Часть 6

Некоторое время назад…

…       — Все будут в выигрыше, но об этой договорённости никто не должен знать, вообще никто, и уж тем более моё имя не должно всплыть, я не хочу потерять лицо. — София мерно расхаживала по своей античной гостиной, словно Клеопатра по своим покоям, с той же царственной лёгкостью, откидывая шлейф длинного шелкового халата, в момент очередного поворота по кругу.       — Не всплывет. — прозвучал лениво мужской голос.       — Мне нужны гарантии. — настаивала на своем вампирша, стискивая меж пальцев длинный упругий провод винтажного телефона.       — Слово волка.       — Это ничего не значит. Ты дашь мне стереть тебе память об этом разговоре. — попыталась она надавить на собеседника.       — Поумерь аппетиты, клыкастая, этого никогда не случится.       — Слушай, волк… — рыкнула София, выходя из себя и стискивая трубку у уха.       — Так мы к договорённости не придем. Либо да, либо нет, мне надоело тратить на тебя своё время. — равнодушный голос лишь еще больше раздражал, помимо абсолютной дремучести, как работает дипломатия.       — Ладно. — стиснув зубы, София вынужденно согласилась. — Но если хоть намек всплывет на меня, клянусь, я…       — Вечера. — и сбросил звонок.       София, сжав плотно губы, медленно и мягко, как подобает воспитанной леди, опустила трубку на аппарат, а затем резко подняла за подставку телефон и швырнула в каменную стену. Аппарат дзынькнул, надолго оставляя послезвучие в каменном пространстве гостиной.

***

      Они добрались до места. Это оказалась заброшенная деревушка в глуши леса, если пешком шлепать по полупоросшей тропке, то можно было выйти к таким же заброшенным кукурузным полям, через десяток миль от которых находился тот самый населенный пункт, через который они продирались, по пути очистив от вампиров, и по факту, он являлся очередным мелким городишкой в глубине штата.       Мысль свалить совершенно точно испарилась. Мия не видела причин. Жизнь перемолола её и теперь приходилось искать новые смыслы бытия.       Шон шел на поправку, хоть и медленнее, чем хотел. Мия часто сидела с ним, развлекая пустым трепом, читая ему дурацкие книжки вслух, которые были в доме.       — Клянусь, чем глубже в глушь, тем тупее литература. — в сердцах воскликнула девушка, останавливаясь на чтении гениальной мысли, вынесенной в отдельный абзац посредственного бульварного детективчика.       — А мне заходит, хоть я уже и понял, кто убийца. — хмыкнул Шон, блестнув клычком в обаятельной улыбке.       — Очевидно ты просто не читал серьезную литературу, — Мия отложила книгу на тумбочку страницами вниз и поднялась, чтобы размять затекшую спину.       — От сочетания двух слов в одном предложении «серьезная» и «литература» мне выть волком хочется.       — Лучше твой вой, чем это чтиво.       Мия прошла к окну. Выпал первый снег, но уже таял. В городе бы его вовсе не было, а здесь с ним было даже красиво, и воздух стал ещё более свежим, чем был без него. Тишина леса по-прежнему вызывала приятное удивление и умиротворение.       — Как думаешь, у меня отрастет кончик уха?       Девушка обернулась и увидела Шона, задумчиво теребящего пластырь на ухе. Он всерьёз переживал за потерю кончика.       Мия улыбнулась и вернулась к его кровати, села рядом и внимательно посмотрела на заклеенное ухо.       — Дурашка, так даже лучше. — подбодрила она его.       — Чем это? — со скепсисом на лице и в голосе спросил Шон.       — Девчонки любят такое — шрамы же! Потерял в неравной схватке с вампирами! Сделаем тебе еще прокол, повесим туда еще сережку, чтобы специально привлекать внимание и, вуа-ля, даже говорить ничего не надо.       — А ты знаешь толк, — довольно усмехнулся парень.       — А то.       Их отвлек скрип открывшейся двери, в спальню вошел Макс, закладывая руки в карманы.       — Че, как? — Альфа подошел к кровати и оценил общее состояние Шона. — На охоту идём или так и будешь кряхтеть на матрасе?       — Макс, какая охота? Он же… — улыбнулась Мия, указывая на обмотанного бинтами буквально от ушей до задницы оборотня.       — Иду! Я уже встаю, дай мне секундочку, — начал подниматься парнишка, сквозь скрипы от превозмогания боли.       — Шон! Куда?! Совсем спятил? — попыталась она его образумить, готовая удерживать и воевать с недалекими оборотнями.       — Да это для затравки! Шутим мы! — оправдался Макс, видя грозное лицо девчонки, готовой к наступлению.       — Шутят они. — фыркнула. — Мне ваши шуточки уже вот где, — показала Мия два пальца у шеи и встав, вышла из спальни, не сильно, но все же хлопнув дверью.       — Женщины, — подытожил Шон и усмехнулся, скривившись, когда укладывался обратно.       — Болит? — Макс поставил стул спинкой к кровати и уселся.       — Пиздец как, чуть не сдох, изображая перед красоткой здоровье.       — Не ругайся. Мелкий еще.       — Отвали. Нравоучения твои уже в печенках. — по-дружески огрызнулся Шон.       — Ага, как и кусок арматуры. Еще раз такое выдашь, полетишь под зад к Джону в Канаду, усек?       Шон тут же скукожился и отвел глаза.       — Усек.       Макс кивнул удовлетворенно, видя, что парень реально оценил свою безголовость и его слова.       — Там Сэм для тебя наготовила кровавых стейков, спустишься или совсем невмоготу?       — Лучше пусть Мия покормит, она такая миленькая медсестричка.       — А хвост тебе твой в рот не натолкать, чтобы не зарывался?       — Ревнуешь штоли? — залыбился Шон, — Я же просто так, приятно, когда заботятся. Родной вон вроде, а хоть бы раз блинчиков напек.       Макс закатил глаза.       — Да и болит люто просто.       — Ладно, отправлю Сэм. — Макс встал, чтобы уйти.       — Лучше Мию!       Прежде чем Макс ушел, Шон увидел фак из-за двери в свой адрес.       — Говнюк. Ни себе, ни людям. — ухмыльнулся парень и, вздохнув, прикрыл глаза.       Макс наблюдал за ней и всё ждал, что она всё-таки поймёт всё и захочет нагореть, но наступал новый день, а она оставалась. Что ее держало, он не понимал. Хотя нет, все же понимал, ведь сам объяснял ей это. Идти ей было некуда. А может прониклась. Или может решила, что тут ее место? Может, может, может… ни черта он не понимал. Вот с Сэм все было понятно. Она просто ждала, когда он очухается. А с Мией нет. То смотрела на него, когда думала, что он не видит, то вообще внимания не обращала. Что в ее котелке варилось, было непонятно. Думала ли о вампире? Скучала по нему? Или знать забыла? А о нем?       Саманта прошла мимо и ненароком коснулась его плеча, Макс проводил ее взглядом. Понятная, комфортная, своя. А тянуло не туда, а совсем в другую сторону, где понятно только снилось. Туда он и пошел.       Мия выкладывала на блюдо стейки, с посудой и приборами в старом доме было не густо, так что приходилось помогать пальцами, которые она раз за разом обжигала.       — Помочь? — встал рядом, касаясь ее бедра своим.       — Боже, да, пожалуйста! — почти взмолилась она. Макс усмехнулся, ловко перекидывая мясо.       — Как ты раньше выживала с такими навыками?       — Не начинай, а? — смешливо ответила она, явно испытав облегчение от предложенной помощи. — За меня все делали гномы.       Макс оценил шутку, усмехнувшись. Они вместе разложили приготовленную еду на столе.       — Так, народ, все готово, садимся! — подошла к столу Сэм, опуская нарезанный хлеб, и хлопнула в ладоши, приглашая всех.       Домик, в котором они поселились, был небольшим, но вместительным, вся стая расположилась по комнатам, на всех хватило места, и хоть не было уголка, где можно было остаться наедине с собой и поразмышлять из-за плотности одного индивида на квадратный метр, а это как будто бы и не нужно было, все делалось сообща и споро, будто единый живой организм. И хоть Мие было сложно по первости, учитывая жизнь в прошлом в отстраненности от мира, теперь это казалось чем-то далеким. Как-то так у нее получалось — либо всё, либо ничего. Но, конечно, та эмоциональная депривация, в которую ее погрузили волки по первости, в том первом доме, ни в какое сравнение не шла с тем, как она жила раньше. Это был явный перебор для нее.       Блики ее прошлой уединенности при жизни с вампиром померкли на фоне теперь такой яркой эмоциональной наполненности среди живых и вполне темпераментных оборотней. С непривычки она ощущала себя не в своей тарелке. В мире вампиров это был моветон: громко и быстро говорить, смеяться в голос, еще и за столом, да так, что изо рта могли лететь кусочки еды, до колик в животе, обсуждать темы личного или окололичного характера, стараясь лишь затрагивать нейтральные вещи типа погоды, музеев, путешествий. Она смотрела на их клан, улыбаясь очередной шутке, и с удовольствием отмечала себя частью или хотя бы полупричастной к стае. Хоть она и меньше говорила, а больше слушала, привыкая. Ее приняли и не делили на чужих и своих, не выделяли отличий, наоборот, как выяснилось, отличия были для них добрым поводом для шуток, а не подковырками. Ей всё меньше думалось о «доме», точнее о прошлом и возвращении в него. О Викторе и вовсе не хотелось думать. Не потому что было больно, а потому что рано или поздно всё равно пришлось бы закрыть для себя все вопросы связанные с ним и тем, что действительно случилось. Но не сейчас. Не тогда, когда она совершенно была не готова, по большей части не понимая своё отношение ко всему этому. Он был значительной частью ее жизни какой-то отрезок времени, но теперь, пытаясь представить себя в этом снова, она никак не могла увидеть четкой картины. Все безнадежно изменилось, но вот что именно?       Отчасти из-за одного Альфы, который то и дело обращал на себя ее внимание. Когда говорил, когда шутил, когда молчал, когда смотрел на неё, пока думал, что она не видела. Признаться себе, она понимала, что их интерес был взаимен, но смотреть на это было страшно. Отчасти из-за Виктора. Отчасти из-за волка, отчасти из-за себя. Со всех сторон не хватало пониманий. Кто ей вампир? Кто ей оборотень? Кто она сама для себя? И в какой придурошный момент она потерялась в своих же лабиринтах, где был тот самый вывод, та точка, что показала бы ей — «выход здесь».       После ужина, перетекшего в душевные посиделки, все разбрелись по своим заботам.       Макс вернулся из леса за полночь и уже натягивал штаны у самой кромки, когда в кармане зазвонил телефон. На экране светилась всего одна буква: «С». Он свёл брови и раздумывал над тем, чтобы сбросить, но все же что-то подтолкнуло ответить.       — Без особого энтузиазма. — проговорил он, оскалившись.       — Это я… — женский голос был напряжен.       Волк молчал.       — Всё в силе?       — Это зависит. — процедил он.       — Хочу сказать, что он едет. Скоро будет. Если уже не.       — Это всё?       — Ты не… Про меня н…       Он сбросил. И стиснул желваки. Дохлый лез туда, где его совершенно не ждали. Неожиданно откуда взвилась ярость. Альфа стиснул телефон и тот затрещал.       — Ну, сука… сидеть бы тебе в своей европе, но нет… — он сунул телефон в карман и, вновь раздевшись, обратился, и побежал на разведку.       Спустя пару часов, не обнаружив следов или запахов вампирского пристутствия в округе, вернулся к дому. Все уже спали. Свет нигде не горел на этой стороне дома. А у Макса теперь сна не было ни в одном глазу. Он поднялся в дом и, прежде чем уйти к себе, заглянул к Шону, тот уснул с включенным ночником и открытой книгой на груди, обложка которой пестрела яркой надписью: «Секреты большого Джо или настоящий детектив не плачет». Макс подошел, забрал книгу и опустил страницами вниз на тумбочку, а затем выключил ночник и вышел.       Проходя мимо спальни Мии, дверь которой была слегка приоткрыта, увидел, что и она уже спала крепким сном. Оборотень прикрыл осторожно дверь до конца и решил всё же спуститься вниз, всё равно было уже не уснуть.       Он не сомневался, что Ван Арт найдёт их, скорее это был вопрос времени, вот только какого времени? У Макса была патологическая непереносимость дохлых ублюдков, и в любом случайном столкновении исход был всегда только один, других вариантов вообще не рассматривалось, вот только что будет, если конкретно этот вампир сдохнет? Какими глазами она посмотрит на него после этого, и посмотрит ли вообще? Пиздец, ну почему в начале было так весело, а теперь нисколько? Куда делись легкость и кураж — сгорел сарай, гори и хата? В какой момент всё изменилось? Почему он вообще думал, что она подумает? Подумает сдох, вот и наконец-то? Если бы. Может обесточить его и отправить гнить в каменном саркофаге куда-нибудь в сторону Румынии к сородичам? Вроде бы ничего и не изменится, он так же будет жив, так же будет в Европе, только в восточной ее части, и так же будет бесцельно проматывать свою жизнь, и не докучать нормальным людям. Может сыграть на опережение, самому найти его, хлопнуть где-нибудь подальше отсюда и сделать вид, что ничего не было? Может тогда это странное отдаление между ними само по себе перестанет существовать и Мия притянется к нему, просто по факту его неотразимости?       — Ффффф… — выдохнул он, уставший от нерадостных дум в пустоту темной гостиной, когда рядом с диваном зажегся старенький абажур. Саманта, запахнувшись в теплый кардиган, опустилась рядом.       — Не спится?       Макс отрицательно качнул головой, опуская голову на спинку дивана и прикрывая глаза. Вести диалоги сейчас не хотелось.       — Сделать тебе чаю? Или может уже кофе? Скоро рассвет.       — Нет, не надо.       — Макс. — Саманта на мгновение замешкалась. — Ты последнее время сам не свой. Есть что-то, что я должна знать?       Вот оно. В этом была Саманта. Ей было плевать на всех всегда, как и ему, и в этом они очень сильно были похожи, но почему-то хотелось противоположно другого. Теплоты без условий? Ебааать… совсем расклеился. Устал, наверное, тотально.       — Нет. Я спать. — он резко встал, но чтобы сгладить угол, коснулся ладонью ее плеча, прежде чем подняться наверх.       Разберётся с вампиром, как и должен был, а дальше будет решать по мере поступления, вот и весь план.

***

      Виктор уже какое-то время ошивался по окрестностям, прочесывая территории. Волками несло от каждого оврага, из каждой норы, из-под каждого пня. Они несли дозор, в этом он не сомневался, а потому подбираться близко было опасно из-за их чуткого нюха. Он так же подключил исполнителей-вампиров на всякий случай, хоть и не был уверен, что они понадобятся. Поначалу он думал, что просто вытянет Мию из-под их носа и они незаметно ускользнут, но из-за того, что точное место обитания обнаружено не было, оставался только один путь — придётся идти напролом, проникать с боем и вызволять её. Время тянулось, а он так и не смог хоть сколько-нибудь приблизиться, и хоть что-то узнать.       Смеркалось, волки скоро выйдут на дозор. Ждать больше не было смысла. Он дал команду уходить. Им нужно было собраться. Следующей ночью всё должно было закончиться.       Он собирался подняться в свой номер на втором этаже придорожного мотеля, поправляя часы на запястье и выходя из машины, стоявшей тут же на пустынной стоянке, когда сзади послышались шаги. Ван Арт обернулся и увидел главаря волков, того самого, со скотским оскалом-улыбочкой. Он медленно приближался, заправив одну руку в карман, а второй вынимая соломинку изо рта, которую крутил.       — Какая честь, — кисло усмехнулся Ван Арт, подозревая, что рано или поздно его вычислят, вот только не думал, что это случится так скоро. Будто у него были глаза повсюду. Поразительная бдительность — этого было не отнять.       — Не разделяю. — волк отбросил травинку щелчком пальцев и встал прямо перед ним, не подходя буквально пару метров. — Хули ты забыл на моей земле, европа нынче обнищала?       Виктор пренебрежительным взглядом окинул голые, уже успевшие промерзнуть, земли вокруг, ветхие строения-лажучки то тут, то там, общее запустение и вновь посмотрел на оборотня.       — Я кое-что оставил на этой земле, ошибочно полагая, что потерял. Кое-кого слишком ценного, чтобы дать прозябать здесь среди нищеты, сброда и отбросов, вроде диких голодных псов.       Фолл оскалился, чувствуя, как закипает кровь, а вместе с ней и ярость, и сделал шаг навстречу.       Виктор кивнул, глядя куда-то, и со всех сторон стали выходить вампиры, окружая Альфу.       — Ты же не думал, что я буду один? — Ван Арт спокойно закатал сперва один рукав на пару оборотов, затем другой, открывая хоть и бледные, но жилистые запястья с часами и браслетами.       Макс прекрасно понимал, что этот вампир мог казаться каким угодно, но уж точно назвать его слабым язык бы ни у кого не повернулся. Хоть это его никогда бы и не остановило.       — Нет, — ухмыльнулся он опасно, — Поэтому подготовился. — ответил волк и за спинами вампиров показались волки, которые стали их окружать.       Единичные люди, которые здесь оказались по случайности или проездом, спешили убраться подальше.       — Ты же понимаешь, что таким путем живым отсюда никто не выйдет? — холодно проговорил Ван Арт, понимая всю непредсказуемость грядущего.       — А мы не торговаться сюда пришли. У нас лишь одна цель — истреблять вас, сделок больше не будет. Так что да. Живым отсюда никто из нас не уйдет, пока все до единого не поляжете. И это личный выбор каждого. Не за почести, не за награду.       — Опрометчиво, волк. Какой тогда смысл, если не жить дальше.       — В существовании земли без вас, вот и весь смысл. Что наша жизнь? Миг и нет, вы же бессмертные, только плодитесь и жрете, отравляя все на своем пути смрадом разложения. — оборотень ощерился, приготовившись к обращению.       — Тогда вот тебе последний аргумент. Ты ведь из-за неё все начал, да? Не отрицай, и слепцу понятны твои мотивы. Как и я. Но ты знаешь, кого она выбрала бы, будь у нее выбор?       — Нет. Не знаю. — плюнул волк ту правду, на которую и самому не хотелось смотреть, не то, что признаваться вампиру.       — В таком случае дай ей его. И на этом закончим. Если выберет меня, смиришься, мы уедем отсюда. Если нет, я уеду навсегда. Не буду отстаивать. Мое слово. Слово Ван Арта.       Макс оглядел с отвращением тех, кто окружал его. Завтра. Он убьет их всех завтра. Пора было кончать с этим всем.       — Завтра. Здесь же. — Макс в упор посмотрел на Ван Арта. Тот кивнул.

***

      Мия в который раз выглянула в окно гостиной и ей было очень странно не наблюдать никого, кроме Сэм, которая висела на турнике рядом с дровяником, словно приклеенная.       — И куда все подевались, интересно мне? — вслух вопросила она у самой себя. Обычно в это время дня все хоть и были чем-то заняты, но мелькали поблизости. Отлучались далеко, но в основном по одиночке, а не так, что все разом.       Она решила подняться к Шону и повыпытывать у него, вдруг он что-то знал.       — Просыпайся, спящий красавец, все самое интересное проспишь, — сказала она, отодвигая шторы и впуская солнечные и совершенно не греющие лучи в спальню.       — Ммм, отстань, женщина, я поздно уснул! — буркнул оборотень и, натянув одеяло на голову, снова затих.       — Давай-давай, тебе нужно разминаться, иначе потом совсем трудно встать будет. К тому же уже за полдень, ночью опять куковать будешь. — Мия совершенно бесцеремонно сдернула одеяло с его головы, хоть тот и отчаянно цеплялся за него.       — Смерти моей хочешь! — жаловался Шон, не желая мириться с матриархатом, который незаметно стал устанавливаться в этой спальне, пока он не был особо дееспособен.       — Ну будь душкой, не упрямься, а я тебя завтраком накормлю… — Мия уселась к нему на постель и захлопала ресницами, строя глазки.       — Что, и с ложки покормишь, чтобы я не перенапрягался? — с подозрением спросил волк.       Она закивала, поджимая губы, чтобы не улыбнуться.       — Ладно уж. — закатил он глаза. — Так и быть, не отстанешь же.       — Я быстро! — Мия победно вспорхнула с кровати и понеслась на выход за завтраком.       Когда она вернулась с подносом, Шон уже делал посильную зарядку, которая держала в тонусе руки и ноги, насколько это было возможно.       — Молодец, а то в желе превращаешься с таким режимом.       — Давай, женщина, корми меня уже, я зол, когда голоден.       Мия хмыкнула и, поставив поднос на тумбочку, взяла тарелку в руки, и поднесла ложку каши к губам оборотня.       — М-м, подуй, горячо же-е!       — Шон, не борзей. — с укором посмотрела она на него.       Тот страдальчески вздохнул и стал дуть сам.       — День такой чудесный, Сэм на турнике уже висит. — поделилась Мия.       — Ей дай волю, она и ночью повиснет, лучше б на меня так вешалась.       — Вот встанешь и будут вешаться. А пока не особо то и повисишь. — с улыбкой ответила она ему. — Ребят, кстати, что-то совсем не видно, на охоте наверное с самого утра.       — Может и на охоте, меня уже не зовут. Скорей бы встать, надоело бока вылеживать.       — Скоро встанешь, еще неделька-две и сможешь носиться как раньше.       Мия поняла, что Шон особо не был в курсе, а вот Саманта будто что-то знала, но старательно юлила и избегала ее весь день, сколько бы Мия вокруг да около нее кругов не навернула, хотя ее напряжение даже на расстоянии чувствовалось.       Девушка в который раз стояла у окна, наблюдая за мелькающей то тут, то там волчицей, и посматривала на часы, всё думая о том, где все были. Один раз они уже оставляли ее с Сэм и та приглядывала за ней, и прикрывала. Возможно ли, что и сейчас происходило то же самое?       Когда опустились сумерки, за окном раздался шум подъезжающих авто и Сэм вдруг расслабилась, подходя и приветствуя парней. Мия не слышала разговоров, но определённо что-то происходило, это было видно по их серьёзному виду.       Макс был чернее тучи. Едва он вернулся, как тут же решил свалить подальше от всех глаз в лес. Ни отвечать на вопросы, ни просто вести праздные разговоры не хотелось. Завтра он свернёт кампанию и на этом поставит точку. Завтра. А пока…       Он вернулся затемно, все хотел с ней поговорить, но не знал как. Что сказать? Правду? А какая она была? Что он всё так же не хотел, чтобы она уходила, но держать не станет? Так он сказал. Чего тогда то волком смотрела на него, то будто ангел. Он был уверен, она вернется к дохлому, если будет такой шанс. Он не питал иллюзий на этот счет, иначе все уже давно стало бы понятно.       Макс так устал. Так сильно устал.       Поздний ужин затянулся. Звучал, хоть и не громкий, но смех, старые истории и байки, а напряжение, пусть незримое, но вполне ощущающееся, витало в воздухе, словно мигающая вывеска. Мия будто почувствовав что-то, вышла на деревянную террасу в одиночестве. Лучшего момента могло и не быть. Тянуть больше не было смысла, да и некуда. Ночь вступала в свои права, а за ней день и час икс. Макс, набравшись решимости, вышел на террасу, Мия стояла, облокотившись о перила, о чем-то задумавшись. Время хоть и было глубоко осенним, а всё же воздух ощущался теплым, теплее, чем до этого. Осоловелые от резкого и краткого потепления мошки набрели на свет и теперь пьяно летали вокруг подвесной лампочки. Мия куталась в плед, все равно мерзла, меж тем совершенно не спеша обратно в дом. Макс подошел к ней, встал рядом, облокотившись спиной о перила.       — Почему ты решила остаться? Помимо того, что с нами безопасно. — спросил он в никуда.       — Мешаю? — повернула она к нему голову, рассматривая профиль оборотня.       — Хочу понять.       — И я хочу. — ответила она, вздыхая и отводя взгляд, не столько вдаль, сколько вглубь.       Теперь Макс повернул голову, смотря на нее, а затем обратил внимание на их руки, лежащие совсем рядом, но не соприкасающиеся.       — Дать тебе повод? — тихо спросил он.       — Уйти? — хмыкнула она.       — Остаться.       Мия встретилась глазами с его, в ее застыл вопрос, вопросы, сотни и тысячи, а в его решимость и какая-то нескончаемая внутренняя борьба. Волк медленно завел руку ей за скулу, мягко притянув девушку к себе, и поцеловал. Коснулся губ и, едва отстранившись, вновь поцеловал, давая возможность остановить. Пусть оттолкнет снова, тогда его борьба закончится. Он сможет спокойно отпустить ее и разделаться с падалью, а потом просто перелистнёт страницу, закрывая ее раз и навсегда.       Но Мия ответила. Вечно всё делала не так, как он ожидал. Поцелуй был невесомый, похожий на касание бабочки. Нежный. Лёгкий. Ласковый. Воздушный, словно мираж, который вот-вот растворится. Мягкие губы касались его в ответ, словно собирались раскрыть какой-то секрет.       Послышались приближающиеся шаги и Мия поспешила отстраниться.       Но так и не раскрыли.       Она встретилась взглядом с Максом и тут же отвернулась, чтобы войти в открывшуюся дверь.       — Ой, прости, чуть не сшиб тебя. — замешкался Боб.       — Всё в порядке, я уже ухожу. — и шмыгнула в дом.       Макс поджал челюсть и отвернулся к перилам.       — Между вами кошка пробежала? Или мне показалось? — хмыкнул оборотень, оборачиваясь на дверь.       — Вампир.       Боб понятливо закачал головой.       — Что завтра? Все в силе?       — Да. — Макс стукнул кулаком сверху по перилам. — Готовьтесь. — и, кивнув другу, вернулся в дом.       Ночь была темной, даже слишком, молодой месяц едва-едва родился, и его света хватало лишь на то, чтобы поселить тени и иллюзии в темноте спальни.       Макс ворочался и никак не мог уснуть, так всегда бывало перед схваткой. А еще перед тем, что он завтра собирался сделать, а она об этом не знала. Может «спасибо» скажет. В любом случае, его это уже не касалось. Мысленно он уже с ней попрощался. Держать, потому что мог, было весело, пока не всерьёз и ради выгоды. Всё изменилось. Когда, как, он не понял.       Дверь открылась и на пороге спальни показалась Мия. Она оставила дверь приоткрытой и прошла ближе, вставая прямо под тусклый свет месяца. Иллюзия лунного света была чертовски реальной.       Макс резко поднялся на локтях, когда понял, что это не воображение.       — Что случилось? Что-то с Шоном? — иначе бы она не пришла, никогда не приходила.       — Случилось. Со мной. — коротко и тихо ответила. А затем провела пальцами по середине груди, раскрывая рубашку. Полы разъехались и его взору предстала абсолютная нагота.       Макс в непонимании сел и доходило до него слишком медленно, словно сквозь толщу воды, пока она стояла не шелохнувшись. А когда вдруг дошло, он рывком поднялся, прошёл мимо нее и закрыл плотно дверь. Обернулся, она тоже.       Без лишних слов он подошел к ней и, нетерпеливо стянув с ее плеч ткань, притянул к себе, сжимая тонкое тело, всерьёз думая, что если отпустит, она испарится.

***

      Саманта как раз поднималась к себе, когда заметила, как Мия впорхнула в спальню Макса, и даже остановилась, думая, что сейчас девчонка выйдет, и они столкнутся в коридоре, но вместо этого, через несколько мгновений Макс закрыл плотно дверь, и она совершенно опешила, прикрыв рот рукой. Обида и непонимание поднялись в ней так легко и непринужденно, словно всё это время только и ждали, чтобы разлиться. Сэм еще немного растерянно постояла, собираясь в кучу, и вдруг ясно поняла, что не позволит так с собой поступать, ни ему, ни ей. Она решительно преодолела оставшиеся ступени и только занесла руку, чтобы толкнуть дверь с силой, как Шон выглянул из своей комнаты:       — Йоу-йоу-йоу, сестрёнка, какие дела?       — Что? — Сэм обернулась на Шона, почти в состоянии аффекта.       — Я тут совсем что-то плох, не поможешь мне доковылять до туалета?       Саманта опустила трясущуюся руку и в какой-то жуткой потерянности повернулась уже полностью к оборотню.       — Тебе плохо?       — Ага, очень сильно, помоги, по-братски, а? — парень зажмурился и привалился к косяку, стоять ему было нереально тяжело, но предотвратить катастрофу он был просто обязан.       — Да, я… — Сэм обернулась растерянно на дверь, — Я сейчас… иду, да. — и со сжимающимся от боли сердцем поплелась к Шону.

***

      Ласковые губы коснулись колючей линии подбородка, Мия потерлась о него кожей, собирая колкость, пока теплые и грубоватые ладони скользили по ее ребрам вниз. Мия подняла на него взгляд. Серые днем глаза, сейчас тускло поблескивали желтизной, пробираясь куда-то глубоко в нутро, за границу существующих пониманий.       Макс потянулся к ее губам. Не так, как накануне, боясь правосудия, а уже законно, она сама вручила ему это право, появившись в его спальне в таком виде, разрушая все мыслимые и немыслимые барьеры между ними.       Волк целовал их жадно, и в то же время осторожничая: не испортить своей грубостью, не навредить, не обидеть.       Мия прижалась к нему крепче, обвивая шею, оплетая, заманивая, запутывая словно русалка рыбака в своих же собственных сетях.       Альфа подхватил ее под бедра, жар тела мешался с ее, мягкие волосы струились, приятно касаясь кожи волка. Он аккуратно опустил ее на постель, провел ладонью от шеи до колена, стискивая его и сгибая, склоняясь к ней.       Мия сглотнула, смотря в его глаза — доверяя, не зная, что будет сейчас, завтра.       — Не бойся, маленькая…       А может чувствовала, потому пришла? Попрощаться? Эти мысли убивали. Он не хотел ни о чем думать, не сейчас. Макс опустился еще ниже, сжимая в руке и второе колено, задирая его выше. Губы волка блуждали по ее телу, скользили вниз, волновали, трогали, а руки крепко сжимали бедра. Горячий язык ласкал и признавался во влюблённости, жадные руки не желали делиться, хотели всё себе и сразу, чуткий слух улавливал каждый вздох, стон, не пропуская ни малейшего полутона. Мия терялась, таяла и растворялась, кусала уже и так искусанные губы, но оборотень был совершенно безжалостен и глух к ней, и ее мольбам — избавить наконец от мучений. Яркие, томные ласки натягивали какие-то тонкие струны, обнажая, высекая искры, и создавая не иначе как волшебство, которое рождалось внутри нее, нарастало, чтобы в своем распаде уничтожить её без остатка. Она подавалась навстречу губам, языку, вплетала пальцы в мягкие волосы, стискивала, притягивала и отстраняла, пыталась управлять, но всё без толку, Макс не подчинялся ни каким правилам и законам, будто огонь, жил своей жизнью и ласкал её, склонял на свою сторону, опаляя, сжигая нутро, чтобы её пепел вновь зародился в угли, а угли в огонь, нескончаемый цикл смерти и жизни, и снова по кругу. Мия застонала хрипло и рвано, и оборотень отпустил. Но лишь на мгновение, чтобы она успела сделать вдох и ощутить его частью себя, или себя частью его. Все границы растворились. Тело волка пылало и она под стать ему, касания были чувственными, бережными, манкими, в них хотелось утопать, сдаваться и проигрывать, хотя и победителей не было, но так сладко было уходить в это с головой, без мыслей, лишь одним чувством, ощущением, полной потерей горизонтов. Ощущать на себе его тяжесть, пьянеть от прямого бездонного взгляда и сладких глубоких поцелуев было сродни экстазу, в котором не было ни начальной, ни конечной точки, к которой нужно было прийти, миг растягивался в бесконечность, а нега в реки тягучей, затягивающей в свои водовороты, патоки.       Мия проснулась, когда солнце уже стояло высоко. Его постель хранила его запах, но самого хозяина комнаты в ней не оказалось. Воспоминания о чудесной ночи рождали улыбку еще в тот момент, когда глаза даже ни разу не открылись. Девушка потянулась сладко, еще немного понежилась и решила, пора вставать. Она ухватила рубашку, брошенную ночью так небрежно, и теперь висящую на крючке двери, накинула и, прежде чем выйти, сперва выглянула. Убедившись, что никого в коридоре не было, быстро юркнула к себе в спальню, чтобы привести себя в порядок и одеться.