Я должен сейчас уйти и искать место, где можно спрятаться

- Все целы? В комнате для посетителей оказался заготовлен сюрприз. Радио на посту охраны после зачитывания правил пребывания для гостей и правил поведения с пациентами попросту взорвалось. Роа, будучи крепче остальных, тяжело опираясь на кулаки, оглушено тряс головой, будто бык, замученный слепнями. Его более хлипкие товарищи всё ещё лежали на полу, держась за голову. Перед взглядом наверняка плыло, а в ушах звенело так, что было невозможно разобрать иных звуков. Грид, успевший облечь себя в броню, оглянулся назад, чтобы убедиться, что с его химерами всё в порядке. Им потребуется время, чтобы прийти в себя. Но преобразования сделали их лучше, сильнее. Они могут восстановиться в течении часа. Не то чтобы Грид опасался остаться одному, проходя в зал с камерами, должно быть, за комнатой посетителей, что была в одном здании с тюремным блоком, сразу же начинались и камеры заключённых - вот он, дразнящий глоток свободы, - но помощь ему бы не помешала. К примеру, от Кимбли, который увязался за этой тощей шлюшкой. Подорвать тут всё к чертям уже казалось не таким уж плохим вариантом. Он до сих пор был единственным, кто считал это чужое дело абсолютно бесполезным для себя. Пустой тратой времени. И более церемониться был не намерен. Зимбардо самоуверенно застыл в центре зала в окружении охраны. Из двух дальних камер слышались нечеловеческие рыки. Грид знал, пусть по рассказам, о бессмысленных здесь проводимых экспериментах. Себе он честно признавался, что будь эти твари живучи и более послушны, он бы подумал о том, чтобы привлечь доктора на свою сторону. Если бы ещё и доктор дружил с головой. Зимбардо, этот располагающий к себе совершенно обычный человек. А ведь именно такие и становятся самыми успешными маньяками. Их попросту не отличить от обычных людей, не запомнить по отличительным чертам, потому что таких множество. И репутация. Этот щит порой пробить бывает куда сложнее, чем алмазный. Сейчас, прикрытый этим щитом и кольцом тел, Зимбардо просто отстранённо улыбается. И, наверное, на языке этого места, это страшнее всего. Двери камер с противным лязгом раскрываются. Наконец-то получив возможность двигаться, изуродованные твари выходят в просторный зал и замирают. Грид просто хотел проверить. Зимбардо и его окружение просто стояли, не предпринимая попыток задержать вторгшихся людей. Стоял и он. Твари не двигались, бестолково топчась на месте. Выходит, если не подавать вообще никаких признаков активности, то всё не так уж и страшно. Эти безмозглые извращённые создания даже обнаружить тебя не смогут, принимая за часть окружения. Только ли эти твари страдают отсутствием мозгов? Широко ухмыльнувшись, Грид позволяет абсолютному щиту медленно стечь с тела. На провокацию тут же ведётся один из охранников, вскидывая винтовку на Грида. Это короткое движение, вкупе с натужным дыханием, привлекает хищника, который, как предполагалось, будет их защищать. - Шеф, тут к воротам машины подъехали. Армейские и полиция. Что делать? Не вовремя выскочивший в зал Бидо усугубил начинавшуюся суету. Грид повернулся к нему, натягивая на себя свой щит. Между его лопаток что-то едва ощутимо стукнулось. Бидо, выглянув из-за чужого локтя, недоумённо посмотрел в зал на начавшееся безобразие. Обернувшись, Грид изумлённо приподнял брови: в какие-то секунды ситуация в зале поменялась в сторону довольно забавной шутки судьбы. Должно быть, пистолет доброго доктора был заряжен дротиками с препаратом, которым он начал беспорядочно расстреливать своё окружение, дабы столкнуть одного урода с другим. И один из дротиков, будто ведомый рукой судьбы, срикошетил в самого доктора, который сейчас стоял на четвереньках и бестолково качал головой, борясь с обращением. Пресловутый дротик торчал из его шеи. - Должно быть, ребята из карцера достигли успеха. Идём скорее отсюда. Нам надо придумать, как заблокировать дверь, чтобы эти отсюда не выбрались. Обитатели «Гнезда дьявола» уже относительно пришли в себя и, напряжённо вслушиваясь в происходящее в зале, стояли в ожидании у дверей. Одной короткой команды хватило, чтобы Роа единым движением вырвал стол охраны и снаружи заблокировал дверь. Ненадёжно. Но даст время перегруппироваться. А может и вовсе скинуть эту проблему на плечи других. Пока же они, присоединившись к относительно адекватной толпе, спешным шагом продвигались к воротам. Там царила ставшая привычной неразбериха. Но уже не столько из-за вырвавшихся на свободу психов, сколько из-за суетящейся толпы народу. Полиция и армия досматривали выходящих к ним пациентов, врачи проверяли их на вменяемость и оказывали помощь. Рядом с воротами уже сидела растрёпанная Линор в нелепых широких брюках и растянутом кардигане явно с чужого плеча. Маскируясь под пациентку клиники, она бестолково смотрела перед собой игнорируя беседующих недалеко меж собой Кимбли и Фрэнка. И если Багровый был потрясающе спокоен и походил на старого вояку, сухо и по делу дающего показания, то Арчер оставался собой даже сейчас. Этот человек, несмотря на большую группу, вовлечённую в это дело, был способен единолично выдать причину возникшего шума. Он нервничал, потел, недовольно косился на Линор и выжидательно смотрел на Кимбли. В чём-то Грид его понимал. После этой ночи звёзды получат многие. Но не слишком-то и больше. А предполагаемый триумф Арчера сорвался. Интересно, думал ли он, кто будет вытаскивать его группу незаинтересованных лиц из передряги, если всё окажется вот так? Грид сильно в этом сомневался. В чём он был уверен точно, так это в том, что новый гениальный план Арчера не заставит себя ждать. Ведь чем-то он похож на Зимбардо. Бестолковый человек, жаждущий власти и совершенно не представляющий, как до неё добраться. И закончит он, наверняка, так же, как и Зимбардо. Глупо и позорно. Будто бы услышав его мысли, Фрэнк Арчер неожиданно прямо посмотрел на него, ничуть не скрывая узнавания. Этот взгляд не понравился Гриду. Был он злым. У Жадности резко появилось ощущение, что он что-то задолжал Арчеру, а вовсе не наоборот. Будто что-то есть у Грида, чего нет у Арчера, но принадлежит тому по праву. - Мы скоро встретимся, мистер Грид. Глупо, неуместно обличающая фраза. Вот только Грид был готов поклясться, что не понравилась она ему не по этой причине. Звучала больно многообещающе.