Арка 5- Вдали от дома (часть 10- Потеря)

POV Какаши Хатаке — Уже вечер, но я не могу найти дорогу. Видимо, я заблудилась. «Тц, раздражает». Такими были мои мысли, когда я впервые встретил Мию. Не сказать, чтобы положительными. Полиции боится, адрес не знает, плачет, да ещё и такая мелкая и беззащитная, что любой бомж сможет убить. Да и детей я не жалую. По всем параметрам раздражает. Но долг шиноби — защищать жителей Конохи, так что деваться было некуда. Время было позднее, малявка выглядела усталой, и я решил привести её к себе, а утром поискать её родителей. И чего ей так приспичило на руки ко мне забраться? Вроде сладостями от меня не пахло. Но нежелание слушать ещё одно выступление со слезами и просьбами привело к итогу: довольная малявка у меня на руках, а я тщательно оглядываюсь по сторонам, чтобы при встрече знакомого лица состроить выражение «ничего не вижу, ничего не хочу видеть». К счастью, без происшествий доставил её до дома. Её слова про уборку и готовку были встречены стеной скептицизма. Убедившись, что она ломает всё, к чему прикоснётся, я с тяжёлым сердцем ушёл наверх, не имея ни малейшего желания возвращаться в зону нахождения двухлетней мелочи. Каково же было моё удивление, когда про уборку и готовку она не шутила. «Подозрительно». Она не помнила ни имени родителей, ни своего адреса, ни даже фамилии, но прекрасно готовила и так же прекрасно во время уборки всё ломала. В голову начали лезть сомнения. Я даже украдкой попросил Учиху взглянуть на неё шаринганом, потом Хьюгу. Абсолютно чиста. Если бы хенге или какой-то трюк с маскировкой — глазастики сразу бы заметили. Да и поведение соответствует детскому: мышление, координация, неуклюжесть — всё на месте. Я решил, что это, возможно, какие-то генетические заморочки. Мало ли в мире шиноби странных детей, стреляющих огнём изо рта? «Да и я сам не из обычных». Я обдумывал всё за столом, пока на всякий случай не прикасаясь к еде. Но как только сделал необходимые выводы, с более расслабленным выражением лица взял столовые приборы. «Кажется, она просто заблудившаяся девчонка. Кстати...» Я ещё раз украдкой посмотрел на неё. «Довольно красивая для своего возраста». — Я же выживу? — Эй! Не хочешь — не ешь, — фыркнул она. — Я что, зря сюда спускался? Я шиноби, меня не отравить. Я многого не ожидал от этой мелочи, которая даже кунай в руке не держала. К сожалению или к счастью, я ошибся. «Довольно... вкусно». Вот так и произошла моя первая встреча с Мией Яманака, моей первой и, к сожалению, единственной подругой. *** По её поведению было понятно, что она клановая. Чудеса этикета? Да о чём я — вообще этикета я не увидел, но некоторые жесты и слова у клановых всё-таки выделяются. Причём не из последнего клана в Конохе. Поняв это, я ещё раз посмотрел на неё. Светлые волосы, голубые, немного мутные глаза. Её внешность буквально кричала: «Яманака». «Значит, она Яманака. В этом клане не так много детей её возраста». Расспросив нескольких знакомых и узнав, что брат главы клана как сумасшедший ищет свою дочку, я сложил два плюс два и получил вполне цельную картинку. Забавно было видеть её удивление, когда я привёл её к клану Яманака. Нас встретили родители. Увидев свою драгоценную дочку, они даже не обратили на меня внимания — начали её одновременно обнимать и обвинять. «Значит, вот какие настоящие родители...» Отогнав внезапно нахлынувшие воспоминания об отце, я быстро развернулся, пытаясь уйти. А потом я обнаружил себя с этими тремя за одним столом. И пытался скрыть короткую улыбку от осознания себя в тепле семьи. После ужина я поблагодарил и окончательно ушёл «в закат», думая, что больше никогда не встречу эту раздражающую мелочь. *** В принципе, я был прав. Я её больше не встречал. Она просто вломилась в мою жизнь, не спрашивая разрешения. После той сцены у моего дома она бесила меня так, что словами не описать. После смерти отца в этом доме всегда был только я. Постоянное употребление лапши быстрого приготовления оставило след на моём организме. В доме вечно мусор, пыль и грязь. Я привык ко всему этому. Я не просил помощи. А она просто каждый божий день приходила. В доме стало так шумно, что лучше было выходить на улицу в поисках тишины. Вся посуда разбивалась в геометрической прогрессии, но мой желудок получал нормальную пищу в той же прогрессии. Она постоянно говорила, говорила и говорила. Это было похоже на сцену из комедии: я постоянно её выгонял, она так же постоянно приходила. Я с лёгкостью мог избавиться от неё, но почему-то этого не делал. В конце концов я привык и к этому. Когда долгое время ешь горькую еду, однажды вкусив сладкое, уже не захочешь возвращаться. — Пикник? — переспросил я. — Ага, Какаши-сан! — её глаза сияли. — Будет весело! — А ещё веселее будет оставить меня и пойти гулять в песочнице, — буркнул я, переворачивая страницу. — Ну пожалуйста! — она сложила руки в умоляющем жесте. — Вы же такой добрый, ласковый, красивый... «Пф, очевидная лесть». К сожалению для мелочи, у меня совсем не было настроения для этого. — Какая буква в слове «нет» тебе непонятна? — спросил я, даже не поднимая глаз. — Все! — выпалила она. — Там вообще-то две буквы: вместо «н» — «д», а вместо «е» — «а»! И началось по кругу. Я отказывал, она приводила аргументы, почему пикник — это весело, я снова отказывал. — Я сделаю вам яблочный пирог, — сказала она, и в её голосе прозвучала такая уверенность, будто это был козырь. «Хех, знает, куда бить». — С этого и нужно было начинать, — вздохнул я, закрывая книгу. — Мелкий шантажист, — пробурчала она себе под нос. Но я услышал. — Я тебя на восемь лет старше, — напомнил я. — А мне в душе двадцать семь! — парировала она. Откуда она брала эти цифры — я не знаю. Но знал, что нужно потерпеть пару часов в её компании под деревом. И этот день не заставил себя ждать. Она всегда выполняла свои обещания, так что яблочный пирог на пикнике присутствовал. Так почему же... — Вот увидите, Какаши-сан, — говорила она тогда, жуя травинку и глядя в небо. — Я буду готовить для вас, даже когда вам будет сто лет. И вы станете самым старым джонином с самым сытым животом! Почему это обещание ты не сдержала? *** На горе Хокаге было на удивление спокойно. Я сидел, свесив ноги, и смотрел на заходящее солнце. Красиво. Раньше я бы, наверное, что-то почувствовал. А сейчас — просто отметил факт. Рядом кто-то сел. Я даже не обернулся — узнал по чакре. — Всё ещё в депрессии? — спросил Итачи. — Отвали, красноглазик, — бросил я, не меняя позы. — Меня так может называть только один человек, — тихо сказал он. — Ты же знаешь. — Этого человека уже нет, — я усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Нужно же занять это место. — Больше никогда так не говори, Хатаке. — в голосе Итачи послышались стальные нотки. — Она есть. Просто верь в это. — Не собираюсь жить в иллюзиях. Резкий ответ заставил наследника Учих замолчать. Не знаю почему, но раньше он был мне противен. А в последнее время я не испытываю ничего подобного. Точнее, я вообще ничего не испытываю. Не могу радоваться успехам миссии, злиться из-за провала, грустить из-за травмы или ностальгировать. Ничего. Пусто. Дни сменяли друг друга, и с её смерти прошло уже два месяца. Я как сумасшедший искал её везде — от неё не осталось и следа чакры. Сколько мест я обошёл, скольких людей опросил — всё безрезультатно. Обито, Рин, Сенсей, а теперь и Мия. Хватит. Просто продолжу жить. Вон Джирайя-сан интересные книги пишет. Буду читать и жить дальше. Жизнь продолжается. «Я уже через столько смертей прошёл, чего мне из-за одной мелочи в депрессию падать? — уговаривал я себя. — Да и дети... раздражают». Солнце уже скрылось за горизонтом, и я собрался уходить. — Ты не виноват. Слова, сказанные будто между прочим, заставили меня остановиться. — Что ты несёшь? — не оборачиваясь, бросил я. — Ты дорог ей, — голос Итачи звучал ровно, но в нём чувствовалась какая-то странная уверенность. — Я это точно знаю. Она сама приняла то решение. — О чём ты, придурок? — я резко обернулся. — С чего ты взял, что я виню себя? Из-за этого... я... жив... Хоть где-то она оказалась полезной. Говорить становилось всё труднее. Ком в горле рос, мешая дышать. «Больно». Я не стал продолжать диалог — просто переместился шуншином, оставив брюнета в одиночестве. Материализовавшись в своей пустой квартире, я прислонился спиной к стене и сполз на пол. В голове крутились слова Итачи: «Ты дорог ей». «Дура, — подумал я, глядя в потолок. — Зачем ты это сделала? Зачем спасла нас? Зачем вообще появилась в моей жизни, если собиралась вот так исчезнуть?» Ответа не было. Только тишина и холод в пустой груди. *** А Итачи ещё долго смотрел на Коноху с высоты. Город внизу мерцал огнями, люди жили своей жизнью, не подозревая о чужой боли. Через несколько минут он развернулся, собираясь уходить, но замер. Ветер донёс до него чей-то шёпот — или просто показалось? — Ты же жива? — спросил он у пустоты. Никто не ответил. Только звёзды холодно мерцали в вышине.