Арка 3- Рождение (часть 9- Тот самый день)

Голова чертовски болит. Где я? Я с трудом разлепила веки и оглядела пространство, в котором оказалась. Абсолютно незнакомая, чужая, но... но такая родная. «Это моя комната?» На тумбочке стоит всё та же ваза, которую я разбила и сразу починила после ежедневного задания. Вон там, на самом видном месте рядом с книгами, стоят три фотографии — такие родные моему сердцу. Вот фотография с Обито, Какаши и Рин, которая была сделана в день летнего фестиваля. Вот фотография с родителями и с Рио, которую я склеила из разных кусочков, потому что хотела хоть одно общее фото. И вот фото с Итачи и Какаши, которых я заставила сфоткаться на память. На их лицах можно прочитать: «Помогите, насилуют». Вся комната выдержана во всех оттенках голубого и синего. Всё такое родное, но откуда это чувство тревоги? Оно липкое, холодное, ползёт по позвоночнику. — Мия, ты где? Внезапно раздаётся настолько знакомый голос. Услышав его, я спускаюсь вниз и вижу там Итачи с Какаши. Они смотрят на меня как-то не так. Не так, как обычно. Взгляды слишком тяжёлые, слишком... собственнические. — Ита, Какаши, вы не знаете, что происходит? — подходя к ним, я хочу задать вопрос, но внезапно чувствую, как земля уходит из-под ног. — Что-то случилось, Мия? — голос Итачи звучит слишком близко. — Да! Например, то, что ты держишь меня на руках, Ита! «Что здесь, нахуй, происходит?» — Хм? — он наклоняет голову, и в его глазах — тёмная, глубокая нежность. — Разве носить свою любимую на руках — не обычное дело? «Любимую? Когда? Что?» Как только решаю озвучить этот вопрос, внезапно голова идёт кругом. Пространство смазывается, и я оказываюсь там, где никогда не ожидала быть в трезвом состоянии. — Учиха, успокойся. — Какаши лениво прислоняется к стене, но в его единственном видимом глазу — сталь. — Не видишь, Мия любит меня? «Какаши, ты тоже? Да во что вы превратили мою гостиную?» — Как вы посмели обидеть Мию? — из тени выступает Шисуи, и его обычно мягкое лицо искажено яростью. — Убью. «Шисуи? Ты-то здесь откуда?» — Сссс, пиявка, — шипящий голос у самого уха заставляет вздрогнуть. — Уже успела присосаться к другому? Забыла, ты моя? Внезапно около моей шеи появляется змея из ниоткуда и «нежно обнимает» её, будто желая придушить. Холодная чешуя скользит по коже, вызывая дрожь. — Мелкая, — низкий голос раздаётся отовсюду сразу, — ты думала, что после того как поселишься у меня в сердце, сможешь тихо уйти? В голове будто раздаётся голос Обито, но перед глазами я вижу настолько знакомую мне маску Тоби. Он стоит в углу, и даже сквозь прорезь маски я чувствую его безумный взгляд. Все они будто окружили меня, не давая уйти. Сжимают кольцо. Дышат в затылок. Внезапно я чувствую холод около шеи. Та змея, у которой было лицо Кабуто, внезапно превратилась в ошейник, а руки сковали тяжёлые кандалы. Металл впивается в запястья. — Скажи, Мия, — голоса звучат одновременно, накладываются друг на друга, — кого ты любишь больше? — Меня же, правда? Правда? — Тсс, пиявка, не молчи. Голову заполнили разные звуки, будто каждое их слово было ударом молотка по мозгу. Оно болело нещадно, будто пыталось мне что-то показать, пробиться сквозь пелену. — Сестленка? Внезапно среди всего этого хаоса я слышу голос Рио. «Откуда он здесь? Нет, уходи, здесь опасно!» Хочу крикнуть, попросить его уйти, и уйти вместе с ним, но внезапно перед глазами всё поплыло. Краски смешались в серую муть. Вся эта жуткая сцена сменилась абсолютно пустым и чёрным пространством, где я находилась всего миг. Шум в голове как будто по щелчку пальцев сменился на такой родной голос: — Сестла, сестла, просыпайся! Услышав его, я окончательно прихожу в себя и выпрыгиваю из-под одеяла, тяжело дыша, будто... будто я только что находилась в своём самом сильном кошмаре. «Так это был сон?» Сердце колотится где-то в горле. Ночная рубашка прилипла к телу от пота. Я делаю медленный, глубокий вдох и начинаю обращать внимание на окружение. Знакомый потолок. Знакомые стены. Знакомый запах. — Сестленка, тебе снилось что-то плохое? Я снова слышу голос Рио и, видя его перед собой, тут же обнимаю. Настолько крепко, будто пытаюсь успокоиться, вложив все эмоции в эти объятия. Он пахнет молоком и сонным теплом. Такой живой. Такой настоящий. — Да, — шепчу я ему в макушку, чувствуя, как дрожь постепенно отступает. — Это был просто плохой сон. Я чуть успокоившись, начинаю проверять, всё ли в порядке с Рио. Осматриваю его с ног до головы, трогаю лоб, щёки. Убедившись, что он цел и невредим, отправляю его спать, пообещав, что завтра мы испечём печенье. После того, как слышу звук закрывающейся двери, уже потерявшая желание спать, сажусь за стол около кровати. Лунный свет падает на столешницу, делая всё вокруг призрачно-голубым. «Итак, какого блядь хуя только что творилось?» Версию со сном я отметаю сразу — слишком всё было реально. Слишком... осязаемо. Я до сих пор чувствую холодок от змеи на шее. «Может, гендзюцу? Но кто и с какой целью?» Это был единственный известный мне вариант объяснения произошедшего. Но кто мог его наложить? И главное — зачем? «Может, система? Хотела меня о чём-то предупредить? Но почему тогда просто не отправила сообщение?» Я не привыкла верить в случайности и совпадения, так что не могу просто махнуть рукой на это. «Нужно подумать». Вряд ли я бы нашла ответы на вопросы «кто» или «как». Здесь гораздо важнее было «почему». «Что они хотели этим показать? Раз этот мистер Икс сделал всё тайно, значит, ему было что сказать». Но вот что? Я перебираю сотню вариантов, постепенно отмечая каждый, и внезапно в глазах появляется искра понимания. Цели. «Они все вели себя странно. Как будто... будто были одержимы. Будто потеряли рассудок. Словно их чувства ко мне стали навязчивой идеей, затмившей всё остальное». «Так мне хотели показать, что будет, если я не проконтролирую себя и зайду слишком далеко? Если слишком сильно привяжу их к себе?» Но опять же — кто и почему пытается об этом предупредить? Кому какое дело до того, как я выстраиваю отношения с целями? Я просидела так почти до утра, но кроме своей теории, которая держится на честном слове, придумать ничего не смогла. Так и уснула, уронив голову на сложенные руки. И даже не заметила два любопытных голубых глаза, смотрящие на меня через щель в двери. *** Сегодня десятое октября. День, когда Обито стал врагом всей Конохи, став причиной смерти своего учителя. День, который вошёл в историю Конохи как день трагедии и нападения Девятихвостого. День, когда Коноха потеряла своего Хокаге, много сильных шиноби и просто невинных людей. И день, когда родился Узумаки Наруто. Джинчурики Девятихвостого лиса. Ребёнок, что всё своё детство провёл в бедности и презрении, но с мечтой стать Хокаге, чтобы доказать всем. И который доказал. Который не сдавался до конца. Ребёнок, что спас меня в прошлой жизни, и наконец — главный герой этой истории. За неделю до этого дня я каждую секунду планировала свои действия, чтобы как можно меньше вмешиваться в историю. И... хотелось бы ещё раз увидеть своего тёмного рыцаря. Приоритетом в этот день были жизни Рио и мамы. Остальные дорогие мне люди были защищены сюжетом — по крайней мере, сегодня. Так что, оставив в палате мамы бабочку Химитсу и отдав Рио тёте Каору, я надеялась максимально их обезопасить. Сигнал тревоги, когда на небе появилась огромная девятихвостая тушара, стал для меня триггером к действию. Убедившись, что Рио с дядей и тётей, я пулей вылетела из дома, не обращая внимания на отца, который кричал остаться в клане. Он в это время раздавал приказы как глава, так что не успел меня поймать. Прости, пап, но я должна. Выбежав из клана, я, стараясь не споткнуться хотя бы, бежала в сторону больницы. Воздух был наполнен гарью и пылью. Крики людей смешивались с рёвом зверя. Во время этого бега он превратился в настоящий паркур. Ощущение было такое, будто каждый летящий обломок падал точно на меня. Единственное, что спасало от смерти, — мои клоны. Схема работала так: я создавала клона с 0,2% воспоминаний — они исчезали через две секунды после создания — и кидала их в сторону обломков, меняя их траекторию. Клоны вскрикивали, растворялись, но успевали оттолкнуть камни. Жестоко по отношению к самой себе, но эффективно. Еле-еле я добралась до больницы и, заходя внутрь, ощутила себя будто в другом мире. В каждом углу персонал готовился к приёму раненых с того момента, как прозвучал сигнал тревоги. Уже поступали первые пострадавшие, но даже несмотря на всё это, в больнице не было той тревоги и хаоса, что творились снаружи. Медсёстры двигались чётко, слаженно, будто репетировали это сотни раз. Все были очень спокойны, словно верили: их точно защитят. Попав за стены больницы, у раненых в глазах читалось буквально: «Я в безопасности. Всё закончилось». Видя всё это, я почувствовала укол совести. «Я слишком недооценила шиноби Конохи и ирьенинов больницы. Они защитят маму и без моей помощи». Улыбнувшись своим мыслям, я ещё больше захотела работать в таком удивительном месте. Когда-нибудь. Обязательно. Переведя дух, я снова выбежала на улицу. Тем временем Девятихвостый готовится использовать бомбу хвостатого. Я вижу, как в его пасти собирается багровая сфера энергии. «Вот он, момент, из-за которого я влюбилась в Минато». В последнее время я нашла ещё одну удивительную способность у бабочек Химитсу. У навыка «Запись» — всё, что туда попадает, сохраняется. То есть это что-то вроде дронов на большие расстояния. Увидев, что скоро начнётся мой любимый бой в этой арке, я отправила туда бабочку, чтобы она всё записала. Я знала, что сейчас не время для этого, но это как увидеть знаменитость и не сфоткаться с ней. Короче, невозможно. Отправив бабочку в направлении битвы, я спряталась там, где примерно произойдёт запечатывание Курамы в Наруто. Затаилась в тени разрушенного здания, включила навык «Скрытие» и принялась ждать, наблюдая за событиями с помощью бабочек. Картинка транслировалась прямо в голову — я видела всё, что видели они. Через некоторое время началась та самая сцена. Минато создал барьер, в котором оказалась и я, но меня никто не замечал. Я стояла буквально в десяти метрах от них, но для них была пустым местом. Пришла Кушина, и вместе с Минато они начали сражаться с Курамой. В это время другие шиноби пытались пробиться сквозь барьер, но безуспешно. Через мгновение Кушина заковала лиса в цепи, и начался спор о том, кто кем пожертвует. От наблюдения этой сцены сердце стучало невообразимо громко, будто пыталось выскочить из груди и улететь. «Это правда происходит. Я правда попала в Наруто. Я вижу его рождение и причину, из-за которой началась эта история». Я уже в этом мире пять лет, но происходящее всё равно было похоже на сказку, на иллюзию, мираж — на что угодно, но не реальность. И вот, в этот момент, когда в хаосе, сквозь оглушительный шум битвы и рёв огромного зверя я слышу голос Кушины, всё наконец встаёт на свои места. — Наруто... веди себя хорошо... ешь побольше овощей... и тогда вырастешь сильным, — её голос срывается, но она продолжает говорить, будто пытается вместить в эти секунды целую жизнь. — Одевайся потеплее и принимай ванну каждый день... И ещё, не засиживайся допоздна, спи побольше... И... заводи друзей. Не обязательно иметь много друзей, достаточно парочку, которым ты по-настоящему доверяешь... Я не очень хорошо училась, но надеюсь, у тебя всё получится... Постоянно совершенствуй свои техники... Помни, что у всех есть сильные и слабые стороны, поэтому не расстраивайся, если у тебя будет что-то не получаться... Уважай своих учителей и старшеклассников в академии... Ах, да. И не забывай о трёх табу шиноби... Будь осторожен, когда одалживаешь кому-то деньги и берёшь у кого-то взаймы... Зарплату с миссий приберегай на потом... И не пей спиртного до совершеннолетия... Мир шиноби и так слишком опасен, поэтому пей в меру... Я женщина, поэтому многого объяснить не смогу... Помни, что этот мир состоит из мужчин и женщин. Поэтому интересоваться девушками вполне нормально, но... не встречайся с плохими. Найди кого-то вроде меня... Кстати, раз уж речь о табу шиноби, опасайся Джирайю-сенсея... Наруто, с сегодняшнего дня ты столкнёшься с большими трудностями и болью, но будь собой. Мечтай и воплощай свои мечты в реальность... Так много... так много... я столько всего хочу тебе сказать. Хотела бы я остаться с тобой подольше... Я люблю тебя... — она переводит дыхание и поворачивается к мужу. — Минато, прости, я потратила и твоё время. — Всё хорошо... — Минато кладёт руки на печать. — Наруто, как отец я хочу сказать тебе то же, что и твоя болтливая мама... Печать восьми триграмм! Слёзы текут по моим щекам. Я даже не замечаю, когда начала плакать. «Я правда переродилась в Наруто». Сердце щемило, но вместе с этим я больше не чувствовала того груза, что раньше. Я будто наконец приняла себя частью этого мира. Приняла, что это не сон, не игра, не книга. Это моя жизнь. Со словами Минато Кураму засосало в Наруто, и на животе маленького Наруто появилась печать. Тела Минато и Кушины упали у своего ребёнка, будто обнимая его в последний раз. «Всё закончилось». Опустошённая, пока барьер ещё не развеялся, я подошла к нему. К этому крошечному комочку, который даже не понимает, что только что потерял самых близких людей. Я легко коснулась его лба кончиками пальцев. Такой тёплый. Такой живой. Внимание! Рождение цели: Наруто Узумаки Симпатия Наруто Узумаки: Безразличие 0/100 «Нет». Я смотрю на него, и в груди разливается странное тепло. «Всё только начинается». С этими мыслями я начинаю оглядываться, пытаясь глазами отыскать одного из самых дорогих мне людей. Внезапно место, в котором я находилась, изменилось. Пустое, бескрайнее пространство, состоящее из серых кубов и странных искажений. Ни верха, ни низа, только бесконечность. «Так вот что такое Камуи». Я не ошиблась. Это было пространство Камуи Обито. «И где же хозяин этого места?» — Где я? — я заставила свой голос дрожать. — Что со мной случилось? Всё-таки нужно отыграть ничего не понимающую и напуганную девушку. Включаем актёрское мастерство. Три, два, один — мотор. Я начинаю оглядываться по сторонам, хватаюсь за голову, делаю шаг назад. — Мия. Внезапно раздаётся незнакомый мне голос. Искажённый, будто через слой воды. «Не хочет встретиться лицом к лицу?» Как только я об этом подумала, мысленно дала себе пинка. «Ну конечно. Мадара запретил, скорее всего». Тогда почему он втянул меня сюда? Попрощаться? Посмотреть в последний раз? Я не успела даже закончить мысль, как меня тут же выкинуло из того места. Миг — и я снова стою там же, рядом с плачущим Наруто. «И что это было?» Пытаясь понять его мысли, я благодарю всех Ками, что барьер ещё не успели сломать. Я ещё раз смотрю на Наруто, который уже заходится в плаче, и пользуюсь случаем. Достаю из кармана маленький кулон в виде бабочки — серебристый, с голубым камушком. Чтобы не было подозрений, подстраиваю это так, будто Кушина перед смертью захотела отдать его сыну. Аккуратно вкладываю кулон в крошечную ручку. И, конечно, я не могла удержаться, чтобы не сделать пару фоток на память с мелким Наруто. Щёлк. Щёлк. Ещё парочку. После небольшой фотосессии я обнимаю его — такого маленького, тёплого, беззащитного — и, поцеловав в щёку, ухожу, боясь раскрыться. Перед уходом шепчу ему на ухо, касаясь губами маленького ушка: — Не бойся, Наруто. Просто потерпи немного. В конце ты достигнешь своей мечты. Разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза. Иду быстро, почти бегу, пока барьер окончательно не рухнул и меня не заметили. В этот день я потеряла сон и покой, но обрела нечто большее — веру в то, что всё будет хорошо.