Арка 6- Акацуки (часть 1- Будни в злодейской группировке)

— Эй ты, кусок говна, верни мой бутерброд с тунцом! Вот таким криком на всю пещеру и начался очередной день Акацуки. В принципе, ничего нового. Точнее, новым это было примерно первые пятьдесят раз. А когда это повторяется уже месяц, сложно назвать такое непривычным. Человек, вообще, существо приспосабливаемое. Даже Акацуки. Да, обычный человек может и привыкнуть. Вот только Хидан далеко не обычный, да и человеком его назвать будет не то чтобы правильно. И Хидан не привык. Не привык к заносчивой малявке, которая каждый божий день готовит еду для всей группировки. Даже если эту еду пару раз выливали в мусорку прямо перед её глазами. Даже если швыряли в её сторону миски с супом или обвиняли в лести (или наоборот, в отравлении). Он ещё не привык к каждодневным словесным битвам, но и вместе с этим к постоянному: «Хидан-сан, а не влюбились ли вы в меня уже сегодня?» Не привык. Да. Хотел ли он, чтобы это прекратилось? Конечно, блядь. Ну, по крайней мере, так он говорил сам себе. И вот, в приступе голода после миссии, он стырил бутерброды. Мои. Чтобы его. Бутерброды с тунцом. ПОСЛЕДНИЕ. «Как бы я тебя соблазнить ни хотела, маленький ты пиздюк, — пронеслось у меня в голове, пока я срывалась с места, — но еда — это святое. А моя еда — это то, чью кражу я даже милому маленькому Наруто не прощу». Так что... — А ну верни мне его, седой ублюдок! — орала я, пытаясь догнать напарника, который уже улепётывал по каменному коридору со всех ног. Мои тапки скользили по гладкому полу, но я не сдавалась. — А ты забери, золотая истеричка! — донёсся до меня его голос, полный наглого самодовольства. — Седой ублюдок! — Золотая истеричка! — Седой ублюдок! — Золотая истеричка! — Седой... — А ну-ка оба заткнулись и пошли в свои песочницы! Внимание! Вы отравлены. «Упс, — мысленно хлопнула я себя по лбу. — Даже не заметила, как мы оказались у комнаты Сасори». Как неудивительно, но это сообщение тоже стало чем-то естественным. Я мельком глянула на статус: лёгкий яд, временное головокружение. Обычное дело. «До чего меня жизнь довела, — подумала я, останавливаясь и делая глубокий вдох. — Яд — это что-то обычное. Как утренний кофе». Хотя были подозрения, что Сасори даже самые слабые свои яды на мне ещё не испробовал. Этот был, кажется, третьей степени слабости. Может, приберегает для особого случая? Пока Сасори не начал экспериментировать на мне по-крупному, я быстро ретировалась с места происшествия, глазами ища мелкого напарника. Но вы же меня знаете — я просто не могла ничего не ответить своему красавчику, который так и не удостоился показать мне своё истинное личико. Я остановилась у двери его комнаты и, не оборачиваясь, крикнула: — Сасори-сан, а ваши яды случаем не алкоголь? А то я всё больше пьянею от вас! И пока он, ещё не привыкший к подкатам от восьмилетки, переваривал услышанное, я быстро унесла ноги, слыша, как за спиной что-то со звоном врезалось в дверь. В итоге после получасового поиска того существа (я решила, что он не достоин, чтобы с моих уст слетело его имя), я направилась в свою комнату. К счастью, долго идти не пришлось — за месяц я освоилась в этом лабиринте и неожиданно обнаружила близость моей комнаты с комнатой Сасори. Удобно, если не считать регулярных отравлений по пути. Добравшись до своего убежища, я со скоростью света скинула все шмотки, которые после миссии уже не являлись таковыми — грязные, рваные, пропитанные потом и ещё бог знает чем. И направилась в душ. Горячая вода лилась на уставшее тело, смывая не только грязь, но и напряжение. Я закрыла глаза, позволяя себе расслабиться. «Система, отключи „Актёрское мастерство“ и звук уведомлений». Если бы в комнате находился кто-то помимо меня, он бы непременно заметил изменение ауры. Взгляд, секунду назад наполненный детским весельем и наивностью, полностью переменился. Веселье в нём никуда не делось, но это стал спокойный огонь в глазах молодой девушки, с искрами азарта и лёгкой усталости. Ранее любой наблюдающий мог с уверенностью сказать, что перед ним ребёнок. Но после этого приказа системе создавалось ощущение, что это очень взрослый ребёнок. Или, скорее, взрослый в теле ребёнка. «Давненько я не снимала „Актёрское мастерство“, — подумала я, проводя руками по мокрым волосам. — Ощущения просто непередаваемые. Будто после долгих лет отрезала длинную, тугую косу на голове. Легко и свободно». Из-за постоянной слежки мне приходилось даже спать с активированным обликом ребёнка. Но в последний месяц наблюдение хотя бы не круглосуточное. Можно иногда возвращаться к взрослой натуре. «Быть ребёнком хоть и интересно, и весело, но всё-таки очень выматывает, — размышляла я, намыливаясь. — Да и из-за чёртовой удачи в погоне за моим принцем я получила пару синяков. Пару десятков, если быть точнее». Я выключила воду, закуталась в полотенце и вышла, оставляя мокрые следы на каменном полу. В комнате было прохладно, но после горячего душа это даже приятно. Ещё пару недель назад я стала полноправным членом этой прекрасной группировки. Точнее, группировки с прекрасными членами. Как ни удивительно, меня в напарники назначили Хидану. Пользы от этого было мало, если не считать возможности выиграть спор и нехилого такого пополнения словарного запаса (за что отдельное спасибо). На протяжении месяца проживания в логове Акацуки не происходило ровным счётом ничего значимого. Пейна я могла видеть лишь изредка — видите ли, босс и всё такое. Сасори избегал меня за четыре километра, а чуть что — швырялся ядами. А Хидан... ну, это Хидан. Симпатия, конечно, росла, но то ли из-за спора, то ли из принципа он категорически не хотел даже смотреть на меня как на девушку. Из-за этого симпатия падала так же резко, как поднималась. Качели какие-то, а не отношения. Так что всё плохо. У всех троих стадия «Безразличие». Самый высокий показатель у Хидана — 46, а самый низкий, как ни странно, у Сасори — 11, у Пейна — 15. Видимо, мне нужно ещё пахать десятилетиями, чтобы стать хотя бы заслуживающей доверия. Хотя есть подозрение, что как только проблема с доверием решится, дела пойдут в гору. Да и другая моя цель оказалась за гранью возможностей выполнения. Я очень надеялась встретить Обито. Но, как несложно догадаться, я забыла, что официально в аниме он появится только во втором сезоне. А это через четырнадцать, мать его, лет. Так что либо я сломаю канон нахрен, либо буду терпеливо, как монашка, ждать своего принца четырнадцать лет. Учитывая, что быть поджаренной не входит в топ-20 моих дел на ближайшие дни, очевидно, нужно будет купить одежду монахини. И свечку. Эхх, да ещё и миссии, скажем так, не самые приятные. Во-первых, они вместе с Хиданом. И хотя он мне, можно сказать, даже становится вредным младшим братом, его импульсивные решения убивать всех и вся, скажем так, не помогают быстрому завершению миссий. Хотя я, конечно, пытаюсь его порывы унять — всё-таки влюблять в себя маньяков не горю желанием. И это у меня, на удивление, даже получается. Он никого даже не принёс в жертву за время наших с ним «прогулок». Пару раз, правда, приходилось оттаскивать его от особо наглых торговцев, но в целом прогресс налицо. Во-вторых, миссии у нас специфичные. Я приступила к ним через неделю после вступления в Акацуки, но то ли Пейн мне совершенно не доверяет, то ли не доверяет моим боевым навыкам (что более вероятно), но у нас ещё не было ни одной боевой стычки. Все задания либо на сопровождение, либо на добычу информации, и один раз на кражу. Не подумайте, я этому даже рада. Но постоянное ворчание моего компаньона из-за скуки настроения не добавляет. Он уже выучил наизусть все камни в пещере, кажется. Так в чём же причина моего возмущения? У меня, блядь, кончаются деньги. Учитывая, сколько я трачу на наполнение желудков моих коллег, мои нехилые сбережения уже трещат по швам. Ещё несколько дней таких пиров для тридцати человек — и меня официально можно будет считать банкротом. «Может, прекратить это транжирство?» — мелькнула мысль. Но у меня наконец только-только стали налаживаться отношения с пока-не-злодейской группировкой. С некоторых капает симпатия, другие даже начинают благодарить. Вчера, например, один из рядовых членов, которого я подлечила после неудачной тренировки, принёс мне цветок. Страшный, засохший, но жест приятный. «Нет-нет, нельзя останавливаться, — решила я. — Иначе доброжелательные отношения с коллегами могут прекратиться. А это сейчас мой единственный способ добывать очки». Решено. — Идём к главному боссу, — сказала я вслух, сжимая кулак. Решительность на лице блондинки совсем не сочеталась с дрожащими руками и ногами после вылезания из ванны. Но кто сказал, что будет легко? «Система, включи обратно „Актёрское мастерство“ и звук уведомлений». С этими словами аура снова переменилась. И вот опять перед зеркалом стоит очень милый, маленький ребёнок. Хотя милый — спорно, но маленький — уж точно. Я натянула чистую одежду (спасибо Конан, которая обеспечила меня базовым гардеробом) и бодро вышла в коридор. *** — Нет, — сказал Пейн, даже не поднимая головы от бумаг. — Почему? — я сложила руки на груди, стараясь выглядеть уверенно, хотя коленки предательски дрожали. — Нет. — Почему? — Нет. — По... Ик! Железки для пирсинга, с которыми я была знакома слишком хорошо, в угрожающей манере пролетели около меня, сделав аккуратную дыру в стене. А выпущенная на всю комнату ки проделала такую же дыру в моём сердце. — Можешь взять словарь и почитать там значения слова «нет», — процедил он. — А то я смотрю, ты забыла. — Зато я не забыла, какой вы прекрасный лидер, — выпалила я, чувствуя, как голос срывается. — Который хоть и кажется строгим, но в глубине души очень заботится о своих подчинённых. Руки тряслись, сердце стучало как бешеное, ноги уже хотели уйти в самоволку, но рот, кажется, жил отдельной жизнью. — Если в глубине души у меня есть такое, — он прищурился, — то оно находится слишком глубоко. — Но оно есть же, — я подалась вперёд. — Хотите, я помогу его вытащить? — И как же? — в его голосе послышалась лёгкая ирония. — Хм... поцелуй? — ляпнула я, и сама испугалась своей наглости. — А что-то, что не вызовет у меня аллергию, можно? Мне было нечего ответить. А его эта ситуация, кажется, забавляла. Он даже отложил перо. — Отправить меня на супердорогую миссию? — предприняла я последнюю попытку. — Нет. — Поч... «Мы, кажется, опять пришли к исходной точке», — подумала я. Точнее, пришли бы, если бы не кончающееся терпение моего босса. — Либо ты сейчас же уходишь, — его глаза стали холоднее льда, — либо опять же уходишь, только ногами вперёд. Взгляд не терпел возражений. Я поняла: ещё слово — и меня вынесут. — Можно хотя бы узнать причину, сэр? — пискнула я, уже пятясь к двери. — Я ни за что не доверю очень дорогую, а по совместительству очень важную миссию, от которой зависит репутация МОЕЙ организации, какой-то раздражающей малолетке. — Он выделил голосом «моей». — Достаточно исчерпывающий ответ? — Достаточно, — буркнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы обиды. Но я не позволю им пролиться. Не здесь. Расстроенная, я уже собралась уходить, но у двери в мою головушку пришёл план мести. Маленькой, но приятной. Я замерла у порога, наблюдая за Пейном. Он, взяв перо, снова углубился в бумаги. Идеально. Я приказала бабочке сделать кое-что. Увидев, что я стою и не ухожу, он с глубоким вздохом поднял голову. — Ну что опять? — Знаете... — я сделала паузу. Он приподнял бровь в ожидании. — Красные трусы вам не очень идут, — выпалила я на одном дыхании. — Попробуйте синие. И, пока до него доходил смысл моих слов, я пулей вылетела за дверь. Уже через несколько метров от кабинета около моей головы просвистели пару десятков железяк, до краёв наполненных чакрой. Они вонзились в стену передо мной, преграждая путь. «Ик, — пискнула я, обходя их по широкой дуге. — Кажется, ему это не понравилось». *** А в кабинете Пейн ещё долго сидел, уставившись в одну точку. «Красные трусы... откуда она...» Он машинально поправил одежду. Не нужно было позволять Конан впускать её сюда. Красные волосы у оригинального тела блондина не смогли скрыть лёгкий румянец. *** Разговор с Пейном, кроме боли во всём теле, ничего не принёс. Я сидела на своей кровати, поджав ноги, и тупо смотрела в стену. А вопрос с деньгами всё ещё оставался открытым. «Может, открыть свой бизнес?» — подумала я. Сеть ресторанов? Одежда? Мебель? Ничего не подходило. Всё требовало вложений, времени, а главное — разрешения Пейна, который явно не одобрит мою коммерческую деятельность. «Подумаем, в чём же я хороша», — приказала я себе. Красота, харизма, очарование, милота... Ах да, это синонимы. Но я в этом правда лучшая. Ну, хоть не скромная. Где можно использовать все эти качества? Внезапно лежащая на кровати мелочь подскочила, едва не свалившись на пол. Глаза загорелись безумным огнём. «Айдол!» Точно! Певец, танцор, звезда! В мире шиноби нет индустрии развлечений, но концерты, выступления — это же всегда популярно. А кто лучше меня сможет очаровать публику? Правда, Пейн вряд ли оценит, если его подчинённая будет петь на площадях. Но если делать это подпольно, под прикрытием... «Нужно обмозговать», — решила я, падая обратно на подушку. *** В это же время за поведением Мии из тёмного пространства Камуи следила пара опустошённых глаз. Обито смотрел на неё уже который час, не в силах оторваться. — Как ты здесь оказалась? — прошептал он, и в его голосе смешались боль, удивление и что-то ещё, чему он сам не мог дать названия. — Почему ты жива? Почему ты здесь? С кем ты... — он осекся, заметив, как она улыбнулась во сне. — Дура. Пространство вокруг него искажалось, выдавая эмоциональные волны. Он провёл ладонью по лицу, скрытому маской, и растворился в темноте, оставляя вопрос без ответа.