Арка 6- Акацуки (Часть 5- Переговоры)

Стараясь оставаться спокойной, я делаю вид ничего не понимающего ребёнка. Лучшая защита — нападение, особенно когда ты в роли маленькой дурочки. — Вы успели выпить, Ора... то есть мама? — мой голос звучит максимально невинно, с ноткой беспокойства за здоровье «родительницы». Благо вовремя сообразила, что за нами могут следить. Парк хоть и пустынный, но мало ли кто из Анбу прячется в кустах. — Маленькая пташка решила строить из себя дурочку? — с голосом, полным издёвки, он смотрит на меня, облизывая губы. Я врубила актёрское мастерство и контроль эмоций на максимум, но от этого жеста кровь стынет в жилах. Змеиный язык мелькает между губ, и я на секунду вижу, как вместо лица Орочимару проступает морда огромной кобры. «Он знает. И это не просто догадки — он уверен. Продолжать этот спектакль нет смысла». — Вы узнали мой маленький секретик, Орочимару-сама, — сдаюсь я, позволяя маске упасть. — Тсс, больше не играешь в дочку? — в его голосе звучит довольство кота, дорвавшегося до сметаны. — Вы же не говорили бы со мной так, если бы заранее не проверили место на наличие жучков, — с такой же ухмылкой отвечаю я, хотя внутри сердце стучит так, будто собирается станцевать ламбаду и заодно чечётку. — Полагаю, раз вы решили говорить со мной, сдавать на отсечение головы Пейну ещё не собираетесь, — добавляю я, пытаясь просчитать его следующий шаг. — Тсс, умная версия тебя мне нравится больше. — Не скажу так про эту версию вас, — фыркаю я. — Я уже начала думать, что вы очень милый и вежливый человек после того, через что мы прошли, пока ехали сюда. Мы оба разговариваем, не отводя взгляда друг от друга. Правда, у меня это не из-за смелости, а потому что я не могу двинуть не то что телом — даже глазами. Взгляд Орочимару держит меня крепче любых цепей. Напряжение вокруг растёт, воздух буквально искрит. Но внезапно глаза змея загораются каким-то внутренним светом. — Тсс, и что же ты предлагаешь, пташка? — Предлагаю делать вид, что вы этого не знаете, — выпаливаю я на одном дыхании. — Успешно завершить нашу миссию и дружно вернуться к отношениям «ты мне не нравишься, но так уж и быть, не буду убивать тебя сегодня». — И за какие такие заслуги я должен это сделать, тсс? — За красивые глазки и в память о былых временах. «Я спорила даже с Нагато, — проносится в голове. — Думаешь, не буду с тобой?» Правда, такие споры всегда заканчивались минимум переломом. Но не могу же я позволить считать себя обычной. «Скорее всего, не заинтересуй я его, он бы за такие слова уже ставил на мне эксперименты. Так что нельзя позволить ему заскучать». Внезапно я чувствую, как меня начинает душить невидимая змея. Воздух сжимается вокруг горла, лёгкие горят. «Он выпустил ки? Здесь?» Шиноби же могут почувствовать ки за километры. А если нас заметят? Но по выражению лица Орочимару видно — ему сейчас плевать на конспирацию. Он играет. Пытаясь унять дыхание, я использую своё любимое оружие — наглость. — Кха, — выдавливаю я сквозь сдавленное горло. — Спрашиваете, почему вы не должны сдать меня с потрохами моему боссу, который за такое тут же сделает меня сеткой от комаров своими чакроканалами? — Тсс, так что же ты можешь мне дать, пташка? Я сглатываю ком в горле и заодно чувство самосохранения, которое, видимо, у меня и так отсутствовало. — Дать я ничего не смогу, — выдыхаю я, глядя прямо в эти жёлтые глаза. — А вот не дать — точно могу. Он удивлённо приподнимает бровь, явно не ожидая такого поворота. Давление чуть ослабевает. — Например, не дать узнать боссу о том, что новенький его организации подыскивает себе новое тело, — начинаю перечислять я, чувствуя, как воздух снова поступает в лёгкие. — Или не дам узнать, что у него есть замечательная техника воскрешения. Глаза змея расширяются. Маска безразличия сползает, обнажая жадный интерес. — Или, может, не дам узнать Хокаге и твоим бывшим сокомандникам о том, куда ты вступил и где ты сейчас, Орочимару-сан. Последние слова становятся спусковым крючком. Его руки мгновенно оказываются на моей шее. К сожалению, не с целью массажа. — Тсс, откуда столько информации? — шипит он прямо в лицо. — Кха, — хриплю я, чувствуя, как темнеет в глазах. — Удушение меня собственными руками, уверяю, не поспособствует получению ответа, кха. Хватка слабеет. Я делаю глубокий вдох и продолжаю: — Вот что я вам не дам. Согласны? Он отпускает меня, возвращаясь в прежнее положение. На лице снова маска пассивной агрессии, но в глазах пляшут черти. — Только вот дать тебе умереть я могу, — замечает он резонно. — А ты не в силах сделать то же. «Поймал», — понимаю я. Как бы смело я ни говорила, он может просто убить меня — и никаких проблем. Максимум выкинут из организации, откуда он и так уйдёт через пару лет. — Но я могу быть вам полезна, так? — делаю последнюю попытку. Лицо, полное недоверия, озаряется довольной ухмылкой. Попался, змей. — Тсс, наконец перешла к делу. Что же ты можешь мне предложить, пташка? — Я не могу вам дать две вещи, — показываю перед его глазами два пальца. — Свой призыв и тело. Он открывает рот, чтобы возразить, но я не даю: — Но я могу дать вам информацию. — Тсс, я думал, ты что-то поинтереснее предложишь, — разочарованно тянет он. — Информацию мои змейки приносят получше твоих бабочек. — Да? — я приподнимаю бровь. — Интересно, а про то, что Учихи готовят восстание, они тоже рассказали? Или то, что в Акацуки есть бессмертный, — конечно, тоже? На этом моменте его глаза загораются. Буквально — в них вспыхивает золотистый огонь. — Так интересна ли вам такая информация? — Пташка, — его голос становится почти ласковым, отчего мурашки бегут по коже, — торговаться ты точно умеешь. Я согласен, сделка принима... — Стоп-стоп-стоп, — перебиваю я, чувствуя, как адреналин зашкаливает. — Какая это сделка, если выгода от неё только вам, Орочимару-сан? — Тсс, а не умереть чем не выгода? — Ну, раз так, можете убить, — пожимаю плечами. Он явно не ожидал такого поворота. Я вижу, как его рука дёргается в мою сторону, и понимаю — он действительно может. Поэтому спешу добавить: — Только вот я отправила бабочку, которая прямо сейчас летит к Нагато с записью нашего милого разговора. Ещё одну — в кабинет Хокаге. И даже после моей смерти они выполнят задание. Блеф чистой воды, но звучит убедительно. Его глаза сужаются. В воздухе повисает тяжёлая тишина. «Ахх, как же хорошо, когда ты не чувствуешь себя говном под ногами сильных, — думаю я, — а хотя бы говном с неприятным запахом». — Тсс, а чего же тогда хочешь, наглый ребёнок? «Ура! Я хотя бы человек в его глазах!» Я едва сдерживаю облегчение. — Сделаем бартер. Я вам информацию, а вы мне знания. — Тсс, в чём отличие? — Станьте моим учителем по медицине, — выпаливаю я, и последнее слово срывается чуть ли не на крик. — Нет. — Почему?! — Ещё не доросла, тсс. — Я растущий организм, — возмущаюсь я. — Вырасту! — Вот тогда и пойдёшь к Цунаде, — отрезает он. — Но обмен на звание моего ученика не произойдёт ни в коем случае, тссс. Расстроенная, я пытаюсь не показывать обиду. Но внутри всё кипит — я правда хотела получить его знания, пусть и добытые не самым честным путём. Такой шанс выпадает раз в жизнь. — Тогда... — лихорадочно соображаю я. — Тогда я прошу убежище. — Тсс, убежище? — Когда мне понадобится место, где нужно будет остаться, и чтобы о нём никто не знал, — объясняю я. — Предоставьте мне его. — Тсс, и всё? — он выглядит почти разочарованным. — Да, сэр. Я смотрю на него глазами, полными мольбы. Получается, наверное, жалко. — Хорошо, — кивает он после долгой паузы. — Только знай, пташка: если не сдержишь договор, дышать на этой земле тебе будет затруднительно, тсс. Контракт на чакре мы заключить не можем, поэтому приходится обходиться угрозами. Но меня это устраивает. Не веря, что не только избежала смерти, но и выторговала что-то полезное, я задаю вопрос, который мучает меня с самого начала: — Орочимару-сама, а как вы узнали? — Тсс, триста миллилитров крови. — Что? — Ты думаешь, я буду раскрывать свои источники просто так, тсс? — усмехается он. — Плати — расскажу. — Ну уж нет, — фыркаю я. — Кто знает, что вы потом с ней сделаете. — Мия-чан, неужели ты настолько мне не доверяешь, тсс? — он снова переходит на притворно-вежливый тон. Но пока мы не закончили диалог, который, судя по ощущениям, длился уже полдня, у меня остаётся последний вопрос: — Мы что только не делали во время разговора: и ки выпускали, и кричали, и душили меня. — я оглядываюсь по сторонам. — Почему здесь до сих пор вся Коноха не собралась? Он хитро улыбается. В следующую секунду с неба начинают падать змеи. Они заполоняют всё вокруг — траву, деревья, скамейки. Люди, гуляющие по парку, исчезают, и на их месте появляются огромные кобры. — Ч-что происходит? — шепчу я, пятясь назад. Земля раскалывается. Я вижу, как глаза Орочимару становятся всё дальше и дальше, словно он отдаляется, хотя стоит на месте. Вокруг всё темнеет, краски смазываются, звуки исчезают. Я на секунду выпадаю из реальности. *** Просыпаюсь на том же месте, в то же время. Только что закончила бежать от переулка с Наруто. Никакого Орочимару рядом нет. «Что за...» Я оглядываюсь. Всё как прежде: парк, деревья, далёкие крики детей. Ни змей, ни намёка на разговор. «Неужели приснилось?» Но воспоминания слишком яркие. Слишком реальные. Я прокручиваю в голове каждую деталь и внезапно замечаю то, что упустила в эмоциональной давке. Тени. Как они двигались неправильно. Как предметы исчезали и появлялись на других местах. Как воздух вокруг иногда становился тягучим, как патока. — Так это было его подсознание, — шепчу я, и от осознания по спине бегут мурашки. Одно неправильное слово — и я бы умерла там, в мире его разума. Одно лишнее движение — и стала бы материалом для экспериментов. «Не зря он был главным страхом всего фандома», — думаю я, чувствуя, как дрожат колени. *** В том парке я просидела до заката. Просто смотрела на небо, на облака, на редких прохожих и пыталась унять дрожь. Вернулась в квартиру, когда Орочимару уже закончил все дела с арендой. Маленькая однокомнатная квартирка на окраине — идеальное жильё для бедных провинциалок. — Я купила продукты, — «мама» указала на сумки. — Завтра сходим на рынок, нужно ещё кое-что. — Хорошо, мам, — киваю я, стараясь не встречаться с ней взглядом. Ни намёка на наш разговор. Ни единого слова. Словно ничего и не было. «Осторожность прежде всего, — напоминаю я себе. — Коноха сейчас гипервнимательна. За нами наверняка следят». — До завтра, мам, — говорю я, скрываясь в своей комнате. Падаю на кровать и отключаюсь, даже не раздеваясь. *** Утро встречает меня серым небом и лёгкой моросью. Осень в Конохе всегда дождливая, но этот дождь почему-то кажется родным. Я снова иду «гулять». Ну а что ещё делать любопытному ребёнку, которому нечем заняться, пока «мама» занимается делами? Быстрым шагом обхожу знакомые места. Стараюсь держаться подальше от районов, где могу встретить знакомых. Иронично, но именно сегодня у меня есть цель, к которой я стремлюсь. Гора Хокаге. Словами не передать, насколько это место мне дорого. Сколько раз я сидела здесь, глядя на деревню. Сколько раз прибегала сюда, чтобы подумать о жизни. Как мы с Итой впервые поднялись сюда во время фестиваля. Как я здесь попросила Какаши познакомить меня с Обито и в благодарность чмокнула его в щёку. Как однажды упала с неё и оказалась в больнице с кучей переломов. «Эхх, какие славные деньки были», — ностальгически вздыхаю я, подходя к подножию. И тут до меня доносится знакомый голос: — Ну давай, мой соперник! Ещё сто кругов! Где твоя сила Юности?! Сердце пропускает удар. Я замираю, не решаясь повернуть голову. Потому что знаю, кого там увижу. Зелёный комбинезон, странная причёска, неиссякаемый энтузиазм. Майто Гай. Ноги сами несут меня в их сторону. Тело двигается на автопилоте, игнорируя все сигналы мозга об опасности. Я подхожу ближе и, глядя на пепельноволосого парня, который как раз заканчивает очередной круг, говорю самым невинным голосом: — Дяденька, я, кажется, заблудилась.