14. Возвращение блудного сына

Марат был готов вылететь из штанов от счастья, закружить того же Ералаша по всей «коробке», издавать торжествующие крики, хохотать все громче и громче, потому что Вова приехал. Его старший брат, единственный и неповторимый, заменивший вечно пропадающего на работе отца и показавший, что такое жизнь и улица, сейчас весело пожимал каждому из скорлупы руку, задорно щурясь от слепящего глаза солнца. Вернулся, твою дивизию. Живой, настоящий. Марат, сидя на бортике, все улыбался и улыбался, чувствуя, как внутри все распирает от тепла, упиваясь каждым словом Вовы. - Чего не пишешь, а? - фыркнул Вова, весь упакованный в военную полевую форму и с сумками. Только с вокзала приехал, даже домой не заскочил, а сразу к ним примчался. Адидас останется верным своей улице. - Так я это, - растягивал губы в улыбке Марат, щурясь от следящего в глаза солнца, - думал, что вас там читают… Письма он правда перестал писать месяц назад, опасаясь, что ответа может и не быть. Как бы Марат не петушился перед Андреем и перед остальным Универсамом, он боялся, по ночам лежа в теплой кровати, что Вова не вернется. Умрет там под завалами камней, покрытый афганской пылью. - Да кому ты нужен кроме меня, Маратик! - подколол его Вова, отрастивший усы и за два года будто подросший на все пять, разворачиваясь к нему. Щеки у Марата сводило от улыбки так сильно, что, кажется, порвутся сейчас: Вова всегда любил подъебать. Внезапно его почти отеческая улыбка померкла, стоило темным глазам наткнуться на кепку-сеточку USA. Вову будто по лицу ударили битой, причем с той силой, что ударенный сначала не понимает, что произошло, и Марат, помнивший его до войны, испугался, сжавшись внутри. Чуть шагнул назад. Что-то страшное вертелось на дне этих глаз. - Снимай это дерьмо, - таким замороженным Марат брата не видел никогда. Дно зрачков пустое, стеклянное, как не на родного смотрит. Будто что-то большое, неясное откинуло мрачную тень на глаза Вовы - такое Марат иногда видел на лице Алисы, когда та злилась, например, когда он проебался с милицейским участком. - Почему? - Ты знал, что америкосы духам оружие поставляли, пока наши пацаны дохли как мухи? - ровно, чуть хрипло произнес Вова, так пронзительно глядя на младшего брата, что тот одним движением стянул с себя кепку, опустив глаза. Взгляд Вовы сверлил макушку, и Марату хотелось провалиться метра на три вниз. Идиот, он правда идиот. Тут брат с войны вернулся, честь Родины отстаивал, окопы рыл, в разведку ходил и по пулями полз, а он носит сраную америкосскую кепку. Позорит Вову. Стыдно было мучительно. - Вот, теперь хоть на человека стал похож! - глаза Вовы вернули нормальный цвет, и он напялил на бритую макушку сконфуженного Маратика собственную меховую шапку, - Эй, скорлупа, давайте в футбол! Сто лет они не играли в футбол, и сбросивший эту липкую паутину Марат радостно соскочил с бортика, готовый набирать свою команду. «Не эйкай мне тут» - пробормотал в подсознании Марата низкий голос Алисы, и его прошибло током осознания. Точно! Алиса же просила передать, как Вовка вернется, чтобы «знать когда тут начнется пиздец». А Вовка приехал, вон уже болтает с пацанами, поэтому Алису надо предупредить. А еще лучше… Марат знал, что его идеи не всегда были хорошими или эффективными, но они были, и это то, что помогало ему никогда не попадаться на глаза ментам или злым продавщицам. Идея поселилась в его голове, свербя так сильно в затылке, что хотелось разодрать кожу. Опыт общения с Алисой Ахмеровой во всей красе продемонстрировал ему, - под одеялом до сих пор вспоминал её морозящие нутро глаза, - что ей надо давать выбор. Однажды уже попробовал убедить её силой, чуть не отправился на тот свет. Поэтому Марат собирался дать ей этот выбор: просто узнать о приезде Вовы или придти к ним. Шутить с Басманной как раньше он не собирался, потому что что-то в Алисе, - может, её непоколебимая уверенность в каждом своем действии, может, неуёмные колкости, а, может, сталь внутри, - говорило, что Алиса не рядовой...пацан? Нет, не пацан, кто-то другой, но Марата никто не учил, как приписывать девчонок к конторам. Тем не менее, он просто хотел сделать что-то хорошее для неё, потому что зихер все еще проедал легкие даже после их кухонных разговоров. Она же сказала, что придет к Универсаму, когда захочет, а, значит, он может дать ей повод. Двух зайцев одним выстрелом, черт возьми, и он отмахнулся от низкого голоса в своей голове: "Марат, тебя когда-нибудь учили думать, прежде чем думать?". Интонация поразительно похожа на Алису. Он дернул Андрея, удовлетворенно наблюдавшего за раздающим указания Адидасом, о котором он так много слышал, и Марат на секунду почувствовал укол ревности. Дернул еще раз, в этот раз сильнее. Андрей сначала даже не понял, что его оторвали от зрелища. - Надо за Алисой сгонять, передать, что Адидас вернулся. Давай, дуй. - Что? Почему я? - Андрея не привлекала перспектива сматываться с поля, когда тут начинается матч. Тем более, с автором, о котором его друг все уши прожужжал. - Так это ж ты проебался с ментами, - тут же нашел аргументы Марат, и Андрей недовольно нахмурился, - а меня еще и капитаном одной и команд назначили, так что давай-давай, - он подтолкнул друга к выходу из «коробки», пока тот сверлил убийственным взглядом. Марат мотнул головой в сторону Спартаковской, безмолвно говоря, что выбора нет. Время - это вам не резинка на трусах, и Андрей подчинился, рванув так, что только пятки сверкали. - Эй, Марат, куда пацан побежал-то? - Да так, вспомнил, что надо матери помочь, Вов, - расплылся в улыбке Марат, предчувствуя свою победу хотя бы здесь. Он же подумал перед тем, как сделать, - скоро придет. Марат был почти доволен, но беспокойство скребло кошками в груди. Если Алиса придет, то все должно пройти неплохо. Конечно, если только она не начнет показывать сразу свой непростой характер - таких обычно называют стервами, но Марат не хотел применять это слово к Алисе, все же она достаточно сделала для Универсама, хоть и из московских. Не её дискотека, как говорится. Восхитительный пример - из какой жопы она вытащила Турбо, как минимум. Он не собирался опять "лезть в бутылку", как сказала Алиса, но был готов выполнить это обещание. Вроде Алиса с Вовой даже когда-то знакомы были, и Марат не мог не устроить встречу своего самого дорогого человека с той, к которой за несколько недель достаточно привязался. Потому что Алиса ему нравится как человек. Уверенность, что все пройдет хорошо, росла все больше и больше, поэтому Марат беззаботно отдался футболу со старшим братом. Играли они полчаса, не меньше, и этот товарищеский матч был более захватывающим, чем любой бой на ринге, хотя бы потому, что Марат не хотел ударить перед Вовой, а тот его хватал за куртку, заваливал спиной на землю и умывал его лицо снегом, посмеиваясь. Марат был сам не против, потому и хохотал как ненормальный, полностью отдавшись духу соревнования. Чувствовать на себе тяжелые тренированные руки брата, прижимающего его к себе за шею и треплющего по макушке было приятно, и Марат веселился от души. Счет скакал туда-сюда, не выявляя одного победителя, но был важен только процесс: как Лампа пытался обойти Марата, как Вова преграждал ему путь к воротам с широкой ухмылкой, выбивая из-под ног старый побитый мяч. В конце концов, когда очки сравнялись, команда Вовы заслужила штрафной удар по воротам Марата, и он, посмеиваясь и немножко издеваясь над скорлупой, заставил их встать к противникам задницей, а к воротам лицом. Это было унизительно, но Вове можно, он авторитет и делает это не со зла. Игра закончилась ничьей, потому что Вова специально пробил поверх ворот, а когда заметил удивленные лица Маратика и его команды, то расхохотался. - Ладно, скорлупа, рассказывайте, что у вас тут происходит, - похлопал он младшего брата по плечу, пока пацаны собирались вокруг него кучкой. А обсудить было что, взять хотя бы ситуацию, как Кащей внаглую - хоть Марат и пытался его предупредить, за что получил по ебалу - облапошил маму Андрея, которого все не было на горизонте. Они с Алисой не сошлись в мнениях насчет сей ситуации, но вот недовольство было общим. Мать - это святое, и если бы с его, Марата, мамой случилось что-то похожее, он бы устроил взрыв похлеще водородной бомбы, о которой ему вчера затирала Алиса, чья голова - просто набор различных фактов, вбрасываемых совершенно внезапно. Слушал как зачарованный, блять. Кстати, о ведьмах-инженерах. Андрюха потерялся по пути к Спартаковской? Или он что, ее через переулки связанную тащит, чтобы не сбежала? Последняя мысль уже была на грани безумия, конечно, но поток было уже не остановить. Уже как полчаса прошло, а то и больше, - Марат совершенно потерял счет времени. Может, случилось что? Алиса себе на уме, и сколько Суворов не крутил эту рыжую головоломку, разгадать не мог. Марату оставалось только надеяться, что Андрей сможет привести Ахмерову сюда, потому что он безумно хотел этого. Алиса стала странной переменной в его жизни. - Шапка, - тупо выдал Марат, и Вова уставился на него, - у нас тут шапку скомуниздили. Вова в свою очередь просек, что дела у них не очень идут и какой-то косяк с шапкой, - без подробностей звучит безумно глупо, - произошел, поэтому выжидающе уставился на Марата, у которого внутри все разрывалось. Как же сказать, а?… - Привел! И громкий крик Андрея разбил эту повисшую как сосулька на крыше напряженную тишину между ними, когда вся группа обернулась на него, открывающего калитку в «коробку». Андрея, на минуточку, с разбитым носом, шапка у него была набекрень, а куртка распахнута. За ним гордой, быстрой московской походкой шла Алиса, привычно засунувшая руки в карманы огромной кожанки, и ветер слегка шевелил ее короткие рыжие кудри на макушке. Вот сейчас и начнется, подумал Марат, глядя в её хмурое лицо.

***

До этого... - Марка, алло, ёбанный ты конверт, я тебе говорю, что приехать должен был Кабан! - рявкнула в трубку Алиса, придерживая её между ухом и плечом, пока капала на руки лавандовое масло. Свежевымытые волосы липли к щекам. - Блять, Чума, а я тебе говорю, что приехал какой-то другой хер! - ответили ей с другой стороны, и она раздраженно закатила глаза. Первое марта обрушилось как снег на голову. Утренний звонок Марке растянулся на несколько часов, на протяжении которых они разговаривали взапой. Обсудили еще раз поставку из Одессы, - Алиса просто хочет, чтобы в её отсутствие никто не накосячил, она-то все контролирует сама, - посмаковали последние новости в институте, и Алиса еще раз поржала с Юры Садовского, который все затирал, что при Сталине было лучше. Поговорили про Леру, к которой, оказывается, приходили "двое из универсамовского ларца". Вот где собака зарыта, и Алисе впервые захотелось стать живодером. Марка рычал минут двадцать по этому поводу: ему не нравилось присутствие посторонних казанских субъектов возле Леры, потребовал объяснений такому происшествию. Алиса восприняла эту новость молча, с разрастающейся по всему телу злостью. Смогла сказать лишь пару слов, а сама сверлила пустым взглядом тумбочку. Теперь она обязана набить фанеру Валере. Чуйка подсказывала, что пойти к Бауманке - его идея. Любопытная псина. Алиса отмахнулась от мыслей о собственном любопытстве, которое привело её к костру Универсама. Пообещала, что разберется. В первую очередь, с этой турбиной, полезшей не в свое дело. Новостей о приближающейся войне между группировками Марка почему-то избегал. Алису это злило. Марка начинал злиться не меньше. "Твою же за ногу, Алиса, куда ты влезла? Решила навести шороху в родном гнезде?" - и ей пришлось вылить и про ситуацию с темным переулком и пробитым затылком Валеры, и про Вахита, который её прикрыл перед Кинопленкой, и про забег на долгие дистанции. Умолчала только про только недавно сошедшие укусы на шее, уж слишком это личное и какое-то интимное. Марка, сначала хранивший тревожное молчание, не выдержал и хохотал от души, все приговаривая, что рыжие всегда найдут бутылку, в которую залезть, а Алиса со своей удачей напоролась сразу на старших Универсама. Она уже сбилась со счета, сколько раз послала лучшего друга в далекие края, но улыбка не сходила с губ. С Витей она могла быть любой и нести бред, сколько захочет. Может отпускать свою примороженность насовсем, и смеялась Алиса за этот разговор больше, чем за все пребывание в Казани. Затем Марка ушел встречать одесских, и на провод присел Север, её замечательный сборник пословиц и еще большая рассудительность, чем Алиса. Считай, как старший брат, он интересовался, не умерла ли там она с голоду, потому что Алисе готовить было лень, она вообще больше любит валяться, чем стоять у плиты. Она же была уверена, что светится от счастья, потому что Север, оказывается, отправил ей посылку с кассетами и банкой кофе из дома. Придется забрать с почты в ближайшее время. Более того, он поговорил с тетей Мариной и наплел ей, что у Алисы задание от Тренера, поэтому пришлось уехать, а дело невпроворот, и позвонит она позже. Тетя Марина расстроилась, наорала на бедного Севера, и Алиса мысленно помолилась за всеобщее моральное состояние, когда придется вернуться. Настроения добавило и то, что Тренер сам разобрался с её пропусками в институте, непрозрачно намекнув деканату, что Алиса попала в очень серьезную автокатастрофу и теперь лежит в больнице, но домашку будет передавать через Лерку. Все пошло по пизде, когда приехал "курьер". - Радость моя, ты вообще читал мои записи? - она прямо плескалась ядом во все стороны, - В смысле, они привезли две коробки карбюраторов? Я с ними договаривалась на три. Мозг мгновенно настроился на проблему в её делах. Хотелось прибить всех до единого, включая Марку, у которого сейчас её поставка пошла через одно место. Может Одесса обладает какими-то космическими силами и пронюхала, что Алисы нет, поэтому можно и случайно потерять одну коробку по дороге? Они знают: в плане бизнеса Чума из Басманки дотошна и въедлива. - Бля, Алис, я сам ничего не понимаю... - Марка устал с этими карбюраторами похлеще её самой. На него свалились дополнительные обязанности, учебу никто не отменял, вот нервы и шалят больше обычного. Алиса помолилась, чтобы он не начал ей сейчас говорить, как сильно заебался. Не он один заебался. Желание совершить массовый геноцид оставалось непоколебимым. Она глубоко вздохнула и постаралась взять эмоции под контроль. Если сейчас продолжит язвить, ситуация не решится. - А по ценам что? - Все как и согласовали. Я несколько раз пересчитывал, - Алисе оставалось только надеяться, что им не наставили рога, потому что Марка часто терял концентрацию. Она попыталась структурировать мысли, хотя очень хотелось проехаться по одесским, да и заодно по своим ребятам. Дать на всякий случай профилактических люлей. Как же её бесит неорганизованность. - Ладно, тогда включай режим "взбешенной почты" и разноси их, - мстительно произнесла она в трубку, предвкушая крики Марки, - если они проебали эту коробку по дороге, я такой разнос устрою Арлекино... Почует из своей Одессы. Пусть ждут звонок от неё, скотины. - Все сделаем в лучшем виде, товарищ Барбариска, - она вновь рассмотрела свой затылок изнутри, когда услышала это детское прозвище, - Я прям слышу, как ты закатила глаза, - съязвил Марка, шурша чем-то на фоне. Возможно, еще раз пересматривал скопированные заметки Алисы. - Ты не можешь слышать закатывание глаз, дебил. - А твое - могу, не выёбывайся, - вот же зараза, он слишком хорошо её знает. Приятно слышать его голос и знать, что с ним все хорошо. Алиса непроизвольно улыбнулась, - Посылку от этого коротышки получила? - Маратик справился на "ура", - похвалила она Суворова, который выполнил договор, - тогда возьму контроль Одессы отсюда. Будет им и согласование, и пиздюли, - мозг резко сменил направление мысли, - Прикинь, этот младший брат Адидаса хотел меня подвязать к Универсаму, ну я его прессанула немного... - Пацан хоть жив остался? - с наигранной надеждой спросил Витя, и она цыкнула языком. Она откинула влажные волосы назад, зачесывая падающие на лоб кудри. - Ты разговариваешь с профи, Марка, конечно, жив, вон даже на свиданки бегает, - возмущенно фыркнула она, словно её безосновательно обвинили, но горло чуть сдавило от нервного спазма. Она замолчала на несколько секунд, решая, говорить Марке или нет, - Ну теперь один человечек знает, что я из Басманки. Реакция была предсказана идеально, попала в прогноз тютелька в тютельку, потому что опыт не пропьешь. Марка взорвался похлеще Везувия. - Блять, ты ебанутая?! - заорал он с того конца так, что Алиса чуть оглохла на одно ухо, - Ты совсем сбрендила там к чертовой матери?! Вот оно вечное: сначала эмоции, потом башка начинает варить. Алиса медленно выдохнула воздух из легких. Отлупить бы Марку как следует, но возможности нет. Вот зачем он ищет проблему там, где её нет? - Не ори на меня, блять, я знаю, что я делаю, - холодная сталь в её голосе прекратила крики из Москвы. Марка тяжело дышал от переполняющих эмоций, - Марка, вдох-выдох, и пошел. Нормально все, - припечатала еще раз для убедительности, практически видя перед глазами взбешенное лицо Вити, - Я хоть раз молола языком без оглядки? Я даже под самогоном не выдаю секретов, а Иваныч делает её - будь здоров, слона свалит, - аргументы сработали не на сто, а на двести процентов, а может просто она научилась управляться с характером и настроением Марки. Он точно скривил губы, тяжело вздохнул и почти жалобно - вот это контраст, правда? - пробормотал: - Алкоголичка. Эх, ну вот зачем ты про самогон начала... - послышался проникновенный выдох, - Хочется теперь, так еще и с огурчиками солеными... Алиса умеет управлять его гневом, и это, пожалуй, то, что давало ей очков к выживанию. Жизнь послала ей слишком много вспыльчивых людей в окружении. Надо просто направлять энергию в другое русло. - Эх-х-х-х, Витя-я-я, вернусь, мы с тобой забашляем пива, согласен? - тут же зацепилась она за новую тему, сбивая злость лучшего друга, - Недолго ждать осталось. Всего лишь месяц с лишним. За это время они все двинут кони, а Алиса раньше всех. - Скорее бы это все закончилось, - Марка шептал эти слова ей в трубку, и она чувствовала, как грудь стискивают раскаленные прутья, выжигая внутренности. Кошмары её так и не отпускали, хотя она и пыталась наладить режим. Как только проводила одну ночь в тяжелом сне, так вскоре эта липкая темнота вновь настигала её на следующий день, - Тебя Филлипов, как Лера говорит, все ждет на лекциях. Аж улыбаться перестал, скучает по любимой студентке. Марка пытался сдвинуть их разговор во что-то нормальное и обыденное, и Алиса устало потерла глаза. Первое марта пока мотало её на эмоциональных качелях. То призрак нормальности, то болезненная реальность. - Я тоже скучаю по этому облученному черту, - она невольно улыбнулась, вспоминая строгого шестидесятилетнего мужчину в темно-синем костюме, замечательного физика-ядерщика, - Как там было? "Алиса, ну что Вы бубните? Не бубните." Марка на том конце провода облегченно хохотнул. На расстоянии нескольких сотен километров она чуяла его напряжение, которое таяло с каждым её словом. - Реально облученный, собака. Пиздец нам тут тяжко без тебя, гора работы, спекулянты наши тоже спрашивают: "Где же Алиса Ренатовна?", - он засмеялся теперь искренне, почти издеваясь над Алисой, - Я им сказал, что ты в больнице, так они апельсинки совать мне нача... - он запнулся, смешно протянув букву "а", и резко замолчал. Алиса непроизвольно нахмурилась, это её привычка тянуть гласные, не Вити, - О, Тренер? Да-да, без вопросов. Она тут же подобралась, откинула вновь подсыхающие волосы назад и выпрямила спину. Как маленькая школьница-пионерка в белом переднечке перед директором. - Здравствуй, Чума, - низкий бархатный голос Тренера, умиротворённый, как ночная глушь, коснулся её ушей. Внутри Алисы что-то завибрировало, похожее на нежную радость, украшенную странным чувством безопасности. На лице расползлась мягкая улыбка, плечи расслабленно опустились, потому что один только голос Тренера накидывал теплое одеяло безопасности на плечи любого. За все это время их смотрящий ей ни разу не позвонил, но Алиса не винила его за это. Ситуация в Москве сейчас не особо располагает к беспечному трепу, а время - ценнейшее сокровище. - И тебе не хворать. - Как ты там поживаешь? - она прикрыла веки, и в сознании всплыло мужественное лицо Тренера, с острым подбородком и тяжелыми бровями. Она была уверена, что он сейчас сидит, закинув ногу на ногу, как обычно, - Айгуль встретила? В херню не влипала? Тренер слишком хорошо знает Алису, именно он протаскивал её за шкирку в мир улиц, когда-то поддавшись уговорам маленькой рыжеволосой девчонки с косичками. Человек, благодаря которому она обрела новую жизнь. Ему она обязана больше чем жизнью. - Встретила, встретила, да ты, наверное, и про работу знаешь, - чуть смущенно ответила она, разглядывая собственные голые ноги. Ей всегда казалось, что от Тренера не улетают даже бауманские сплетни, которыми обмениваются студенты в туалете, - Коллектив ровный, нормальный, курсовую пишу, учебники читаю, веду себя... - Как приличный человек, так я тебе и поверил, - усмехнулся Тренер, и она как малолетка скривила лицо, словно наяву стояла перед ним, - Наверняка же куда-то влезла. - Ну не-е-ет, не то чтобы... - предприняла попытки защитить свою честь Алиса. Кем бы она не была, но Тренер всегда стоит выше. Он и тетя Марина, сраные авторитеты, которые и совет дадут, и леща, и всегда возьмут бразды правления, когда ситуация патовая. Алиса до них еще расти и расти, хотя кое-каких успехов она добилась, скромничать не будет. - В общем, Чума, есть дело, - перебил её Тренер, и только ему она могла простить это. Шкодливая ухмылка тут же улетучилась, и она почувствовала, как все органы становятся на свои места, а внутренний стержень, разбрызганный по венам, соединился в сталь. - Слушаю, - ровно ответила она. Уже несколько недель она не слышала этой фразы, и, черт возьми, Алиса была заинтригована. - Костика помнишь?

***

Вот тебе и с добрым утром. Красный от долгого бега по снегу Андрей появился у её порога как черт из табакерки. Алиса как раз досушила волосы, переоделась в большую футболку и сидела на кухне, закинув голые ноги на стол и расписывая вторую главу курсовой. Мысли сначала тормозили, никак не хотели соединяться в плавные фразы после разговора с Тренером, - последний их диалог до этого был как раз в день отъезда в Казань, - а потом Алиса решила просто отодвинуть их на задний план, потому что думать об этой задачке со звездочкой от Тренера она уже не могла. Обжигающе горячий кофе в кружке способствовал нормальной работе мозга, и она, сверяясь с намеренным количеством книг на столе, писала расчеты тихоходной цилиндрической передачи. Чертежи Иваныча подождут, у неё курсовая работа горит. Раздался дверной звонок, и спустя минуту Алиса уже вопросительно смотрит на Андрея, опирающегося на косяк её двери. Он поднял руку, отчаянно ловя воздух после непонятного марафона, но попытка провалилась. - У вас че за привычка такая появилась, влетать в мой дверной замок, когда я полуголая? - задала она резонный вопрос, ехидно вглядываясь в густо краснеющего Васильева, заметившего голые женские ноги. Кажется, он еще сильнее начал задыхаться, и Алиса закатила глаза. Сгоняла на кухню за водой, дала этому чемпиону напиться сполна, поставила стакан на тумбочку в прихожей, громко стукнув о деревянную поверхность. - Оденься... - Ты не мой модельер, так что не надо мне тут, - она облокотилась плечом о дверной косяк, выжидающе глядя на Андрея. Ей-то на свои оголенные ноги было плевать. Ноги как ноги, нормальные, даже лучше, чем "нормальные". Хорошие, в общем. - Андрей, если ты отправишься в мир иной у меня на пороге, я тебя оттуда достану. Чего случилось, мой дорогой марафонец? - наконец Андрей выпрямился, краска еще не сошла с его бледного лица, однако выглядел он серьезно. Как оруженосец впереди всех на параде в честь девятого мая, - ну? - Меня Марат послал. - Замечательно, послал нахер, а ты пришел ко мне? - уже веселее фыркнула Алиса, обрадовавшаяся, что Васильев обрел дар речи. Несмотря на то, что приказ Тренера еще бередил её мозговые клеточки, как и косяки в поставке, её настроение замерло на отметке "господи-боже-я-люблю-мир". Диалог с Маркой и Севером оказал чудодейственное влияние. - Ха-ха, - мрачновато ответил Андрей, и Алиса ответила ему невпечатленным взглядом, терпеливо ожидая ответа. Васильев откашлялся, поморщился от боли в легких, - Вова Адидас вернулся. Алиса сначала даже не поняла, что он сказал, а через секунду прикрыла глаза на пару секунду дольше, чем обычное моргание, пытаясь урезонить собственные эмоции, обрушившиеся на неё как буря на Казань в феврале. Поток был настолько сильным, что все, что она смогла осознать, это то, что её сердце колотится сильнее обычного. Звенит в ушах, парализует немного руки. Вова приехал. С Афгана. Живой. Вова приехал. Черт-черт-черт, что? Она резко выдохнула под обеспокоенным взглядом Андрея, который, видимо, немножко побаивался реакции московской гостьи. - Так, - весомо выдала она скорее самой себе, чем Андрею, - что еще? Алиса, держим себя в руках, просто держим. Хоть ноги сломай, но держись. - Э-э-э, - немного потерялся Васильев, и Алиса невольно начала барабанить пальцами по косяку, - есть вариант сейчас пойти к нему... Она нервно сглотнула. У неё есть шанс увидеть Вову после шести с лишним лет разлуки, и было бы долбоебизмом упускать этот шанс. - Дай мне пару минут, - сосредоточенно ответила она, голой кожей чувствуя холодный сквозняк на лестничной клетке, и Андрей, поглядывающий на неё с опаской, кивнул. Ёбанный твой в рот, крутилось у неё в голове, и она рывком захлопнула входную дверь. Раздался хруст, болезненный всхлип, и спустя две секунды до Алисы дошло, что произошло. Она страдальчески закатила глаза и пошла за перекисью. Вот же блять.

***

Вова не вырос. Это первое, о чем она подумала, когда увидела мужскую фигуру в военном бушлате и берцах. Раздался в плечах с семнадцати лет, окреп, да и усы щеточкой отпустил, увидела она, когда он подошел ближе, отлепившись от универсамской скорлупы. Остановился на расстоянии трех метров, - глазомер у Алисы точный как часы, - замер, и глаза у него были ошарашенные, неверящие в происходящие. У самой Алисы сердце громыхало так, что, казалось, вся универсамская скорлупа, толпящаяся у бортика за спиной у Адидаса, слышит. Лица она своего не чувствовала, но сглатывать накопившуюся слюну было как нож в трахею. Адидас повзрослел, сошла юношеская легкость, а на лице у него слишком много эмоций, сменяющие друг друга меньше чем за секунду. Радость, смех, потрясение, дрожь в уголках рта, даже пальцы чуть трясутся. Алиса подумала, что сердце у него колотится не меньше чем у неё. Ногами постаралась вцепиться в утоптанный снег. Тук-тук. Тук-тук. Живое сердце настоящего Владимира Суворова. - Ты теперь на доктора Ватсона похож, - хрипло выдала она, и её голос раздался в этой тягучей тишине как пушечный залп. Вова улыбнулся ей и засмеялся, громко, с надрывом и так счастливо, что у неё все свело внутри. Он сделал шаг вперед, потом еще и еще, и ноги Алису сами понесли к Суворову, в котором она врезалась на всей скорости. Грубые мужские руки обхватили её ребра с бешеной силой, вот-вот и сломаются, а она вцепилась ему в шею. Чуть не свалили друг друга в снег, и оба расхохотались. Почти семь грёбанных лет. Неясный сон, который все же оказался реальностью. Она уткнулась ему в плечо, смех набирал обороты, и грудная клетка у Вовы тряслась. Хохот у него раскатистый, более низкий, чем в её времена, но живой, и сам Вова реальный, совсем как Алиса, цепляющаяся за плотную ткань его одежды. - Чума, мать твою! - не выдержал Суворов, ловко подхватив за ноги, и под недоумевающими взглядами скорлупы радостно закружил её как принцессу. Алиса, правда, не принцесса, а мыльный пузырь, поднимающийся вверх. Смех рвал глотку до хрипа, до смешинок в животе. Она смотрела на широкую улыбку сверху вниз, чувствуя его крепко сжимающие руки на своих бедрах, и понимала: не сон. - Адидас, ебать твою за ногу! - вырвалось у неё, - не позорь меня перед скорлупой! - Вова светился прямо как солнце, ослепляющее их. Она зажмурила один глаз. - Чего позорить сразу? Считай, что свои, - еще шире улыбнулся он, еще раз крутанул вокруг своей оси как маленькую девчонку и наконец отпустил вниз. Алиса точно поймала смешинку, потому что улыбка сводила скулы, а глаза странно щипало. Она на две секунды закрыла лицо руками, пытаясь отсмеяться, и ушей касался смех Суворова и перешептывания скорлупы. Она отчетливо слышала маратовское "В душе не ебу!". - Блять, я сначала и не признала. Ты решил удариться в классику советского кино? Доктор Ватсон, - она отодвинулась от Вовы на шаг и сделала витиеватый поклон рукой, как невидимую шляпу сняла. Вова засмеялся еще сильнее, легонько толкнув её в плечо. - А ты как язвой была, такой и осталась, Алиса, - вот вроде надо держать лицо перед мелочью, а не особо получается. Выдержка Алисы помахала рукой и скрылась куда-то, потому что перед глазами только Вова. У него появилась небольшая складка на лбу, волосы отросли чуть сильнее, чем в их последнюю встречу, а усы, эти дурацкие усы, неожиданно гармонично вписывались в его образ. Военный, вернувшийся на Родину. - Прокачиваю свои навыки сарказма. - А че косы свои обрезала? Бегала же с длинными волосами, - он чуть дернул её за короткую рыжую прядь, упавшую на лицо, и Алиса фыркнула. Поправила кудри, проведя по ним пальцами. Не любит, когда трогают её волосы. - Не нравится, что ли? - она прищурилась, и Вова, оглядывающий её лицо как в первый раз, усмехнулся себе в усы. - Нравится, Алис, - она бросила взгляд на его вычищенные берцы и подняла глаза, озорно улыбаясь. Вова ей подмигнул, и смешок сам вырвался из груди, - ну ты, конечно, красоткой стала. Как там женихи? Я опоздал? Алиса с чистой совестью врезала ему в плечо. - Отстань, Вов, меня Марка уже задолбал с этими шутками, - она горестно вздохнула. Пропустила мысль, что она задалбливает Марку шутками про Леру не меньше. - А, то есть, не опоздал? - Адидас, иди сломай себе ногу, - закатила она глаза на этот шутливый флирт. Вова два года не видел женщин, её не видел шесть с лишним лет, так что простительно. Не Алисе осуждать за дурацкие подколки на такие темы. - Уже наломал. Тем более, за правду так не делают, - он подмигнул ей. Их разница в три года уже перестала быть заметной, потому что Алисе двадцать, и она уже не маленькая нескладная четырнадцатилетняя девчонка, теряющаяся на фоне семнадцатилетнего Вовы, тогда еще ходящего без усов. Они почти одного роста, Алиса, может, сантиметров на пять пониже, оба достаточно взрослые, чтобы шутить так без какого-либо подтекста и детской краски на щеках. - Да, за такое обычно ломают нос, - мрачно отшутилась Алиса, - но тебе, как новоприбывшему из печки, я сделаю скидку, - Вова вновь рассмеялся. - Вот удружила, чумовая девчонка. Они стояли и впитывали шесть с копейками лет разлуки. Несмотря на обмен письмами, стоять и лицезреть друг друга на расстоянии полуметра - это другое. Более волнительное, более наполняющее. Вова улыбался, но чуть по-другому, чуть задушеннее, скованнее, словно давно этого не делал, и Алиса вспомнила одну деталь. Владимир Суворов вернулся с войны, а не с отпуска на югах. Алиса видела таких бойцов в Москве, и сердце дало импульс. Как бы она не была рада его видеть, было бы глупо с её стороны считать, что это тот же Вова, с которым она попрощалась. Война ломает, война открывает в тебе ту тьму, о которой ты даже не подозреваешь. Война - это не драки за асфальт, когда вы вооружены только арматурами и ножами. Что будет дальше - неизвестно, поэтому придется им налаживать контакт по-новому. Алиса изменилась не меньше, чем он сам. По сути, сейчас они - два незнакомых человека, которых связывает только переписка. Она не знает, что выкинет Адидас. Это сбавляло обороты искристых эмоций, вызывало какую-то тоску, и все, что она могла делать, это разглядывать Вову, пытаясь найти хоть какие-то изменения в нём. Их оказалось достаточно. Алиса слишком много думает, и наверное это проблема. Ищет подвох даже в Вове. Вова заметил её задумчивость, - в целом достаточно привычную для тех, кто её знает, - и ободряюще сжал её локоть. От него пахло поездами, сигаретами и морозом. - Ну что, Чума, пойдем вернем тебя в родную колыбельку. Алисе хотелось перекреститься, но она была атеисткой, поэтому лишь закатила глаза и состроила кислое лицо, слыша смех Вовы. Ей нравится смешить людей. На краю сознания она слышала тихий шепоток скорлупы, потерянных от такой сцены мальчишек, которые таращились на неё как на новенький проигрыватель: с лютым интересом и открытыми ртами. Алиса едва сдержала смешок от вида изумленного Марата, сверлящего её глазами по пять копеек, но улыбка все же подняла уголок губ. Ей очень хотелось смеяться и осыпать каждого подколками. Но раз Вова взялся за руль, пускай и ведет, а она посмотрит. - Эй, Маратик, тащи сюда скорлупу, сейчас легенде тебя представим! - махнул рукой Вова, наконец отлипнув от Алисы, растрепавшей волосы, превратив их в львиную гриву. Один за другим, пацаны гусиком протопали к Адидасу, чуть ли подкручивающему усы, и Алисе, у которой ухмылка не сходила с обкусанных губ, с интересом осматривая гостью их «коробки». Последним рассеянно топал Марат, подталкивая Андрея с разбитым носом поближе к основному представлению. Алиса склонила голову набок, сканируя каждого из скорлупы, в особенности задержавшись на Ералаше, рассматривающего собственные ботинки, на утирающем кровь с губ Андрее - на секунду ее лицо смягчилось до почти сочувствующего - и на пускающем пар из ушей Марате, который нервно притопывал ногой и бросал на нее исподлобья недовольные взгляды. Остальные же видели её впервые, и да, она понимала, какое впечатление производит: большая толстая кожанка, импортные кроссовки и снисходительный взгляд никого не оставят равнодушным. Да, Алиса гордилась этим и излучала снисхождение похлеще чем радиоактивный уран. Можно и повыебываться чутка. Или, как говорит Север, побыть самовлюбленной заразой. Вот тебе и новая скорлупа. Знакомые лица, которые она видела у костра. Она когда-то такой же была, и это что-то задевало в ней. Московские одеты были чуть приличнее, а эти - простые казанские мальчишки в телогрейках и шапках набекрень, маленькие попугайчики, разглядывающие нечто новое. - Знакомьтесь, пацаны, - он сильно хлопнул Алису по плечу, отчего та поморщилась от боли, - легенда первого поколения Универсама, первая и последняя пришитая девчонка, Чума. Глаза закатились сами, Алиса правда не специально. И в этот самый момент мир скорлупы взорвался на тысячу кусочков, судя по вытянувшимся моськам и непонимающим глазам. Девчонка в Универсаме? Смешно было бы, они бы поржали, да только Адидас не шутил. А вдруг он контуженный вернулся с армии и сходит с ума? Некоторые чесали затылок, пытаясь понять: розыгрыш это или нет, другие осоловело хлопали ресницами, и только Ералаш во всей этой повисшей тишине произнес: - Погоди, так это о тебе говорили когда разъездовских гоняли по всему району огнем? - Ну типа того, - криво усмехнулась Алиса, сохраняя поразительное спокойствие. Не впервой ей стоять перед огромной толпой и собирать сосредоточенные взгляды. Марка бы пихнул в бок и сказал, что она любит внимание. Сам позёр. - Стоп, ты про то, что было семь лет назад? - произнес какой-то пацан со светлым вихрем на голове, - когда еще Разъезд залетал на нашу территорию? - он смутился под несколькими парами глаз, направленных на него, - ну, мне брат старший рассказывал… - Твою дивизию… - поражено выдохнул Марат, - А я то думал, что пацан. Довольной улыбкой Вовы можно было освещать ночь похлеще всех фонарей в их районе, пока Алиса с наглым прищуром косилась на младшего Суворова. - Ты не первый человек, который думал, что это был пацан. Конечно, а какие еще мысли должны быть? Универсамский пацан, с горящей палкой летящий за суперами Разъезда, как загонщик - за овцами, по всему району, вплоть до самой Советской, где начиналась граница группировок, но семь лет назад - это был асфальт Разъезда, который отвоевали спустя пару лет. Поэтому человек, гоняющий орущих парней по их же территории, вошел в золотой фонд уличных легенд с одной-единственной теперь поправкой - не пацан это был, а девчонка. Абсолютно ебнутая, бесстрашная, с огнем наперевес. Репутация-я-я-я... Невероятная вещь. Алиса свою репутацию носит на плечах заслуженно. - Да ты чума просто… - восхищенно выдохнул Марат, будто заново оглядывая Алису, плавно раскачивающуюся с пятки на носок. Восторг в его глазах можно было черпать кастрюлями, и Алиса ухмыльнулась. Когда он узнал о её принадлежности к миру улиц, Марат ахуел, а тут еще и бывшая коллега по конторе. Ей хотелось пожалеть бедное юношеское сердечко, которое, наверняка, разрывалось от эмоций. - Да, я знаю, - пошутила она, и по толпе прошелся смешок. Вова хохотнул и сжал её плечо, прижимая к себе крепче. Это было приятно и так непривычно, что она едва не дернулась. Нутро тут же поднялось против этого неожиданного действия. Спокойно, Алиса, не шарахайся, просто...так её обнимали только свои. А Вова и весь бывший Универсам немного потерялся в её уравнении. - Погоди, а когда разнесли здание старого завода? Это тоже была ты? - Не-а, - мотнула головой Алиса, и рыжие пряди хлестнули ее по щекам, - но тоже универсамовский пацан. - Марка, что ли? - хмыкнул Вова, притягивая к себе за шею ошарашенного Марата, который не отводил горящих черных глаз от Алисы. Сверкает аки золотник. Сам тихонько угорает с ситуации. - Он самый, кто ж еще, - она посмотрела на Адидаса и прикусила губу. Обычно ледяные серые глаза вспыхивали игривыми огоньками. Марка тогда разозлился настолько, что его Тренер решил как раз и отправить на облаву на Чайников. А ведь Вите было только четырнадцать. Пусть лучше так, чем разносит универсамскую тренажёрку. Завод свора из двадцати человек разъебала за пару часов, вымещая все эмоции, и не сказать, что лучший друг сожалел об этом проступке. За "отверткой" они все еще любят вспоминать об этом, и Алиса прочистила горло. - Но ты была вместе с ним, - утверждал Вова, точно зная правду, и Алиса отвела глаза к небу, загадочно улыбаясь. Чисто из вредности. - Может быть, но история умалчивает. Через секунду «коробку» заполнил гул десятка мальчишечьих голосов, наперебой точно свора попугаев, задающих вопросы: - А ты правда застала «стояние на озере»? - Было дело, мочилово жесткое было, - едва успела она вставить, но девятый вал любопытства было не остановить. - А разборки между Чайниками и Такташем? - А Теплоконтроль? Хотя нет, это ж давно было… - А разве девчонки могут пришиваться? - Дурак, что ли… Адидас не стал бы пургу нести, посмотри на нее. - То есть, ты и драться умеешь? А покажи! - Если ты из первых Универсамских, то значит и со старшими знакома? Господи, она попала на интервью, как в телевизоре? Внезапно стала известна? Она что, Егор Летов? Алиса уже не могла цепляться за фразы, только за отдельные буквы, и брови у неё взлетали вверх с каждой секундой все больше и больше. Обычно такое бывает, когда кто-то возвращается с дела, вот тогда и можно со старшими перетереть историю, а здесь... Солнце как софиты, и она, растерявшаяся, но отчаянно пытающаяся сохранять лицо, только щурилась скептически на каждое предложение, пулей вылетающее из чужого рта. Голова начинала трещать. - Так, орлы! - звучная команда Вовы заставила всех замолкнуть, - хорош мне тут человека вопросами пытать, - он покровительственно положил руки на плечи Алисы, стоящей с немножко потерянным от такого количества вопросов видом, но это не особо помогло. Она длинно выдохнула, надув губы, красноречиво глядя на эту свору щенят, - Лучше сами расскажите, че у вас тут. Мы не закончили базар насчет шапки. Ах вот оно что. Шапка и сотка впридачу. Градус радостного возбуждения резко снизился. Алиса с Маратом невольно переглянулись, и последний молчал указал взглядом на резко поникшего Васильева. Алиса поджала губы. Ну конечно, Вова приехал, ему надо срочно все новости донести, чтобы тот разрешил проблему, выслушал, потрепал по голове. Она не осуждала скорлупу, все они такими были когда-то, однако собственные эмоции понять не могла. Мама Андрея сама виновата, но и Кащей тоже не подарок, уж это она помнит как законы термодинамики. В груди поселилось царапающее раздражение, то самое, когда нет мнения двух сторон, нет полной информации. Она не может делать выводы, блять. - Ну че, герои, травите, - махнула рукой Алиса, потирая переносицу и тут же ловя подозрительный взгляд Вовы, говорящий «Ты откуда их знаешь?» - Они мне сумку помогали донести, милейшие мальчики, - новая волна смешков от пацанов, зажимающих рукой ухмылки. Ну да, они и милейшие мальчики - сходство как у Аллы Пугачевой и Юры Шатунова. - Серьезно? - Я всегда серьезна, Вов, - спокойно ответила она, затолкав радость встречи подальше, но прозвучало это с саркастичным налетом. Адидас нахмурился и уперся в неё взглядом, пытаясь безмолвными клещами выцепить хоть какую-то информацию, хоть кусочек эмоции, но Алису не зря ценили за выдержку. Люди часто поражались, как быстро она умеет брать себя в руки и менять настрой, наплевав на окружающую вокруг них напряженную атмосферу. Несколько секунд в попытках пробить барьер, и Вова цыкнул и вновь обернулся к пацанам, готовый их выслушать. Пусть рассказывает Марат, преподносит все на блюдечке, а она насладится своим почти что полноправным присутствием в универсамовской "коробке", солнцем и наличием живого Вовы. С остальным она разберется чуть позже. С каждым произнесенным словом его лицо становилось все мрачнее, и Алиса, аккуратно растолкав мальчишек, мажущих по ней заинтересованными взглядами, встала между двумя пацанами, прислонившись к бортику спиной. От тех прямо таки веяло интересом и опаской: уличная история хранит свои легенды, и вот одна из них - перед ними. Алиса бросила краткий взгляд сначала на одного, потом на второго, и мальчишки тут же отвернулись к Адидасу под действием ехидно приподнятой рыжей брови. Забавные они. Марат щебетал быстро, сбивчиво, в голосе проскальзывала злость, Андрей рядом стоял молча, глядя себе под ноги и утирая заткнутый салфеткой нос. Ему было неловко, стыдно за это происшествие, а тут за него, судя по возрастающей интонации скорлупы, хотят вписаться, причем по полной. Алиса склонила голову на бок и закинула руки на бортик, отстраненно наблюдая за этой сценой. Жизнь научила, что в некоторых ситуациях надо заткнуть себя и смотреть. Впитывать. Подмечать. Кожей ощущать настроение толпы. Андрей, иногда запинаясь, продолжил рассказ, периодически поглядывая на молчащую Алису, выражение лица которой выражало абсолютный ноль, только по взгляду можно догадаться, что это внимательно слушающий человек, а не просто статуя. Алиса буквально слышала, как быстро-быстро вертятся шестеренки в темной голове Вовы, пыталась понять, что сейчас будет. Вова сжимал челюсть, смотрел на рассказчиков въедливо и, - Алису не обмануло его отстраненное лицо, - он был полон мрачной решимости. Пойдет к Кащею с предъявой. Внезапно она подумала про прошлую себя, нескладного подростка в телогрейке и неудобной шапке, стоящую на этом самом месте, как и нынешняя скорлупа, смотрящую во все глаза на Вову и Костю. Принадлежащую к универсамовским. Её будто окунули в казанское озеро воспоминаний, когда и трава была зеленее, и солнце светило ярче, и все было намного проще, безо всякой кутерьмы с разборками, где ты - старший и тебе нести ответственность за остальных, без скользких разговоров с одесскими, без судорожных попыток совместить институт и улицу, без побега и мерзких ночных кошмаров, от которых ты подскакиваешь посреди ночи, а потом идешь на работу, пытаясь заглушить пустоту, потому что... Она втянула солнечный воздух, в котором играли веселые весенние искры, и прислушалась к пению птиц. Они пусть обсуждают эту проблему, слушают рассказ, а она погрузится в омут. Они с Маркой когда-то так же стояли на сборах в этой "коробке" и слушали Вову с Севером, получали пиздюли, а потом шли за мороженым и "Буратино", стащив у прохожих на рынке сигареты. Она посмотрела на хмурого Марата и поморщилась: вылитый Марка. - Ясно, - припечатал Вова, закуривая и поджигая спичкой сигарету Алисе, на что та кивнула, втягивая в себя необходимую дозу никотина, и прикрыла глаза, подставив лицо солнцу. От воспоминаний тоскливо немного, - ну пойдемте разбираться. Чума, - дернул он её за кожанку, и Алиса, пускающая кольца дыма, вздрогнула, недоумевающе уставившись на Суворова, - ты идешь с нами. - А меня спросить не хочешь? - мгновенно среагировала она, вырывая локоть из хватки Адидаса. Саркастично взглянула на него. Посмотрите-ка, еще вздумал ей указывать, куда и с кем идти. Она такого не терпит. Лишь определенная каста в лице Тренера и тети Марины имеет на это право, и Вова Суворов явно не входит в этот список. У Алисы есть четкое разделение, и она - не универсамовская. Он нахмурился. Забыл, что она теперь не с ними и командовать право потерял. - Алиса, - Вован обратился к ней по имени, и вышеуказанная Алиса метнула в него насмешливо-спокойный взгляд, поэтому он чуть смягчил свой военный тон, - Кащея повидать надо, а то не по-людски как-то. Пытается её затащить. Зачем? Она пристально осмотрела Вову, - привычка, что поделать, - наблюдая почти неуловимые изменения в его лице. Мозг-то вспоминает, что она не просто вытянулась на добрые семь сантиметров, и не просто сиськи выросли. Алиса с Москвой, Алиса - старшая, Алису нельзя взять в охапку и потащить, просто потому что Вова так хочет. Вот и первое столкновение. - Я не универсамовская, - закинула она удочку, потому что, твою мать, Адидас, что ты задумал? Хочет бросить её в объятия Кащея, чтобы тот смягчился от встречи и прогнулся? Насколько Алиса помнит Костю, этого даже огонь с водой не берут. Костя тот еще балабол, с ним только языками сцепиться и не разлепиться. Именно у него она научилась подвешивать язык. Заложил фундамент, так сказать. Какие еще могут быть варианты? Затащить обратно в Универсам? Это нахуй никому не нужно. Просто вместе всем посидеть, как в старые добрые? На это Вова горазд, только момент не тот. Он вроде как идет спрашивать за всю ту хрень, что произошла. Показать, как изменился Универсам за все время её отсутствия? Может быть. Алиса - не паранойк, просто когда ты впервые за несколько лет встречаешь своего старого друга после войны, который зачем-то хочет тебя затащить в старую гвардию, надо думать головой, а не кипящими эмоциями на уроне груди. Что-то все же склоняло Алису к самому первому варианту. - Бывших универсамовских не бывает, - внезапно влез Марат в этот обмен взглядами между старшими, и она медленно опустила голову, уперевшись в решительные глаза Маратика, который на секунду их отвел к её плечу. Все те, кто встречался с Алисой на уличной арене, не осудили бы его ни на миг. Никто не любит, когда на них смотрят слишком прямо, проникающе, выворачивающе, а Алиса в этом - чемпион мира. Марат искренне пытался, и на его лице была написана каждая фраза, проносящаяся в бритой макушке. Марат думал о её делах в Универсаме, о Басманке, думал о Вове, за которого он, младший братишка, цепляется, потом вновь про Алису, - его взгляд становился все упрямее, а Алиса смотрела все более испытывающе, - и да, вот оно, то самое, мелькнувшее в темных глазах. Марат считал её своей в доску. В случае чего, будет защищать. Дурак. Все они ждут её ответа, и Алиса бросила взгляд на нежно-голубое небо. "Помнишь Костика?" - голос Тренера еще раз повторил это фразу, которую она катала в голове из стороны в сторону. План Тренера был прост как матанализ на первом курсе: приди, договорись, как ты умеешь, проконтролируй, а в процессе между этапами сама разберешься. Чума, нам нужна новая точка сбыта, блять, Универсам - отличное место, чтобы начать, вот ты и договоришься, людей уговаривать умеешь. Идите вы нахрен с таким техническим заданием. Планы меняет полностью. У неё между прочим еще и работа, кушать-то хочется, домашка, рефераты, курсовая, твою мать, и шквал учебников, взятых в библиотеке. Спасибо, теперь у неё точно не будет свободного времени. Трудоголик в ней радуется. Лень в свою очередь воет от ужаса. Здравый смысл пытается найти плюсы. Зато есть возможность дать в морду Валере за Лерку и проехаться по его мозгам. Уж в такой радости Алиса отказать себе не могла. Валера - вспыльчивый, импульсивный, рычащая псина, и на нем она оторвется. Да, этот расклад её устраивает. Выдержав драматичную паузу, Алиса взъерошила волосы и легко пожала плечами, будто не сверлила Адидаса рентгеном в глазах пару секунд назад. - Ладно. Вова приподнял брови в удивлении. - Ладно? - она закатила глаза. Только шарахалась от Универсама, а сейчас сама в бутылку лезет. Вот как один разговор с начальством может поменять все твои планы. Марат буквально пялился на неё, приоткрыв рот. - Да, "ладно". Хрен с вами, пошли уже, я не растение, чтобы стоять тут и фотосинтезировать.