод. Сейчас тут правда жопа на улице, я это вижу, не слепая, знаешь ли, - грамоту ей за дипломатию, - Но фактически я хожу с Москвой, - она закусила верхнюю губу, бездумно уставившись стеклянными глазами на дверной косяк. Ну давай, догадайся сам. У нее нет никакого желания говорить это. Марат молчал. Долго, вдумчиво, и шестеренки у него крутились бешено, издавая тот самый механический звук. Если Алиса хочет помириться, - а она этого хочет, как и Марат, - то еще давить не надо. И так надавила до синяков на шее. - Я не понимаю, - наконец признался он, будто правила умножения не может постичь, так обреченно это звучало. - Что ты не можешь понять? - терпеливо спросила Алиса. Господи, спасибо ей за тетю Марину и Марку, которые могли подорваться в одну секунду. Алиса постигла с ними идеальную гладь спокойствия. - Да вообще ничего не понимаю! Что значит "я хожу с Москвой"? - он уперся ладонями в голову, с отчаянием глядя на Алису, которая в сотый раз выдохнула. Господи, этот разговор ее доконает, ей богу. Не к такому она готовилась добрые три минуты, пока Марат мыл руки. Алиса-то надеялась, что просто узнает мотивы Суворова, еще разок даст легкого втыка, чтобы не совался не в свое дело, а тут диалог принимает немного не тот поворот, который она ожидала. "Я хожу с Москвой", вот тут-то она и прокололась. Что ответить? Как преподнести мысль так, чтобы и выстроить мостик доверия, и не дать влезть чуть глубже, чем позволено? Как ей защитить собственные границы и не испортить все окончательно? Часы на кухне показывали шесть часов вечера, методично отбивая каждую секунду, проходящую мимо двух людей, замерших в размышлениях и ожиданиях. Это действовало на мозг метрономом, который так не любит Айгуль, сдавливало череп, повышая давление в нем, и неясный призрак тошноты подкатывал к горлу. Потому что мыслей у Алисы не было. Если она соврет вновь, то это нифига не нормальные отношения, потому что Алиса ценит честность больше, чем что-либо еще. Потом еще придется поддерживать эту ложь, все время крутить ее в голове, постепенно сходя с ума. Почему она вообще решила, что Марат не поверит? Потому что в её двенадцать уличные пацаны реагировали на нее со смехом? Девчонка, по ошибке затесавшаяся в группировку, - вот что она слышала. С другой стороны, кто не рискует - тот не пьет шампанского. Алиса любит шампанское, особенно, пить его залпом на выпускном. - Ты реально не догадался, Марат? - она словно катала его имя на языке, оттягивая момент. - Говори уже, - нетерпение Суворова кололо кончики пальцев. - Ну в целом, схема простая, как у ребенка конфетку отобрать, - она облизнула губы, поджав их, - я с ними. При делах, Марат. Сердце билось ровно, медленно, но уж слишком сильно, слишком тяжело, пульсируя в ушах, потому что тишина становилась невыносимой. Марат молчал, круглыми глазами глядя на Алису, которая вновь потянулась за пачкой "Космоса" и мудро предложила сигарету пребывающему где-то на другой планете Суворову, который, не произнеся ни звука, молча закурил, сделал первую затяжку, затем внезапно соскочил со стула, опрокинув тот, и начал наворачивать круги по кухне, нервно размахивая сигаретой. Как сраная юла, кружащаяся перед глазами Алисы, скрестившей ноги и медленно раскуривавшей свой источник никотина. - Блять! Что?.. Нет! Да ебучий сыр, ты шутишь?... - то и дело раздавалось в тишине с перерывами в несколько секунд. Марат пытался принять суровую реальность, мечась из стороны в сторону. Ну конечно, девка в группировке, при делах, а значит, вот откуда все ее боевые навыки, вот откуда все ее знания о законах улиц. Вот почему она такая...не совсем девчонка. Иногда слишком серьезная, смотрит стыло, обрушивая на него всю мощь ледяного казанского озера в своих глаза, мрачноватая как Зима, резкая и жестокая. Марат, кажется, никогда не забудет этих полных стального бешенства серых глаз и крепкой хватки на горле. Бьет сильно, профессионально, и мышцы у нее есть, вон она, стоит в белой майке, не скрывающей плеч. Марат осмотрел ее с ног до головы: без кожанки и большого черного свитера, Алиса оказалась достаточно мускулистой и подтянутой, чтобы поверить в ее физическую силу, и худой. Ключицы угловатые торчат, да и вообще кости тонкие. Любой дебил смог бы сломать, если бы не знал Алису Ахмерову. Она стояла, скрестив руки под грудью и приподняв подбородок, наблюдала за его реакцией как кобра, готовая вот-вот закрыться и напасть при малейшей опасности. Марат инстинктивно потер болезненные синяки. Ее длинные пальцы на горле всплыли в памяти как раскаленные щипцы, жалящие до одури больно, и теперь он чуть-чуть мог ее понять. Марат влез в дела другого обитателя улицы, другой конторы, и жестко за это поплатился. Все, как и предписывают законы улиц. У него кружилась голова. Теперь все понятно. Алисе не требуется защита Универсама. Алиса защищает себя от Универсама, как Грязь защищается от Чайников, или как Хади Такташ от Домбытовских. - Я жду словесной реакции, Марат, - низкий голос Алисы разрезал это напряжение между ними как нож - подтаявшее масло. Ее стальные глаза не давали ему и шанса. Он нервно сделал затяжку. Поверить было сложно, почти нереально, но вот перед ним живое подтверждение, что такие девушки существуют. На самом деле, если бы ему сказали, что девушка может ходить пришитой, и это неоспоримый факт, он бы в первую очередь вспомнил Алису. Да, если бы она была местом, то была бы колючей Улицей, яростно карающей за неповиновение. - Пиздец, - вложил в одно слово Марат все свои эмоции. Алиса усмехнулась, делая длинные затяжки. Воздух вокруг них уже пропах "Космосом", сгустился как утренний туман. - Согласись, звучит как бред, - она легко пожала плечами, а лицо - каменное, уголок рта нервно дергается. - Нет, Алис, это звучит, как пиздец! Это же звучит как дурка! - повысил на эмоциях голос Марат, и внутри ее буквально рухнула Чернобыльская АЭС. Руки трясутся? Нет, но оголенные провода ее собственной атомной станции крутили внутренности и шипели. Не поверил, просто потому что в такое нынешнему поколению поверить сложно, невозможно, потому что она в лице Марата - просто девушка. А девушкам в группировке не место, они же, блять, нежные-снежные, им бы не лезть в асфальтные войны, а Алиса полезла еще в начале восьмидесятых. Хотелось швырнуть чайник за спиной в шкаф, но она сделала это мысленно. Алиса - не просто девчонка, она себе этот путь копала вручную, таранила насквозь и не позволяла ни на секунду пожалеть себя. Она добилась уважения еще в Универсаме, гоняла Разъезд с огнем, переехала в Москву и стала силой. Такой, что с ней приходится считаться. Если Марат действительно не понял, то у Вовы младший брат - долбоёб. Такому точно с Улицей не место. - Но я тебе верю. Тормозим, ребят, казнь отодвигается на неопределенный срок. Четыре слова она прокручивала несколько раз в голове, чтобы просто их осознать. Набор букв постепенно обретал смысл. Алиса даже пепел забыла сбросить в кружку, уставившись на тяжело дышащего Марата глазами по пять копеек. Часы продолжали тикать. Раз, два, три, четыре, пя... - А че так можно было? - тупо спросила она, и Марата натурально заржал, согнулся пополам от хохота, будто она только что рассказала блистательный анекдот из арсенала Марки, чуть чашку с чаем не опрокинул, хватаясь за стол, - Еб твою мать, Марат, не разноси мне кухню, блять! Марат хохотал и хохотал, пока Алиса закатывала глаза, и страдальческая улыбка сама лезла на губы. Ахуеть у них тут цирк, ну просто Шапито какое-то. Фокус вышел из-под контроля. Наконец, Марат издал задушенный писк и утер красное как помидор лицо. - Отсмеялся? - мрачно спросила Алиса, и Марат поднял на неё блестящие глаза. - Я чувствовал, елки-палки! Ну ты, блять, фрукт, конечно, Алис... - Я ягодка, Марат, - ухмыльнулась более открыто Алиса, и плечи у нее расслабились, - кислая такая, клюква. И атмосфера сразу как разрядилась, подколки про ягодки и фрукты пошли, собрались профессиональные огородники, блин. Алиса улыбнулась, закусив губу. Нет лучше ощущения, когда тебе верят, а ведь она уже была готова вычеркнуть имя Марата Суворова черной тушью из жизни. Вновь накинутый невидимый статус Басманки откликнулся в теле расслабленностью, а настроение абсолютно неясно скакнуло вверх. Так необычно: будто она сделала шаг обратно в казанские улицы, когда и трава была зеленее, и солнце светило ярче. Марат улыбался ей, расслабляя Алису. Вдох-выдох, Алиса, нет причин для конфликта. Суворов светился и светился, как сраный телевизор в темноте, ослепляя, и щеки от улыбки начинало сводить. Еще рано ставить крест на младшем брате Вовы. - Марат. - А? - она бросила бычок в кружку и оттолкнулась от столешницы за своей спиной, шагнув к Марату. Смотрела на него сверху вниз очень прямо, пробирая до костей. - Обнимемся? - теперь настала очередь Марата глазеть на неё с приоткрытым ртом. Похлопал глазами, нахмурил брови, не привык до сих пор к странностям Алисы. Суворов аккуратно встал, макушкой не дотягивая до высокой Алисы. Между их телами было около десяти сантиметров. - Не придушишь, Басманка? - на всякий случай настороженно спросил он, глядя, как Алиса в который, сука, раз закатила глаза. Более добродушно, - мне уже прилетело, я в целях безопасности уточняю! - Посмотрим на твое поведение, - он замолчал, неуверенно оглядывая её лицо. - Ты ж... ну, с Басманки. Неловко как-то, Алис, нехорошо, - он потер затылок, и на лице Алисы промелькнуло раздражение. Она тут старше, бывший Универсам, так что.. - ...бля, Марат, рот закрой и обними уже. Глаза у Марата темные, очень похожи на Вовины, хотя матери разные, да и черты схожи едва уловимо, но младший из Суворовых каким-то образом заставлял чувствовать себя комфортно. После нескольких секунд неясного ожидания они потянулись руками друг к другу одновременно. Марат был ниже, и Алисе пришлось прижаться щекой к его виску, крепко сомкнув руки у него на шее. От Марата пахло сигаретами, жвачкой, чем-то светлым, как от Айгуль, и юностью. Такой, от которой хотелось плакать, ведь юность - это лучший период в жизни, когда ты еще молод, доверчив, открыт и не сломлен. От Марата пахло не уличной Казанью, а надеждой. Сначала он обнимал зажато, не совсем понимая, что происходит, отстраненно - пацаны не уважают нежности, да? - а потом дал волю эмоциям. Она прижалась щекой чуть ближе, чувствуя, с какой силой стискивал ее ребра Марат, будто ее сейчас возьмут, запихнут в черную волгу и увезут. В чужих объятиях приятно, мост между ними становится крепче, прочнее, и Алиса совсем не против этой конструкции. Они оба, наверное, скучали по чему-то легкому между ними. Алиса уже и не помнит, когда её в последний раз обнимали Марка и Лера, кажется, что вечность уже прошла с её приезда в Казань. От Марки всегда тянуло домом, доверием, защитой, немного одеколоном и чаем, Лера же пахнет весной, космосом, персиково-жасминовой "Милой". Если прикрыть глаза и обмануть себя хотя бы на секунду, можно представить, что ее обнимает четырнадцатилетний Марка. Марат правда очень на него похож. Господи, как же она хочет домой. - Крыжовник ты, Алис, - тихо пробормотал Марат, уткнувшись носом ей в плечо. Голос у него был сдавленным. Он смутился, зуб дает, - а че ты шкеришься, раз Басманка? Чего сразу не сказала? - А ты бы поверил? - в лоб спросила она, не открывая глаз, - вот прикинь, девчонка, которую ты знаешь меньше месяца, внезапно заявляет, что она при делах в московской конторе. Он едва заметно дернулся, но затем мышцы под ладонями Алисы расслабились. - Не поверил бы, - признал он её правоту, аккуратно отпуская её. Глаза у него - топленый шоколад, на лице - тоскливая задумчивость, а скулы чуть покраснели. Алиса легонько ткнула его под ребра, чтобы не расслаблялся, и Марат ойкнул, зашипев. Ругаться или бросаться на неё не стал, только присел обратно на свое место, с большей энергичностью потягивая чай. Хорошая штука, объятия. Сразу жить как-то лучше становится, да и веревка на шее ослабевает. - Ясно теперь все, - с видом московского академика, которого, правда, приложило о кирпич, заявил Марат. Как бы не пытался строить из себя взрослого, глаза у него испуганно бегали по столу. Явно вспоминал все реплики, сказанные Алисе, члену Басманки, твою налево. - Очень за тебя рада, - съязвила Алиса, и Марат ничего не ответил, поэтому она легонько пнула его под столом, привлекая внимание, - а теперь послушай меня, юный уличный мыслитель, ты мне тут из себя не строй сурового мотальщика. Я все та же Алиса, и если еще не прибила тебя, - Марат скептически взглянул на неё, - значит все нормально. Мы все так же можем ля-ля-тополя, - её слова подействовали на беспокойного Суворова как прохладная подушка в жаркую ночь. То есть, умиротворяюще. - Я войну устраивать не собираюсь, да и за свой проеб ты уже ответил. Но за языком следи, как и за ручками своими. Понял? - Понял... Но ты просто этот, как его, феномéн, - глаза у него загорелись пламенем азарта и интереса. Алисе, усевшейся напротив и подогнувшей ногу под себя, аж стрёмно стало, - как так получилось-то? Вот он, нормальный Марат Суворов, а не натянутая струна гитары. Живой, подвижный, любопытный. - Характером таким вышла, Маратик, - господи, а с последнего слова сияет, аки золотник. Назвала Маратиком, значит, балки на их мосту укрепляются, - поэтому и пролезла. Поэтому и защита мне не нужна, понимаешь? - Не, херня все это. Мне твой Марка сказал, чтобы за тобой тут приглядывали, - Алиса еще раз рассмотрела свой затылок изнутри, одними губами выдав краткое "Бля-я-я-ять". - Ой, блять, курица-наседка в кожаном плаще... - Марка во всей своей красе. Мамочка, блин, сидит, нервы себе мотает, можно подумать, Алиса не может сама о себе позаботиться, - Забей, он у нас переживательная редиска. - Ага, редиска, а бьет, как кирпич, - пожаловался ей Марат, возвращая себе привычную энергичность, правда пропитанную нотками серьезности. Да, так лучше, так правильно. - Он больше ничего не говорил? Не передавал? - она провела рукой по волосам, чуть оттягивая пряди у основания. Надежда - это ужасная вещь. Неужели Марка ничего не хочет ей передать из Москвы? - А, точняк! Есть одна посылка, - Алиса недоумевающе проследила, как Марат козлёночком метнулся в коридор за портфелем и вернулся с увесистым конвертом размера А4 из плотной коричневой бумаги. Посылка тяжелая, видимо, куча бумаг, и Марат, преисполненный достоинства, вручил её Алисе. Килограмма два, не меньше, это ж что за макулатура такая? Алисе хотелось распаковать конверт прямо сейчас, - Марат умница, все запечатано, тут не сунул нос, куда не следует, - но переборола это чувство, отложив послание Марки на подоконник, чем вызвала едва уловимый вздох Марата. Правильно, что молчишь, милый, урок усвоил. - Товарищ Печкин, благодарю за выполненную работу. За синяки не обижайся, кстати, - вскользь мазнула взглядом по чужой шее, - Не зли меня больше. Меня злить... опасно, - Марат прочувствовал большую часть страданий Басманки и других московских группировок на своей шкуре. Коптевские до сих пор Алису обхаживают по дуге после того, как она устроила им "доброе утро" за попытку перехвата деталей. - Ха, слабо сказано, епта! - передернул плечами Марат, вспомнив этот змеиный тон и крепкие пальцы, перекрывающие доступ к кислороду. Страшно до одури, при воспоминании желудок сжимается, - Я думал, ты меня прямо там придушишь к чертям собачьим. И все, пиздец мне. Я ж не знал, что ты при делах. Больше не буду. Она двинула плечом. - Но ведь не придушила же, верно? - а ведь могла бы, сколько раз держала в руках жизнь другого человека, - Сахар нужен? - Да, давай, - Марат не любит пустой чай, в отличие от Алисы, которая и кофе пьет черный и без сахара. К слову о дефицитном продукте, улучшившем ей жизнь в несколько раз, который сейчас стоит на верхней полке шкафчика. Алиса с приходом кофе даже добрее стала смотреть на людей. - За кофе спасибо. Знаешь, чем соблазнить девушку, - многозначительно дернула уголками губ Алиса, пытаясь чуть-чуть расслабить универсамскую скорлупу, и ее собеседник довольно потер ладоши. - Марат Суворов к вашим услугам. Только хребет мне больше не ломай, ладно? - видно, на всю жизнь запомнил. И смотрит теперь по-другому. С большим уважением и трепетом. - А ты меня не зли, иначе живьем сожру, - и улыбочка такая легкая, что Марат инстинктивно дернулся, - да не дергайся ты, - взяла тарелку с блинами и поставила перед гостем, - ешь давай. Давай, давай, если бы хотела отравить, еще бы чаем траванула. - Вот ты удружила, конечно... Блины Марату понравились, сказал, что до мамы его, конечно, не дотягивают, но всего лишь на пол стопочки. Алиса своими блинами гордилась, Марка с Севером уминали по несколько тарелок, становясь покладистыми щенками. На Марата еда подействовала умиротворяюще, вкупе с новой порцией чая, и он разомлел. Довольный сидит, облизывается. - Алис, ну это просто чума, - из её груди вырвался смешок, - ты как это замешала? - У студентов-инженеров всегда глазомер точный. Знаешь, как лабы приходится подгонять? - она подперла щеку кулаком, - вот сидишь ты, делаешь лабу, а получается такая хрень, что перестаешь верить в физику. Раз, два, прикинул, и пишешь на листочек нужные циферки, - Марат весело фыркнул. - Эта ваша физика-хуизика... Черт знает, как вы ее понимаете. - Замечательная вещь, - не согласилась Алиса, у которой узел в груди развязался, давая возможность улыбаться шире, - научишься быстрее открывать пиво с помощью зажигалки. Или с помощью ключей. В первом случае - газ внутри бутылки нагревается и расширяется, а во втором - просто правило рычага. Ты че, физику не знаешь, что ли? - Да сдалась она мне, - отмахнулся Марат, - раз ты с Басманными, то погоняло какое? - Чума. Марат оглядел ее, пытаясь уловить связь между Алисой Ахмеровой и чумой. Маску чумного доктора из учебников по истории она вроде не носит. - Почему? - Вредная дохуя и в детстве прилипчивая была, - она пальцами сложила блинчик в "конвертик" и засунула в рот. Вкусно, просто кошмар. - Эх, а я-то думал... - в юмориста полетело полотенце. Алиса попала точно в лицо, - ай, блин, че предметы кидаешь? - Чтобы хуйню мне тут не говорил, Маратик, я чумовая девчонка, - она весело цокнула языком. Залила кипятком заварку гостю еще раз, - ты мне лучше скажи, почему Андрейка ходит будто тысячу рублей задолжал. - Это уже дело Универсама, - неожиданно мрачно ответил Марат, - ты из другой группировки, ты же знаешь. Наши проблемы - не твои проблемы. Так-то Марат был прав, но Алисе было пиздец как любопытно. Её душа желала любой информации, любых сплетен. - Марат, если ты думаешь, что у меня коварный план как-то использовать эту информацию, то давай-ка ты еще раз пересмотришь свой взгляд на мир. Я сейчас спрашиваю как Алиса, а не как Чума. Можешь воспринимать это просто как обмен сплетнями. Мне чисто по-человечески интересно. Марат вздохнул и начал свой увлекательный рассказ. Оказывается, что Светлана Михайловна, дура этакая, блять, день назад, пока они гоняли в кино, а Алиса возилась с «ласточкой», отрабатывая полную смену, проиграла их человеку сто рублей, шапку и едва не проебала пальто. - Наебка для уебка, - негромко выматерилась Алиса, свою ярость выдав только сдвинутой вбок нижней челюстью. Маратик отодвинулся на стуле подальше, чтобы его взрывом не зацепило, - что дальше было? Кто был на танцполе главным? - Кащей, - выплюнул Марат, только причины его злости были несколько иными. Он больше злился на Кащея, а Алиса хотела метнуть гаечный ключ в лицо Светлане Михайловне с такой силой, чтобы череп пробило. Она видела достаточно инфантильных людей, но настолько тупых, чтобы вестись на эту "удачу", а тем более, в Казани... Кажется, это впервые. Ах да, точно впервые, потому что у этой мамаши еще двое детей, кормилец она одна, а Андрей с Юлькой остались на ближайшее время без еды. Просто ахуительная мать, ставить пять с плюсом. - Значит, - замедленно чеканила слова Алиса, начиная быстро вращать в пальцах нож, - у нее, блять, жрать дома нечего, дети голодные ходят, а она проебывает сотку. - Алис, ты бы отложила колюще-режущие предметы... - А, да, точно, - опомнилась она и отложила холодное оружие в сторону, - проебала в разводиловку для идиотов. Блять, я не могу, - выдохнула она, запрокинув голову назад. - Да это Кащей испор... - ответил пышущий праведным гневом Марат, который хотел сбросить эмоции, но тут же осекся. Нельзя костерить своего смотрящего перед чужим, - Светлана Михайловна тут ни при чем, - Алиса глубоко вздохнула. Нехорошо, конечно, так про чужую мать говорить, но она же не собирается это Андрею в лицо заявлять. - Марат, одно дело, если бы это был одинокий алкаш, которому нужна просто водяра, чтобы не откинуться до следующего утра. Другое - когда это делает мать-одиночка, на шее которой пацан и мелкая девчонка. - Сейчас всем бабки нужны! Она загибается на работе, Юльку прокормить пытается! - Алиса благоразумно решила не спорить. Они едва наладили связь с Маратом, да и он еще зеленый, смотрит на мир черно-белым взором, так еще и недовольство Кащеем подливает масло в огонь. Только потерла глаза. - Ладно, тут у нас с тобой мнение не сходится, но Андрюхе ни слова об этом разговоре, - пацан кивнул, мгновенно остыв. Марат вообще вспыхивал так же быстро, как и затухал, сейчас это было крайне полезное качество. Сейчас он её понял правильно. Проникся тем, что она тоже с улицы и старше, хоть и не из его группировки. Ощущение, словно она школьница, пропустившая один день в школе, а в этот момент случился весь движ-Париж. Ох, сколько же сплетен она вытянет из Лерки, когда вернется... - Хорошо, приняли к сведению, - прикрыла она на секунду веки, кое-как урезонив собственные эмоции, - Перейдем к более позитивным новостям на нашем канале. Мне Андрейка сказал, что у вас показ фильма был какой-то. Как кино-то? - её-то поход в казанское кино можно смело отправлять для печати в какую-нибудь газету. Валера, собака бешеная, в снег завалил, повалял, поорал. Справедливости ради, Алиса тоже орала на него, набивая синяки на красивом личике Турбо. Зима - ровный, всегда на своей волне. Вот тебе и досье на главных персонажей. - Да херня там какая-то была, вроде инспекторша, которая приняла Андрюху, фильмец попросить хотела, байду врубила про группировки, Ералаш сказал, - передал Марат, и Алиса, чуть задумавшаяся, удивленно взглянула на него. - А ты где был-то? Марат отвел взгляд, и перегнувшаяся через стол Алиса дернула его за плечо, вводя в ступор странной улыбкой. - Да ладно, Марат, ты бы кино в жизни не пропустил, - уголок ее рта дернулся вверх, и Марат постарался еще раз определить сходство ее губ и Айгуль, пристально вглядываясь, чем заставил Алису усмехнуться и растянуть обветренные губы в оскале, - Куда ты смотришь, сокол ясный? - Никуда, - пробурчал Марат с краснеющими ушами, разглядывая собственные ладони. Она развеселилась. - Старовата я для тебя, Маратик, - фыркнула Алиса и приложила руку к сердцу, - но так уж и быть, дождусь тебя… - Да иди ты, - и Алиса широко улыбнулась, довольно облизнув губы и отводя глаза в сторону. Дразнить Марата была весело, даже очень, когда его амплуа серьезного пацана с улицы, взятое с Вовки, трескалось и обнажало душу еще юного парниши. А здесь наклевывается что-то из разряда романтической пьесы в исполнении Марата Суворова. - Так что? С девочкой гулял? - Марка обычно за такую интонацию в исполнении Алисы таких пиздюлей давал... Разводили всем возрастом. - Не, - он секунду сопротивлялся под её пристальным взглядом, а потом сдался. С кем, как не с Алисой поговорить об этом, не с пацанами же, - я ее пригласил в кино, все как надо, а она дома сидит, мультики смотрит. Ну и я к ней. - Мультики смотреть? - Ну-у-у да-а-а, - протянул Маратка, едва не огрызнувшись на этот уточняющий вопрос, - все девчонки такие странные? - В смысле? - Алиса была удовлетворена и про себя тихонько посмеивалась с этого «пацана». Мультики с девочкой смотрел, наверняка, выебывался как мог. Ну хоть позвал на фильм, неплохо, потенциал есть. Ох, ты ж Господи, неужели у всех голову поносило в преддверии весны? То Айгуль со своим Ромео, то Марат бегает к своей девочке мультики смотреть. Хорошо, наверное, четырнадцатилетним быть, влюбляешься в первый раз... - Вас зовешь в кино, конфеты даришь, а вы ни в какую. Вот че вам нужно? Алиса пару секунд молча смотрела на него, а затем въерошила волосы. - Я тебе скажу так, Маратик. Добиться внимания настоящей девушки непросто, но возможно. Главное, покажи, что для тебя она не вафлерша какая-нибудь на одну ночь, а потенциальный объект для длительных отношений. Марат поморщился с её умных словечек. Москва, твою мать. - Короче, - поняла она его замешательство, - будь достаточно настойчивым, но не спугни ее. Дай ей время подумать, постарайся уделять внимание, на дискач позови, например. Цветы можешь подарить, на крайний случай. Марат тяжело вздохнул, явно подчитывая навалившиеся на него ценные указания, и Алиса с приподнятым настроением пнула его под столом. - Думай о том, что это все принесет результат. Только, Марат, - неожиданно сменила она беспечный тон на серьезный, - сначала убедись, что эта твоя дама сердца тоже испытывает к тебе какие-то чувства. А то неприятно, когда какие-то мудаки катят к тебе свои яйца, а ты пытаешься от них отделаться. - Эта точно испытывает. - Ты свечку держал, что ли? - не удержалась от подколки Алиса, - это ж ты с чего взял? - Говорят по тому, как девчонка смотрит на тебя, все становится ясно, - уверенно заявил Марат, настроенный в отношении неизвестной барышни крайне решительно. Алиса скептично приподняла выразительную бровь и устроилась на стуле поудобнее, скрестив ноги по-турецки. - Мне казалось, что это скорее про мужчин говорят... - Ой, не нуди, ладно? - он через силу заставил себя расслабить плечи. Не привык так говорить с московскими группировками, все равно боится что-то не то теперь сказать, - Ее Айгуль зовут, - рука Алисы, придерживающая чашку с чаем, замерла на пол пути ко рту. - Айгуль? - Айгуль, - повторил Марат, с интересом наблюдая за реакцией девушки. Та пришла в себя быстро, потерла тыльной стороной ладони глаз и ответила: - Красивое имя. Лунный цветок. Его оберегать надо, судя по учебнику по садоводству, - Марат засмеялся, - так что, дерзай, садовод. Цветов ей купи, что ли. - Кстати о цветах! - воскликнул Марат, подскочив на стуле, - Это ж кто тебе такой замечательный подарил цветочки? Что за отчаянный романтик? - Алиса сознанием опередила естественную реакцию краснеющих щек, а потому контроль восстановила быстро. - Это называется "хорошо выполняй свою работу и тебе воздастся за все твои страдания", - невозмутимо ответила она, наконец хлебнув чая, - да мужик один подарил, я ему со свечами помогла по дороге, а он мне подсолнухи подарил. - Да ладно! Цветы за тачку? Шикарное начало анекдота. - Хороший анекдот, мне понравился, - не выдала ни капли эмоций по этому поводу Алиса. Улыбку при мысли о Цыгане с цветами она подавила. - Ты вообще знаешь, сколько они сейчас стоят? - непрозрачно намекнул ей Марат, и Алиса ответила прямо: - Знаю, как хорошая диагностика тачки в моем исполнении. Считай, что эквивалентно. - Чего? - Эк-ви-ва-лент-но, Маратик. Равноценно, равнозначно, одинаково, - внесла она чуть-чуть элемент обучения в их уютную кухонную беседу, - есть, например, эквивалентные функции, но это из высшей математики. - А это что такое? - подпер кулаками щеки Марат, упираясь локтями в стол. Природное любопытство требовало сатисфакции, да и Алиса всегда интересно объясняет. - Короче, что такое функция, знаешь? - он хлопнул глазами, - это зависимость одной величины от другой, причем, так как вторая, аргумент или икс, может менять свое значение, то первая, которая игрек, тоже меняется. Эквивалентные функции связаны с понятием предела, - она оперлась локтями о стол и начала яростно жестикулировать, пристально вглядываясь в непонимающего Марата, - У тебя есть функция, у нее есть аргумент, то есть величина, от которого зависит эта функция, и вот прикинь, у тебя задание посчитать к какому числу стремится эта самая функция, если, например, твой аргумент стремится к трем. То есть, твой икс будет приминать все значения до трех, включая и ебучие дроби. Считать это дерьмо вручную - заебешься, поэтому придумали предел. - А-а-а, типа ты что-то там магичишь с этой твоей функцией и можешь понять... - он поднял палец и тут же хмуро почесал затылок, - а нафига нам этот предел, если можно просто посчитать? - В этом и есть загвоздка, Маратик. Если твой икс стремится к бесконечности, то хуй ты используешь простую арифметику. Вот для этого товарищи и придумали предел. По лицу Марата, было ясно, что он постигает истину их бренного мира, а потом он спросил: "И че, как это считается?", и Алиса, взяв лист, начала легкую пробежку по верхам айсберга под названием "математика". Марат даже увлекся, она же в свою очередь вообще нырнула в любимое дело. Уж сколько раз ей приходилось одногруппникам объяснять материал, считать страшно, а Алиса Ахмерова любит математику так же сильно, как и кофе. Часы пробили восемь, когда курсовая была уже сдвинута на подоконник, чашка наполнилась чаем опять, - пятый раз, что ли? - все блины были съедены, а пальцы у Алисы уже окрасились в темно-синий от чернил. Они плавно перешли на дурацкие рассказы Алисы про экзамены, затем на истории универсамовских, которые Марат излагал мастерски. Кажется, эта ссора сделала их ближе, потому разговор тек и тек, несмотря на разницу в возрасте и конторах. - Я тебе говорю, Турбо как сиганет через забор, в тачку прыгнет, а Зима рванул, куда глаза глядят! - увлеченно рассказывал Марат, и Алиса с не меньшим интересом слушала скорлупу. С такой харизмой Марат далеко пойдет, а его Айгуль точно упадет в его объятия. - Угон тачки, м-м-м… Доехали хоть? А то знаешь, едешь-едешь, и такой, блять, а дизель-то где? - Марат засмеялся. - Ну щас ходят по району, пучком все, раздают люлей, - Алиса провела рукой по волосам. Судя по рассказам Марата, эта святая парочка в лице Валеры и Вахита те еще затейники, пока никто не видит. Алиса с Маркой тоже любят чудить на районе, взять хотя бы ванну на ледяной набережной, и она почему-то почувствовала неуловимую связь между ними. Валера на Марку похож, такой же бешеный и эмоциональный, все эмоции можно разглядеть, а Вахит с его каменным лицом - вылитая Алиса в лучшие времена. Что в Казани есть такие, что в Москве. Закон жизни, что ли? - Двое из ларца, блин, - усмехнулась Алиса, теперь немножко сожалея, что они заключили договор в темном дворе. Зима ей понравился, а Валере она должна реванш. Интересные они, конечно, но еще интереснее было, когда же вернется Вова. Войска вывели еще в середине февраля, так где же он? - А чего там с братом твоим? - аккуратно спросила она. Щекотливая тема, Вовка все же на войне, а не за хлебом ушел. Два года уже прошло. Марат дернул щекой, но улыбнулся. - Да скоро приехать должен, тут тако-о-ое начнется... - мечтательно закатил глаза, - правда, не писал давно... - приглушенно добавил. Алисе он тоже не ответил на последнее письмо, и это набрасывало тень. Однако, если включить рациональность, то в случае смерти прислали бы письмо и груз 200, а так - ничего. Неизменным оставался один факт: скучает Маратик по Вове, не меньше, чем Алиса скучала по Айгуль. Она ободряюще приподняла уголки губ, стараясь поддержать мальчишку. - Ничего, Маратик, отсутствие новостей - тоже новость. Скоро приедет, серьезно, еще устроит тут, - Марат кивнул. Алиса еще не знала, что с приездом Владимира Суворова и в её жизни будут перемены.