Арка 5- Вдали от дома(часть 7- Акацуки)

— Предатель. Как он мог? Мысленно обозвав Пейна всеми известными мне синонимами слова «предатель» (и парочкой неизвестных), я с трясущимися ногами приближалась к пещере. Тряслись они то ли от боли, то ли от страха — я уже и сама не различала. Бабочки подо мной нервно трепетали, чувствуя моё состояние. И что-то подсказывало мне: мелкой блондинке с шилом в одном месте и миссией соблазнить их боссов здесь не обрадуются. Совсем. Хоть я и знала информацию о всех членах Акацуки, знать и применять — совершенно разные вещи. Одно дело — читать досье в безопасной комнате, и совсем другое — стоять перед живыми легендами, каждая из которых могла раздавить меня одним мизинцем. «Но если так подумать, — успокаивала я себя, — большинство „моих коллег“ через десять лет по разным причинам покинут этот мир. Так зачем мне беспокоиться? Лучше выбить из них как можно больше очков и желательно ни к кому не привязываться. Рациональный подход, ничего личного». Тем временем пещера обретала всё более чёткие очертания. И вскоре передо мной предстала самая пафосная картина, которую я видела в своей пока что короткой жизни. Огромный зал, вырезанный прямо в скале. Сотни сталактитов свисали с потолка, тускло освещённые каким-то подземным свечением. А по стенам, на выступах, на платформах, просто стояли... ОНИ. Как только я переступила невидимую границу входа, на мне скрестились двадцать девять пар глаз. Из которых двадцать восемь с половиной смотрели с жаждой убийства. И нет, это не Пейн поубавил свою кровожадность — просто кому-то моя тушка пока была нужна для более интересных дел, чем расчленение. «За что отдельное спасибо Конан-сан», — мысленно поблагодарила я единственную женщину в этом осином гнезде. Как я выдержала это давление — тайна, покрытая мраком. И в использовании чакры для контроля над телом я не признаюсь, так что даже не уговаривайте. От противостояния с ки моих новых «коллег» меня отвлекли уведомления системы, услужливо всплывшие перед глазами. Сасори Акасуна (Безразличие 0/100) Хидан (Безразличие 0/100) Как вы можете видеть, Хидан тоже являлся моим коллегой. И я очень надеялась, что коллегой только по Акацуки. Связываться с Джаншином мне совсем не хотелось. Так что по итогу в Акацуки сейчас находились три мои цели: Пейн, Сасори и Хидан. А тот, с кем встречи я ждала больше всего, судя по всему, на это собрание не пришёл. Сердце неприятно кольнуло. Я так надеялась увидеть его... Моё открытое разглядывание, видимо, не понравилось суперсекретной группировке. Я постоянно ловила на себе недовольные взгляды (хотя попадались и любопытные), а кое-кто смотрел даже с открытым желанием убивать. Хотя почему «кое-кто»? Кое-какой ублюдок. «Совершенно забыла, что этот мудак тоже в Акацуки, — пронеслось в голове, когда я узнала знакомую фигуру в углу. — Мне что, придётся мириться с его существованием?» Мой взгляд холодно прошёлся по его силуэту. Джузо вздрогнул. Видимо, воспоминания о нашей последней встрече были ещё свежи. Не желая заострять внимание на этом куске дерьма, я быстро переместила взгляд к фигуре в чёрном плаще, стоящей на высокой платформе. Пейн смотрел на собравшихся будто бог на своих подданных. Когда он убедился, что все уже успели оценить меня взглядом с ног до головы, он наконец открыл рот. — Внимание, — его голос эхом разнёсся по пещере. — Представляю вам нового члена Акацуки. Мия. Я приготовилась к ажиотажу, хаосу, может, даже аплодисментам... Но всем было мягко говоря плевать. Если раньше во взглядах читалась враждебность, то сейчас она сменилась абсолютным пофигизмом. Кто-то зевнул, кто-то отвернулся, кто-то продолжил ковыряться в носу. «В их организацию что, каждый день семилетние блондинки вступают?» — обиженно подумала я. Взгляд случайно упал на Хидана. Пожалуй, единственного, кто смотрел хоть сколько-нибудь заинтересованно. Наши глаза встретились — и он оскалился в какой-то странной улыбке. «Хотя да, — осенило меня, — у них это не впервые. Хидану же столько же, сколько и мне. Наверное, рад, что появился ещё кто-то его возраста». А потом я заметила кое-что ещё, что ответило на все мои вопросы. «Вот это Пейн их надрессировал, — с уважением подумала я. — Такая преданность... Они уверены, что он не подпустит к организации случайных людей. Значит, раз меня привёл — значит, так надо. Вопросов не возникает». Этот факт поднял уважение к живому трупу, который за последние часы предпринял несколько десятков попыток меня убить, на новый уровень. — Тц, — раздался недовольный голос откуда-то сбоку. — И ради этого меня отвлекли от моих марионеток? Ладно, пожалуй, не всех он надрессировал. Хотя есть подозрения, что с Сасори даже Пейну (по крайней мере, нынешнему) приходится считаться. Кстати, Сасори, судя по всему, решил не показывать нам свой прекрасный лик. Та кукла, в которой он находился — горбатая, жуткая, с глазами, очень похожими на глаза Пейна (то есть как у трупа) — уставилась на меня с неприкрытой скукой. — Я Мия, если что, — пискнула я, пытаясь хоть как-то пробить эту стену безразличия. — А я могу и не дать тебе противоядие, если что, — лениво ответил он. — Что? — не поняла я. — Кха... Моё тело, которое и так находилось не в лучшем состоянии, вдруг начало разваливаться, как известный союз в конце девяностых. Ноги подкосились, в глазах потемнело, лёгкие сжались. Внимание! Вы отравлены! Время распространения: аномально высокое. Риск для жизни: критический. «Когда он успел?! — панически заметались мысли. — Я даже не заметила!» Я подняла взгляд на Сасори. Вместо страха или злости в нём читалось... восхищение. +2 к Безразличию Сасори Акасуна Сасори Акасуна (Безразличие 2/100) Он, кажется, не ожидал увидеть в моих глазах восхищение вместо ужаса. На секунду в его мёртвых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. «Что уж поделать, — подумала я, чувствуя, как яд разливается по венам. — Если это касается ядов, я мазохист похлеще Джирайи». И система, видимо, была со мной полностью согласна. Мазохист +5 ур. «Мазохист» (40 ур.) А Сасори, кажется, тоже проникся. — Лидер, — обратился он к Пейну, не сводя с меня глаз. — Тебе, видимо, бракованную подкинули. Здоровье экстремально падает! Шутки шутками, но это уже не шутки. Нужно было что-то делать. И срочно. Я глубоко вздохнула, собрала всю свою изолгавшуюся душу в кулак и выдала: — Эм, мистер Сасори, я как ваш будущий коллега с глубочайшим почтением и трепетом осмеливаюсь обратиться к вам с целью выразить своё искреннее раскаяние за совершённое мною прегрешение. В моём деянии, по недосмотру или, быть может, по невежеству, обнаружилась досадная погрешность, оскорбившая ваше благородное достоинство и нанёсшая урон нашему возвышенному сообществу. Я перевела дыхание и продолжила, видя, что он даже не шелохнулся: — В эту минуту, когда я осознаю всю глубину своей оплошности, мой дух терзается угрызениями совести. Я осознаю, что мои действия были недостойны статуса и обязанностей, возложенных на меня судьбой и долгом. Молю вас о снисходительном прощении и предоставлении мне возможности искупить свой проступок. В зале повисла тишина. Кажется, даже сталактиты перестали капать. — Прошу принять моё смиренное покаяние и уверение в том, что подобное неразумное поведение более не омрачит наших отношений, — закруглилась я. — Обещаю, что в дальнейшем буду проявлять наивысшую степень осторожности и усердия в своих поступках, дабы не допустить ни малейшего отклонения от благородных принципов, коим я обязан следовать. Финальный аккорд. — Сим не могли бы вы дать мне противоядие? — я сложила руки в умоляющем жесте. — Ну пожалуйста? Всю эту благородную речь, которую я на всякий случай сочинила для извинений перед какими-нибудь важными шишками вроде даймё или каге, Сасори прослушал с абсолютным безразличием. Но где-то на середине в его глазах мелькнуло выражение «как же меня это заебало». — Нет, — отрезал он и развернулся, собираясь уходить. Но сделать это ему было не суждено. — Так, мелкая, — он резко обернулся, и его кукольные глаза вперились в меня с новой силой. — Откуда ты знаешь моё имя? Давление двадцати девяти человек, которое я испытывала до этого, было просто водой из-под крана. За вопросом Сасори последовало колоссальное давление, не идущее ни в какое сравнение с предыдущим. Будто Ниагарский водопад обрушился на одну маленькую блондинку. Невольные зрители всей этой сцены наблюдали с таким интересом, что почти материализовали таблички «не хватает пива и чипсов». Даже боссы этой заварухи — Нагато, Конан, Зецу, Хидан — уставились на нас. — Эм, — я замялась. — Угадала? Сасори явно не этого ответа ожидал. Малюсенькое землетрясение в пещере было ожидаемым (нет). Стены дрогнули, сверху посыпалась каменная крошка. Внимание! В теле обнаружено пять видов ядов! -100 здоровья в минуту! «Да когда он успевает меня этими ядами пичкать?! — в панике думала я. — Почему я ничего не замечаю?!» Вот тут паника вновь постучалась в мои двери. И как бы ни было странно, помощь пришла от того, от кого я ожидала меньше всего. Джузо. Мой взгляд случайно пересекся с ним, пока моё сломанное тело, державшееся на честном слове, уже валялось на холодном полу пещеры. В его глазах мелькнуло что-то... не то чтобы сочувствие, скорее, злорадное предвкушение. Но сам факт того, что он смотрел, а не отвернулся, дал мне толчок. В голове мелькнули воспоминания о встрече с тремя мечниками Тумана. О том, как мне тогда удалось избежать смерти. «Точно, — осенило меня. — Раз имя я уже сказала, обратной дороги нет. Так почему бы не идти вперёд?» Я собрала остатки сил и, приблизившись к Сасори настолько, чтобы остальные не слышали, прошептала: — А вам, кха, не слишком, кха, жарко в этой марионетке? Он замер. На секунду потерял бдительность. Я приблизила лицо к его кукольной морде и зашептала, чеканя каждое слово: — Сасори Акасуна, также известный как Сасори из Красного Песка, родом из Скрытой Песчаной Деревни, член преступной организации Акацуки. Уникальные способности включают мастерство кукольных техник, позволяющих управлять сотнями марионеток одновременно. Также известен тем, что создаёт человеческие марионетки, сохраняя их чакру и способности. Я перевела дыхание, чувствуя, как яд разъедает внутренности, но продолжала: — Один из самых мощных — марионетка Третьего Казекаге, обладавшего техникой железного песка. В бою часто используешь марионетку Хируко для защиты и атак. Чтобы достичь бессмертия, превратил своё тело в куклу, сохранив живым только сердце, что делает тебя почти неуязвимым. Его глаза расширились. Я продолжила добивать: — Хладнокровен и расчётлив, презираешь слабость и привязанности. В искусстве стремишься к вечной красоте, воплощённой в марионетках. В бою крайне опасен и силён как в ближнем, так и в дальнем. Однако уязвимость — сердце. Единственный жизненно важный орган. Я выдохнула. — Мне продолжать? — Ты... — его голос, искажённый кукольным механизмом, дрогнул. — Кто ты? Я видела, как ранее лёгкий интерес медленно превращается в нечто иное. В желание убить прямо сейчас, стереть в порошок того, кто посмел узнать слишком много. — Я Мия, — я криво усмехнулась, чувствуя, как кровь идёт из носа. — Короткая у вас, однако, память. «Я знаю, — пронеслось в голове, — дразнить зверя — не лучшая идея. Но это единственный способ заставить их хотя бы запомнить моё существование. Мне нужно, чтобы они подсознательно думали обо мне. А кроме шантажа, я других методов с этими монстрами не вижу. Значит, придётся ходить по острию ножа». Эти размышления заняли не больше минуты. Сасори боролся с желанием прикончить меня прямо здесь (всё-таки меня выбрал Пейн, и это накладывало определённые обязательства). — Мы поговорим позже, — процедил он сквозь зубы. Окинув взглядом меня, а потом и всё помещение, он развернулся и ушёл. Но перед этим с великим презрением швырнул мне флакон с противоядием. Я поймала его дрожащими руками и немедленно выпила. «Теперь либо всё, либо ничего, — подумала я, чувствуя, как боль отступает. — Либо я умру от руки Сасори из-за того, что знаю слишком много, либо заставлю его хоть немного интересоваться мной с помощью этой же информации». Почувствовав облегчение от отсрочки одной проблемы, я с усилием воли поднялась на ноги (бабочки помогли, подхватив меня) и снова осмотрела комнату. Большинство за время нашего тайного разговора с Сасори успели заскучать. Но лёгкий интерес не давал им покинуть собрание. Нагато наблюдал с всё тем же гробовым молчанием, но в глазах замечались искры заинтересованности и какой-то... гордости, что ли. Зецу уже давно покинули помещение — слишком неинтересно. Конан со странным выражением смотрела на Пейна. А Хидан... Ну Хидан. Такой Хидан. — Охренеть! — его голос разнёсся по пещере, привлекая всеобщее внимание. — Как этот пидор тебя нахрен не отпиздил?! С какого хрена мне недельный понос от его ёбаных ядов, а ты стоишь, будто не ты только что вывалил дохера информации о нём?! Малявка, расскажи секрет! Я моргнула. — Признаю поражение, — только и смогла вымолвить я. — Какого хуя? — он наклонил голову, и его серьга болтнулась в воздухе. «Не могу же я сказать, что поспорила сама с собой, кто кого обматерит, — подумала я, глядя на этого восьмилетнего святошу. — А этот малец смотрит так, будто не он только что обматерил всё и вся». Я почувствовала, как уголки губ предательски дрожат. Нет, Мия, держи себя в руках. Ты в логове злодеев, нельзя... — Пха-ха-ха-ха! На всю мрачную пещеру разнёсся звонкий смех блондинки. Все, кто уже собирался расходиться, замерли и обернулись. — Чё с тобой случилось? — Хидан смотрел на меня как на умалишённую. А причина моего смеха (первого, кстати, за долгое время) просто хлопал глазами, не понимая, что происходит. — Ты случился, — выдавила я сквозь смех. — Чё? — Ты слишком милый. — Милый? — он аж поперхнулся. Обычно после таких слов мои коноховские принцы краснели и выдавали пару очков симпатии. Может, с этим сработает? — Ты ебанулась? — осведомился Хидан тоном, не терпящим возражений. Очевидно, нет. «Ну почему со злодеями так сложно? — вздохнула я про себя. — Где мои предсказуемые реакции? Где смущение? Где повышение уровня симпатии?» Провожая взглядом моего «священника», который решил не связываться с «психами, хоть и красивыми», я вернулась к оставшимся. За это время члены Акацуки уже создали первое впечатление обо мне. И явно неблагоприятное. Так почему бы не сказать пару слов, чтобы продвинуть мой план (который я уже успела опробовать на Нагато и Сасори)? Я нашла какой-то камень, вскарабкалась на него (бабочки помогли, подтолкнув сзади) и, выпрямившись во весь свой небольшой рост, провозгласила: — Итак, дорогие коллеги! Мой голос эхом разнёсся по пещере. Несколько человек удивлённо подняли брови. Кажется, не ожидали, что мелкая блондинка посмеет привлекать к себе внимание. — Как вы уже поняли, я Мия, — я обвела взглядом зал. — И отныне я член вашей семьи. Тут Пейн закатил глаза. Я проигнорировала. — И, как уже наверняка догадались многие из вас, я знаю далеко не только имя Сасори-сана. — я сделала паузу для драматизма. — И, наверное, лучше сказать, я знаю далеко не только имя каждого из вас. Последнее предложение стало спусковым крючком. Ранее просто подозрительные взгляды сменились взглядами хищников, почуявших добычу. Давление в комнате выросло многократно. «Да начнутся голодные игры», — подумала я, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. И улыбнулась своей самой невинной улыбкой.