5

      Мартин смотрел на экран телевизора. И украдкой смотрел на Андреса, когда комната погружалась в темноту. Фильм был так себе — слезливый проходняк про любовь, он такое обычно не смотрел по своей воле, для него фильмы, как музыка, это больше о ностальгии, чем о беспорядочном потреблении. Но раз Андрес захотел посмотреть что-то такое, то он не только стерпит, но и постарается получить удовольствие.       Андрес, Мартин думал, смотрит такие фильмы только ради женщин, вместе с женщинами, чтобы не досматривать до конца, а заняться с ней сексом где-нибудь перед вторым сюжетным поворотом. Не то что бы он надеялся, что с ним произойдёт что-то подобное… По правде говоря, если откинуть всё телесное, земное, примитивное, от Андреса он получал кое-что, чего не получали многие из его любовниц и жён: ему он позволял видеть себя уязвимым, слабым, страдающим — потому что не видел в нём угрозы и не думал, что их пути разойдутся. — Ты когда-нибудь был влюблён? — внезапно спросил Андрес и в тот же момент поставил фильм на паузу, так что он не мог отвертеться или ответить односложно. — Что если я влюблён сейчас?       Андрес далеко не идиот, он не слепой, он хорош в том, чтобы замечать детали. А Мартин не очень-то свою любовь и обожание по отношению к нему прятал. Однако тот не замечал. Или не хотел замечать. Или не принимал серьёзно. Он ведь даже спросить не мог. — Я его знаю? — Без понятия.       Что если он догадается? Потому что вещи, которые становятся катализатором невероятных по силе разрушений, обычно начинаются тихо, безобидно. Примерно вот так, как сейчас. — Когда смотришь такие фильмы, кажется, что ни разу не любил по-настоящему. — Не смотри такие фильмы, — хмыкнул Мартин, — и наслаждайся тем, что у тебя есть. — Ничего у меня нет. — он лёг и положил голову Мартину на колени, — кроме тебя. Мы бы могли быть идеальной парой, если бы ты был женщиной.       Мартин осмелился погладить Андреса по щеке. — Не были бы. Я бы ревновал тебя к твоему другу-гею, постоянно думал о том, где ты, с кем, проверял бы твой телефон и… — Я сам знаю, что не были бы. Потому что ты бы меня не привлекал. — Серьёзно? — Мартина это вовсе не задело.       Андрес рассмеялся. — Ты был бы красивой женщиной, но я вряд ли хотел бы заниматься с тобой любовью. — Что, я даже на один раз бы не сгодился? — он надеялся, что в его голосе не было слышно боли. — Ты же знаешь, что я не стану отвечать на подобные вопросы? И, знаешь, дело было даже не во мне. Почему-то мне кажется, ты бы не любил мужчин.       Теперь они оба рассмеялись. — Не могу представить, как можно не любить тебя.       Если это не прозвучало как признание в любви, тогда что вообще можно считать признанием в любви? Если прозвучало, то Андрес прямо сейчас имеет право просто выгнать его. Если нет. Вечер просто продолжится. — Ты льстишь мне. Я уже не молод. И смертельно болен. И. При всей моей любви ко всеобщему вниманию, я не хочу, чтобы меня жалели, помогали, возились и всё такое. Особенно ты. Мне не себя жалко. А тебя, когда я представляю, как гениальный инженер тратит свои силы и время на немощное существо, в которое я непременно превращусь через несколько лет.       Мартин не любил плакать, а при Андресе так и вовсе ненавидел. Но сейчас просто не мог. Потому что правда не только резала глаза, она пронзала сердце. Однако он жалел не себя. Он мог видеть себя сиделкой и личным медбратом, лишь бы быть рядом с тем, кого он любил. Он не видел Андреса угасающим и не хотел верить, что однажды огонь из его глаз исчезнет. А это ведь обязательно произойдёт, это неизбежно. — Не говори так. — Какой толк, если я не скажу. Это ничего не изменит. Ты плачешь, что ли? — Нет. — Плачешь. Не плачь из-за меня. Я обязательно что-нибудь придумаю.       Мартин бы с радостью в это поверил. Но он не был идиотом.       План ограбления Банка Испании медленно начал приходить в действие, они нашли нужных людей, определились с оборудованием, продумали до конца концепцию. Осталось только уговорить Серхио помочь. Не, Мартин считал, что у них итак всё неплохо, однако увидеть, как этот тревожный перестраховщик будет задавать уйму вопросов, а они будут на каждый из них отвечать, было бы бесценно.       И если они действительно войдут в Банк, но что-то пойдёт не так, у них есть запасные планы, которые, по сути, являются самоубийством.       В общем, Мартин не идиот, он знает, что ничего другого Андрес придумывать не станет. Он точно себя убьёт. Если он это сделает, то Мартин себя убьёт тоже.       И они обязательно встретятся в аду, в котле, куда попадают все самоубийцы, и наконец-то будут вместе и у них будет целая вечность, чтобы провести её вдвоём.