Арка 5- Вдали от дома (часть 5-Собеседование)

— Кха, если х-хотите услышать ответ, кха, душить — не лучшая идея, кха. Я чувствую, как руки начинают синеть от недостатка кислорода, пальцы немеют, теряя чувствительность. Горло жутко болит — кажется, ещё немного, и хрящи просто сломаются под этим стальным натиском. Перед глазами плавают тёмные пятна, но я из последних сил держу лицо. Нельзя показывать страх. Ни за что. — Откуда. Ты. Знаешь. Об. Акацуки? — каждое слово он выцеживает сквозь зубы, и я чувствую, как его пальцы сжимаются всё сильнее. Душить он не перестал. Тот лёгкий интерес, что мелькнул несколько минут назад во время разговора, бесследно исчез, сменившись ледяной жаждой убийства. В его глазах я читаю приговор. Но мои слова всё же возымели эффект. Хватка чуть ослабла — ровно настолько, чтобы я могла выдавить из себя несколько слов. Эту возможность я намерена использовать по максимуму, пока таймер моей жизни не обнулился. — Б-бабочки, — хриплю я, пытаясь откашляться. — Кха... — Что? — Вы же видели мой призыв, — я киваю на всё ещё кружащих по комнате бабочек, которые заметались в панике, когда их хозяйку начали душить. — Так вот, одна из техник бабочек похожа на технику клана Яманака. Я назвала этот навык... — я делаю драматическую паузу, — «Божественный глаз истины». «Вот это я завернула, — мысленно усмехаюсь я, — прямо как в дешёвом фэнтези. Теперь надо как-то выйти сухой из воды, чтобы он не заподозрил подвоха». Пейн окончательно ослабил руки на моей шее, хотя полностью отпускать меня не спешил. Его пальцы всё ещё лежали на моём горле — простое напоминание, кто здесь главный. — С чего бы мне думать, что всё сказанное тобой — не ложь? — его голос сочился холодом. — У-у меня есть доказательства, — выдыхаю я, чувствуя, как воздух наконец-то нормально входит в лёгкие. — Надеюсь, их будет достаточно, чтобы отсрочить твою смерть, — он говорил об этом так буднично, будто обсуждал погоду. «Ну что ж ты, красавчик, такой жестокий, — думаю я, массируя шею. — Всё ещё хочешь убить милую маленькую девочку. Ну как так можно?» — Во-первых, возможности этого навыка я могу показать вам в любое время, — начинаю перечислять я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Просто дайте мне задание. Любое, связанное со сбором информации. Увидите, на что я способна. Он задумался на секунду, потом кивнул: — Допустим. — Во-вторых, доказательство моих слов о том, что я из Страны Медведя, вы можете найти, если пойдёте по моему чакроследу с помощью ищеек, — продолжаю я, радуясь, что подготовилась заранее. — Место, где меня похитили, находится именно там. Я не врала. «Ну, те ублюдки-мечники встретились нам в лесах Страны Медведя, так что и это чистая правда. Пусть проверяют». — А насчёт того, откуда я знаю про Акацуки... — я делаю паузу для драматизма. — Секретный навык бабочек позволяет проникать в мозг и извлекать информацию. Я... Не успеваю закончить мысль, как Пейн, который в ходе моего монолога немного поубавил жажду убийства, снова хватает меня за горло. На этот раз ещё сильнее. — То есть ты копалась у меня в мозгу? — рычит он, и в его голосе звучит неприкрытая угроза. «Да что ж тебя так прёт-то меня душить?! — мысленно возмущаюсь я, чувствуя, как снова темнеет в глазах. — Маньяк какой-то!» В попытках сопротивляться я рефлекторно хватаю его за руки, но это всё равно что пытаться сдвинуть гору. Мои жалкие тринадцать единиц силы против его чудовищной мощи — смех один. — Это же, кха, л-логично, кха, кха? — выдавливаю я из себя. — Что? — от неожиданности услышанного он даже немного ослабляет хватку. — Ну, — я жадно глотаю воздух, — вы же буквально грозились меня убить. И, уж простите, учитывая, что вы меня только что чуть не придушили, это были не просто угрозы. Согласитесь, я была бы как минимум тупицей, если бы сложа руки ждала своей участи. Вот и сделала единственное, что умею — нашла информацию. «Даже я иногда удивляюсь, как мне удаётся сплести эту паутину из лжи, — думаю я, глядя на задумчивое лицо Пейна. — Но переусердствовать нельзя, иначе сама запутаюсь». — Даже если все твои слова — правда, что мы несомненно проверим, — медленно произносит он, буравя меня взглядом, — с чего ты решила, что я хотя бы пощажу тебя? Что уж говорить о принятии в организацию. — Потому что я красивая? — вылетает у меня раньше, чем я успеваю подумать. Упс. Говорить это перед злющим Пейном не стоило. Он уже тянется к чакроприёмникам. — Прости-прости! — в панике машу руками. — Шутка! Просто шутка! — Ещё одна такая «шутка», и твоё тело её не переживёт, — ледяным тоном предупреждает он. — А теперь ответь на вопрос. «Ну что за тупица! — мысленно ругаю я себя. — Только-только всё начинало вставать на свои места, но нет, мне обязательно надо было высказать все шутки, что в голову пришли!» — Кхм, — я прочищаю горло и принимаю максимально серьёзный вид. — Потому что я буду полезной. Эти слова звучат настолько серьёзно, что Пейн наконец убирает свои грабли от моей шеи. Более того, он даже поднимает меня — правда, за шиворот одежды, как нашкодившего котёнка. — Нужно было начинать с этого, — роняет он, ставя меня на пол. «Надо было сначала спросить, — мысленно бурчу я, — а не тянуть руки к моему горлу. Мы же культурные люди, в конце концов». Озвучивать эту мысль я, однако, не решаюсь. Хватит на сегодня приключений. — Итак, слушаю, — он жестом приглашает меня пройти в глубь комнаты. Внезапно ранее абсолютно тёмное помещение озаряется светом, и я понимаю, что мы находимся в чём-то вроде кабинета. Дорогая мебель, массивный стол, стеллажи с документами, карты на стенах. «Надо же, — удивляюсь я, — это значит, что его подозрения обо мне развеялись? Правда?» Радуясь маленькой победе, я позволяю себе немного расслабиться и с интересом осматриваю комнату. Честное слово, будто в двадцать первом веке на собеседование к директору крупной компании пришла. Всё дорого, богато, но официально и строго. Классический стиль кабинетов у богатых дядек. Пейн бросает на меня холодный взгляд, пытаясь усмирить моё неуместное любопытство. Я, конечно же, не гоняясь за смертью, прекращаю вертеть головой. — У вас тут пыльно, дядя-злодей, — всё же не удерживаюсь я, заметив толстый слой пыли на одном из стеллажей. — Хочешь вернуться в ту комнату? — в его голосе слышится угроза. — Ик! — это единственное, что я могу выдавить из себя. Мой ответ его, видимо, устраивает. Он ускоряет шаг и в следующую секунду уже сидит в кресле перед массивным столом, буравя меня взглядом, которым можно дырявить стены. — Ну, садись, — кивает он на стул напротив. — Спасибо, мне и так хорошо, — мямлю я, не решаясь приближаться. — Садись уже, — рявкает он. С лёгким (читай: огромным) нежеланием я всё-таки плюхаюсь на стул и замираю, глядя на него во все глаза. — Ну, начинай, — командует он. «Итак, — мысленно выдыхаю я, — собеседование для вступления в Акацуки началось». Я глубоко вздыхаю и начинаю плести красивые предложения, наполовину состоящие из правды. — Вы, наверное, уже убедились, что уровень моего владения навыком неплох, — осторожно начинаю я. — Учитывая, что я даже в ВАШ мозг залезла. Правда, осталась я там недолго — уж слишком вы сильны. — И даже осознавая это, ты ведёшь себя так, будто подшучиваешь над старым другом, с которым вместе лягушек ловил, — замечает он с лёгкой иронией. — Разве такое было? — невинно хлопаю глазами. Почувствовав на себе ледяной взгляд, быстро меняю тему: — Так вот. Я не только название организации узнала. Мельком увидела, что вы пытаетесь поднять восстание против Ханзо Саламандры. После последнего предложения я внутренне готовлюсь к тому, что его руки снова окажутся на моей шее. Но, к счастью, он ограничивается выпуском ки. Давление становится почти физическим. — Насколько много ты знаешь? — голос звучит ровно, но я чувствую скрытую угрозу. Мой голос опять начинает дрожать. «Ну что ж вы всё ки давите постоянно, пафосные черти?» — Б-больше ничего, — мой голос срывается. — П-почти. — Почти? — Только имена некоторых членов, — признаюсь я. — Сколько? — Ч-четыре, — загибаю пальцы. — Сасори, Конан, Зецу и... Оби... Тоби. На последнем имени я чуть не спаливаюсь, вовремя исправившись. — Уверена, что это всё? — он смотрит на меня с подозрением. — Уверена, — твёрдо отвечаю я, одновременно включая на максимум «Ложь», «Актёрское мастерство» и «Контроль эмоций». Я молюсь всем богам, каких только знаю, чтобы это сработало. И, кажется, мои молитвы услышаны. Он отводит взгляд и переходит к следующему этапу собеседования. — Продолжай. — Так вот, — выдыхаю я с облегчением. — Не знаю, знаете ли вы, но этот Ханзо победил тройку легендарных Саннинов Конохи. При упоминании Саннинов он едва заметно вздрагивает. Ни одним мускулом больше не выдаёт себя, но я замечаю. Я слишком внимательно за ним слежу. «Значит, ещё помнишь своего учителя? — думаю я. — И? — торопит он. — Один из этих Саннинов, Цунаде Сенджу, является легендарным медиком, — объясняю я. — Любой ирьенин в наши дни мечтает иметь её в учителях. — И ты хочешь с помощью Акацуки победить Ханзо, чтобы повысить свои шансы стать её ученицей, — догадывается он. — А вы умный для своего возраста, дядя-злодей, — вырывается у меня. — Не переходи границы, — предупреждает он. — Молчу-молчу, — закивала я. — И ради этого ты готова вступить в незаконную организацию, которая планирует восстание против одного из сильнейших шиноби нашего времени? — в его голосе звучит скепсис. — В случае провала члены организации гарантированно отправятся в иной мир. А ты вместо того чтобы сбежать в свою деревню, лезешь сюда, к лидеру, который тебя чуть не убил? Как-то слабо верится. — Ну вот именно потому, что лидер меня чуть не убил, я и пытаюсь вступить в организацию, — пожимаю плечами. — Хм? — Ну скажите, — я смотрю ему прямо в глаза, — у меня вообще есть выбор? На его лице на мгновение появляется и тут же исчезает лёгкая ухмылка. — Не знаю? — тянет он. — Пф, — фыркаю я. — Как будто не вы думаете, как бы меня убить, как только я выйду из этого здания. Я не настолько глупа, чтобы думать, что с таким количеством информации у меня есть шанс на спасение без вступления в Акацуки. В конце концов, я либо умру в составе Акацуки из-за неудачи в восстании, либо умру прямо сейчас от вашей руки. — Но ты же сама раскрыла всё, — замечает он. — Не скажи ты, что у тебя столько информации, и просто объясни, что тебя похитили и принесли сюда, у тебя было бы больше шансов выжить. Тут уже я не удерживаюсь от лёгкой усмешки. — Дядя-злодей, — говорю я, качая головой, — я уже давно не в том возрасте, чтобы верить в сказки. Даже если бы вы убедились, что я лишь несчастная девочка, которую похитили и принесли сюда, и что я никак не опасна, вы бы меня в живых не оставили. Чисто на всякий случай. Ведь так? Нагато Узумаки (Безразличие +4) Нагато Узумаки (Безразличие 5/100) — Хм, умная малявка, — роняет он. Появившееся уведомление чуть приподнимает моё упавшее эго. «Так вот какая тактика нужна, — осознаю я. — С ним надо на равных, показывать ум, а не только строить из себя дурочку. Хотя даже так, с такими темпами для достижения хотя бы Симпатии мне понадобится лет пять». Я прячу лёгкую радость от повышения, а следом и грусть от осознания масштаба задачи. Отмахиваюсь от этих мыслей — сейчас не до того. — Твой ум только понижает твои шансы на выживание, — замечает Пейн. — Они и так были на нуле, — пожимаю плечами. — Ты не слышала о минусовых значениях цифр? — в его голосе проскальзывает что-то похожее на иронию. «Даже в словесной перепалке обыгрывает, — мысленно восхищаюсь я. — Жуть. С таким не забалуешь». — Ладно, — возвращает он разговор в нужное русло. — Вернёмся к теме. У тебя ещё есть что сказать в свою защиту? — Хм, — задумываюсь я. — Так вот, раз у меня всё равно нет выбора, кроме как вступить в организацию, нужно найти хоть какую-то выгоду для себя. Цунаде Сенджу — вот моя выгода. — Постой, — перебивает он. — А с чего ты взяла, что я приму тебя в организацию? Этот вопрос застаёт меня врасплох. — А разве нет? — удивлённо моргаю я. — В эту организацию вступают люди, которых я сам отбираю, — объясняет он. — И только те, кто будет полезен. Так с чего мне выбирать тебя? Обузы нам не нужны. — Если вы примете меня, — твёрдо говорю я, — то через несколько лет Акацуки станет королём информации. — Какие громкие заявления, — усмехается он. — Только мне нужны результаты сейчас. — Чего вы хотите? — спрашиваю прямо. — Докажи, что ты и правда мастер в контроле информации, — ставит он условие. Последнее предложение сказано всё тем же равнодушным тоном, но в глазах Пейна на долю секунды появляются искры предвкушения. «С-садист», — мысленно выдыхаю я. Мои руки внезапно начинают дрожать. — И это всё? — вырывается у меня. От радости. — Что? — не понимает он. Не успевает он задать вопрос, как его стол чуть не ломается под тяжестью внезапно появившейся стопки бумаг. «Все эти полтора месяца в мире призыва я не просто тренировалась», — довольно думаю я. — Что это? — Пейн смотрит на гору документов. — Нынешное положение дел в пяти скрытих деревнях. Даже информация скытая от общественности, — гордо заявляю я. «Готовиться к собеседованиям тщательно я научилась ещё в прошлой жизни. Хоть и не думала, что моё собеседование для вступления в Акацуки настанет так неожиданно». Он берёт в руки одну из бумаг и пробегает по ней взглядом. Я вижу, как меняется его лицо. На нём появляется... удивление? Я офигеваю. Я реально вижу на его лице эмоцию, кроме равнодушия и жажды убийства! Он поднимается с кресла и медленно подходит к двери кабинета. Я смотрю на него непонимающе. Внезапно он оборачивается и с вернувшимся безразличием приказывает: — Что стоишь? Нужно будет приказать выдать тебе плащ. Я всё ещё хлопаю глазами, не веря услышанному. — Значит? — переспрашиваю на всякий случай. — Добро пожаловать в Акацуки, — его голос звучит буднично. — Попробуй не сдохнуть раньше времени. Иначе время, потраченное на тебя, окажется зря. Мне требуется целая минута, чтобы осознать эту радостную новость. А когда до меня доходит... Я от радости не знаю, куда себя деть. Хотя, кажется, знаю. Сама не замечая как, от переизбытка эмоций я запрыгиваю на своего мучителя. В следующую секунду я чувствую, что оказалась на холодных руках Пейна. Он от неожиданности даже не успевает меня сбросить. Хотя ледяной взгляд, готовый убить меня в эту же секунду, говорит сам за себя. — Упс