Арка 3- Рождение (часть 10- Вперёд к знаниям)

Ещё до рождения главного терапевта этого огромного мира в нашей уже немаленькой семье произошло ещё одно пополнение. Двадцать третьего сентября родилась вечная поклонница Саске и такая же вечная соперница Сакуры. Отныне — моя сестрёнка. Яманака Ино. С её появлением в нашей и так неспокойной семье — учитывая меня, постоянно ломающую всё подряд, и Рио с шилом в одном месте — спокойствие в доме стало чем-то из области фантастики. Каждый божий день: крики, плач, звуки разбивающейся посуды. Но вместе с этим — чертовски весёлые и насыщенные дни. Примерно вот так можно было описать мой день в то время: Встал — тренировка — свидание — тренировка — свидание — спать. Идеальный распорядок, правда? Но, как всегда, моя рутина обрывается, даже не успев начаться как следует. В один зимний день, через несколько дней после Нового года, когда я тихо и мирно занималась своими коварными делами (то есть связывала свиток с надписью «1000 причин любить Мию Яманака» <3), в окно (опять!) постучали. Я открыла его, уже догадываясь, что это скорее всего шиноби. Ну серьёзно, нормальные люди в окна не стучат. — О, змеюка! — я оперлась локтем о подоконник. — Какими судьбами в мою прекрасную обитель? Почему-то, когда вижу Кабуто, в голове будто щёлкает кнопка сарказма с «off» на «on». Словно на его лице написано огромными буквами: «Бесите меня, пожалуйста». Но, о Ками, он не отвечает на моё ехидство. «Так, это уже серьёзно». В голове включается сигнал тревоги. Я хватаю его за руку, усаживаю на край кровати, набрасываю на плечи плед, сую в руки кружку с горячим чаем и с абсолютной, прямо-таки гипертрофированной нежностью спрашиваю: — Змеюка, ты смертельно ранен? Тебя обидели? Ты кого-то убил? Может, тебя убили? — Да когда ты уже станешь посерьёзнее, пиявка? — он закатывает глаза, но плед не сбрасывает. — А я разве не серьёзна? — я пытаюсь скрыть дикий хохот, но, судя по его взгляду, получается хреново. — Так зачем удостоили меня своим визитом, о великая змеюка? Не убирая из голоса любимого сарказма, я всё-таки жду ответа. — Просто... — он мнётся. — Просто что? — Дай сказать! Его голос чуть повышается, но я быстро закрываю его рот ладонью. — Тише, тише! — шиплю я, косясь на дверь. — Родители дома! Чувствую себя преступницей, но ничего не поделаешь. Странно будет, если в моей комнате обнаружат парня. Да ещё и не в первый раз. «Серьёзно, моя комната как проходной двор. Цели почти постоянно приходят». Я так погрузилась в свои мысли, что забыла убрать руку. — Мхм-хмм... — донеслось из-под ладони. — А? — Да убери ты руку! — Ах да. — я отдёргиваю ладонь и вдруг замечаю лёгкий румянец на его ушах. — Чего раскраснелся? Температура? «Хотя... кажется, я знаю почему». Сначала он смотрит на мою руку, которую только что оттащил от своего лица, потом на меня. Я двусмысленно улыбаюсь, пытаясь это скрыть, но выходит так себе. — Так, — возвращаю разговор в прежнее русло, — всё-таки скажешь, зачем пришёл, или дальше будем в молчании стоять? — Я... — он снова запинается. «Так, блядь, что происходит? Почему он через слово заикается?» — Змея... — подсказываю я. — Что? — он смотрит на мои глаза, но через несколько секунд отводит взгляд. Он сказал это так тихо, что я нихрена не расслышала. — Забей, пиявка. Пока. Через несколько секунд передо мной уже никого нет. Только плед на кровати и остывающий чай. «Да блядь, какого хрена?» Якуши Кабуто (Симпатия: 2) — ЧТО-О-О? В этот раз мой ор был слышен, кажется, на весь квартал. «Только вчера у него симпатия была на уровне „Заинтересованность: 56“!» Нет, я в своей неотразимости, конечно, не сомневаюсь. Но как может за один пятиминутный разговор прибавиться сразу под пятьдесят очков симпатии, да ещё и перейти на следующий уровень? Я бы допустила такое, если бы мы были на этапе «Безразличия». Но с «Заинтересованности» до «Симпатии»? «Может, баг какой? Или в системе, или в мозгу Кабуто. Другого объяснения я не могу придумать». Странность этой ситуации преследовала меня ещё несколько дней после этого случая, но за неимением других вариантов я просто забыла о ней, списав на глюк. *** Дни летели со скоростью света, и вскоре суровая зима закончилась. На удивление, кроме случая с Кабуто, ничего другого не происходило. Я всё так же по вечерам каждый день разговаривала сама с собой (ой, то есть с Обито). Всё так же ходила гулять с целями — других друзей у меня здесь не было — и потихоньку поднимала симпатию. Каждодневные тренировки по увеличению запаса чакры привели к тому, что я стала худо-бедно использовать хенге. И на этом всё. «Полагаю, поднять запас чакры будет сложнее, чем я думала». Но я не сдавалась и радовалась даже таким крошечным победам. Ещё одним моим постоянным занятием стала работа няней. «Терапевт, кулинар, а теперь ещё и няня, — думала я, сидя на полу в гостиной Учих. — Многогранная ты личность, однако, Мия». Я играла с Рио и маленьким Саске. Мне даже не верилось, что в будущем я этого мелкого карапузика с огромными чёрными глазами и энергией, бьющей фонтаном посильнее, чем у Рио, буду соблазнять. Я меняла ему подгузники, кормила (нет, не грудью, если что), укачивала. Да я проводила с ним больше времени, чем с Итачи в последние дни! Но в некоторые моменты мне было чертовски обидно. «Я так о нём забочусь, а он всё равно к Итачи больше привязан! Только вырасти, мелкий, я тебе потом покажу!» Если в комнату заходил Итачи, Саске сразу всё бросал и полз (а позже и бежал) к нему. Всегда хотел быть на руках у старшего брата. — Завидуй молча, — Итачи своими глазищами, закалёнными на войне, видел меня насквозь. — Он просто пока ничего не понимает! — я надулась. — Ошибки можно исправить! На мои слова он посмотрел так пренебрежительно и снисходительно, что я чуть не полезла в драку. Почти — потому что он был моим единственным поставщиком мандаринов. Родители запретили мне их есть после того, как на Новый год я слопала столько, что мой желудок сказал: «Давай, до свидания». Какаши, как «взрослый», тоже отказался снабжать меня этим запретным веществом. Кабуто, как будущий врач, поддержал бойкот. Шисуи, как добровольный охранник моей безопасности, тоже встал на сторону врага. Итачи сначала тоже отказался, но мои умоляющие глазки его переубедили. Так что моё душевное равновесие сейчас целиком и полностью зависело от него. Кстати, он недавно познакомился с Изуми. С той самой, которую должен был полюбить в каноне. Меня он, конечно, тоже с ней познакомил, но я старалась не привязываться к ней. Не потому что ревновала или что-то такое. Просто меня не покидало чувство укола совести. Я, по сути, отобрала у неё любимого. И ещё... «Я не хочу больше чувствовать боль от потери близких, — решила я для себя ещё тогда, после смерти Рин и попадания мамы в кому. — Буду привязана только к целям. Потому что их я хотя бы могу спасти. Ну, или тех, про кого точно знаю, что они не умрут». Я устала от слёз и боли в сердце. Так что я общалась только с целями и теми, чья выживаемость была гарантирована сюжетом. Вскоре, когда лёд начал таять и на смену холоду пришло тёплое весеннее солнце, началось время поступления в Академию. В этом году нам с Итачи исполнится шесть, и это как раз возраст согласия. То есть возраст поступления. Мы готовились к экзаменам вместе. Хотя правильнее сказать: этот гений просто сидел рядом и читал книгу, пока я корпела над свитками. Он-то и так всё знает. Одной из моих целей во время обучения было опустить этого павлина с небес на землю. Хотя бы в плане теории. Насчёт практики у меня не было иллюзий. Скорее всего, я буду не на последнем месте — если, конечно, со мной будут учиться мелкие, пока что не шиноби, с удачей ниже плинтуса или с мозгами размером с лягушку. Но в рейтинге я хотела держаться в середине, и для этого мне нужны были теоретические знания. А раз для этого нужно обогнать моего принца с шаринганом, то придётся учиться... Нет, не так. Оооооооооочень много. Но я справлюсь. Не могу не справиться. Хотя к середине обучения у меня немного другие планы. Ладно, не немного, а ахуеть как много других планов. Шисуи будет учиться на третьем курсе, Кабуто тоже, но в параллельном классе. Что касается моего принца в маске... После смерти своего сенсея я не видела его некоторое время. Я понимала, что ему нужны покой и тишина, поэтому старалась не надоедать. Но чтобы он знал, что он не один, я каждый день ставила перед дверью его комнаты его любимую еду. В последний раз я видела Какаши на похоронах Минато. У него был настолько опустошённый взгляд, что я не осмелилась подойти. Точнее, не осмелилась бы, если бы он не был для меня таким дорогим человеком. Я просто подошла и обняла его — точно так же, как в день смерти Обито. Потом я его больше не видела, но это было ожидаемо. Он, конечно, мне не говорил, но про то, что он в АНБУ, я знала. Так что после смерти Четвёртого Хокаге занятость члена АНБУ совсем не удивительна. Но на всякий случай я оставила у него бабочку под навыком «Скрытность», чтобы не заметил. Хоть я и скучала по нему (мы уже несколько месяцев не виделись), предстоящие экзамены заставили забыть почти обо всём. Эх, чувствую, будто вернулась в школу. «Неееет, отпустите! Я ушла из того мира не для того, чтобы снова в школу идти!» Но мои протесты никто не услышал. В марте мы сдали экзамены. А первого апреля состоялась церемония поступления. «Ну что ж, жди меня, Академия ниндзя!»