Арка 6- Акацуки (Часть 4- Дом, милый дом)

— Приятно познакомиться, Орочимару-сан. Я Мия, надеюсь, мы поладим во время нашей миссии. С натянутой улыбкой говорю я, когда мы уже скачем по деревьям по дороге к границе Страны Огня. Ветки хлещут по лицу, но я даже не чувствую — все мысли заняты тем, что происходит у меня за спиной. За всё это время ни он, ни я не проронили ни слова. Даже когда в кабинете Пейна нам рассказывали подробности миссии, мы сидели в гробовом молчании, и только взгляды Орочимару сверлили во мне дыру. Всё это время он смотрел на меня, как бы сказать... очень подозрительно. Так, как смотрит кот на мышь, которая ещё не поняла, что уже в ловушке. «Он не мог узнать меня, — утешала я себя. — Мы с ним никогда до этого не встречались». Лишь эта мысль утешала меня и не позволила убежать за спину к Нагато, как только я с ним встретилась. Поверили? А я убежала. Как только эта змеюка появилась у меня за спиной, я чуть в обморок не упала от осознания, кто это. Орочимару. Мать его, ОРОЧИМАРУ. Один из легендарных Саннинов, безумный учёный, который ставит опыты на людях и мечтает познать все техники мира. Если он узнает меня — я тут же отправлюсь на тот свет руками моего принца с Риннеганом. Даже если и нет, во время нашей миссии шансы стать объектом его следующего эксперимента станут выше, чем самооценка Какаши и Нагато вместе взятых. А это, скажу я вам, ахеренные такие цифры. Да, в обморок я не упала. Но упала за спину не ожидавшего этого Пейна, уткнулась носом в его чёрный плащ и руками вцепилась в рукав, как в спасательный круг. Реакция последовала незамедлительно. Думаю, моё последующее падение из окна второго этажа объяснять не требуется. А Орочимару с видом, будто не он только что напугал семилетнюю девушку до смерти (хотя он точно знал, что делал), подхватил меня НА РУКИ. От этого захотелось ещё раз улететь от рук Пейна, желательно подальше и навсегда. Благо, он поставил меня на родную землю (ну, относительно родную), и вскоре взглядом приказал следовать за ним. Как оказалось, наша миссия началась в ту же секунду. «Почему он ничего не говорит?» — эта мысль заставляла дрожать больше, чем если бы он начал тянуть руки, чтобы меня придушить. Вот я и решила «познакомиться» с ним, чтобы не оставаться в атмосфере гробового молчания. Лучше уж контролируемый диалог, чем неизвестность. Благо после моего представления он наконец заговорил. Точнее, зашипел. — Тсс, Орочимару, — его голос лился, как яд. — Тсс, я новичок, тсс, в вашей, тсс, организации, так что, тсс, не будь строга. «Ага, конечно». Я не знаю, в чём причина его показного дружелюбия, но он явно смеётся надо мной. В его золотистых глазах я видела откровенную насмешку. Так что никак не могла воспринимать эти слова всерьёз. Но... «Он меня не узнаёт, — выдохнула я про себя. — Это главное». От облегчения присутствие Орочимару даже повеселило меня. Всё-таки он очень интересный персонаж. Не самый любимый и уважаемый, но интересный уж точно. И с уже более спокойным видом я стала наглее в его рассматривании. Метров на три выше ростом, длинные чёрные волосы, золотистые глаза с вертикальными зрачками. Даже издалека его вид напоминал змеиный. Хищный, опасный, завораживающий. И, видимо, этой змее не понравилось, как я на него пялюсь, потому что он продолжил наш, казалось бы, законченный диалог. — Тсс, а ты откуда, Мия-чан? — спросил он с той же приторной вежливостью. — Из Страны Медведя, — ответила я максимально нейтрально. — Рассказывать, как я попала в Акацуки, очень долгая история. А вы, Орочимару-сан? — Из Конохи, — его глаза чуть сузились. — Слышала о такой? — Конечно, — я постаралась, чтобы голос звучал естественно. — Это одна из Великих деревень. Да и мы соседние страны с ней. А как тогда вы сюда попали? — Тоже очень долгая история, тсс, Мия-чан. Его притворная вежливость бесила так, что хотелось врезать. Но лучше уж так, чем угроза оказаться под его скальпелем. Я промолчала. Больше никто разговор возобновлять не пытался. Остальную часть дороги до границы мы провели в тишине, нарушаемой только шелестом листвы под ногами. *** На границе всё стало серьёзнее некуда. Мы решили, не заходя на территорию Конохи, перевоплотиться, чтобы максимально снизить риск разоблачения. У каждого были свои методы. Обычный хенге не подойдёт — слишком много в Конохе глазастиков, которые увидят фальшивую чакру. Орочимару начал первым. За пару секунд на моих глазах исчез мой главный ужас первого сезона, и на его месте появилась худая женщина с максимально средними параметрами. Средний рост, средний вес, карие глаза и волосы мышиного цвета. Даже голос — средний, не высокий и не низкий. А я... А что я? Я уже давно решила, как поступлю. Призвала своих бабочек, уменьшила их настолько, насколько смогла, и заставила прилепиться к телу. На волосах они стали карими, на глазах — тоже карими, цвет кожи я слегка затемнила. Чтобы выглядеть повыше, купила в системном магазине специальные туфли с толстой подошвой. А для изменения голоса взяла устройство, которое накладывало лёгкую модуляцию. Из маленькой блондинки с голубыми глазами я превратилась в худощавую брюнетку с карими глазами и средним ростом. Идеально. «Так как у Химитсу нет чакры, — подумала я довольно, — ни один Учиха или Хьюга меня не раскроет». Этот способ я открыла недавно и молилась всем богам, чтобы он сработал. Сейчас, глядя на своё отражение в луже, я была на седьмом небе от счастья. И в своём ликовании я не заметила искры, промелькнувшей в глазах змея. *** После того как мы пересекли границу, наша легенда вступила в силу. Мы — мать и дочь с окраин Страны Огня, пришли в Коноху, чтобы нанять сопровождение до Страны Рек, потому что на дорогах много разбойников. А уже в Конохе выясняется, что у «мамы» тяжёлая болезнь, и она не может покинуть деревню в ближайшее время. Разумеется, образ мы выбрали не случайно. Эти люди действительно существовали — жили на окраине, но недавно умерли от болезни. Орочимару забрал их документы, и теперь они у нас. Идеальная маскировка. «Главное — не сорваться, когда увижу знакомых», — это были мои единственные опасения. Мы медленно, но верно приближались к месту назначения. Третий день пути. Змей всё так же продолжал быть подчёркнуто вежливым, но глаза, в которых играла хитрая усмешка, не давали мне покоя. Так, с обоюдным недоверием, мы и проводили дни. Но я всё больше расслаблялась, потому что не чувствовала от него прямой угрозы. Пока что. Вскоре мы прибыли в лес, окружающий Коноху. Моё сердце наполнилось странным, щемящим чувством. Места становились всё знакомее. Вон то дерево, под которым я во время учёбы в Академии собирала травы для уроков ирьенина. Вон та дорога, по которой мы с Итой и Какаши ездили в соседний город за припасами. Даже воздух здесь пах иначе — знакомо, тепло, ностальгически. И вот на горизонте появилась надпись: «Скрытая Деревня Листа». Огромные зелёные ворота, перед которыми стоял пост охраны. Моё дыхание участилось. Я изо всех сил старалась не показывать радость, особенно когда увидела недовольных охранников, вечно торчащих на воротах. Они подошли к нам, и строгий голос потребовал назвать имена, цель визита и предъявить документы. Протягивая бумаги, моя «мама» заговорила ласково-боязливым тоном, который я бы ни за что не заподозрила: — Ш-шиноби-сан... Меня зовут Аяме, это моя дочь Сора. Мы прибыли из города Хирай на окраине Страны Огня. Я вдова бывшего мэра города, после его смерти мы хотели уйти к моим родственникам в Страну Рек, но узнали, что на дороге много разбойников. Вот и пришли в Коноху, чтобы попросить сопровождения в качестве заказа. — её голос дрогнул. — Надеюсь, моя доченька не останется и без матери тоже. К концу речи у неё даже слёзы на глазах выступили, которые она якобы пыталась сдержать. Я внутренне аплодировала его актёрскому мастерству. Орочимару был гениален не только в запрещённых техниках. Я же всё это время просто притворялась стеснительной девочкой, которая боится незнакомых людей и прячется за маму. Опустила глаза, теребила край одежды, делала вид, что мне неловко. Охранник проверил документы, не нашёл ничего подозрительного и открыл ворота. Мы вошли. Передо мной была гора Хокаге. *** Нам назначили сопровождение для похода к Хокаге и оформления заказа. Пока мы шли по улицам, я не могла отделаться от ощущения, что деревня никак не показывает, будто всего пару лет назад прошла через кровавую бойню. Люди улыбались, дети бегали, торговцы зазывали покупателей. По дороге все молчали, и у меня было время разобраться в чувствах. Дойдя до центра, я наконец поняла, насколько сильно скучала. Каждый камешек здесь был мне знаком — некоторые с очень близкого расстояния, потому что не было камня, на который я бы ещё не упала. Я видела госпиталь Конохи. Там, на третьем этаже, лежала моя мама. Я видела дорогу, ведущую в клан Учих, где, скорее всего, маленький Саске сидит на крыльце, а Итачи смотрит на него с улыбкой. Может, и Шисуи зашёл в гости. Я видела Академию, где прошли самые мирные деньки в моей жизни. Полигон, где тренировалась команда Минато, и где я впервые встретила Обито и Рин. Дорогу к дому Какаши, где я убиралась и готовила больше, чем для себя. Я, блядь, видела резиденцию Хокаге, где после каждой миссии жаловалась сокомандникам на скуку. Приют, где встретила Кабуто, и где мы проводили лучшие тренировки по медицине. Я знала, что где-то там маленький Наруто грустит, потому что все его презирают. Я видела гору Хокаге, с которой однажды упала и пролежала в больнице несколько дней. Место, которое было моим утешением много лет. Я видела всё это. И была готова расплакаться от того, как сильно хотела вернуться. Но я теперь в Акацуки. У меня есть миссия и новое место, которое скоро станет таким же дорогим. Стараясь не показывать бурю эмоций, я молилась всем богам, чтобы не встретить дорогих людей. Иначе я не думала, что смогу сдержаться. Вскоре мы дошли до резиденции. Оформили заказ, внесли предоплату. Нас предупредили, что назначат генинов, и миссия будет D-ранга. Мы запросили максимум неделю на ожидание. Попрощавшись с сопровождающим, который следил за каждым нашим шагом, мы вышли и направились в жилой район арендовать жильё. Скорее всего, за нами будут следить в оба глаза. Ничего подозрительного делать нельзя. Да и подозреваю, что Нагато не зря отправил ещё не заслужившего доверия Орочимару следить за такой же недоверенной мной. «Хитрый же ты, Нагато, — подумала я. — Поставил меня следить за Орочимару, а его — за мной. Чтобы потом понять, кому из нас можно доверять. Или нельзя никому». Пока Орочимару занимался арендой и закупкой еды, я, чтобы не вызывать подозрений, решила прогуляться. Ну, мама же занята, а я ребёнок, мне интересно. И вот я иду в противоположную сторону деревни, где мои друзья и семья бывают крайне редко. Подальше от опасных встреч. Но, видимо, у системы другие планы. — Это демон! Не подходите к нему! Громкие крики было невозможно не услышать. Прохожие равнодушно скользили взглядом и проходили мимо. С «видом детской любознательности» я приблизилась к тёмному переулку. Несколько детей лет четырёх-пяти кидали камни в трёхлетнего блондина. В его глазах застыли слёзы и непонимание. — Демон! — Лис! — Убирайся! «Наруто». Моё тело дёрнулось вперёд. Я готова была ринуться на помощь, заслонить его, накричать на этих маленьких ублюдков... «Нельзя!» Внутренний голос закричал так громко, что я замерла на месте. «Нельзя помогать Наруто. Ты не должна менять канон. В этом виде встречаться с ним бессмысленно. А если свяжешься с ним сразу по приезде в Коноху, следящие шиноби что-то заподозрят». Я изобразила испуг и побежала прочь так быстро, как только могла. По дороге навернулась пару раз, набила синяки, но остановилась только в парке недалеко от нашего жилья. Упав на траву, я пыталась отдышаться. «Не могу помочь. Не могу изменить. Он должен пройти через это сам. Это часть его пути». Слёзы душили, но я их сдерживала. Только трава под пальцами немного успокаивала. Я чувствую, как рядом кто-то садится. Поднимаю голову и вижу лицо моей новой «мамы». Орочимару смотрит на меня по-змеиному — холодно, изучающе, с хищным прищуром. Хочу подняться, чтобы поприветствовать, как вдруг моё тело застывает от услышанного шёпота. — Так, тссс, что же делает химэ клана Яманака, которую считают мёртвой, в преступной организации, тссс? Время останавливается. Сердце пропускает удар, потом ещё один. Воздух застревает в лёгких. Я смотрю в эти жёлтые глаза и понимаю — маска сброшена. «Так ты наконец перестал притворяться вежливым, грёбаный змей».