Арка 5- Вдали от дома (часть 4- Пейн)

— Епт твою мать, отец мой Хаширама, мать моя Мадара, это чё за глюки? От офигевания последней стадии я чуть нецензурно выразила свои эмоции, выпучив глаза на фигуру, материализовавшуюся из темноты. Рыжие волосы, эти жуткие глаза с кругами... Нет, ну серьёзно, кто так людей пугает? — Повторяю вопрос, — голос прозвучал ровно, но от этого холода по коже побежали мурашки. — Кто ты и что забыла в Аме? Его тон оставался серьёзным, хотя бровь дрогнула на миллиметр — видимо, моё цветистое выражение чувств он не ожидал услышать от ребёнка. «Может, и правда глюки?» — промелькнула шальная мысль. Я хотела протереть глаза, но тут до меня дошло: руки не двигаются. Я дёрнулась и почувствовала острую боль в запястьях. Опустив взгляд, обомлела — мои руки были прикованы к стене позади меня. Насквозь проткнуты какими-то чакроприёмниками — теми самыми хернями, которые Пейн использует, чтобы контролировать своих «шестерок». Ноги тоже были зафиксированы, хотя, к счастью, боль в них не чувствовалась. Тем временем рыжий миротворец уже начинал терять терпение. Его глаза (эти жуткие фиолетовые риннеганы) смотрели на меня с растущим раздражением. «Если сейчас не заговорю, он может лишить меня этой возможности навсегда». Как ни странно, из-за шока страх даже не успел постучаться в мою дверь. Поэтому я ответила вполне спокойно, если не считать дрожащего голоса: — М-меня зовут Мия. В Аме я ничего не забыла. Скорее меня тут забыли. Мой сарказм он не оценил. Давление, исходившее от него, усилилось в тысячу раз. Чтобы вы понимали масштаб: давление от мечников Тумана, перед которым мы с Какаши чуть не отбросили коньки, по сравнению с этим было похоже на лёгкий расслабляющий массаж. — Кха... — из моего рта выплеснулась кровь. Организм не выдержал нагрузки. Но допрос продолжался. — Откуда ты? — его голос звучал, как приговор. «Сказать, что из Конохи — не лучшая идея, учитывая лютую ненависть Акацуки к моим землякам», — лихорадочно соображала я, пытаясь проглотить солёный привкус крови. — С-страна Медведя, — выдавила я, всё ещё кашляя, и внимательно следила за выражением его лица. Он прищурился, пытаясь понять, вру я или нет. «Пф, и не надейся, мой антипринц. Пейн из канона через лет четырнадцать, может, и смог бы распознать ложь, но не ты. Я включила „Ложь“, „Актёрское мастерство“ и „Контроль эмоций“ на максимум. Уж в чём, а во лжи я хороша». Не найдя в моих словах лжи (естественно), он продолжил вытягивать информацию. — Что ты имела в виду под словами «меня забыли здесь»? — Дядя злодей, — я попыталась изобразить удивление, — неужели непонятно? — Дядя... злодей? — в его голосе мелькнуло что-то похожее на замешательство. — Ну, если бы неизвестный дядя похитил вас после того, как вас уже похитили, — я старалась говорить спокойно, хотя каждое слово давалось с трудом, — насквозь пронзил ваши руки и ноги, вставил в дыры железки, приковал к стене, а теперь ещё и давит ки так, будто слон на муравья сел... Вы бы тоже не считали этого неизвестного добрым старичком. К середине монолога я уже удивилась, что моя голова всё ещё держится на плечах. Но Пейну возразить было нечего. Он просто вернул нас к теме допроса. — Похитили после похищения? — Ну да, — кивнула я, насколько это позволяло моё положение. — Какие-то ублюдки схватили меня. Когда очнулась — уже была здесь. Выживала как могла целый месяц. — Есть доказательства твоим словам? — Дядя злодей, — я позволила себе лёгкую усмешку, — моё доказательство — это вы. Давление не спадало, но я продолжала наглеть. «Не стоит, конечно, дразнить зверя, — подумала я, — но почему бы и нет, если этот зверь — мой будущий муж? Правда, он об этом ещё не знает». — Я? — его бровь снова дёрнулась. — Ну, если вы меня похитили, значит, у вас были подозрения. И вы скорее всего за мной следили. — Хм, — в его голосе появились нотки интереса. — Умная малявка. Но... Он не закончил фразу. В следующую секунду всё моё тело будто окунули в кипяток. Чакроприёмники в руках вошли глубже и начали травить организм чужой, враждебной чакрой. — Не смей наглеть, — его голос стал ледяным. — Здесь я бог. Боль была адской. Но я не издала ни звука. Просто посмотрела на него ещё более дерзко, сквозь пелену слёз. Нагато Узумаки (Безразличие +1) Нагато Узумаки (Безразличие 1/100) — И лгать нехорошо, — добавил он. «Он догадался?» — сердце пропустило удар. Несмотря на боль и нарастающую панику, я постаралась изобразить непонимание. — Ты появилась здесь пятьдесят два дня назад, — начал перечислять он. — Через неделю после появления ты внезапно исчезла на полтора месяца. А потом снова появилась по щелчку пальцев. «Ого, насколько же тщательно они пронюхали информацию», — мысленно присвистнула я. Но расслабляться было рано. — Я надеюсь, вы знаете про призыв? — спросила я, надеясь перевести разговор в другое русло. Вопрос оказался неожиданным. Давление чуть ослабло. — Значит, знаете, — продолжила я, чувствуя, что попала в точку. — И про мир призыва, соответственно, тоже. — К делу, — поторопил он. — Ну так вот. У меня полтора месяца назад появился призыв. Я с помощью свитка переместилась в мир призыва на эти полтора месяца. «Хорошая ложь та, в которой половина — правда». Он приподнял бровь. — У тебя есть призыв? — в его голосе послышался скепсис. — У тебя-то? «А вот тут обидно, — подумала я. — Что ж вы все в меня не верите?» — Ну да, знаете ли, такие гении, как я, рождаются раз в тысячелетие. Где-то там перевернулись настоящие гении — Итачи и Какаши. Простите, ребята. — Ну, покажи свой призыв, «гений», — сарказм в последнем слове был таким густым, что я чуть не попросила его стать моим учителем по мастерству язвить. — Раз так хотите, — я облизнула пересохшие губы, — не могли бы освободить меня? И мы поговорим как нормальные, цивилизованные люди. Раз уж недоразумение разрешилось? — Зачем мне говорить с почти трупом? — хладнокровно поинтересовался он. — Трупом? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Как думаешь, я бы принёс тебя сюда, если бы у тебя были шансы не умереть? «Бля, — осенило меня. — Я только сейчас поняла, мать твою, что передо мной — сам ПЕЙН. Не милый и жалкий злодей, про которого я столько фанфиков перечитала. Не Нагато, прошедший Нарутотерапию. Не стеснительный подросток, ставший учеником Джирайи. Это Пейн. Глава организации, которая сейчас планирует восстание против Ханзо Саламандры. Пейн, который в будущем сравняет Коноху с землёй». Пока я переваривала эту мысль, Пейн оказался в паре сантиметров от меня. — Ну так вот, — его голос звучал почти ласково, отчего становилось ещё страшнее. — Покажешь призыв? Я чуть не закричала от страха, но вовремя поняла: детские истерики не помогут мне ни в соблазнении Нагато, ни в выживании. — Для этого мне правда нужно, чтобы хотя бы руки были свободны, — максимально спокойно ответила я. «Это, конечно, не совсем так, потому что по приказу Королевы Химитсу появятся в любой момент, но руки и правда хочется освободить». Он пристально посмотрел на меня. Интуитивно я поняла: от этой битвы взглядов сейчас зависит моя судьба. Итак... Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Тишина, окутавшая комнату, была такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. И вдруг её нарушил еле слышный голос: — Красивые. Я сама не заметила, как залипла на его глаза. Эти фиолетовые риннеганы с концентрическими кругами завораживали. Холодные, как у трупа, но такие... красивые. «Ну правда, — подумала я, — как можно иметь такие прекрасные глаза?» — Что? — не понял он моего восторженного вздоха. — Глаза, говорю, — я улыбнулась, чувствуя себя полной дурой. — Красивые. Можно было, конечно, в такой серьёзный момент не делать лицо, будто я делаю ему комплименты каждый день перед завтраком. Но я просто не смогла сдержаться. Хотя, скорее, не захотела. — Это сейчас лесть? — его голос оставался ровным. — Чтобы убивали менее безболезненно? «Ха. Взрослый, привыкший никому не доверять. И как мне прикажете поднимать симпатию? Будь на его месте хоть Обито, хоть Кабуто — у обоих показатель уже давно бы поднялся. Будет сложно». — Я со всей искренностью, — заверила я, глядя прямо в эти удивительные глаза. Он явно не поверил. Скептицизм был написан на его лице крупными буквами. — Так освободите меня? — вернулась я к насущному. — Значит, всё-таки лесть, — усмехнулся он уголком губ. Но я заметила: чакроприёмники в моих руках начали ослабевать. Через минуту они и вовсе вернулись к хозяину. — Ого, — выдохнула я, растирая затёкшие запястья. — Так лесть всё-таки сработала? Моя «остроумная» шутка повисла в воздухе. Я увидела, как он снова тянется к этим металлическим штукам, и прикусила язык. «Нужно уже понять: передо мной не друзья. Каждое моё слово может стать последним». — Я жду, — он скрестил руки на груди, глядя на меня уже привычным взглядом — как труп на труп. — Да-да, сейчас, — закивала я. Я приподняла кулон на шее и прошептала заранее придуманные слова: — Свет мой, кулончик, скажи, Кто на свете всех милее, всех прекраснее и белее, Ответ ты ей докажи, Бабочек мне в дар принеси. Взгляд Пейна, полный презрения, обжёг меня. — Что? — возмутилась я. — Мне сказали придумать слова для призыва, я и придумала! Вспомнив точно такую же реакцию Рей, я почувствовала себя преданной. «Они просто не понимают гениальность этого стиха!» — Мне всё равно, — отрезал он. — Почему они не появились? — Потому что я не закончила, — буркнула я, обиженно надув губы. — Ну так чего ждёшь? — Кхм-кхм, — я прочистила горло и снова взяла в руки кулон. — Свет мой, кулончик, скажи, Кто на свете всех милее, всех прекраснее и белее, Ответ ты ей докажи, Бабочек мне в дар принеси. Абракадабра! Под закатывающиеся глаза моего антипринца комнату внезапно наполнили бабочки всех цветов радуги. Сорок штук. Я призвала всех, желая похвастаться. — И это всё? — спросил он тоном, от которого у любого самооценка упала бы ниже плинтуса. — Мне всего семь! — возмутилась я. — Мда, — он покачал головой. — Жалко в таком юном возрасте умирать. Стоп. Что? Он снова достал чакроприёмники. Я запаниковала. — Пожалуйста! — выкрикнула я, пока он не начал действовать. — Примите меня в Акацуки! Комнату наполнила такая мощная ки, что камни на стенах и потолке начали осыпаться. А в следующую секунду я почувствовала сильные мужские руки на своей шее. Ещё мгновение — и он бы меня придушил. — Откуда ты о нём знаешь? — прошипел Пейн, и в его голосе звучала неприкрытая угроза. «Мда, — подумала я, задыхаясь. — Палить, что я знаю о существовании суперсекретной организации, явно не стоило».