Глава 24

Без пяти семь утра. Слипшиеся веки поднимаются, и свет озаряет глаза девушки. Та смотрит на будильник, радуется, что в кои-то веки она не проспала. Тихонько поднявшись на локтях, Максин зевает и замечает всё ту же кучу мусора в одном из углов комнаты. Она мягко улыбается. Проходит пятнадцать минут, и та, особо не торопясь всё это время, уже готова к выходу. Недавно ей пришло сообщение от Финна с предупреждением о том, что на улице похолодало. Тогда девушка начинает копаться в шкафу в надежде отыскать что-то, действительно подходящее по погоде. В итоге толстовка, которую подарил Тимоти, оказывается на ней через минуту, потому что та очень тёплая. Сверху тёмноволосая надевает джинсовку, которая хорошо сидит на толстой кофте. В общем с горем пополам она выбирается на улицу. На спине мирно висит любимый кожаный рюкзак. Девушка хлюпает носом, на душе у неё самый настоящий праздник. Ей так нравится подобная погода, что просто грех быть несчастной сейчас. Листья уже совсем опали, они разбросаны по асфальту. Ей кажется, что так и нужно, что так творит природа и, значит, это истинное искусство. Несмотря на всю слякоть, грязь, пыль и сырость, осень — чудесное время года. Пока Максин добирается по метро, пишет Тимоти короткое, но такое приятное «доброе утро», он отвечает почти моментально, чему та действительно удивлена, ведь ещё рановато. Совсем скоро девушка прибывает на работы, время близится к восьми часам утра, но та уже не опоздала —и это главное. — Максин! Здравствуй, я так рад тебя видеть, — та пугается незнакомого голоса, но потом до неё доходит, что это хозяин этого заведения. Она мгновенно разворачивается к нему лицом и произносит что-то вроде: — Здравствуйте, взаимно! Это добрый мужчина, лет тридцати семи-сорока, он и вправду очень радушный, но на редкость серьёзный. Хотя порой мог похохотать от души из-за какой-то мелочной шутки. Через секунду Макс выскакивает из зала к раздевалке, так как ей не хочется задерживаться из-за болтовни с хозяином. —Приве… — начала было она, но вдруг свет резко включается и девушка видит множество счастливых лиц с шариками и хлопушками, которые уже летят на неё. От такого сюрприза Макс едва не наложила в штаны. — С днём рождения, Макси! — «Стоп. Постойте-ка… МАКСИ?! М-да уж… так меня никто не называл ещё». В зале находится около восьми человек персонала, и позади них как величавая гора вздымается высокий полноватый мужчина — хозяин. Максин выпадает из мира, потому что для неё это является каким-никаким признаком доверия. Вскоре все расходятся и продолжают трудиться на благо кафе. В пять девушка освобождается. В душе разворачивается невероятная буря. Это самая, что ни на есть сильная, мощная, готовая растерзать всех и всё на кусочки буря. Макс чувствует такое счастье, что если бы могла, то клонировала его и раздала бы всем на свете. Только-только дверь заведения захлопывается, а её рука совершенно точно не держится за ручку, как, внезапно повернув голову, она видит эти сияющие глаза. Эти бездонные любящие глаза, которые полны чувств, полны решимости и упорства, но сейчас выглядят до идеала спокойными и терпеливыми. На лице парня мигает радостная улыбка. По началу девушка, конечно, испугалась, но эти глаза ей роднее своих. — Тимми! — она кидается в объятия друга, такие долгожданные и тающие. Он зарывается в волосы и издаёт радостный вздох. — Привет, красавица, — он произносит это необыкновенно мягким голосом, что на секунду ей кажется, не подменили ли Тимоти. Но нет, между её руками зажат именно он — человек, который является для той всем миром. Они держатся за руки и медленно идут, идут сквозь дождь, парень крепко обхватывает ручку зонта, а девушка молча шагает с ним рядом. На улице почти нет людей. Шаги отдаются непривычно пустым звуком и хлопками. Максин сжимает пальцами кофту парня и мечтает. Кажется, что ничего ей и не надо больше, лишь бы этот момент тянулся вечность. Рядом с Тимоти не страшны никакие беды, он — её личный лучик света, личный солнечный зайчик.

***

Капли упрямо и звонко падают на подоконник, разбиваясь об него и отлетая куда-то вниз, издавая такой назойливый и раздражающий звук, что окно приходится захлопнуть к чертям собачьим. Да и вообще денёк так себе проходит. «Ни одного сообщения от Максин! Подумать только! И я всерьёз думал, что нравлюсь ей… Вот, я, конечно, деби-и-ил». Вновь открывшееся окно ещё раз со злостью захлопывается, а парень пытается протиснуться обратно между тумбой и кроватью, неожиданно почувствовав острую боль в ступне, он тянется вперёд и: «О черт! Нет, ну не-е-ет! Как так!», — с досадой и новым приступом раздражения он смотрит на оторванную материю, оставшуюся под рамой окна. «Я точно неудачник по жизни», — мрачно заключает тот. Наконец выбравшись из узкого пространства между тумбой и кроватью, он слышит, как открылась входная дверь, и, плюхнувшись на кровать, прислушивается к словам и к тому, что происходит за пределами комнаты. Из-за двери доносятся женские голоса, до смерти спокойные внешне, но такие встревоженные внутри. Слышится плач ребёнка, и тут де возвращается желание провалиться сквозь землю, ведь кого парень точно ненавидит, так это — детей! Сбежать из дома через окно теперь кажется не такой одержимой идеей. Вскоре мать стучится в дверь, ну и естественно приходится еë открыть. Перед ним стоит улыбающаяся милая женщина, по совместительству — мать парня. Еë тёмные волосы убраны назад, и ни одна прядь не выбивается оттуда, ни одна! Наверное, это и есть кропотливая работа. Сын молча улыбается ей своей обычной «домашней» улыбкой и проходит в зал, где уже торжественно восседают гости, о которых его вчера предупреждали, но у того это каким-то «непостижимым» образом вылетело из головы. Улыбнувшись всё такой же лыбиной, он здоровается и садится на диван неподалёку от гостей. Это друзья его родителей, очень давние и заботливые, да, они вправду очень заботливые и милые. Возможно. Миссис Бэк сидит, положив одну ногу на другую, её руки аккуратно покоятся на бёдрах и с присущим для этой семейки достоинством, она горделиво высоко задирает подбородок. Так высоко, что незнакомому человеку может показаться, что у неё идёт кровь из носа. Её супруг, мужчина крепкого телосложения, но до ужаса маленький и резвый как ребёнок, человек с очень острым чувством юмора, с маленькими выискивающими и тем самым оскорбляющими любого человека мышиными глазками, сморщенным лбом, птичьим носом и гордой, как и у своей супруги ухмылкой. Он стоит молча, смотря в окно и немного опустив голову. Тут парень чувствует что-то странное в ноге, будто что-то проехалось по ней. И он прав, ведь, наклонив голову вниз, видит малютку Дзаки, который так упорно продолжает возить по ступне брюнета игрушечный самосвал. Из-за чего тот неуклюже пятится и чуть не сносит цветок, стоящий на столе за диваном. Дети до жути раздражают парня. Они ведь ведут себя как хотят, и никто для них не указ. Они не считаются с общественным мнением и нормами поведения, потому что в их крохотной головке ещё слишком мало места для таких мыслей. И это больше всего бесит. Ведь им не надо заморачиваться над проблемами жизни. Но и тот, конечно, понимает, что и сам таким был, и так же бескорыстно существовал в этом мире. Но всё же, факт остаётся фактом. Долго сидеть в обществе горделивой доброй семейки не приходится и, как только дождь заканчивается, брюнет уходит на улицу. Перед этим заходит в свою комнату и надевает серую джинсовку, взяв скейт, вылетает из квартиры.

***

Тёмный вонючий проулок затягивается густым мраком ночи. На улице ни души. Дорожка ведёт только вниз, на парня нахлынули воспоминания о тех призрачных вечерах, проведённых в сомнительной компании. Знакомые повороты, знакомый удушливый запах, знакомые личности. Перед ним из-за угла вырастает другой человек. Тёмнокожий, с блестящими глазами, в которых без устали твердиться лишь ярость и эйфория. Он чуть ниже Финна, но не такой всё равно. Его руки спрятаны в карманы, а нога поставлена так, что прикрывает другую, на лице красуется усмешка и от него сильно несёт перегаром. — Ого, Вулфхард, неужели ты удосужился заглянуть к нам, — противным тоном произносит тот парень. — Ох, я вовсе не к тебе, Фрэнки, — специально умилив его имя, с ехидством говорит Финн. — Да? — выждав паузу, Фрэнк продолжает. — Ах, точно, ты, наверное, вспомнил о своём долге… На миг Финну чудится, что Фрэнк горит желанием прирезать своего «другана», то есть самого Вулфхарда, внезапно подвернувшегося ему в переулке. Но он сразу отбрасывает эту мысль, так как точно знает: если такое свершится, то тот определённо не отвертится от проблем. Тогда кудрявый легко вздыхает и спрашивает, где Джонатан. — Прямо и справа. Почувствовав в голосе тёмнокожего скрытную торопливость и вообще не скрытную усмешку, Финн спешит удалиться от противного парня, от запаха которого хочется надеть на себя как минимум — противогаз, как максимум — отрезать нос и стать Воландемортом. И да, конечно, Финн курит, но он же не делает это в таком количестве, что от него несёт за три квартала, и уж тем более не хочет, чтобы от него так воняло. Передернувшись ещё раз от ужасного запаха, он поворачивается и заходит в небольшую комнату.