15. Столкновение

Жизнь - это девушка во время начала менструального цикла, уж это Алиса усвоила давно. То её шарашит в сторону "самый счастливый день в этой долбанной реальности", то резко откидывает на планку "развейте меня прахом над трамвайными рельсами". Как и все рыжие люди, Алиса была любимицей фортуны, ну, по крайней мере, старалась себя в этом убедить, а Марка все талдычил, что она не умерла в канаве только благодаря удачливости цвета волос, потому что иногда Алиса попадала в такие проебы, что встает вопрос: как же она дожила до двадцати лет. Сегодня, видимо, равновесие между этими двумя факторами крайне нестабильно. Как иначе объяснить, что только утром вышел косяк с поставкой карбюраторов, Тренер выдал задание наладить деловые связи с Универсамом, - с которым она, блять, играет в непонятные догонялки, - а затем по невероятному стечению обстоятельств приехал Вова, и теперь она практически под ручку идет в старую тренажёрку? Весна - это страшная вещь, убивает мозг, убеждала себя Алиса, шагая слева от Вовы, которого не видела сто лет и который все время придерживал ее, привыкшей гонять в Москве со скоростью Порша, чуть выше локтя. К слову, это её любимое время года, и, нет, не потому что у неё день рождения весной. Осень она тоже любит, вот собрала себе окружение из людей, у которых дни рождения в ноябре. Зиму, например, любит меньше всего. Холодно, голодно, на пары ходить сквозь снежные бури тяжко, зимняя сессия - вообще желание наложить на себя руки. Весной это желание потухает, жить сразу хочется. Весна - удачливое время, и усатое доказательство сейчас идет в ногу с ней. Вова напряжен, скован, идет как не к старым друзьям и коллегам, и Алиса, борющаяся со странным ощущением неправильности, потому что она тоже идет добровольно в Универсам, черт возьми, поняла, что надо хоть что-то сказать. - Тут все изменилось, - пробормотала она так, чтобы услышал ее только Вова, и он чуть повернул голову в ее сторону. Темные глаза смотрели слишком серьезно, но через секунду смягчились, как только Вова наткнулся на рыжие кудри, торчащие львиной гривой во все стороны. - Все меняется, Алис, и Кащей видимо тоже. - Погоди еще выводы делать, - осадила его пыл Алиса, поведя плечами и сдерживая желание перейти на нормальный темп ходьбы. В Москве все ходят быстро, а Алиса с её длинными ногами и широким шагом вообще летает, - сначала посмотрим что и как. Нельзя ебашить сгоряча. Мы. Надо же, как давно она не употребляла это слово по отношению к ним с Вовой, и поняла, что у того дернулся уголок рта. Прямо как раньше, шесть с лишним лет назад, «мы идем на дело», «Чума, мы идем разбираться», «Алиса, мы поможем». Дрожь скользнула по позвоночнику вниз, и она, поджав губы, постаралась улыбнуться. Сама себя уже приписала к этим разборкам. Два невидимых чертенка на её плечах разрывали мозг. Тот, который на левом, твердил, что она пошла с Вовой ради задания Тренера, потому что "да, Чума, лучше тебя никто не справится с Кащеем", это нужно, это её обязанность, это бизнес, а правый чёрт сладким голоском напевал о её любопытстве. Алиса, ты же хотела увидеться с Костей, встретить старую гвардию Универсама, не обманывай себя, дорогая. Отпусти себя и свои мысли. Блять, она точно немножко сходит с ума. Вокруг мелькали знакомые панельки с вывешенными на балконах вещами. Давайте она просто примет факт, что она сейчас идет практически под руку с Вовой в сторону тренажерного зала Универсама, а позади её толпится скорлупа? Это все, что ей нужно. Факты есть факты, и с ними она может работать. Она не хочет копаться в собственных чувствах. - Ты же теперь старшая, да? Вова был сраным танком, размеренно идущим раздавать люлей, и Алиса, планомерно прикидывавшая шансы, чтобы урезонить его, - надо просто взглянуть на Адидаса, чтобы понять его намерения, - сначала даже не совсем поняла вопрос. Моргнула, сбрасывая пелену размышлений и возможных вариантов развития событий. - Да, - кивнула. В пейзажах Казани это прозвучало весомо, и в груди что-то дернулось. Наверное, её гордость, потому что это спросил Вова. Вова, который был пример для подражания, который учил скорлупу драться, который чемпион по боксу. Вова, который теперь смотрит на неё с одобрением и смятением. Странно наблюдать, как дети вырастают и достигают твоих вершин, да, Вов? - Я всегда знал, что ты дойдешь до этого, хоть и девчонка, - Алиса недоверчиво приподняла выразительную бровь, но расплылась в легкой улыбке. Вот так вот сразу и с комплиментов начал? Нет, Алисе было приятно, безусловно, но как-то неожиданно. - С чего вдруг? - Ты слишком упертая и голова работает хорошо, - пояснил Вова, чеканя шаг и подстраиваясь под её собственный. Издержки армии. Да, командовать она всегда любила, как и организовывать людей. На пост старосты в классе не выдвигалась, ну нафиг этих чушпанов, а вот в группировке она шла вверх, заслужила уважение, несмотря на пол. Тяжело, конечно, подчиняться кому-то, но Тренеру она доверяла как себе самой, зная, что тот примет верное решение, балансируя на грани уличных законов и справедливости. Однако Вова упомянул, что голова у неё работает хорошо, и это примечание заставило её отвести взгляд, едва сдерживая довольную ухмылку. Комплименты насчет мозгов ей всегда нравились гораздо больше, чем другие. - Север любит побурчать по этому поводу. Говорит, что меня нельзя пускать в приличное общество. Либо начну командовать, либо ебать мозг. - Это когда ты начала сраться с кем-то из... - он нахмурился, пытаясь вспомнить московскую группировку. - Солнцевских? Коптевских? Ореховских? - накидывала варианты Алиса, внезапно понимая, скольким из них она выносила мозг на общих сходках. Аж страшно становится. - Да, точно, Ореховские. Разнесла за то, что мужик перепутал понятия "турбина" и "энергоблок", - он улыбнулся и даже плечи стали чуть расслабленнее. Алиса отвлекала его разговорами "ни о чем" от накручивания нервов как могла, потому что если завести афганца, то никто не знаешь, когда это ружье Чехова выстрелит. - Блять, - она презрительно фыркнула, - не надо было говорить, что Марка у нас взорвался как турбина на Чернобыле, потому что там взорвался ебучий реактор и... - она резко замолчала, покосившись на Вову, из которого рвался наружу смех, - только не говори, что я заучка, ладно? Вова рассмеялся, и градус напряжения упал. Да, она не любит неточность формулировок, есть такой косяк. - Марка как поживает? - они шли впереди других, поэтому их диалог расслышать никто не мог, хотя Маратик и пытался протиснуться ближе, погреть уши, но один взгляд Алисы - и Андрей утащил его обратно в толпу. - Жив, вроде здоров, ходит язвит направо-налево, в общем, просто замечательно, - "проебывает поставки", добавила она про себя. Об этом Вове знать не надо, не его дело. - В общем, как и ты. - Как и я. Они подошли к небольшой металлической двери на первом этаже двухэтажного, уже не жилого, дома, за десять минут ходьбы от "коробки" Универсама. Краска на металле выцвела, потрескалась, перестала гореть ярко-зеленым цветом, как у свежевыкрашенного забора летом. Шаг чуть сбился с ровного темпа, и она затормозила, втягивая воздух в легкие. Казалось, возле этой двери даже пахнет по-другому. Ебанной ностальгией. Неожиданно Алиса поняла, что волнуется. Сердце стучало все быстрее, а по груди бежали волны тревожности, вызывая тошноту. Сколько лет, сколько зим, как говорится. - Давай, уступаю место автору, - хмыкнула она, натянув привычную маску, и отступила в сторону, чуть ли не театрально поклонившись и сосредотачивая внимание все сильнее. Сейчас она представитель Москвы, чужой человек, проговорил внутренний голос рациональности, и у Алисы не было причин не подчиниться разуму. Ей нужно встретиться с Кащеем и другими, потому что главная цель - договориться о точках сбыта деталей. Так ведь? Лезть она никуда не собирается, просто вовремя постарается вклиниться в беседу, возможно, предотвратив конфликт между сторонами. Ладно, предотвратить - слишком громкое слово, скорее "сгладить". Тем более, хотелось нормально разъяснить эту ситуацию, а не драку на помойке. Костя навел хрени, конечно, но пора бы выслушать и другую точку зрения. Никогда не знаешь, что было на самом деле, пока не сядете и не обсудите все самым подробным образом, а там и мелкие косяки покажутся. Такому правилу следовала Алиса всю свою жизнь, лет в тринадцать схлопотав по лицу за преждевременные выводы, и не один раз. Главное, чтобы Вова, у которого тормоза нихрена не тормозили, не сорвался. Он и в семнадцать лет был не самым сдержанным человеком, а уж после Афгана, где людей ломали без анестезии, хрен знает, че он выкинет. Алисе просто нужно быть готовой ко всему. И, в первую очередь, подготовить свое красноречие, потому что Кащей другой и они больше не ходят под одним знаменем. Первым действительно зашел Вова, а за ним по одному по темному коридору пацаны, коротко улыбаясь Алисе, некоторые даже весело кивали, пока она не пристроилась где-то в середине к Маратику и Андрею, протискиваясь в дверь и жалея, что нацепила первый попавший свитер. Красный. Буквально сигнальная ракета, поэтому она завернулась в толстую кожанку плотнее. От мысли, что она опять встретит Зиму и Валеру, желудок неприятно свело. Точно, у неё же еще один пунктик в ежедневнике на сегодня. Дать пиздюлей Турбо. И в душе птицей забилось предвкушение. После полутемного коридора шла еще одна дверь, которую Вова с силой распахнул с громким: «Здорово, пацаны!», и гул низких мужских голосов заполнил сознание Алисы, отозвавшись внутри чем-то нежным, вопреки тому, к чему она себя настраивала. Когда-то давно в этом самом помещении, куда Марат аккуратно ввел ее под руку через ступеньку, - вау, какой джентельмен - она так же кричала наравне со всеми. Мелкая была, не поднялась еще, мозгов особо не было, зато был задор и беспечность юности. Тренажерка поменялась. Света здесь не прибавилось, все так же мрачновато, зато поставили откуда-то украденные тренажеры, скрипучие и тяжелые, прямо у входа в помещение, чуть дальше справа большая арена, окруженная гибким ограждением - ну чисто их старый ринг, только обновленный, где в данный момент тренировались двое взрослых парней, не пацанов даже. Высоченные даже для Алисы и накаченные, в потных майках они сорвались в сторону Адидаса, стремясь пожать ему руку первее остальных, да только таких желающих - целый тренажерный зал. Пахло мужским потом, металлом, сигаретами и, как ни странно, «охотой». Отвратный напиток, уж лучше обычное пиво, которое Алиса между прочим уважает. Марат подтолкнул её чуть ближе, и Алиса невольно поправила подарок Тренера, прикрывая все яркие участки свитера. Красный цвет - чисто провокация, притягивание внимания, а Алисе прямо сейчас этого не нужно было. Потом она влетит как-нибудь со своим актерским выходом, а пока - наблюдать. Марат ободряюще сжал её локоть, и Алиса дернула уголком губ, аккуратно натянув на яркие волосы черную шапку. Это было мило. Скорлупа поддерживает старших. Краем глаза она зацепила черную шапку Зимы, и Валеру, засунувшего руки в карманы спортивных штанов и пристроившегося рядом с другом у колонны. Оба выглядели невероятно довольными, а Валера еще и дофига живучим и в добром здравии. Чему-то усмехались, тихонько переговаривались, и ухмылка Валеры ударила по глазам похлеще любого футбольного мяча. Этот мудак в Москве, в отсутствие Алисы, блять, докопался до Леры. Все пытался выяснить, что с Алисой, хотя она тут, посмотрите, в Казани кукует. Зубы скрипнули, и ей захотелось вырвать эти красивые темные кудри, а затем втащить Турбо так, чтобы он заново учился дышать. А лучше бы и не учился, потому что эта псина сунулась на чужую территорию. На территорию Алисы. Без её ведома. Лера испугалась, защищала Алису, - а ведь этот человек не ходит на постоянной основе на стычки с "соседями" или на замесы, - и осознание, что милую, слегка с приёбом, Леру, её Леру посмели довести до трясущихся рук, приводило в ярость. Нога сама по себе сдвинулась вправо, ближе к этой парочке, и хотелось раздробить Валере нос, как тогда, во время валяния в снегу и отчаянных попыток просто не убить его. Он полез не просто в бутылку, а в сраный кипящий котел на девятом кругу Ада. Пальцы немели, лицо тоже, и она просто не могла оторвать взгляда от улыбающегося лица Валеры, который наблюдал за чем-то. - Ого, вы посмотрите, кто вернулся! - прокуренный мужской голос пронесся угараном, сметая любые посторонние звуки, и Алиса резко отвела горящий взгляд, - она знала, что выглядит как долбанный маньяк, следящий за жертвой из толпы, - прежде чем Валера повернул голову в её сторону. Опустила голову вниз, с силой закусив нижнюю губу. Выступившую кровь она слизнула, чувствуя металлический вкус во рту, и обвела языком ранки на губах. Боль отрезвляет. Боль помогает. Боль не дает сорваться. Но, господи, как же хочется забить Турбо до кровавых соплей... Силой она разжала кулаки и невесомо встряхнула пальцами, пытаясь хоть как-то успокоить жажду убийства. Пора бы думать головой, а Валере она еще устроит "доброе утро с шампанским и горячей ванной". Алиса аккуратно выглянула из-за плеча Андрея, увидев вышедшего из второй толпы напротив высокого молодого мужчину в майке-алкоголичке и накинутой сверху черной рубашке. Прищурилась, чуть склонив голову вбок, и едва сдержала широкую улыбку, закусив губы. Ему идет черный. Вот по чьей хитрой ухмылке она действительно скучала. Её первый учитель в мире улиц. Кучерявые волосы Костя, а это был именно он, так и не состриг, поэтому они завивались у ушей, его лисьи черты стали грубее и ярче, взгляд - острее, и с таким человеком вы бы не захотели встретиться за карточным столом, но для Алисы - это, блять, первый наставник в Универсаме. Именно вертлявый Кащей, а не Адидас, и сейчас он шел, раскачиваясь и с бутылкой «охоты» в руке, заодно придерживая сигарету. Взгляд, направленный на выправленную фигуру Вовы, был пытливым, острым, почти как гвоздь, идеально вбитый в стену. Они пожали друг другу руки, хлопнули по-мужски по спине и были таковы. Алиса опустила глаза и все же позволила теплой улыбке на секунду проявиться на лице, пока никто не смотрит. Костя приложился к бутылке, тут же засовывая между зубов сигарету, и всеобщее внимание сконцентрировалось на этих двоих. Не просто старшие, а авторитеты Универсама, самые влиятельные люди на районе. - Нихера ты раскабанел на армейских харчах, - ухмыльнулся Кащей, заполняя помещение таким количеством дыма, что Алисе даже курить уже не хотелось. Резво ты начал, Костя, вон как Вова сдерживается, чтобы сразу тебе не предъявить. Афганская машина заводилась быстро, но Адидас совладал с собой, выдавив странную улыбочку в сторону. - Есть дело, да. - Ну что, - живо поинтересовался Костя, щуря блестящие глаза от сигаретного дыма, - чем дальше заниматься будешь по жизни? Решил уже? Так странно наблюдать вместо веселого парня, с которым они препирались по любому поводу и который дарил ей конфеты во время болезни, взрослого матёрого волка, вставшего на вершину Универсама. На несколько секунд стало похрен на эту ситуацию с шапкой и заданием от Тренера. Алиса просто была рада видеть эти кудряшки и хитрый прищур, который за шесть с копейками лет не особо изменился. Она скользнула глазами по русым завиткам на голове Кости. Будто что-то родное и стабильное. - Да посмотрим, - пространно ответил Вова и огляделся, - смотрю, изменилось у вас тут все за два года. - Да? - сыграл на своей артистичности Костя и тоже внимательно осмотрелся, чуть ли вокруг своей оси не крутанулся, - это ж что изменилось? Стремится скрыть настоящие эмоции, поняла Алиса, еще бы ей не понять, фишку с артистизмом она взяла лет в тринадцать именно у Кости. Актеры, блять, но это было их защитой от всего. Становилось все интереснее и интереснее. - Да как же, раньше западло было своих одевать, - Вова заводился, как старый москвич, медленно, но верно, и по нескольким нотам в его спокойном голосе было ясно, что начинается главная сцена этого ебучего спектакля, - а сейчас мамку пацана раздели. Ох, это имело эффект разорвавшейся над мирным населением бомбы, судя по тому как сменились лица у пацанов, Андрей сжал челюсти, Марат рвано выдохнул, а Валера - Алиса заметила краем глаза, не дай бог она сейчас на него посмотрит, - перенес вес с одной ноги на другую, упираясь затылком в колонну и переглянувшись с Зимой. Алиса аккуратно отступила назад от Андрея, затесавшись в толпе еще сильнее, встала позади какого-то пацана, впервые пожалев о своем росте за метр семьдесят. Сейчас будет разбор полетов, а она пока не готова влетать с ноги в эту чудесную семейку Универсама. Урок номер один от Алисы Ахмеровой: если ты попадаешь в чужое логово, собирай информацию и реакции. - Это ж какого пацана? - Костя чуть отклонил корпус вбок, осматривая их делегацию, и Алиса вновь опустила голову вниз, упершись взглядом в чужую куртку. Нет-нет-нет, сейчас не время, не тот момент. - А ты выходи, давай, - Вова вытащил из скопления скорлупы Андрея, у которого кровь из носа уже остановилась благодаря снежному компрессу по пути. Кащей обратил свое внимание уже на Васильева, и Алиса медленно выдохнула. Каждая мышца в ней была напряжена, натянута как при работе с гантелями, и она совершенно была бы не против сейчас обладать способностью становиться невидимой. - А, твоя мамка, что ли? - Андрей едва не поежился под острыми кинжалами глаз Кости, - А че ты сразу не сказал, что это твоя мамка? Че, написано на ней что ли, а? - он ухмыльнулся, да только Адидас не улыбался. Адидас злился, но плотно сжимал губы. - Ну вот теперь знаешь. Некрасиво как-то вышло, Кащей, надо бы решить ситуацию. Сейчас что-то будет, это точно, наблюдательность в таких ситуациях, плотно связанных с уличными разборками, Алису никогда не подводила. И она была права: Кащей наклонился ближе к Вове, стремясь сбить таким маневром с него маску спокойствия, и гортанным хрипом выдал: - А ты че мне предъявляешь? - он ткнул в пространство позади Вовы, каменной статуей застывшим, - Ты вон лучше брату своему родному предъяви, - фокус резко переместился на неожидавшего такого Марата, - Вместе же сработали, да? Что? Брови по привычке сошлись у переносицы, как в те моменты, когда она думает над какой-то задачей по физике, а глаза скользнули к полу. Вот теперь она перестает понимать происходящее, потому что какого хуя, Марат? Младший Суворов растерялся, но попытался взять себя в руки, что было крайне тяжело под столькими взглядами, и, в частности, пристальным - от Алисы. Так и хотелось спросить: "куда ты опять влез, мелочь?" - Я говорил, что это нашего пацана мамка, - тебе бы интонацию потренировать, Маратик, а то звучит так, будто ты оправдываешься. Если говоришь правду, то надо делать это непоколебимо в любой момент времени. Этого еще учить и учить, но ничего, выйдут отсюда, - она даст ему пару уроков. Сейчас пусть говорит, потому что сраные детали этой головоломки ускользали от неё, как нож из рук в масле, и это начинало бесить. А когда она чего-то не понимает, то идет до конца, чтобы понять. Как-то раз три часа просидела над задачей со звездочкой от Филиппова, и ведь допёрло. - Ага, - недобро прищурился Костя, и Алисе уже дышать тяжело становилось от душной смеси сигарет и ебучей «охоты», - А то, что ты нашим пацанам насвистел? А это уже очень громкое заявление. В смысле, насвистел? Алиса вот сейчас не поняла, в целом как и Вова, судя по напрягшимся под форменной курткой плечам, как и все присутствующие. Марат что, своих подставил? Насвистел на ментов? Алиса не любила ментов, но еще больше не любила свистунов. С такими работать нельзя, такие за три секунды возьмут и подставят своих, и тем не менее... ...не в её правилах рубить сгоряча в конфликтах, поэтому она задумчиво скривила губы, остужая собственный кипящий мозг. Стоять-бояться, нельзя сейчас судить чисто по этим «коммунистически-тюремным лозунгам» Кости. Марат - пацан ровный, нормальный, хоть и со своими выкидонами, поэтому факт, что он заступился за мать Андрея, звучал очень правдоподобно, а вот менты… Тоже звучит правдоподобно, потому что мозгов у этого дебила в меховой шапке при рождении не занесли. Не хватило. Прибавьте еще юношескую вспыльчивость, кризисную ситуацию, панику и наличие смотрящего в самом центре заварушки. Вот это, конечно, устроили ей мозговой штурм в выходной. Спасибо, теперь точно не скучно. Пятая точка Алисы почему-то подсказывала, что разруливать этот конфликт придется ей. Итак, что мы имеем на руках? Во время "наперстков" мать Андрея гениальнейшим образом решила лишить своих детей еды и попалась на удочку, как золотая рыбка. Слила сотку, сверху еще и шапку меховую, была готова отдать Кащею пальто, - дура, конечно, Кащей в напёрсточниках был с самого детства, он в этом как Андрей Сахаров - в ядерной физике. Марат был подсадной уткой, чтобы привлечь толпу, а потом до его бритой головушки дошло, что это мать Андрюхи, возможно, постарался отговорить женщину. Мотивы Светланы Михайловны Алису не интересовали, у тупых людей их искать бесполезно. Дальше, попытка исправить усугубила положение. Мамаша просадила почти все, что имела, Марат скорее всего попытался оторвать Костю от "работы", а тот этого не любит. Что мог он придумать в этой ситуации? Насвистел. Поступок дурной, лучше бы предупредил кого-то из старших, чтобы тот передал Кащею, а последний бы свернул эту лавочку. Алиса закусила губу: мозг восстанавливал события дальше, создавая недополученные кусочки пазла. Что, скорее всего, сделал Костя? Дал пиздюлей Марату, в целом, довольно верное решение, Алиса бы поступила точно так же. Проблема оставалась в том, что Марат из благородных побуждений подставил своих, хотя, если бы предупредил, то возможно, Кащей дал бы отыграться. Теперь же приехал Вова, горой вставший за младшего брата и даже не выяснивший чужую точку зрения. Ситуация не просто некрасивая, она режет глаза. Блять, неужели она одна понимает, что нельзя рубить с плеча, а выяснять всю картину следствия и уже после делать выводы? Впечатление, что её закинули в вагон с блеющими овцами, вот правда. Хотелось взвыть от тупости. Следующий вопрос: что можно сделать? После прямого наезда со стороны Адидаса поддатый Кащей уже потерял хорошее настроение, еще бы, ему предъявили перед всей толпой. Внаглую. Основания - только слова скорлупы. Так-то надо и справедливость восстановить, и урезонить двух баранов, и успокоить толпу. У Алисы появился план. Вокруг неё, замершей в размышлениях и отстранившейся от мира, начинал твориться полный хаос. Костя решил применить известнейшую тактику «лучшая защита - это нападение», поэтому и повышал с каждым словом голос, переходя на крики «повязка», «своих подставил», «да я бы ей тридцатку вернул», «а вдруг наебали», и у Алисы начинала болеть голова, повышая уровень раздражения до отметки «красный, бегите, долбоебы». Крики давили на уши, заставляя силком держать спокойное дыхание. Ощущение, будто не база Универсама, а Рижский рынок в самый разгар сезона. Но финалом этого всего стал разъяренный речами Кости какой-то бывший зэк, судя по наколкам на груди, мужик, явно не её возраста даже, который коброй метнулся в сторону Марата с агрессивным: - Да его за такое нахуй надо… За что и получил мощный толчок от самого Вовы, грудью закрывшего младшего брата. - Захлопнись, не на рынке базаришь. Пахло не просто жареным, а воняло уже сгоревшим, и видимо Костя, как и сама Алиса, почувствовал это, стараясь замять начатый им же конфликт на повышенном тоне, схватив Вову за плечо и чуть встряхнув, как змея в пустыне, меняя направление беседы. На таких колебаниях атмосферы, смены темпа базара как раз и строилась тактика дезориентации противника. Тренер учил её этому, тренируя в ней способности вести диалог со старшими других районов правильно, аккуратно, выстраивая свою линию защиты и атаки. Марка был слишком вспыльчивым для такого. - Что-то ты не с того начал, Вов, - почти ласково сказал он, пока Адидас скрипел зубами, и тут нервы Алисы, и так натянутые до предела, добитые удушающей смесью запахом в тренажерном зале и выводами, сделанными из наблюдений, не выдержали. Что за хуйня тут происходит? Почему вокруг все превращается в ёбанный базар, где каждый пытается переорать друг друга? Где старый-добрый Универсам, когда проблемы решались, а не создавались на ровном месте? Костя в отсидевшем угаре творит дичь, упускает авторитет; Адидас, ебучий армейский идиот без выдержки, вот-вот устроит замес, а остальные вмешиваться права не имеют, не тот возраст, хотя шепот рябью уже бежит по пацанам. Раздражение скрипело внутри каждой клеточки её тела. Не к такому она привыкла. У неё в Басманке все четко, все по струнке ходят, выдрессированные благодаря долгой и кровавой работе. Если у кого-то жопа горит, то идут на ринг, и уж точно не предъявляют друг другу перед всеми возрастами. Если у Марки с Алисой есть личные претензии, они просто молотят друг друга до крови. Если стоит вопрос внутри группировки, то идет сбор в "кабинете" и уже там решают. Здесь же - начало развала, и, да, Алисе неприятно наблюдать, как её гнездышко разваливается по кускам на её глазах. Еще сильнее раздражает, что два взрослых мужика не могут договориться. Забыли уроки Тренера? Так она им напомнит. Вот он, этот момент, поэтому она резво стянула шапку с головы, всунула ближайшему к ней пацаненку, гордо расправила плечи и мощным голосом на уровне связок заявила: - Да вы оба не с того начали. Немая сцена как на заказ, подумала Алиса, инстинктивно проводя рукой по растрепанным кудрям. Если бы не частое присутствие в центре внимания, она бы, как нормальный человек, смутилась от столького количества наполовину ошеломленных, наполовину озлобленных мужских взглядов, направленных на нее. Однако Алиса, как уже утверждалось ранее, нормальной не была, поэтому твердо шагала к эпицентру событий по своеобразному коридору, когда пацаны пропускали её вперед. Огромные глаза Вовы, не ожидавшего стороннего вмешательства, сверлили ей спину. Значит, все же притащил не для того, чтобы задницу свою прикрыть. Живи пока, Адидас. Держать лицо в таких ситуациях она привыкла, не зря заслуживает звание старшей Басманного района, поэтому дыхание у неё не сбивалось, плечи не дергались, застыли ровной линией, а подбородок сам немного приподнялся, потому что решать заварушки она привыкла. Кому еще разгребать последствия злости Марки? Господи, она идет разгребать эту яму говна, которую заварили её бывшие начальники. Куда мир катится? Костя прожигал её темными глазами, даже забывая прикладываться к бутылке, и лихорадочно соображал, пока не увидел её рыжие локоны и знакомые черты лица. Смотрел, не мигая, и Алиса в иной ситуации и в другом городе ехидно спросила бы, мол, флиртуешь? Да только и город и ситуация не та. - Ахуеть, сама Чума к нам из Москвы приехала, - и его взгляд невольно смягчился, густые ресницы дрогнули, а челюсть перестала быть скованной. Кащей расслабил мышцы плеч, чуть откинувшись назад и весело улыбнулся, на мгновение напоминая ей того восемнадцатилетнего парня с их района, с которым она обсуждала кино, - эй, народ, наша птичка вернулась! И старшие, те, кто её знал еще малолеткой, обрушили на повисшую тишину грохот низких голосов. Твою мать, Чума! Вернулась! Сколько лет, сколько зим! А чего такая высокая? Эй, мелкая, мы скучали! Она оторвала взгляд от Кащея и уставилась на высоченных парней: некоторые свесились с ринга, кто-то стоял позади Кащея, широко ухмыляясь, вон Отвертка с Пилой яростно машут ей и хохочут. Она помнила каждого из них, помнила их ровесниками или суперами, с которыми она гоняла в футбол, и такой теплый прием буквально заставил её улыбнуться, чуть прикусив губу, отчего самоконтроль пошел маленькими трещинами. Блять, её помнят, даже рады видеть, и гордость за это наполнила легкие. Спиной чувствовала десятки самых разнообразных взглядов, и Алиса была уверена, что если бы Турбо мог сжигать глазами, то она бы уже горела синим пламенем. Почему-то его взгляд она чувствовала особо ярко. От этой мысли улыбки стала шире. Что, не ждал её здесь, Валера? Сердечко чуть приблизилось к инфаркту? Это погоди, она еще не начала, ты у неё на сладкое остался. - Ну здравствуй, Кащей, - он буквально облизывал её взглядом, пытаясь понять, в какой момент она так выросла, вытянулась и повзрослела. Обошел её вокруг, осматривая с головы до ног, а Алиса краем глаза наблюдала за его реакцией: у Кащея глаза блестели задорной хитрицой, немножко ахуевшие были, потому что сколько лет минуло с их последней встречи, и зрелище его не разочаровало. Она засунула руки в карманы своей кожанки и насмешливо отклонила корпус назад, мол, на, гляди, Костик. - Нифига ж себе, красоткой стала, - хмыкнул и посмотрел ей в глаза. Ростом Алиса не дотягивала до него сантиметров семь, и, она уверена, он сейчас прикинул параметры её роста. Вытянулась, - и выросла с полторашки. У Костика - как его называла тетя Марина - глаза темные, затягивающие омуты, блестящие и выворачивающие наизнанку. - Интересно чужие дети растут, да? - она ехидно приподняла брови. Её бы грохнуть за такое поведение, да вот только с Костей они несколько лет ходили под одним знаменем, а волны раздражения, исходящие от стоящего позади Вовы, придавали еще большей уверенности. Все вокруг на нервах, а ей кристаллически насрать, спасибо Тренеру и тете Марине за стрессовые ситуации. Выход вышел эффектным. Ошарашила всех, выпрыгнула как черт из табакерки и полезла в самую гущу событий. Что она там говорила? Не будет лезть? Забудьте, тут наклевывается нечто занимательное. Кащей сарказм оценил, усмехнулся, а вот стоящий позади него парень, несколько минут назад сорвавшийся на Марата, ядовито выплюнул: - Это что за шалава? Алиса, сосредоточенная на том, чтобы не упасть до конца в темную пропасть зрачков Кости, даже сначала не поняла, что речь о ней. Это что за шваль гавкает? Она прибила его к полу таким морозящим высокомерным взглядом, обещающим медленную экзекуцию, и многозначительным молчанием, что на полминуты разряженная атмосфера стала еще более густой, хоть ложку ставь, она не упадет, а вот фраза «Закрой рот», произнесенная сразу двумя голосами, немного поразила. Впервые за весь диалог Костя и Вова были солидарны, испуская опасные сигналы в сторону этого мудака, и тот невольно отступил назад. Как мило, с сарказмом подумала Алиса, прямо как девять лет назад защищают её, маленькую смелую девочку, которая прибилась к пацанам. - Матвейка, ты думай с кем базаришь, - тоном Кащея можно было проводить медленное отрезание конечностей в пыточных, - она из Басманных, из Москвы, Чума. Человечек с нами гонял несколько лет. Наверное, даже спрашивать не нужно, откуда Костя знает про Басманку. А еще, судя по загадочному блеску в глазах, знает, что она - старшая: Алиса как-то упоминала свой нынешний статус в переписке с Вовой, а тот растрепал Косте. Ничего нового, это ей даже на руку, Костя будет разговаривать с ней как с представителем Басманных, да и его слова в этой тренажёрке имеют крупный вес. Непонимающий шепоток пробежался по толпе, и Алиса опустила в режущей кожу усмешке уголки губ вниз, привыкла уже, что на неё так реагируют. Вновь посмотрела на Костю, чувствовала, как он пытается пробиться через броню спокойствия, понять мотивы. Спину она так и не согнула, продолжая держать осанку, понимая, что на чужой территории шаг вправо, шаг влево - расстрел. Теперь это не её база. Но Костя улыбался ей, неуловимо, щурясь, будто возвращая на несколько лет назад. Разговоры с начальством действительно очень меняют планы. - Пробивная ты девка, Чума, не удивлен что и там устроилась, - ей пришлось напрочь весь свой слух, чтобы услышать это бормотание среди ряби шепота остальных. Костя с ней был искренен, и это едва не пошатнуло внутреннее равновесие Алисы. Только что он из себя великого артиста корчил, а теперь говорит, что вроде как гордится ей, и Алиса неосознанно призвала всю свою внимательность. Кащей, при всем уважении к Косте, - змея, скользкая, пронырливая, умеющая сыграть пассаж в свою пользу, но это ничуть не пугало. Стимулировало мозг на работу, а Алисе этого не хватало с самого приезда в Казань. Вот сейчас они и сцепятся языками на виду у всех. Это будоражило и пускало приятные молнии вдоль позвоночника, потому что Алиса любит адреналин. Любит запутанные головоломки. - Училась у лучших. Костя глотнул из бутылки, напрочь забыв и про маму Андрея, и про деньги, и про Вову, направив все свое внимание на неё. - Чума вернулась, значит? - усмехался он ей гораздо более дружелюбно, чем Вове, и Алиса едва не отпустила себя, потому что главная часть плана еще впереди. Господи, блять, это немного сложнее, чем она думала, - у нас начинается эпидемия? Спустя столько лет решила все же атаковать наш корабль? Уголки губ дрогнули от смеха, но она удержала налет непоколебимой уверенности на своем лице, не давая настоящим эмоциям полным потоком вырваться наружу, - хотя, блять, хотелось просто обнять этого чертилу, - и в глазах Кащея промелькнуло почти что удовольствие. Стоят, смотрят друг на друга, вылизывают, оценивают, и затылком она ощущала нервозность Вовы. Погоди ты со своими претензиями, Алиса сама хочет покопаться в этой задаче. - По делам приехала, сам знаешь, я человек деловой, решила залететь к вам на огонек, - Кащей заинтересованно прищурился, и Алиса подумала о двух змеях, приготовившихся к смертельному броску. Вот, сейчас, - а тут конфликты в самом центре. Весьма занимательно, Кащей, как два автора топчутся на месте и не могут решить проблему с пацаном. О да, бьет по больному, зато точно. Легкость в позе Кости испарилась так же быстро как ацетон из жидкости для снятия лака. Темные глаза напротив сверкнули реальной опасностью. - А ты заделалась в ходячее правосудие? - язвительно спросил Костя, шагнув к ней ближе, и его расширенные зрачки вперлись в нее, как хищник впивается в добычу, почти заняли радужку. Неприятное предположение дало импульс по голове, внося в размеренность мыслей хаос. Блять, Костик, ты успел подсесть на иглу? - Да надоело наблюдать за этим цирком, - прямо ответила Алиса, чувствуя себя как на экзамене по статистике. Пусть они были знакомы с Костей, вместе тырили огурцы из квартир, пусть он её учил основам, но сейчас это был уже не веселый, немного хитрый старший, который любил дергать её за косы, а Кащей, бывший сидевший в Казахстане, к которому она залезла на территорию. У неё своя цель, так что, прости, Кащей, она будет рубить как есть. Давать слабину под этим раздирающим на мелкие кусочки взглядом она не собиралась, хоть внутри и нарастала тревога: она не в Москве, где все изучено вдоль и поперек. С другой стороны, Кащей был не таким страшным, как солнцевские. Тут её точно не убьют ножом в спину хотя бы по старой памяти. Наверное. Уж слишком красноречиво на неё смотрят зэки позади Кащея. - Серьезно, Кащей, вам не хватает фанфар и Никулина на фоне. Вон, сходили бы, четко все разъяснили как в телепередаче вместе с участниками. Кащей громко расхохотался, запрокинув голову назад, попутно чуть не пролив напиток из бутылки. Алиса любит, когда над её словами смеются только тогда, когда она разрешает, но милосердно позволила Кащею отсмеяться. - Москва приехала учить Казань как проблемы решать, - он взглянул на её кроссовки и импортную кожаную куртку, - Это ж как мы без тебя справлялись столько лет, Чума? - окатил он ее словесным ядом, а Алиса повела бровью, - как-то ты дохуя уверенной стала. Костя давить умел. Недовольство и замешательство универсамовских проникало в легкие. Поддаваться этому нельзя, иначе все превратится в свалку, а она проиграет собственную репутацию. Поэтому Алиса рискнула. Улыбнулась, клыкасто, широко, обаятельно, блять, склонив голову чуть набок. - Мне казалось, за это меня и любят, - да, нагло и дерзко такое говорить смотрящему на его же территории, но авторитет важнее шкуры. Сделала ставку на неожиданность. Костя любит все необычное. Брови Кащея поползли вверх, и его цепкий взгляд прошелся по её фигуре. Не сразу понимает как реагировать на такую наглость, на дне темных глаз загорелся огонек невольного интереса, который тут же скрылся за болезненно-язвительной тьмой. Два черных омута пожирали её, на что Алиса не смела позволить себе даже дернуться. Адреналин гулял под тканью свитера. - Вали-ка отсюда. Я, конечно, рад тебя видеть, но лезть к Универсаму - уже не твое дело. Так-то он прав, если бы полезли в дела Басманных, она бы тоже была недовольна, и это слабо сказано, да только то, что тут происходило до её вмешательства, было не решением проблемы, а просто сраным Шапито и чуть не начавшейся дракой между авторитетами. Алиса расплылась в непробиваемой улыбке, затрагивающей уголки губ, и наблюдала за угрозой в каждом движении Кащея. Знаете, каково это, ходить по лезвию ножа прожжённой змеи? Она вам с радостью расскажет, но чуть позже, потому что шаг влево, шаг вправо, - и Костик на опыте её заглотит целиком. - Не понимаю, почему ты вдруг так завелся, Кащей, - он озлобленно свел челюсти, наклоняясь к ней все ближе и уже дыша смесью сигарет и отвратной «охоты» ей в лицо, аж поморщиться хотелось, - Я просто предложила вариант, а ты меня посылаешь. Четко, спокойно, выверено, будто они беседуют на кухне, потягивая чай с печеньем, а не стоят в прокуренном помещении, полном напряженных пацанов, готовых сорваться по первому зову. Лицо Кащея было сантиметрах в десяти от её собственного, задумчивое, царапающее кожу. Алиса приподняла брови, выражая полную невпечатлённость таким маневром, и он моргнул. - Ну что, предложение хорошее, рассмотрим его. Да вот только предъяву кинула не ты, а пацан за твоей юбкой прячется, - вновь попытка уколоть. - Не я, верно, но я незаинтересованная сторона, которая сможет выслушать, да и, согласись, взрослые должны решать проблемы со взрослыми, согласен? - на губах ничем не обязывающая улыбочка, на дне которой можно было разглядеть послание, мол, язви сколько угодно, меня таким не возьмешь. Хотя сердце и начинало шалить. Пацаны, судя по шороху, были согласны с ней. Поддержка росла, хоть и неровными темпами. Даже бывший член Универсама вписался в эту дискотеку танцев на ножах, и если Кащей сейчас не решит проблему, авторитет пойдет по швам. Алиса чувствовала это кожей, каждой клеткой, и нет лучше ощущения, когда ты приближаешься к победе. Еще рано. Это почувствовал и Костя. - Ну ладно, - он хлопнул её по плечу, чуть сжав, заглядывая в самую глубину души и обещая насыщенный диалог по этому поводу, - приехала взрослая девочка, встала за скорлупу, молодец. Слышь, Вов, - он обратился к Суворову позади неё, и Алиса обернулась: лицо у Адидаса ничего не выражало, напряженное слишком, только глаза горели недобрым пламенем, которое чуть поутихло, стоило ему наткнуться на спокойную, расслабленную Алису, у которой над ухом дышал Кащей. Кто бы знал, каких усилий ей дается это демонстративная расслабленность, - ты-то что предлагаешь? Как мы сразу заговорили, демократия прямо, аж смеяться хочется. Да, сейчас уже нет пути назад, только взять и поговорить. Она совершенно случайно скользнула взглядом по одной парочке старших и тут же сосредоточилась на Адидасе. В глазах Турбо полыхало пламя, не предвещающее ничего хорошего, и это, блять, веселило, добавляя перечные нотки. - Я согласен с Чумой, разобраться надо, - Вова отсек Косте пути к отступлению плавно, заразившись настроением Алисы. Тренажёрный зал замер в ожидании вердикта трех людей, стоящих в центре этой небольшой базы Универсама. Воздух раскалялся, был душным, и ей очень хотелось стянуть с себя кожанку со свитером, оставшись только в майке. - Предлагаешь себя арбитром, Чума? - лисьи глаза Кости внимательно оглядели её, будто прикидывая, сломается она или нет. Алиса ломаться не собиралась, только с горестным осознанием, что ей опять придется делать свою почти что официальную работу, но в Казани, пожала плечами. Да прекратите смотреть на неё как на чудо, девок не видели, что ли? - Почему бы и нет? Я независимый человек с улицы. Этот раунд она, считай, выиграла, а вот насчет следующего - неопределенность висела перед глазами дохлой крысой. Ладно, она что-нибудь придумает. - Поддерживаю. - Ну вот и отлично, - чуть ли не хлопнул в ладоши Костя, только мускулом лицевым дернул. Алиса не тешила себя надеждами, что она лучше Кащея: он пьяный и, возможно, слегка под кайфом, был бы трезвым, и ей пришлось бы попотеть. По залу будто пролетел прохладный ветерок, развеивающий это густое напряжение. Почти пришли к компромиссу, считай, и, да, все пошло по плану. Вова не будет сидеть и копить это недовольство, Кащей, пусть и под небольшим давлением, не будет раскачивать эту лодку, а Алиса, - кто-то удивлен? - все сама решит. Теперь уже нормально, в маленькой каморке, как надо. Спокойствие и трезвый рассудок - самое лучшее оружие. - Смотри, пацаны аж все напряглись, а ведь к нам гости столичные пожаловали, - он вновь окатил её нечитаемым взглядом, и Алиса почти улыбнулась, - Вов, ты как, форму еще не растерял? И тут уже Вова отвертеться не мог, потому что всем хотелось скинуть напряжение, вот числе и Алисе, желавшей наконец выдохнуть. Свою часть она наполовину выполнила: по напряженным плечам Кости было ясно, что он недоволен такой интервенцией, но пройдет время, он успокоится как и все. Универсамовские поддержали предложение Кащея, вновь наполняя зал предвкушающими криками, и толпа поплыла к рингу, бросая на неё любопытные взгляды через плечо. Извините, часть толпы. Её бывшие коллеги по Универсаму, взрослые лбы, налетели на Алису как коршуны на добычу. Первым обрушил на её плечо свою руку Отвертка, и его ярко-голубые глаза вцепились в неё, как ребенок в свою игрушку, заставляя улыбнуться свободнее. С ним она таскала лет в двенадцать деньги у бабок на рынке. - Твою мать, Чума, как дела? - он вытянулся на голову с их последней встречи, побрился налысо, и чуть раскабанел. Алиса фыркнула, и к ней потоком стекались пацаны, даже те, кто пришился после её отъезда. - Как видишь, никто в переулке не забил, - он хохотнул, открыл рот, чтобы задать новый вопрос, как рядом втиснулся Пакет, пихнув Отвертку в бок. - Блять, погоди ты, мне тоже интересно! Чем занимаешься? Стала старшей уже? Колись давай! - Да стала, стала, господи, убери свое лицо, - она аккуратно отодвинула лицо Пакета от своего, просто положив руку ему на нос, и Пила за её плечом заржал в голос, - давай-ка не напирай. - В смысле "не напирай"? Мы тебя скорлупой помним, а тут старшая-я-я, - Алиса расплылась в широкой клыкастой усмешке, глядя, как Пакет трясет указательным пальцем в воздухе. Этот наоборот отрастил грубую щетину. - Старшая-я-я-я, - передразнила она его, - да вышло так как-то, случайно. Живу, учусь, даю пиздюли. Жизнь кипит, Пакет. - Чума, ну че вы, начали с Маркой ходить вместе? - громко спросил из-за плеча Отвертки Рэмбо, и все тут же обратили на него вопросительные взгляды, - что? Эта парочка с детства вместе шаталась, - скривившая брови в глубочайшей иронии Алиса обернулась к Пиле. - Скажи, его по башке никто не бил? - Пила прыснул от смеха и с наигранным сожалением покачал головой. Майка у него была мокрой, вся пропитана потом, видимо на ринге тренировался. - Да сколько раз били, у него башка чугунная, - Алиса слишком понимающе кивнула и вновь повернулась к Рэмбо. - Дорогой мой Сталлоне, ты с какой целью интересуешься? - Рэмбо широко улыбнулся, демонстрируя миру щербинку между зубами. Только по этой щербинке в нем можно узнать пацана на год старше Алисы, с которым они вместе убегали от ментов. Рэмбо переходный возраст ёбнул жестко. - Для личной, Чума, так мы еще не опоздали? - она с такой силой закатила глаза, что, кажется, Универсам на секунду видел только белок её глаза, и смешок вновь прокатился по пацанам. Что ж все так её личной жизнью-то интересуются? Это не захватывающий монолог Задорнова, скорее как утомительное выступление на первое сентября, когда ты ничего нового уже не узнаешь. - Рэмбо, иди уже занимай места на ринге! Сейчас Адидас будет драться! Хорош к Чуме лезть! - А че ты мне указываешь?! Я что, поинтересоваться не могу? - Рэмбо, - подала голос Алиса, улыбнувшись ему как душевнобольному, - ступай, ступай. Тебе надо голову проветрить, чтобы мысли дурацкие не лезли. А то вдруг я намек какой почувствую... Парни ржали с неё как семь лет назад, кажется, даже еще больше, и это расслабляло, отпускало. Мысли от задании Тренера испарялись, и она подумала: "Почему бы и нет?" Почему бы не откинуть ненадолго все мысли и просто втянуться в легкий разговор, которого ей так не хватало с ровесниками? С ними не надо держать планку в отчаянных попытках не упасть. Для них она - старая-добрая Чума. - Да хрен с Маркой, лучше расскажи, как там Тренер? - дернул её сзади за плечо Пила, и, она была поклясться, каждый из её знакомых старших обратился в одно большое ухо, - еще тренирует скорлупу? - Когда настроение хорошее, - мрачновато ответила Алиса, поправляя волосы. Дурацкая духота, - а так это делаем мы с Маркой и Севером. Правда, понятия не имею, почему после меня люди хотят немножко утопиться... - она картинно обвела взглядом потолок, раскачиваясь с пятки на носок, и Отвертка звучно рассмеялся вместе с остальными. - Эй, хули вы там застыли? - устроившийся поудобнее возле ринга Кащей заставил голоса стихнуть. Он раскурил новую сигарету и, щурясь, сверху-вниз смотрел на круг из как минимум десятка старших, кольцом обхвативших Алису в центре, - у нас тут намечается представление. Чума, или ты сама хочешь в главных ролях поучаствовать? Она покачала головой, легко улыбнувшись начинавшему раздражаться Кащея, и он, еще раз окатив её задумчивым взглядом, вернулся к разговору с кем-то. С ним ей придется еще возиться и возиться. Когда один за другим пацаны начали рассасываться, Алиса даже чуть расстроилась: при всей её мрачности, - Марка, это просто у неё лицо так выглядит, отстань, - она любит компании и любит хорошенько разговориться, особенно, если сопровождать это шутками, так что с людьми, которых она знала еще скорлупой, болтать было интересно. Она кивнула Пиле, отошедшему к противоположной от себя стороны вместе с Отверткой, фыркнула на веселое подмигивание Пакета и внезапно поняла, что не знает, куда себя пристроить. Это проблему неожиданно решил Адидас. - Алис, - тихонько дернул её за кожаный рукав Вова, готовый уже раздеваться и идти на ринг, пока тренажёрку заполнили предвкушающие хороший бой мужские крики, - ты сейчас не спорь, ладно? Постой рядом с пацанами, я им доверяю, - замолк на секунду, - Они тебя не тронут. Господи, кто еще кого тронет, Адидас, она буквально успела разбить нос нескольким универсамовским до того, как зашла сюда. - Ладно, - повела плечами Алиса, мечтая уже банально раздеться, потому что голова начинала болеть от духоты. Решение Вовы понятно, после такой сцены свита бывших зэков косилась на нее странно, оглядывая с головы до ног, пусть даже Костя и сказал её не трогать. Блять, понабрали отсидевших по объявлению… У Севера была парочка знакомых, да и у Тренера связи были неплохие в этих кругах, крышевали их тоже ребята из отмотавших срок, воры в законе, но основной косяк составляли спортсмены и ребята улиц, зэков на верхушку никто не пускал. Да и кто попробует из них пойти против Тренера? Вова повел её между стремящихся занять наилучшие места у ринга пацанов, ловко лавируя сквозь толпу, - Алиса успела зацепить взглядом Марата и Андрея, о чем-то талдычащих друг другу, - и она чувствовала скользящие по кожаной куртке чужие взгляды, некоторые чуть ли не шеи сворачивали, чтобы посмотреть на нее. Теперь уже непонятно, кто главная новость дня: Адидас, вернувшийся с войны, или она, с ноги влетевшая на «дискотеку Универсама» после стольких лет. Перед глазами подрагивала от каждого движения сильная спина Вовы в тельняшке, и Алиса начала считать количество белых полос, чтобы хоть как-то сосредоточиться. Одна, две, три, четыре… - Знакомься, - она едва не врезалась носом ему в затылок, неудачно затормозив, и Вовка отошел в сторону, демонстрируя ее временных защитников, кивнув тем, и удалился к рингу. Блять, да ты издеваешься над ней, Адидас. Алиса мысленно взвыла, страдальчески поджав губы и выразительно поведя бровями, всеми фибрами души желая врезаться в обитую тряпками колонну головой, да так, чтобы забыть это все как страшный сон. Глаза Зимы чуть ли не из глазниц вывалились, когда она подошла ближе, и он поперхнулся сигаретным дымом, закашлявшись и начиная стучать себя по грудной клетке, задыхаясь. Алиса неловко цокнула языком, цинично скривив губы, с сочувствием наблюдая за ним, и заботливо с силой ударила его пару раз по спине, в ответ получив поднятую руку, словно он хотел что-то сказать, и дерганый благодарный кивок. Зиму было жалко, вот откинется тут сейчас, а она одна останется под прицелом Турбо. Валера не просто смотрел на нее, он откровенно пялился, хлопая длинными ресницами и приоткрыв рот. Даже выпрямился вдоль стенки и расправил плечи, одетые в распахнутую олимпийку, ероша в полумраке кудрявые волосы на затылке, растеряно скользя глазами по ее рыжей львиной гриве и хмуря брови. Алиса, все еще поддерживая под локоть кашляющего Зиму, молча косилась на него, чувствуя поднимающуюся в груди неприязнь. Интересно, что будет, если она просто сломает ему сейчас нос? Ради эксперимента. Алисе очень хотелось попробовать это сделать, но ведь гораздо интереснее доводить вспыльчивого Валеру до ручки, правда? Неприятная тишина между ними затягивалась, и она не собиралась её прерывать. Глаза у Валеры зеленые, чистые, как дорогие изумруды, лицо зажившее, к её большому сожалению, и смотрел он на неё с таким искренним интересом и сраным торжеством, что Алисе хотелось посмотреть на него, когда она разъебет его по всем пунктам. Кащей на нее смотрел тоже с интересом, но более академическим, оценивающим, пролезающим под кожу. Турбо же пялился как на какое-то чудо невиданное, еще раз оглядел её скулы, кожаную куртку, рыжие пряди, спадающие на щеки, и почему-то улыбнулся, отведя глаза в сторону. Это раскаляло внутренности до тысяч градусов Цельсия. - Жив? - ровно спросила Алиса у Зимы, пока желудок наполнялся жаждой убийства от одного взгляда Валеры в её сторону, - Перекись не нужна? Валера рядом хмыкнул, глядя на неё сверху вниз. Мудак. У них разница сантиметров в десять. - Не, не нужна, - оценил её подкол Зима, усмехнувшись, и внезапно протянул ей шершавую, всю в мозолях ладонь, - пацан или чушпан? Колись давай, - он чуть ли не смеялся, глядя, как правый уголок губ Алисы дернулся. Если бы не бьющая по голове злость, заставляющая неметь лицо, она бы даже улыбнулась Зиме. Этот забавный, на своей волне. - Ни тот, ни другой, - поддержала его незатейливую шутку и крепко пожала ему руку, положив вторую на локоть старшего Универсама. Он улыбнулся, и Алиса подумала, как же улыбка преображает человека. При всей своей необычной внешности Зима ей понравился еще в первую встречу, уж слишком напоминает в чем-то саму Алису. С таким общаться легко. - Значит, старшая, - кивнул он, явно ведь навострил уши, пока её окружили прежние товарищи, - Облапошила нас как мелюзгу. Не стыдно? - Зима приложился к сигарете, близко к губам держа указательный и средний пальцы, пытаясь пристыдить её, на что получил абсолютно нечитаемую ухмылку. - Нет, не стыдно, - равнодушно пожала она плечами, - но за удар извини, уж слишком плотно ты меня держал. А я девушка нежная, - Зима выдал что-то вроде скептичного «ну да, ну да», вспоминая, какой точный и сильный был удар по солнечному сплетению. Била Алиса со всей дури. - Да нежная, конечно. Где бить так научилась? - У нас с Вовой один тренер на двоих был, - Алиса перенесла вес с левой ноги на правую, сохраняя мрачноватую расслабленность, - А он мужик жесткий, если не увернешься - фанеру пробьет так, что говорить неделю будет больно. Валеру и его прожигавший щеку взгляд она намеренно игнорировала, с вежливым спокойствием общаясь с Зимой, и видимо Турбо этот игнор не понравился. - А как с разбитыми затылками справляться тоже он научил? - влез он в обмен любезностями между курящим Зимой и сдувшей пряди с лица Алисой, и она не удостоила его даже кратким взглядом. Будто пустое место. О, такое поведение раздражало людей и доводило до белого каления, заставляя злиться и бушевать. Уж сколько раз она пробовала этот метод, бурная реакция поражала с каждым разом все больше и больше. Когда человека игнорируют, он начинает загоняться. Алиса не станет отрицать, что наслаждалась мелькающим на периферии зрения недовольным лицом Турбо. - Он еще до Кащея и Ржавого был, может слышал о таком, - как ни в чем не бывало продолжила она, и легкие заполнил острый аромат чужого недовольства, вот-вот готового вырваться на свободу. На фоне звучала громкая возня пацанов, бурно обсуждающих последние новости, а вокруг них - как вакуум. - Кхм, да, знаю, - Зима бросил на друга обеспокоенный взгляд и тут же вернулся к на удивление уравновешенной Алисе, немного откинувшей голову назад в ожидании ответа, - так, значит, это ты гоняла Разъезд огнем по их асфальту? - Еще бы она не гоняла, посмотри на неё, - низкий голос Турбо источал злую усмешку, и опять Алиса проигнорировала его. В груди расцветала мстительная эйфория от одного осознания, как же сильно она его раздражает каждым своим действием. Ей начинает нравиться бесить его еще больше. Эмоциональные люди такие забавные в своей буре. - Так вышло, - беспечно дернула она плечом, продолжая смотреть в ставшие хмурыми глаза Зимы, и да, Алиса - самая настоящая стерва. Вахит красноречиво указал на товарища глазами, и Алиса невинно хлопнула глазами, будто не чувствует надвигающуюся бурю. Интересно, до третьего раза они дойдут или Валера взорвется раньше? Турбо не зря носит свое погоняло, потому что до третьего раза правда не дошло. Крепко сомкнувшаяся выше локтя ладонь сжимала с неприятной, но пока еще сдерживаемой силой, и она, все еще глядя на встревоженного Зиму, чуть сдвинувшегося в сторону Валеры, с самым уравновешенным видом, подавила желание инстинктивно дернуться. - Москва, блять, я с тобой разговариваю, - низкий вибрирующий голос не просто намекал, он просто пожарной сиреной вопил о грядущем конфликте. Рычания еще не было, хотя Алиса его ожидала, и это несравненное чувство предвкушения хорошего срыва растекалось мёдом по телу. Она неторопливо повернула к нему голову, помолчала секунду и апатично спросила: - Ты что-то сказал? - ой ты ж, господи, ей хотелось хохотать от этого хмурого взгляда из-под бровей. Посмотрите, мальчик злится, еще немножко и начнет швыряться лопаткой в песочнице. Алиса никогда не думала, что будет прикладывать такие усилия, чтобы не начать ядовито улыбаться, хотя губы так и норовили растянуться в усмешке. - Сходи к врачу, раз проблемы со слухом, - почти что презрительно ответил Валера, сжимая её руку сильнее. Куртка немного сглаживала эффект применяемой силы, и неприятно думать, какие синяки там бы остались, если бы она была без кожанки и свитера. Валера был грёбанной машиной, это она уже прочувствовала на своей шкуре, но Алиса была чемпионом в моральном давлении. - Как здорово, что ты упомянул ЛОРа, потому что, кажется, твое время приема раньше чем мое, - голос даже не дрогнул, сохранил свой непробиваемый лёд, хотя рука начинала затекать. Длинные пальцы Валеры почти на две трети обхватывали её плечо, стискивая еще крепче. Случайно Алиса зацепилась взглядом привлекательные мужские ключицы, ровные, обтянутые бледной кожей, едва прикрытые серой майкой, и тут же подняла глаза, прогоняя из сознания эту «картину маслом», приятную любому женскому глазу и отзывающейся покалыванием в пальцах. Даже если Валера привлекательная сволочь, это не делает его мéньшей сволочью. В ярко-зеленых глазах, поблёскивающих в полумраке зала, разгоралось опасное пламя. - Вау, ты научилась шутить. Мои поздравления. Сука, это был вызов её умению поливать токсичным ядом психику людей. Его глаза сверлили в ней черную дыру еще хуже чем Кащей. Тот глядел заинтригованно, этот же - с закипающей неприязнью и озлобленным ехидством. Уже не улыбается. - А ты разучился пользоваться органами чувств, - оглядела его, все еще держащегося у колонны, с головы до ног, и язвительно приподняла бровь. Уж мимикой она могла орудовать лучше чем кулаками, - а еще честью. Гнев. Чистый, насыщенный, плотный как непроглядный туман ранним утром, яркий как огонь зажигалки в темноте, пусть и сдерживаемый. Она уже поняла, что Турбо зажигается быстро, как Марка, поэтому методы должны работать одинаково. Глаза у Валеры потемнели, и она, не мигающая и глядящая абсолютно прямо, почти что неприлично в эти самые глаза, сначала не поняла, что он оттолкнулся от колонны и шагнул к ней. - Ты сейчас намекаешь, что за мной, блять, зихер? - ей пришлось чуть-чуть запрокинуть голову, потому что Валера, злая собака, был высоким, даже чуть выше Марки. При их разнице в росте почему-то ощущался скалой. Грудь у него от переполняющих эмоций вздымалась чуть глубже, хотя и он и пытался контролировать дыхание, а челюсти стиснуты - еще немного и сломает. Либо себе зубы, либо её руку. Он окатил её кожаную куртку таким взглядом, словно хотел сорвать её и сжечь. - Логика, Турбо, у тебя тоже страдает, - её интонация инстинктивно скакнула вниз, стала глуше, тяжелее, - Я это сказала прямым текстом. Боль в руке становилась невыносимой, но Алиса не сахарная, не растает. Пусть хоть ломает, она и звука не издаст. - Ну давай, Москва, предъявляй, - он отмахнулся от Зимы, язвительно прищурившись. Все его внимание было сконцентрировано только на Алисе, у которой глотку кололо от нарастающего негатива, - Только ты не смотри, я не Кащей, чтобы жалеть тебя. Теперь он стоял еще ближе, практически касаясь своей грудью шерстяной ткани красного свитера. Нарушил личное пространство так же легко, как и Алиса нарушает чужое. Она чувствовала легкий запах мужского пота, мыла и едва ощутимый аромат пены для бритья. От Валеры валил жар разгоряченного после тренировок тела, и чужое дыхание касалось щек Алисы. У самой челюсти сводило от накатывающих волн слепой ярости, потому что этот человек, сейчас дышащий ей в лицо, испугал Леру, которая вообще не должна быть втянута в уличные разборки. Посягнул на чужое, блять, а Алиса свое защищает до гробовой доски, иногда даже жутко становится. В пустой голове промелькнула мысль, что она сейчас может спокойно ударить его лбом в нос, но это означало бы срыв. Валера бы выиграл. Алиса ненавидит проигрывать. Она попыталась собрать разрозненный поток злости, несущийся по венам, в единое-целое. Раз, два, три, четыре... Бить нельзя. - Ребят, давайте брейк, - жестко ответил Зима, но почему-то не вмешивающийся в это яростное противостояние. Позади них уже начался бой, где Адидас сцепился с каким-то двухметровым Демидом, и по крикам было сложно понять, на чьей стороне преимущество. За колонной, скрывающей их троих от лишних глаз, - потому что гораздо интереснее наблюдать за дракой чемпиона по бокса, вернувшегося с войны, - разгоралась самая настоящая война. Мясорубка похлеще чем на ринге, хотя никто из них даже не пробовал ударить. Гораздо важнее победить в этой баталии одними глазами, мимикой, подтекстом. - Хорошо, - одно слово прозвучало как колокол на похоронах, и брови у Валеры чуть дернулись, - Тебя мама не учила, что надо сдерживать свои обещания? Видимо, нет, раз ты проебался по всем фронтам. Кто-то поклялся честью Универсама, что не будет меня искать. И что же я узнаю? О боже мой, Москва, февраль, и ты возле Бауманки, - отпечатала она каждое слово так весомо, что за черной пеленой гнева Валеры проявилась доля заинтересованности в её словах, - Решил замахнуться на высшее образование? Или же подцепить московскую студенточку? Дорогой, не твой уровень. Яростью в лесных омутах можно было поджигать Москву в 1812 году. Намекнула, что она лучше, выше, сильнее. С такой силой проехалась по не зажившей ране каждого жителя не Москвы, что, кажется, он сейчас её ударит. Ну давай, Валера, только дай ей повод, она швырнет тебя головой об тренажер. - Не бывшему универсамовскому проезжаться по мне, - едко прохрипел он ей в лицо, цепляясь за последние остатки самообладания, и свой локоть Алиса уже давно перестала чувствовать от ломающей боли. Она прекрасно знала, на что способен Валера, увидела еще в переулке с Разъездом, и это подстегивало её еще больше. Насколько он сможет далеко зайти, потому что у Алиса тормоза уже наготове. Господи, она давно не получала такого ненормального удовольствия от чужого бешенства, - Что ты тут делала, девочка? Ходила за пацанами хвостиком? Она знала, о чем он еще подумал. Ударил больно, не поспоришь. Под кожей горело, плавилось, приходилось призывать всю свою выдержку. Алису еще никто не бесил настолько сильно, никто не вызывал настолько тяжелой неприязни, и она гордо приподняла подбородок, почти что касаясь свой носом его кожи. Смотрела страшно, морозяще, каким-то образом сверху-вниз, но Валера, кажется, из той же породы, что и она. Ему так же кристаллически насрать. - Не собираюсь повторять твой путь, Турбо, - её леденящий голос звенел в её же ушах, - Удивляюсь, что тебя не убили до того, как я спасла твою шкуру. В следующий раз такую ошибку не повторю. Давай, Валера, скажи, я же вижу, ты этого хочешь. - В следующий раз, Москва, никто тебя не спасет от Серпа, - тихо прорычал он, и мир вокруг неё действительно перестал существовал. Зря он напомнил про Серпа. Черные зрачки, расширенные до самого края зеленой радужки, были ахуеть какими жуткими, и Алиса испытывала коктейль эмоций, которые просто не могла определить. Самым яркими были ярость и ядовитое наслаждение. Унизить, еще, еще и еще, потому что Алисе мало. Ей нужно, чтобы он ударил её. Это будет его поражением. - Уверен, что мне это надо? Она все еще холодна как абсолютный ноль в физике, только глаза выдают. Валера - самый настоящий пожар, испускающий ядовитые пары. - А теперь послушай меня, Москва, - он оглядел упавший ей на лицо локон, будто хотел вырвать его с корнем, - ты сама мне прямо сказала, чтобы тебя не трогали, что не хочешь иметь ничего общего с Универсамом, а теперь ты стоишь здесь, с Кащеем по старой памяти сцепилась, влезла в наши дела, - он почти шепчет ей это в лицо, потому что, она, блять, чувствует это, если поднимет голос, то крышу сорвет, - А ты не ахуела ли предъявлять мне? Она его убьет, как-то отстраненно пролетела одинокая мысль. Никто не доводил в здравом уме Алису до состояния такой душащей злости. Насрать, что она говорила про себя, эмоции диктовали только одно: "Он напугал Леру, он полез к ней, в тот самый момент, когда у них начинается война". Алиса устала переживать, устала сидеть без информации, а тут какой-то казанский пацан, с которым они успели проникнуться друг к другу не самыми теплыми чувствами, подогревает это самое напряжение. - А ты не ахуел лезть на чужую территорию? Они сейчас подерутся. Впервые Алисе поебать на это. - Так, все, блять, разойдитесь! - ладонь Зимы буквально оттащила её от полыхающего Валеры, у которого верхняя губа приподнималась в немом бешенстве, и Алиса смерила его высокомерным взглядом, будто совсем и не впечатлена сценой, произошедшей секунду назад. Возвращающийся в полной мере холод контроля над эмоциями заглушал последние, и это было хорошо, - сцепитесь еще тут нахуй, чтобы войну начать. Турбо, отъебись от неё. Чума, ты не лиса в чужом курятнике. Нахера вы вообще это устроили? На бледном лице Вахита проступало недоумевание, подпитанное тревогой вперемешку с раздражением, потому что они с Турбо едва не устроили драку. Два члена разных группировок. Это могло бы плохо закончиться. Да благословят Зиму силы физики, потому что на эмоциях, - она и «эмоции» в такой ситуации, подумать только, - чуть не разрушила все задание Тренера. Куда только делось все её равновесие в таких ситуациях? - Нехуй лезть на чужой асфальт и доебываться до людей, - невыпущенная злость требовала выхода, и нашла его в стылом тоне. Каменное лицо - это спасение в любой ситуации. Валера в противовес её отстраненности, появившейся в секунду, сжимал кулаки, и крылья носа у него трепетали. Конечно, Алиса же с чувством проехалась по нему, и один её вид - по Валере это видно, - заставлял его кровь кипеть. Зима бросил на него предупреждающий взгляд. Все еще хотелось протереть Валерой пол. - Нехуй вешать лапшу на уши, - она едва не рассмеялась на весь тренажерный зал. За колонной что-то кричал Костя, еще громче орал Марат, подбадривая старшего брата. Острая ухмылка сама появилась на лице. - О, так я вешаю лапшу? - Блять, стоп, я сказал, - почти рявкнул Зима, но на фоне общих криков этого никто из болельщиков не услышал. Алиса снисходительно скрестила руки на груди, скривила губы и оглядела лицо Валеры еще раз. Делала это специально медленно, растягивая момент, словно приценивалась, и он, под давлением Зимы прижавшийся обратно к колонне, дернулся в её сторону, на что Вахит перехватил его и пригвоздил обратно со словами: "Блять, да не дергайся ты". Хмуро посмотрел на вернувшую себе равновесие Алису, наблюдавшую за этим представлением под названием "усмирите злую собаку". Усмешка стала еще более колючей. Валера все же не ударил, хотя контроль был на грани. Что ж, как-нибудь вдвоем без свидетелей они подробно разъяснят друг другу свои претензии. Это была единственная вещь, в которой они сошлись в молчаливой беседе тяжелыми взглядами. Алиса развернулась и пошла к дряхлому диванчику, по пути стягивая с себя кожанку. Плюхнулась на него, швырнув куртку рядом, откинула голову назад и устало прикрыла веки, пока Валера одними глазами раздирал её обнажившееся горло. Ушей коснулся тихий голос Зимы, дающего успокаивающих пиздюлей другу, и это напомнило ей о Марке, с которым она только сегодня утром разговаривала. Гнев в груди потихоньку утихал, однако рука болела невыносимо. Пусть бесится сколько угодно, её это не волнует, на ближайшее время у неё есть парочка нерешенных дел. Она попыталась сконцентрироваться на пустоте в голове. Ей надо подумать, как разрешить ситуацию с, прости господи, шапкой и не попасть в капкан. А еще научиться контролировать эмоции в присутствии Валеры.